Мой Камминг

После обеда, когда Мерл и Пола уехали домой, а Дэрил — на работу, Кэрол отправилась за Ким в школу. Единственная машина их семьи до сих пор находилась в ремонте, поэтому ей пришлось добираться на автобусе. Не обращая внимания на косые взгляды абсолютно незнакомых людей, она проехала три остановки и вышла ровно напротив младшей школы. Раздумывая над тем, что сегодня приготовить на ужин и нужно ли для этого посетить магазин, Кэрол прошла по школьному двору, на котором было очень много детей. Забежав по крыльцу наверх, она быстро проскользнула в холл и поднялась на второй этаж. Слишком громкие разговоры, доносившиеся из класса Ким, Кэрол услышала сразу же, как только свернула за угол. В коридоре было пусто, и оттого шум, доносившийся из единственного открытого класса, был вполне отчетлив. Крики, смех и странное шуршание пролетали эхом по всему этажу. Учительница Ким, бросив взгляд на открытый кабинет, прошла мимо, даже не заметив Кэрол. — Дебилка! — вдруг пропищал детский голосок. — Уродина! — Выродок алкоголика! — У тебя даже мамы нет! — А та, что есть, наркоманка! — Что тут происходит? Кэрол залетела в класс и ошарашенно уставилась на то, как кучка девочек, столпившись вокруг Ким, кидали в нее скомканные листы бумаги, выкрикивая при этом ругательства. — Вы что творите?! Она подбежала к Ким и схватила её за руку, утаскивая в сторону. Девочки тут же похватали рюкзаки и выбежали из класса, на ходу тихо посмеиваясь. — Милая моя… Кэрол встала перед Ким на колени и тут же прижала остолбеневшую и бледную девочку к себе, чувствуя, как часто колотится её сердце. — Перестань, не дрожи. Как давно это продолжается? Она посмотрела на Ким. Та опустила взгляд и сжала губы, словно показывая, что на этот вопрос она отвечать не хочет. — Милая, умоляю тебя, скажи мне. Я хочу тебе помочь. — С того… момента, как ты попала в больницу. Они говорят, что дядя отсидел в тюрьме, папа алкоголик, а ты наркоманка. А я отброс, который не должен жить. — И так каждый день? Ким кивнула. — Они били тебя? Кэрол инстинктивно принялась осматривать худые руки и шею, ища следы гематом. — Иногда ударяли, толкали, дергали. — Почему ты не пожаловалась учителям? Почему не сказала отцу? Ким пожала плечами. Её губы задрожали, и Кэрол поняла, что девочка вот-вот расплачется. — Не смей плакать. Пойдем, — она схватила её рюкзак со стола. — Идём скорей. — Куда? — К директору! — Нет, Кэрол, нет, — Ким потянула её назад. — Тогда все узнают. Совсем все! Будут называть ябедой, станет еще хуже. — Ничего не бойся, я не дам тебя в обиду, клянусь! Никто не смел обижать этого ребенка. Ни словом, ни рукой. Кэрол вдруг вспомнила, как сама терпела в школе эти тычки и унижения, и внутри все просто взорвалось. Её буквально трясло от всего происходящего. Это больно! Больно до такой степени, что справиться с тем, что творится внутри, невозможно. Особенно если тебе восемь лет и ты абсолютно беззащитна перед толпой издевающихся. Их так много, а ты одна. Над каждым твоим словом громко смеются. На каждое твое действие ты получаешь толчок. На каждую твою попытку уйти тебя дергают, роняют на пол и вновь издеваются. Нет, она ни за что не допустит, чтобы эту девочку кто-то обижал. Чтобы Ким в школе было так же плохо, как когда-то ей самой. Кэрол разъяренной фурией влетела в кабинет директора, где, на её счастье, как раз и сидела учительница Ким и еще пара педагогов. Её не остановили даже вопли секретарши о том, что у мистера Чарльза проходит совещание. — Вы в курсе, что творится в стенах вашей школы?! — Мисс… Седовласый мужчина в строгом деловом костюме встал со своего места и уставился на Кэрол. — Картер. — Мисс Картер, в чем дело? — Дело в том, что Ким оскорбляют её одноклассницы, а эта, — она кивнула в сторону учительницы, — все видит и молчит. — Знаете что… — начала было дама средних лет. — Я видела, как вы, проходя мимо кабинета, заметили, что одноклассницы обижают Ким, но ни слова не сказали. Я вам клянусь, если с её головы хоть волосок упадет, я разнесу здесь все к чертовой матери. Я вызову полицию, опеку, да самого господа Бога, но добьюсь того, чтобы её никто и никогда не обижал и не наказывал, если она сама этого не заслужила. — Кто вы этой девочке, мисс? Учительница победно улыбнулась, глядя на Кэрол. — Я её мама. И когда я вижу, что моего ребенка обижают, я не буду молчать. Поверьте. — Мисс Картер, — директор выглядел растеряно, — я обещаю вам разобраться в данной ситуации. — Поговорите с родителями этих детей. Примите меры. — Всем