Глава 4.
6 июля 2018 г., 14:57
Примечания:
Тайна недолго была тайной. И, угадайте, благодаря кому? Верно, Малфой все никак не угомонится.
Последующие дни прошли вполне однообразно. Меня не трогали, я тоже не лезла вперед со своими инициативами. Хотя очень внимательно наблюдала за всем, что происходит — я должна была быть готова в любой момент к самому неприятному повороту событий. И избежать собственного разоблачения. Не скажу, что мне было легко, но я привыкла к постоянному напряжению. О будущем я старалась не думать — сейчас все мое существо было сосредоточено только на текущем мгновении жизни. А планировать и мечтать — непозволительная роскошь. На кон поставлено слишком многое. Если выживу, тогда уже буду мечтать. И реализовывать свои фантазии.
После той памятной беседы, когда Северус просил меня не поворачиваться спиной к мадам Лестранж, мы с ним практически не виделись. А если и удавалось пересечься, то ограничивались всего парой взглядов. И я снова не могла ничего прочесть в его антрацитовых глазах. И гадала, почему вдруг он проявил ко мне такое внимание и заботу. Какая ему разница, если мы однажды столкнемся с ней на узкой дорожке? Этот вопрос не давал мне покоя, а гадать мне не хотелось. И его постоянные взгляды… непроницаемые, казалось бы, но, присмотревшись, я видела, что это не так. Но что именно я читала в его глазах… Мерлин, вложи в мою голову мозги!
***
Северус Снегг сидел в отведенной ему комнате и смотрел на танцующее в камине пламя. Куда вас несет, мисс Ивейн? За каким дементором вы пришли сюда? Что вами движет? Неужто вы тоже решили спасти Гарри Поттера? Или есть что-то, о чем я даже не догадываюсь? Снегг вздохнул. Он не мог не признать, что у этой девочки огромный потенциал и острый ум, она хладнокровна. Но для чего она растрачивает себя на службе у Темного Лорда, дни которого если еще не сочтены, то очень скоро приблизятся к концу? Зачем она положила на свою жизнь пятно, от которого не отмыться, даже когда Волан-де-Морт сгинет? Глупо, Лилиан… Очень глупо растрачивать свою юность на кровь во имя химер и иллюзорных идеалов. Он тоже когда-то заблуждался. Если бы он мог, то вернул бы то время и сделал правильный выбор. Даже без Лили… Поттер. Хотя не факт, что Северус смог бы ее спасти, ведь заносчивый идиот Джеймс вряд ли сделал бы его хранителем Фиделиуса. Он посмотрел на каминное пламя, отразившееся кровавыми отблесками в его черных глазах. Игра света, но весьма зловещая, как отражение сути его прошлой жизни. И нынешней тоже, ведь стоит ему только оступиться… только один неверный взгляд… Северус встал и принялся расхаживать по комнате, а его черная мантия развевалась за его спиной, словно крылья. Он был очень недоволен. Какого дементора он думает об этой девчонке? Хочет губить свою жизнь — ему-то какое дело? Почему он проявляет беспокойство о гриффиндорке? Она — не Лили. И никогда ею не станет. Никогда… Залпом осушив стоящий на столе кубок, профессор задул свечи, разделся и лег в кровать. Но сон в эту ночь сбежал от него очень далеко.***
К нападению на нынешнее убежище Гарри мы были готовы. Для нас очень удачно сложилось, что сегодня в Норе был праздник — свадьба Билла Уизли и Флер Делакур. Вот уж кого я терпеть не могла, так это ее. Частично вейла, она не стеснялась использовать эти способности, когда того требовали обстоятельства. Я в этом убедилась еще на четвертом курсе. Что же, лично я буду только рада испортить ей праздник. Мы трансгрессировали к Норе — я прекрасно помнила, где она находится. Еще одно предательство с моей стороны… к которому я была относительно готова, если к подобным вещам вообще можно быть готовой. Но иначе никак. Чтобы спасти… мне придется балансировать между светом и тьмой. И делать это очень искусно. И пока у меня это