Masked

— Надеюсь, он скоро проснётся, но до тех пор я не могу ничего сделать. Если он не очнётся через неделю, его обязательно нужно будет передать в «Мунго», — сказала мадам Помфри. — Хорошо. Оставляю вас здесь, мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл, грустно улыбнувшись Гермионе, и ушла.       В комнате воцарилась тишина, когда мадам Помфри повернулась, чтобы тоже уйти. — Мадам Помфри, он проснется, не так ли? — через силу спросила Гермиона. Женщина вздохнула, — Я ничего не могу обещать, мисс Грейнджер, — сказала она и ушла в свой кабинет.       Он может не проснуться? Какого чёрта? И ещё раз, почему она так беспокоится?! Гермиона должна была признать, что в этом году они даже не разговаривали нормально. Она не знала его. Уже. Казалось, что ей всё о нём известно, но этого было недостаточно. Он вырос под опекой высокомерного, жестокого отца, который оказывал непомерное давление на сына, не говоря уже о том, что именно он навязал Драко темную метку.       Когда Гермиона откинулась на спинку стула, на которой висела одежда Драко, кусочек пергамента упал на пол, и она подняла его, чтобы вернуть в карман мантии. «Гермионе». Её имя была на бумаге. Дорогая Гермиона, наш разговор у озера был крайне неудачным. Всё, что я могу тебе сказать, это то, что у меня есть чувства. Да, я знаю, что это шокирует, вероятно, ты прочитаешь это сто раз, чтобы убедиться, что это действительно написано здесь. Пожалуйста, поверь мне. Всё, что случилось на балу и после него — не случайность. Чёрт возьми, это судьба. И тот поцелуй у Большого зала. Я чувствовал, что это единственный способ показать тебе, что ты мне небезразлична.       Гермиона бросилась прочь. Шок. Она просто сидела в комнате. Может, час, а может быть, и два. Она пропустила обед. Гриффиндорка провела свой день крича, плача, читая снова и снова. Наконец она снова взяла записку. Как он и сказал в записке, она прочитала её по крайней мере сто раз.       Джинни зашла в комнату без стука. Медленные шаги и заинтересованный взгляд. Она положила руки на плечи Гермионы, отчего та подпрыгнула. — Джинни?! — испуганно воскликнула Гермиона и повернула голову. — Эй, Гермиона, ты весь день была здесь? — спросила Джинни шёпотом, — Что происходит с тобой? Пожалуйста, скажи мне честно. Это то, о чем я хотела спросить тебя. Я не совсем глупа, чтобы верить тому, что ты сказала про Малфоя, — сказала Джинни, садясь на кровать рядом с Гермионой и обнимая её. — Малфой не пытался избить меня, не угрожал мне и не назвал грязнокровкой, но я не могу сейчас тебе все рассказать. Извини меня, — сказала Гермиона, закусив губу. Но Джинни не выглядела потрясенной, —Ты не удивлена? — Нет, я допускала это, но я слишком беспокоюсь о том, что ты скажешь о Рональде. Вы оба не просто наткнулись на Малфоя этим утром, как сказал Рон, не так ли? — спросила подруга, и на её лице отразилось крайнее беспокойство. — Нет, Джин, я нашла Рона, когда он испытывал на нём… Одно заклинание, — гневно ответила Гермиона. В груди у неё бушевал целый шторм. — Я не могу поверить, что Рон… Я знаю, он пытался защитить тебя, но сотворить такое… — только и смогла сказать на это Джинни, положив голову на плечо своей подруге. — Я не знаю, что делать, просто оставь меня сейчас, — Гермиона сжала кулаки так, что на ладонях остались белые отпечатки ногтей.       Рыжеволосая гриффиндорка не сказала ни слова, она всё понимала, поэтому поспешно удалилась.

***

      Вечером Гермиона читала записку, сидя у кровати Драко, и снова пытаясь разобраться в своих чувствах. По крайней мере, так она говорила себе. На самом деле девушка посмотрела на неё и на минуту задумалась, что, кажется, влюблена. Это звучало безумно: Гермиона Джин Грейнджер влюбилась. А то, что она влюбилась в Драко Малфоя, звучало ещё безумнее. Но девушка должна была признать, что он изменился. Тот факт, что Малфой не боялся выразить свои чувства, также был невероятным. Она могла понять, что он другой, но ей это не нравилось. Она хотела Драко Малфоя, а не его псевдоверсию.       Все эти мысли смешались в её голове. Возможно, Гермиона просто мечтала. Она открыла глаза, поняв, что, должно быть, заснула в больничном крыле рядом с койкой Драко. Девушка держала его за руку. Чёрт. Вдруг ей показалось, что он слегка поморщился от прикосновения, а затем Драко внезапно распахнул глаза. Ненадолго он задумался, пытаясь понять, где находится, прежде чем взглянуть в глубокие карие глаза девушки. Глаза, за которые он готов сотни раз стерпеть самые страшные заклятья.       Всё, что Гермиона делала — просто смотрела на него. Малфой понял, что он в больничном крыле, но оставался лишь один вопрос — как? Последнее, что он помнил — это рожа нищеброда, мать его, Уизли. Этот ублюдок. Кажется, Гермиона… Разве это была слеза? В её глазах, когда она посмотрела на него. Но она улыбалась, и это не выглядело фальшиво. — Мисс Грейнджер, я полагаю, мистеру Малфою нужен отдых. Разумеется, вам тоже, — сказала подошедшая мадам Помфри. — Хорошо, я поняла вас, — откликнулась Гермиона.       Почему она заботилась о нем? Что между ними происходит? Влюбленность? Любовь? — Я вернусь, — наклонилась она и прошептала ему на ухо, чтобы мадам Помфри не услышала.       Гермионе понравилось выражение такого лютого замешательства, какое было сейчас на лице Драко. Восхитительное чувство. Её тянуло к его губам, но девушку останавливало то, что мадам Помфри была рядом с ними. Она шла по коридорам, улыбаясь, и думала о том, что она скажет, когда вернётся. Драко, вероятно, либо просто будет в шоке, либо прогонит её ко всем чертям. Она не будет возражать. Но сейчас он — это все, чем были заняты её мысли.       Девушка понимала, что пропустила обед и ужин. Это также напомнило ей, что она не видела своих друзей сегодня, кроме Джинни. Возможно, они искали её. Хотя, она, пожалуй, не хотела, чтобы её нашли. Гермиона была уверена, что появится гора вопросов. Гриффиндорка просто решила избегать всех, пока что-нибудь не прояснится. Сначала она хотела разобраться с Малфоем.       Драко не мог перестать думать о ней. Неужели она, может быть, действительно похожа на него? Но как она узнает, что он любит её? Внезапно парень вспомнил про записку. Она была в кармане мантии. Драко попытался протянуть руку к стулу рядом со своей кроватью, но не смог дотянуться до одежды. Он попробовал немного привстать, но всё равно не смог достать до неё. Ему не нравилось быть слабым. Он чувствовал себя маленьким и бессильным. И наконец, потратив последние оставшиеся силы, он заснул.