Дивная вещь
22 марта 2018 г., 18:58
Просто бухать умел каждый рабочий в Городе. Бухать же творчески — лишь особенные личности. Это было сродни таинству: медленно вливать в себя горький твирин, при этом доходя до кондиции, когда законы физики казались необязательной ерундой, а тонкие материи становились вполне осязаемыми.
Гриф любил надираться в элитарной компании младшего Стаматина.
— Да падаж-жи ты про свою хитректуру, — бурчал Гриф, ползя по стеночке вдоль склада. — Я тебе сейчас такое покажу… Тако-ое, о-о!
Пётр невнятно проворчал, но тоже уверенно пополз следом. Нет, стоял-то он сравнительно прямо, но называть такое перемещение шагом было крайне затруднительно. Так передвигается гусеница, внезапно решившая оторвать две трети своего тела от земли в выражении презрения ко всяким ползающим тварям.
— Во, зри, — гордо выдохнул Гриф, всем весом повисая на ткани, прикрывающей что-то масштабное, и стаскивая её вниз. — какова штука!
— Интересный агрегат, — оценил Пётр, ухитряясь медленно, но весьма чётко выговаривать слова даже в состоянии подпития. — Похож на перегонный куб в… нет, не миниатюре, наоборот, как же это называется…
Гриф только нетерпеливо замахал рукой, прерывая архитектора. От столь резких движений его самого раскачивало из стороны в сторону, угрожая силой притяжения завалить или на пол, или на аппарат.
— Это, уважаемый, копия агрегата не менее уважаемого Исидора Бураха, — для важности воздел палец вверх Гриф. — У нас и раньше было устройство, но кустарное. Понимаешь, херня собачья. А вот это — оборудование!
— Что же ты, — прищурился Пётр и нашел седалищем табуретку, — решил моего брата дохода лишить? Я тебя за то не одобрю, ты не думай.
— Цыть! Сдался мне ваш твирин! Я может, сам наварю, вы ещё все до Театра очередею построитесь.
Гриф снова пошатнулся, моргнул, будто на секунду протрезвел. Мысли о наживе всегда так на него действовали. Однако сейчас процесс варения занимал главного контрабандиста куда больше. Надломившись в сторону деревянных ящиков с купленными травами, Гриф деловито зашуршал, выкапывая чёрную твирь, а затем гордо продемонстрировал её товарищу по творческому буханию.
— Хороша, — протянул Пётр, издалека, как натасканный пёс, оценив растение. — Что ты с ней делать собрался? Нет таких рецептов, чтобы с чёрной твирью настои делать. Степняки её боятся, будто морок какой, избегают всячески, да и сбыли, наверное, потому что самим не нужна и даром.
— А мы сейчас и проверим, так ли дурна чернушка, как о ней судачат, — пробормотал Гриф, преисполнившись вдруг странной решимости.
Пётр едва ли разделял его энтузиазм, но, как всякий творческий человек, не мог не заинтересоваться. Гриф уже научился распознавать этот жадный блеск в светлых глазах младшего Стаматина. Такой же был у Андрея, когда кому-то спичило с ним подраться.
Вскоре машина пришла в действие. Забурлило, забулькало, зашипело, и Гриф, как полный вдохновения ребёнок, принялся закидывать в кипящую воду травы в купе с чёрной твирью, не руководствуясь никакой схемой, кроме своих смутных представлений о балансе вкусовых качеств. Возможно сегодня Бодхо была милостива к нему, или же Суок ехидно нашептывала на ухо, но запах падающих в стакан после перегонки капель щекотал ноздри Петра самым интригующим образом. Гриф же нутром чуял, что у него вышло нечто действительно исключительное.
— Ну, накатим, хитректор, — пробормотал Гриф, разлив первую дозу накапавшего по мензуркам.
Кажется, эти мензурки были украдены с аптекарского вагона товарняка два месяца назад. Зачем Грифу эта информация, он не задумывался. Она просто хранилась в его черепной коробке, как и прочие знания о том, что и где лежит.
Пётр с максимально интеллигентным видом поднял мензурку и молча вылил в горло.
«Даже не морщится, с-сука», — с уважением подумал Григорий и тоже выпил новую дрянь.
Твирин прошиб от головы до самого причинного места. Гриф застыл, уставившись широко раскрытыми глазами на аппарат. Рядом шумно выдохнул архитектор, отставляя мензурку на засаленный стол.
— Н-да, этот твой новый чёрный твирин — дивная штука…
Гриф молча кивнул и плавно опустился на пол.