получается. Черными тенями мы окружили Нору. Я знала, что сгоревшие развалины — это всего лишь искусная иллюзия. И от магглов, и от магов. Рука машинально стиснула палочку, готовясь бросить первое заклятье, которое ударит в непроницаемую стену и отразится. А следом посыплются другие, которые смогут пробить брешь там, где останется только трещина, сделанная мной. Внезапно тишину ночи разрезала серебряная искорка. Я стиснула зубы — патронус. Чей — не разобрать, но то, что он так легко проник через барьер, не оставляло сомнений, кому он мог принадлежать. Кто-то из Ордена. Пронюхали… и это к лучшему — шансы Гарри смыться резко возрастают. Я скрыла улыбку — здесь у меня нет друзей и потому лучше прятать свои истинные эмоции. — Действуем, — раздался откуда-то голос Северуса… и по Норе ударили десятки заклятий. А потом еще… пока перед нами не появилась ярко освещенный сад с гостями, бестолково мечущимися среди опрокинутых столиков, разбегающихся с танцпола. Спешно трансгрессирующие, боящиеся попасть под заклятья… я ощутила презрение к ним. Однако, не все убегали. Члены Ордена решили сражаться. Похвально, ничего не скажешь. Я выхватила свою палочку и вступила в бой. Над Норой пролетел: «Протего», но разве это могло остановить нас? Воздух звенел от пролетавших лучей — зеленых и красных, — был тяжелым и душным. Я ловко уворачивалась от бросающей в меня заклятья Тонкс. Мне не хотелось воевать с ней, тем более, убивать. Поэтому пришлось пойти на хитрость — отразить ее же оглушающее заклятье, а потом послать вдогонку еще одно, благо я отлично владела невербальными заклинаниями. Со стороны могло выглядеть, что Тонкс серьезно пострадала, но на деле она придет в себя через пару часов. Я же развернулась в сторону следующего орденца. Имени его я не знала, как и умений, а потом старалась быть осторожнее, посылая заклятья и отражая «подарки». Но, пока я оценивала его возможности, откуда-то прилетело проклятье. Я услышала еще крик: «Сектумсемпра», а потом все тело взорвалось болью. На руках, ногах, груди, спине… всюду… были глубокие порезы, пропитывающие мантию кровью. Ноги подломились, и я упала на землю. Последнее, что я помнила — наклоняющийся надо мной волшебник, собирающийся снять с меня маску. А потом наступила темнота.***
Очнулась я в Малфой-Мэноре. Обвела взглядом залитую солнечным светом комнату, а потом резко села и со стоном рухнула обратно на кровать. Внутренности обожгло огнем, отчего я надсадно закашлялась. Чтобы тому, кто ударил этим проклятьем, дементоры душу в ближайшие дни высосали. Если я сама раньше не прибью ту сволочь. — Мисс Ивейн, вы можете полежать спокойно? — раздался голос Северуса. Я повернула голову на звук и увидела сидящего у камина Снегга. Он выглядел спокойно-холодным, но в черных глазах горел гнев. Интересно, его так разозлило мое ранение или то, что он был вынужден играть роль сиделки? — Северус? — от удивления мой голос прозвучал писком перепуганной мыши. — Что вы тут делаете? — Мисс Ивейн, разве я не просил вас не поворачиваться спиной? — продолжал он все тем же холодным голосом, не отвечая на мой вопрос. Впрочем, это было очевидно — следит за состоянием глупой девчонки. — А если бы меня не было рядом? — Почему вы спасли меня? — тихо спросила я, опуская глаза. Он ведь и в самом деле просил меня быть осторожнее. — Странный вопрос, вы не находите? — насмешливо проговорил он. — Или вы думаете, что мы бросаем товарищей? Вот как? Ну, что же, и на том спасибо. Хотя я была на девяносто девять процентов уверена, что, не окажись с нами Северуса, я бы там и осталась. — Спасибо, — сказала я. — Отдыхайте, Лилиан, — чуть теплее, чем обычно, сказал он. И снова… по имени. — Но сначала выпейте это, — он указал на стоящий на прикроватной тумбочке кубок с зельем. — Да… — я