рты не закроешь. Учительница Ким, имени которой Кэрол, к своему стыду, до сих пор не знала, произнесла эти слова тихо. Она явно была коренной жительницей этого городка. Такой же склочной, мерзкой, противной. — А это мы еще проверим. Учтите, — она вновь посмотрела на директора, — если меры не будут предприняты, то я это не оставлю просто так. Надеюсь, вам не нужны проблемы. Всего хорошего. Кивнув на прощание мистеру Чарльзу, который был явно озадачен произошедшим, Кэрол взяла Ким за руку, и они вышли из кабинета, проследовав сразу на остановку автобуса. Увидев, как девочка постоянно поджимает бледные губы, как боязливо смотрит по сторонам, Кэрол взяла такси, желая как можно скорее оказаться дома. Сразу по приезду Ким, не говоря ни слова, ушла к себе в комнату. То, что ей сейчас необходимо было побыть наедине с самой собой, Кэрол понимала, поэтому не стала её беспокоить, уходя с головой в готовку. Внутри все было раскалено добела. Кэрол раз за разом ловила себя на ощущении, что её снова начинает трясти, как только она вспоминала то, что увидела в классе. Ким — светлая и ранимая душа. Она была добрым, отзывчивым и крайне доверчивым ребенком. Кэрол до сих пор не понимала, как при воспитании братьями Диксонами у неё получился такой характер. Она ни разу не видела, чтобы девочка проявляла злость или агрессию. Упрямство, негодование, раздражение — да, но только не гнев. За что этому ребенку такие испытания? Насколько Ким сейчас было плохо, Кэрол знала не понаслышке. Она помнила эти гадкие, липкие ощущение. Послевкусие таких унижений всегда долгое и мерзкое. Оно селит внутри неуверенность и страх. Страх того, что по приходу в школу тебя вновь будут обзывать и унижать, а всем вокруг будет настолько плевать на тебя, что большинство пройдет мимо, а остальные присоединятся к унижающим. Но в случае с Ким Кэрол не повторит главной ошибки Грэйс. Она всегда придет на защиту, она всегда выслушает и поймет. Сделает все, что в её силах, чтобы такого больше не повторялось. Приготовив чашку горячего шоколада, она поднялась на второй этаж и тихо постучалась в детскую комнату. — Открыто. Зайдя внутрь, Кэрол поставила дымящуюся кружку на стол и подошла к кровати, на которой, свернувшись комочком, лежала Ким. — Я тебе шоколад приготовила. — Спасибо. — Не хочешь поговорить? — На самом деле не очень. Ким тяжело вздохнула и села по-турецки, поправляя взъерошенные волосы. — Почему ты раньше не сказала? — Папа так сильно переживал за тебя. Я не хотела его еще больше расстраивать. — Ты бы не расстроила его, милая. О таких трудностях всегда нужно рассказывать. — Зачем? — Потому что родители всегда могут помочь. — Или сделать еще хуже. Как мне завтра идти в школу? — Так же, как и обычно. — А, если меня так же будут обижать? — Сразу звони мне. И никогда, слышишь, никогда не показывай обидчику своих слез. Учись давать отпор. Учись находить их слабые места. Не бывает неуязвимых людей. — Тебе было хорошо учиться в школе? — Нет, — Кэрол улыбнулась. — Просто отвратительно. — Правда? — Да. Меня считали заучкой. И все ненавидели. — За что? — Разве для этого нужны причины? Просто так. — И как ты это пережила? — Тяжело. Но это помогло мне стать тем, кто я есть сейчас. Такие трудности нас делают сильней. Главное знать, что есть люди, на которых ты можешь всегда положиться. — А я могу на тебя положиться? — Конечно. Я всегда приду тебе на помощь. — Мне неприятно слушать такие вещи, — Ким громко шмыгнула носом, и её голос задрожал. — Они говорят очень плохо обо всех: о папе, о Мэрле, о маме и тебе. Говорят, что наш род — проклятие для города. Что мы недостойны тут жить. И что скоро нас вышвырнут отсюда. — Никто никого не вышвырнет. Они просто не имеют на это права. — Правда, что Мэрл сидел в тюрьме? — Это было слишком давно. Он оступился. Так ведь с каждым может быть. — А папа пил? — Не больше, чем остальные, — Кэрол ласково улыбнулась. — У тебя же самый лучший папа, ты же знаешь. — А почему они говорят, что ты наркоманка? — Потому что… люди иногда сами не знают, что говорят. Услышат где-то какие-то сплетни и считают, что это правда. — Давай не будет рассказывать об этом папе? — Почему? Мне кажется, что он должен это знать. — Это его расстроит. А я не хочу видеть его грустным. Мне нравится, какой он сейчас. Когда мы стали жить все вместе, он стал вообще другим. Пускай это будет нашей тайной. — Хорошо. Но если такое повторится еще раз, нам нужно будет ему рассказать, хорошо? — Хорошо. Кэрол села рядом с девочкой, и та доверчиво