Богиня никогда не сломается

      Двумя днями позже Северус прибыл в синюю комнату с громким хлопком, чуть не оттоптав Гермионе ноги. Она удивленно вскрикнула, уронив чашку с чаем.       — Прошу прощения, мисс Грейнджер, — Снейп выпрямился. В руках была черная трость, а на щеке темнел синяк.       — Все… все в порядке, профес… — Гермиона взмахом палочки убрала пролитый чай и взглянула на него. — То есть, Северус, — ее голос прозвучал мягче, чем она хотела.       Он изобразил кривую улыбку, проведя пальцами по скуле.       — Подобное случается все чаще, — сказал он. — Этот — от дверного проема, внезапно выскочившего из ниоткуда прямо передо мной. Можно сказать, что теперь я в значительно большей степени знаком со своим окружением.       Усадив его в кресло, Гермиона устроилась напротив.       — Где вы живете?       — Дома, в Паучьем тупике. Я сдавал этот дом, когда путешествовал, но сейчас… — он пожал плечами. — Сейчас это место ничуть не хуже любого другого, где можно спотыкаться.       Она сидела и разглядывала его. Как только Гермиона осознала, чем занимается, то встряхнула головой.       — Так. Хорошо. Мы можем начать?       — Вы не ожидаете, что я улягусь поудобней, не так ли? — нелюбезно спросил Снейп.       — Это делается по-другому. По крайней мере, в вашем случае. У меня тут есть идея, — Гермиона подошла к нему. — Ничего, если я?.. — спросила она, и Снейп кивнул.       Она взяла его за руку и провела в сад за домом.       — Мы на улице, — произнес он, повернув лицо навстречу ярким лучам.       — Да, на моем заднем дворе.       Они опустились на колени на границе клумбы, в мягкую черную землю.       — Можно? — вновь спросила она, касаясь его руки. Кожа Снейпа была теплой. Он вздрогнул, но потом кивнул. — Вот, потрогайте.       Его лицо мгновенно просветлело.       — Тысячелистник.       — Верно. А это?       — Волчий аконит.       — А это?       Он погладил растение длинными пальцами, на его лице отразилась увлеченность и сосредоточенность.       — Сладкий хлопчатник, — наконец произнес Северус, и Гермиона довольно улыбнулась.       — — Ну так вот. Я сажаю озимый бадьян, — объяснила она, поставив ящик с ростками между ними. — Была бы рада вашей помощи.       Его смешок прозвучал резко и горько.       — Мисс Грейнджер, я серьезно…       — Гермиона, — поправила она. — Ведь я больше не студентка и не ребенок.       Он вздохнул.       — Гермиона, я не совсем уверен, что за терапию вы сейчас применяете…       — Я считаю, что это необходимо, — мягко произнесла она. — Если вам нужна моя помощь, то вот она.       Какое-то время он молчал. Потом вздохнул.       — Хорошо.       — Отлично.       Они работали молча, согреваясь летним солнцем. Она выкапывала небольшие ямки с помощью совка, а он освобождал растения от горшков и отдавал Гермионе, когда она просила. Глаза его оставались закрытыми, но руки все так же уверенно и нежно обращались с растениями, как она и предполагала. Казалось, будто он гладил листья, изучая их контуры и текстуру.       — Ваш сад впечатляет, — признался Снейп какое-то время спустя.       Она улыбнулась.       — Благодарю.       Он передал ей еще один росток.       — Я скучал по всему этому, — признался Снейп.       — Правда?       — Довольно… много времени прошло с тех пор, как я делал что-то руками. Знаете, когда-то мне довелось поработать некоторое время в теплицах, — он достал из горшка еще одно растение. — У меня был довольно большой опыт в травологии, — сухо добавил Северус.       — Знаю, — отозвалась она. — Мне кажется, что на ваших занятиях я узнала больше, чем в любом другом.       — Могу сказать, что вы были одной из самых лучших учениц.        — А вы были одаренным учителем.        Его руки дрожали, когда он подал ей следующее растение.       — Когда вы впервые заметили ослабление зрения? — спросила Гермиона, утрамбовывая землю вокруг ростка бадьяна.       — Шесть месяцев назад. И оно не ослабло. Оно исчезло. За одну ночь.        — Ничего необыкновенного до этого не произошло?       — За день до этого я читал лекцию в Виктории о практической пользе визгоперок. Там процветает новая община волшебников, знаете ли вы. Лег спать. Утром проснулся слепым.       — Мне…       — Только не говорите снова о том, что вам жаль, — он сделал паузу. — Прошу.       Гермиона кивнула.       — Вы давали лекции.       — Да. Как только оправился от… — он внезапно запнулся, а воздух комом встал в горле.       — Нагайны…       Северус кивнул.       — Я решил сделать хоть что-нибудь… Поставить цель в жизни, применить свои знания, — он протянул ей еще один росток. — В конце концов, для меня это было неожиданно, — тихо добавил он.       — Вернуться к преподаванию?       Снейп покачал головой и сжал губы.       — Выжить.