прикусила губу. А потом аккуратно взяла кубок и выпила его содержимое. Горло тут же обожгло легким морозцем — так бывает, когда зимой дышишь ртом, — а потом я почувствовала, как внутренний жар спадает. — Спасибо еще раз, Северус. За все. Он внимательно посмотрел на меня, но не сказал ни слова, выходя из моей комнаты. — Одно слово, — остановила я его в дверях. — Кто? — А вы разве не знаете? — он не повернулся, но я отчего-то не сомневалась, что на его губах играет излюбленная кривая усмешка. Он вышел, а я с блаженной улыбкой на лице растянулась на кровати. Это определенно забота. Даже то, что он ничего точного мне не ответил… это забота. Но почему? Этого я понять не могу. Но все равно очень приятно. Пусть это ничего и не значит… К обеду я почувствовала себя лучше, но появившийся в моей комнате Снегг недвусмысленно дал понять, что мне лучше оставаться у себя. — Почему? — прямо спросила я. — Еду вам будет приносить домовой эльф, — продолжал он, не обращая внимания на мой вопрос. — Как и зелье. — Северус, — я пристально на него смотрела. — Почему я не могу выйти из комнаты? — Потому что в вас попало несколько заклятий, и вы слишком слабы, чтобы избежать возможных неприятностей, — он снисходительно-насмешливо на меня посмотрел, словно я была маленьким ребенком. — Не заставляйте меня жалеть о том, что я вас спас. Я могла только молча провожать взглядом его фигуру в черной мантии. До меня пока еще только доходил смысл его последних слов. Несколько заклятий? Но… я прекрасно себя чувствую. Разве так должно быть? Тем более, что очень часто одно заклятье никак не сочетается с другим и эффект может быть совершенно непредсказуемым. Хотя, кажется, я тороплюсь с выводами — отражение в зеркале еще не видела, чтобы быть уверенной в своих мыслях. И, наверное, пока не стоит смотреть. Все же, Северус Снегг — это не мадам Помфри. Поэтому пока воздержусь. Через полчаса домовой эльф, как и говорил профессор, принесла мне обед и очередной кубок с зельем, пропищав, что господин Снегг велел сначала выпить лекарство, а потом приступать к еде. Пожав плечами, последовала рекомендациям Северуса — все же, ему виднее. Надеюсь, что встану на ноги как можно раньше. Мне пришлось проваляться в постели до конца августа. Возможно, действительно все было настолько серьезно. Хотя утверждать этого я не могла, поскольку чувствовала себя вполне здоровой. Но вот у Снегга было иное мнение и большую часть времени я проводила в комнате, от нечего делать повторяя давно пройденное и даже частично подзабытое. Признаюсь, я утыкалась в старые учебники потому, что меня грызло беспокойство — я не знала, что с Гарри и где он, хотя слышала слухи о нападении Поттера и его друзей на Министерство. И была склонна им доверять, хотя меня очень сильно мучил вопрос — что они там забыли? Впрочем, отсутствие Мальчика-Который-Выжил в Малфой-Мэноре говорило о многом. Северус тоже не спешил делиться новостями. Не доверял или не считал, что я должна это знать? Я ломала голову еще и над этой загадкой. «Правду» приходилось узнавать из «Ежедневного Пророка», хотя на самом деле такой в этой газетенке не было вообще. Хотя, читая прессу, я дала себе слово рано или поздно поквитаться с Ритой Скиттер — я не забыла, как на четвертом курсе эта белобрысая курица приписала меня сначала к Седрику Диггори, из-за чего половина гриффиндорцев сочли меня предательницей, а потом и вовсе к Драко Малфою. Бред? Еще какой. Но отчего-то добрая часть учеников в нее поверила. Ладно, это дело прошлое. А вот настоящее… Я бесилась, читая статьи Риты об Альбусе Дамблдоре. Как эта мерзавка осмеливается поливать грязью имя самого великого волшебника эпохи? Кто она сама? Закомплексованная одинокая блондинка, то и дело утешающаяся в объятиях собственного фотографа. Да, я