прижалась к ней. — А ты правду там в школе сказала? — Что? — Что ты моя мама? — Если ты позволишь, то да. В ответ Ким крепче обняла её, а Кэрол сглотнула слезы, осторожно поглаживая пушистую макушку девочки. Она будет стараться оправдать её доверие. Тишина окутала комнату. Ким прерывисто сопела Кэрол в плечо. А она думала о том, что с каждым днем у них все больше поводов, чтобы уехать из этого города. Ужин проходил в тишине. У Ким не было аппетита и, поковырявшись в тарелке со спаржей, она поблагодарила за приготовленную еду, выпила воды и ушла делать уроки. Дэрил был слишком задумчивым и даже не обратил внимания на странное поведение дочери. Кэрол пыталась как-то отвлечь его разговорами, но было видно, что он её не слушает. Обстановка в доме была напряжена. После душа, войдя в спальню, Кэрол заметила, что на экране ноутбука, с которым сидел Дэрил, открыты риелторские сайты. Видимо, он начал задумываться о переезде из Камминга. — У нас пока не получится это сделать. Услышав ее голос, Дэрил медленно повернулся и пожал плечами. — Тем более я под подпиской. — Обвинение скоро снимут. Я уверен. Твое заявление рассмотрят. И мы будем свободны. — И что же ты там смотрел? — Я подумал, может, Валдоста или Куитмен? — То есть подальше отсюда? Кэрол улыбнулась и кинула мокрое полотенце на кровать. — Да. — Ты считаешь, что другого выхода у нас нет? — А ты как думаешь? — Кэрол услышала в голосе Дэрила нотки то ли раздражения, то ли паники. — Этого Акселя поймали, а толку? — Они не связывают те убийства и два случая нападения на меня. Никак. И, может, они правы? Может, это разные люди? — Нам нужно уезжать. Выхода нет. У полиции ни единой зацепки. И если это и правда разные люди, то я еще больше уверен в переезде. Этот человек, кем бы он ни был, просто зациклен на тебе. — А если это один и тот же человек? А если все, что происходит, это что-то… единое. Я больше не знаю, как это назвать. А я — всего лишь часть чего-то. — Это ничего не меняет. Я не могу ничего не предпринимать, пока твоя жизнь в такой опасности. Я переживаю, когда ты выходишь на улицу, я… Может, если снимут обвинения, тебе лучше на время улететь к отцу? — Нет. Я не брошу вас тут. Как только обвинение снимут, и если убийца или нападавший не будет найден, мы переедем. Сейчас, я уверена, нет никакой опасности. Этот человек слишком хитер, если смог провернуть такие махинации. И он знает, что я сейчас под пристальным контролем полиции. Дэрил, — Кэрол подошла к нему и положила руки на плечи, слегка разминая их, — ты слишком напряжен. Пойдем спать. В последнее время мы совсем забыли друг о друге. — Это не так-то просто, — он улыбнулся, вставая со стула и на ходу скидывая с себя футболку, — когда вокруг происходит такое. — Я предлагаю на некоторое время забыть обо всем этом, — она распахнула халат и прижалась к нему. — Обо всем, что творится вокруг. Ночью Кэрол не спалось. Она закрывала глаза в попытке хотя бы задремать, но все было тщетно. Несмотря на то, что с Дэрилом они провели прекрасный вечер, наконец им удалось побыть вместе и забыть обо всех проблемах, как только ее голова коснулась подушки, былое спокойствие улетучилось. Он уснул очень быстро, а Кэрол не могла понять, в чем причина её внезапной бессонницы: то ли побочное действие наркотиков до сих пор сказывалось, то ли дело было в стрессе, который она испытывала на протяжении последнего времени. Она уже стала бояться таких периодов затишья. Все время казалось, что вот-вот должно что-то произойти. Возможно, завтра этот некто, так сильно ненавидящий, попросту убьет её и закопает тело где-нибудь в пригороде Камминга, как это уже сделали с Эдом. Кэрол гулко выдохнула и повернулась на другой бок. Дэрил, видимо, почувствовав движение, тут же обнял её, крепче прижимая к себе. Как же она была счастлива с ним! Быть вместе, жить, строить планы! И почему кому-то не дает покоя её счастье? Она так долго к нему шла, через многое переступила, стольким пожертвовала, чтобы быть с ним! Страх за собственную жизнь и поиски справедливости подтолкнули Кэрол к одному важному решению. Завтра, когда Ким уедет в гости к Мерлу и Поле помогать собирать кроватки и обустраивать детскую комнату, она расскажет Дэрилу о Блейке и всем, что с ним связано. Начиная со школьной скамьи и кончая их отношениями в Камминге. Она не верила, что это сделал он. По крайней мере, ей хотелось, чтобы все это никак не было связано с ним. Но рассказать Дэрилу обо всем, кажется, настало время. Однако осуществить задуманное Кэрол не удалось.