***

      Спустя два дня он аппарировал в ее сад перед домом с синяком под глазом и засохшей кровью у носа. Гермиона тактично проигнорировала его раны на этот раз, и они целый час провели, сажая маки и обсуждая, какие комбинации ингредиентов они попробуют в первую очередь.       — Дикая морковь? Окопник? Со щепоткой женьшеня?       — Нет, нет, — отрезал он нетерпеливо. — Нам нужен садовый чеснок и полевая полынь.       — Которая не созреет до холодов, — напомнила Гермиона.       — Тогда я подожду, — огрызнулся он перед тем, как подняться на ноги и исчезнуть в вихре из черной ткани мантии, полы которой взметнулись, словно крылья летучей мыши.       В следующий раз он появился со слегка распухшим носом и разбитой губой. Позже Северус сухо прокомментировал, что споткнулся на последней ступеньке. Почти час они пересаживали абиссинскую смоковницу и разговаривали о достоинствах использования алоэ и лебеды в каплях для глаз.       Когда Гермиона попыталась спросить, как он себя чувствует и не может ли быть, что он чуточку подавлен, Снейп сердито посмотрел в ее направлении, бросил свой совок и трансгрессировал так быстро, что она и глазом не успела моргнуть.

***

      А через два дня он приземлился на кухонный стол с сильно забинтованной рукой и слегка прихрамывая (зацепился за булыжник, который лежал перед домом). После того, как Гермиона помогла ему спуститься и подвела к креслу, она глубоко вздохнула и заговорила о том, о чём очень много думала.       — Послушай, Северус, — начала она, обнаружив, что ее сердце бьется слишком быстро. — Мне надо с тобой поговорить.       Он повернул к ней лицо.        — Ты не можешь сейчас жить сам по себе, — рассудила она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и профессионально. — И я была…ну, в общем. Было бы…неплохо, если бы ты остался здесь. По крайней мере, на время твоего…лечения.       —Здесь?       — Да-а.       — С тобой.       — Ну, да. Я ведь живу здесь.       — Зачем?       — Ну, во-первых, ради безопасности.       — Безопасности.       — Да.       — Моей или твоей?       Гермиона вздохнула и попыталась не возвести глаза к потолку.       — Забудь о том, что я ска…       — Это крайне… неэтично.       — Это крайне практично, — отрезала она. — И позволь мне самой думать об этичности моей работы.       — Мисс Грейнджер…       — Гермиона.       — Я вполне удачно справлялся, живя сам по себе…       — Удачно! Ты — один большой синяк! — воскликнула она, а потом закусила губу. — У меня есть свободная комната, если ты об этом беспокоишься.       — Я ни о чем не беспокоюсь, — убедил ее Снейп. — Но… что насчет мистера Уизли? Не могу себе представить, чтобы он спокойно отнесся к моему пребыванию здесь.       На миг Гермиона прикрыла глаза.       — Рон не… Мы уже не вместе. Больше нет.       Слов для ответа на такое у Снейпа не было. Гермиона встала.       — Конечно же, если вы не хотите, то все в порядке. Я просто подумала…       Несколько секунд он молчал. Потом вздохнул.       — Я оплачу проживание… и еду.       Гермиона неожиданно для себя поняла, что всё это время задерживала дыхание.       — Конечно, — она улыбнулась. Потом усмехнулась. — Конечно. По-другому и быть не могло.