знаю, о чем говорю — как-то поймала их милующимися. Видимо, она об этом забыла. Ну, так я могу напомнить. А потом заставить ее сожрать свою грязную книжонку «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора». — Вы верите этой газете, мисс Ивейн? — голос Северуса оторвал меня от чтения. — Нет, — ответила я. — Но Рита Скиттер меня очень сильно раздражает. Как… флюгер. Пока у власти находился Фадж, а потом и Скримджер, она восхваляла работу Министерства и пела дифирамбы политике Дамблдора. Но стоило прийти к власти Темному Лорду, как она тут же изменилась и теперь уже поливает грязью то, что раньше считала правильным. — А вы? — спросил он, протягивая мне кубок. — Что считаете правильным вы? — Я? — я задумалась над его словами. А потом ответила: — Верность своим принципам. — Вот как? — он усмехнулся. — Но гриффиндорцы всегда были против Темного Лорда. — Я думаю, что в этот раз Распределяющая Шляпа ошиблась. — Шляпа не ошибается, — глаза Северуса странно блеснули. — Никогда. Взметнув полы своей мантии, он стремительно вышел, оставив меня в недоумении. Что он хотел этим сказать? Вряд ли только то, что сказал — в словах профессора зельеварения никогда не было простого смысла. И мало кто умел его читать. Я — особенно. А уж любовь к нему и вовсе заставляя мозги молчать в его присутствии. Я сама себе казалась неуклюжей и глупой в разговоре с Северусом. Неудивительно, что он относится ко мне так… снисходительно, с долей иронии. Вздохнув, принялась пить зелье. И раздумывать над тем, что будет дальше. В том, что мне придется вернуться в Ховартс, я не сомневалась. Власть Волан-де-Морта не будет вечной, а потому стоит получить образование. Кроме того, я всегда буду в центре событий и, быть может, даже смогу помочь. Надеюсь, что смогу. В любом случае, бесконечно Гарри не сможет бегать и однажды он встретится со своим врагом. Что буду делать я? Как и прежде — останусь рядом с тем, кого люблю. Улыбнувшись своим мыслям, я поставила пустой кубок на стол и легла в постель. Отчего-то невыносимо захотелось спать.***
Последняя неделя августа выдалась весьма суматошной — мне нужно было купить новую форму, учебники, ингредиенты для зелий. И я со всем этим прекрасно справилась. Хотя не могла не отметить, что в этом году было еще больше закрывшихся лавочек, чем в прошлом. Неудивительно — все уже знали, что к власти пришел Темный Лорд и в Министерстве заседает его марионетка. Меня это мало волновало — я продолжала вести свою игру, украдкой получая весточки о Гарри и остальных. И радовалась, что сейчас они вне пределов досягаемости моих «товарищей». Утро первого сентября выдалось холодным и знобким. Я прошла через зачарованный барьер на вокзале Кинг-Кросс, хотя могла просто трансгрессировать, и, не обращая внимания на суматоху на платформе, стала искать друзей — Джинни, Невилла, Симуса. Я знала, что Гарри в этом году не будет в школе — там его схватили бы в первую очередь. А Рон и Гермиона… первый считался предателем крови, и вряд ли новое руководство школы было бы лояльно к лучшему другу главного врага Темного Лорда. А вторая была «грязнокровкой», у которой был только один выход — Азкабан, если не хуже. Краем глаза я отметила царящее на платформе уныние и страх, противной липкой патокой разлитый в воздухе. Подавила искушение передернуть плечами и, сдав свой чемодан в багаж, зашагала по коридору мимо купе — надо найти своих. — Лилиан, — окликнул меня девичий голос. Я повернулась и увидела Джинни. — Привет, — я улыбнулась. Неискренне, натянуто и это не осталось незамеченным ею. — Что-то случилось? — она окинула меня цепким взглядом карих глаз. — Нет, просто беспокоюсь за ребят, — ответила я. — Не знаю, чему верить. — Они в безопасности, — уверила меня девушка. Я кивнула. Отчего-то я не могла смотреть ей в глаза. Из-за Метки ли? Или из-за того, что я участвовала в нападении на Нору? Я не знала. Боялась ли я разоблачения? Нет. Рано или поздно они все узнают. И я очень надеюсь, что поздно. — Ты уже заняла купе? — спросила я, чтобы прервать неловкую паузу. — Да, — улыбнулась Джинни. — Пойдем. Невилл и Полумна тоже уже здесь. Я выдавила ответную улыбку. Надеюсь, что эта выглядит куда как правдоподобнее. А потом последовала за подругой. Как и сказала Джинни, в купе уже сидели Лавгуд и Долгопупс. — Привет, — я села напротив Полумны. Невилл робко улыбнулся — вот уж не знаю, почему он все время меня боялся, — и кивнул. — Ты… какая-то слишком мрачная, — проговорила белокурая когтевранка, рассматривая меня. — Как будто тьму в себе носишь. Я усмехнулась. Вот уж кто видит всех насквозь, так это она. Хотя большинство считает ее ненормальной, но это далеко не так. Полумна очень умна, умеет замечать важное, облекая его в два-три слова, очень часто ставя собеседника своими высказывания в тупик. — А ты ожидала другого? — я посмотрела на нее. — Если ты не заметила, все изменилось и сейчас мы сидим в полупустом поезде. Так что отчасти… ты права. Джинни с интересом на нас посмотрела, но никак не прокомментировала обмен ничего на первый взгляд незначащими фразами. Я же стала смотреть в окно, терпеливо ожидая, когда Хогвартс-экспресс тронется. В голове привычной каруселью закружились мысли о возможном будущем, но теперь к ним добавилась ещё одна — каким стал Хогвартс? Мне было известно, что директором назначили Северуса Снегга и это — прямой приказ Волан-де-Морта. Я так же понимала, почему выбор пал именно на него — никто другой не проработал так долго в Школе Волшебства и Чародейства, чтобы воспитывать молодых волшебников так, как это угодно Темному Лорду. Только бывший профессор зельеварения. Наконец, Хогвартс-экспресс тронулся. Протяжный гудок паровоза ненадолго прервал мои размышления. Я посмотрела в окно невидящим взглядом, каким-то уголком сознания отмечая, что пейзаж за окном поплыл. Сначала медленно, а затем все быстрее, оставляя на перроне встревоженных родителей, гадающих, смогут ли их дети вернуться домой. Будет ли, куда возвращаться? И кто — или что — их там встретит. Я понимала их тревогу. Отчасти. Как и причины, по которым они предпочли не бороться. Не страх, нет. Просто… они не знали, как это надо делать. Они не умели этого. Для большинства было проще плыть по течению, с комфортом и в относительной безопасности, чем бороться, рискуя не только собой, но и своей семьей. Пожалуй, это можно назвать здравомыслием. Хлопнула дверца купе, вырывая меня из размышлений. Я повернула голову и встретила взгляд серых глаз. Ну надо же… и почему я не удивлена его появлению с верными псами, Крэббом и Гойлом? Наверное, потому что за проведенное в Малфой-Мэноре время я поняла, что он собой представляет. Слизняк и бахвал, герой лишь с теми, кто не может дать ему отпор. Хотя вот как раз в этом купе как минимум двое могу навешать ему магических плюх. Да таких, что мало не покажется. — Какая теплая компания — недоумок Долгопупс, полоумная Лавгуд, — проговорил в обычной манере, растягивая слова. — Предательница крови… — Заткнись и исчезни, — сказала я, прерывая его. — Иначе я разозлюсь, Малфой, и кому-то будет очень больно. — Вы только посмотрите, кто подал голос, — издевательски проговорил он. — А твои друзья знают о твоих… грешках? — Заткнись, — теперь в моем голосе отчетливо можно было услышать ярость и сталь. — Я неясно сказала? — Лилиан? — Джинни переводила взгляд с блондина на меня, и я отчетливо чувствовала ее недоумение. — О чем он говорит? — Ты скрыла свою истинную сущность, не так ли? — глумливо сказал Малфой. — Храбрая гриффиндорка боится, что ее начнут презирать? — Еще слово — и ты вылетишь не только из купе, но и из поезда, — прошипела я. — Ты ведь знаешь, на что я способна. — Лилиан, о чем говорит этот хорек? — спросила Джинни. — Что он опять придумал? — Твоя подружка — Пожирательница Смерти, — торжествующе сказал Малфой. — Это неправда, — сказал Невилл. Я молчала, с ненавистью глядя на слизеринца. — Правда, — насмешливо отозвался он. — Посмотрите на ее левое запястье. Джинни схватила меня за руку, но я вырвалась. — Лилиан? — на этот раз меня схватили пальцы Полумны и обнажили запястье, показывая Метку. — Ты… — Джинни отступила на шаг от меня. В ее глазах была обида и растущее негодование. — Ты нас предала. — Это не так, — попыталась я успокоить ее. — Джинни, ты не понимаешь… — Понимаю! — выкрикнула она. — Ты предпочла стать на сторону таких, как он, — она ткнула пальцем в самодовольного Малфоя. — А я еще считала тебя подругой! Она выбежала из купе, оттолкнув Малфоя. За ней последовали Невилл и Полумна, глядя на меня с осуждением. В купе остались мы вдвоем. Слизеринец с ухмылкой рассматривал меня. — Надо же, с какой скоростью они умчались, — ухмыльнулся он. — Круцио! — возможно, мой вопль сейчас слышал весь поезд, но меня это не волновало. Малфоя скрутило в жутких судорогах, его лицо побагровело, а на лбу вздулись вены. Он пищал от боли как девчонка, по щекам катились слезы, но я не опускала палочку. Рукав мантии задрался, но мне было все равно — ярость ослепила меня и сейчас я хотела только одного: чтобы этот подлый слизняк умер у моих ног. В мучениях, извиваясь, как червь. На меня с ворчанием надвинулись Крэбб и Гойл. — Назад! — рявкнула я. — Иначе следующим будет «Кедавра». Они в нерешительности застыли. Возможно, я бы еще не скоро остановилась, но кто-то схватил меня за запястье, вынуждая ослабить хватку. Симус… я моргнула и отпустила заклятье. Он молча ушел, но в его глазах я прошла то же самое, что и у Джинни. Он увидел Черную Метку. Чего и следовало ожидать. — Убирайся, — тяжело дыша, сказала я. — Пока я не передумала и не убила тебя. Он поднялся с пола, с ненавистью глядя на меня. — Я это так не оставлю, — сплюнул он. — Твой отец не имеет былой власти и влияния, — презрительно скривилась я. — Это знают все, Малфой. Удивительно, что эта парочка еще не послала тебя подальше. Все, проваливай — мое терпение на исходе. И рядом не окажется Симуса, чтобы спасти твою задницу. Он злобно на меня посмотрел, пригладил растрепавшиеся волосы и ушел, ворча себе под нос. Я же закрыла дверь, запирая ее для верности, а потом обессиленно упала на сиденье. Умеет этот кретин все испортить. Никогда не думает наперед. Впрочем, чего можно ждать от избалованного отпрыска чистокровного рода? Он не знает, что такое проблемы — родители всегда оберегали его от подобного. Не дай Мерлин, их драгоценный Драко натрет себе мозоль, пытаясь шевелить извилинами! Я вздохнула и стала смотреть в окно. Интересно, меня ждет заслуженная взбучка от Северуса или на этот раз мне все сойдет с рук? Почему-то в первое верилось больше, чем во второе. Может, у меня просто выработался стереотип. Впрочем, что толку гадать? В Азкабан меня все равно не потащат. А очередную лекцию новоиспеченного директора Хогвартса можно будет пережить.***
За окном уже наступили сумерки. Значит, до школы осталось всего ничего. Эта мысль меня почему-то успокоила. Начнется учеба и мне будет просто не до косых взглядом и шепотков за спиной. Да и какая разница? После того, как те, кого я считала друзьями, ушли, даже не позволив мне оправдаться, стало ясно — дружба оказалась иллюзией. Одиночество — вот что постоянно со мной. С рождения. И, скорее всего, оно будет сопровождать меня до самой смерти. Переживу ли я эту войну? Не знаю. Да и какая разница? Я должна выполнить то, ради чего пошла на все это. Поезд замедлился, а потом и вовсе остановился. Я вздохнула и взяв себя в руки, вышла из купе, не обращая внимания на взгляды. Возможно, Джинни уже все всем рассказала. Возможно… нет. Но, кроме нее, есть еще Малфой, а этот уж точно не упустит возможности устроить мне пакость. Только вот и я… не безгрешный ангелочек. Усмехнувшись своим мыслям, я вышла из вагона и направилась к фестралам. Мне в спину неслись шепотки и злые взгляды тех, кто видел, как я применила «Круциатус». Я не сомневалась, что стычка уже обросла таким количеством подробностей, что во мне видели чуть ли не самого Волан-де-Морта. Странно устроены люди. Они могут люто ненавидеть, но, стоит предмету их ненависти подвергнуться, как им кажется, незаслуженному наказанию, как тут же начинается травля наказавшего и повальное причитание над пострадавшим. Да, даже над таким, как Малфой. Я только фыркнула себе под нос — лицемеры. Как будто он не является Пожирателем. Хотя… он же со Слизерина. А выпускникам этого факультета только одна дорога — в Пожиратели. Так что тут ничего удивительно. А вот гриффиндорка… это да! Это уже предательница! Исчадие! Ох, обрушьте на мою голову громы и молнии… после того, как побываете в моей шкуре. В карете я находилась одна — в этом году треть учеников, если не больше, не приехала в Хогвартс. Что же, оно и к лучшему. Никто не будет смотреть на меня осуждающе-презрительно, как на кучу отбросов, не зная ни причин, которые побудили меня на подобный поступок, ни того, чего я на самом деле добиваюсь. И не объяснишь — малейший неосторожный чих может стать тем самым ножом, что перережет веревку висящей над моей головой гильотины. Впрочем, я сильная. Переживу этот год, закончив обучение. А потом… мир большой. Карета остановилась у кованых ворот, на которых красовались крылатые кабаны. Я выбралась и решительным шагом направилась в освещенному замку. Казалось бы, все, как и всегда. Но нет. Не так. Я отчетливо ощутила атмосферу мрачности, витающую над Хогвартсом. Замок словно затаился и насторожился. И не я одна это ощущала, но анализировать чужие чувства я не собиралась — едва я вошла в холл, как первый, кого я встретила, был Северус Снегг. — Мисс Ивейн, следуйте за мной, — холодно сказал он. Мне не оставалось ничего другого, как выполнить его приказ. Я молча шла по до боли знакомым коридорам школы, отмечая, что мрачная, гнетущая атмосфера только усиливается. И не сразу поняла, в чем дело — мы шли не в кабинет директора, а к подземельям. Интересно, а туда зачем? Мы вошли в его бывший кабинет. Северус запер кабинет и повернулся ко мне лицом, изучающе глядя на меня. Я молчала — он и сам озвучит причину, по которой привел меня сюда. — Мисс Ивейн, это правда, что вы применили Круциатус против мистера Малфоя? — спросил он наконец. — Правда, — ответила я. — Потому что это недоумок раскрыл мою тайну. И теперь мне будет гораздо сложнее выполнять свою миссию. — Вот как? А вам не кажется, что вы сами себя раскрыли? — спросил он. — Вероятно, — ответила я. — Но нет — Джинни Уизли обязательно предупредит остальных о том, кто я. Если уже не сделала этого. Как вы знаете, слухи распространяются очень быстро. А дурная слава — еще быстрее. — Раз так… — он помолчал. — Мисс Ивейн, вы и мистер Финниган назначаетесь старостами. — Я — староста? — маска невозмутимости дала трещину. Но с какой целью он назначил меня старостой? Он должен понимать, что я буду защищать однокурсников и не только. Но все же… — Ваш значок, — он протянул мне серебряный значок. Я какое-то время смотрела на него, как на нечто невероятное, а потом взяла, нечаянно коснувшись ладони Снегга, и пристегнула к мантии. — Приступайте к вашим обязанностям, — сказал он, отпирая дверь. Я кивнула и, все еще пребывая в изумлении, вышла прочь.
