Богиня никогда не сломается

      Он не хотел рассказывать ей о своих снах.       Если не брать это в расчет, то с ним было очень легко ужиться. Она редко его видела, разве что во время его теперь ежедневной «терапии», да и тогда они в основном садоводничали или горячо спорили о составляющих для зелий. Гермиона узнала несколько вещей о Северусе. Он проводил время в своей комнате или на крыльце, но большую часть дня Снейп был в саду. Они иногда ели вместе, но чаще всего он ел, когда Гермиона работала, и исчезал, когда она возвращалась.       Довольно быстро он изучил все углы этого дома, снова и снова меряя шагами комнаты, пока не смог полностью набросать карту дома в своем уме. Снова и снова Снейп блуждал по дому, пока, наконец, не настал тот момент, когда руки для передвижения больше были не нужны: он мог узнать, где находится, только по звукам и запахам.       — Как летучая мышь, — сказал Снейп с еле заметной ухмылкой.       Часами он просиживал в саду, ухаживая за ним с большей заботой, чем сама Гермиона. Он привык к такой размеренной, спокойной жизни.       Если не считать снов.       В первую же ночь Гермиону разбудил хриплый крик. Она вскочила с постели и сбежала вниз, через гостиную, к его комнате, распахнула незапертую дверь и увидела, что Снейп мечется по кровати, запутываясь ногами в простынях и сбрасывая одеяло на пол. А она все стояла, держась рукой за дверь, не зная, что делать. Но все прошло так же быстро, как и началось, только всхлип и слабый стон был слышен в конце. Он повернулся на бок, отвернувшись от нее, и снова затих.       Но она стояла и смотрела еще с полчаса, перед тем, как вернуться в свою комнату.       Утром Гермиона никак не упомянула об этом, считая, что это был единичный случай. Однако на следующую ночь все повторилось, и на следующую, да и вся неделя прошла так же. Наконец, она собралась с духом и спросила однажды за завтраком:       — Вы нормально спите? — поинтересовалась она.       — Как и всегда.       — То есть…       — Мало.       — И вам… снятся сны.       Снейп поднял голову.       — Откуда вы знаете?       — Я вас слышала.       — Мерлин, — он глотнул чаю. — Я вас разбудил.       — Все в порядке.       — Нет.       — То, что я слышала… Похоже, они ужасны.       В ответ он молчал.       — Мне кажется, что нам есть, что обсудить, как думаете?       — Вообще-то, нет.       — Северус.       Он вздохнул.       — О чем они?       Он выдержал длинную, очень длинную паузу, прежде чем ответить.       — Их много, разные сюжеты, но они постоянно повторяются. Иногда я снова ученик в Хогвартсе. Иногда Пожиратель Смерти. Иногда на меня набрасывается Нагайна. Иногда…       Снейп внезапно замолчал.       — Что?       Он резко покачал головой.       — Кошмары. Каждый сон — кошмар.       — Вам снятся сны о Лили?       У него дрогнули руки.       — Почему вы спросили о ней?       — Мне видится весьма вероятным, что она играет большую роль в вашем… подсознании. Ведь она сыграла огромную роль в вашей жизни.       — Не было у меня никакой жизни, — отрезал Снейп. — И мне казалось, что я уже довольно ясно давал понять, как я отношусь к разговорам…       — А мне казалось, что я ясно дала понять, что разговоры — неотъемлемая часть терапии, а о вашем прошлом…       — Мои прошлые несчастья не имеют никакого отношения к моей нынешней дилемме, мисс Грейнджер…       — Гермиона.       Он остановился. Дыхание было учащенным.       — У меня нет привычки обсуждать себя, — наконец произнес Снейп.       Гермиона отломила большой кусочек от тоста.       — А это, возможно, часть проблемы.

***

      — Вот, — Гермиона вручает пузырек.       — И это?..       — Да, о нем мы говорили вчера.       Северус закрыл глаза и осушил его. Она наблюдала, как он глотает. Ждала.       — Что-нибудь?       Он открыл глаза. Моргнул. Покачал головой.       — Тогда будем пробовать следующее.       — Не забудьте в этот раз добавить астрогал.       — Хорошо.       — С щепоткой…       — Возможно, вы хотите сами его для себя приготовить?       Снейп скрестил руки на груди.       — Вы смеетесь надо мной.       Гермиона молчит, держась за дверную ручку.       — Вообще-то я бросаю вам вызов.

* * *

      Затянувшиеся недели осенних дождей они коротали в синей комнате — она в своем кресле, он в кресле напротив, — попивая чай и слушая, как капли разбиваются о листья в саду.       — Эта комната… Мне она нравится, — заметил он.       — Мне тоже, — ответила Гермиона. Дождь приятно шумел за окном. Она сидела, натянув плед на колени, и держала в руках чашку с чаем. — Мне нравится сидеть здесь и читать, или писать, или просто слушать тишину. Рон никогда не понимал…       Она остановилась, удивляясь самой себе. Снейп резко повернул лицо в ее сторону.       — Мистер Уизли? — он поднял брови. — Вы так и не закончили ту историю.       — Не о чем рассказывать, если честно. Мы с Роном… наши пути разошлись. Уже год. До того, как я переехала сюда.       — Почему?       — Почему вы хотите знать? — Гермиона осознала, как резко это прозвучало. Она устало провела ладонями по лицу. — Или вы пытаетесь быть вежливым?       — Вы когда-нибудь видели, чтобы я спрашивал что-нибудь из вежливости?       — И правда.       Он поерзал, не зная, как продолжить.       — Мне интересно, если вы хотите знать. Вы были довольно… счастливой парой в школе.       Гермиона рассмеялась. Смех звучал горько.       — Полагаю, что тогда так и было. Но, как вы знаете, все имеет довольно скверную привычку меняться.       Он ждет, но она больше ничего не добавляет.       — Дождь закончился, — замечает она, вставая. — Мне пора добавлять астрагалус в ваше зелье.       — Гермиона… — начал он.       — Это было так давно, Северус. Очень давно. Честно говоря, я стараюсь забыть об этом.       Когда она проходила мимо его кресла, Снейп привстал и поймал ее за локоть. Его пальцы легко соскользнули вниз по рукаву, к теплой ладони. Он слегка сжал ее.       — Могу сказать, что часто это сложнее, чем кажется.

***

      — Вот, — сказала Гермиона, протягивая ему густую зеленоватую жидкость. — С двойным количеством айвы и желтокорня.       Он опустошил флакон.       Она смотрела. И ждала.       Он открыл глаза.       Ничего.

* * *

      Аптечная ромашка, лаконос и розмарин, все смешано с измельченной древесиной белой ивы.       Снейп выпил его.       Она смотрела. И ждала.       Ничего.

* * *

      — Еще одно, — бодро поведала Гермиона, вручая пузырек.       Он выпил.       Что-нибудь?       Ничего.       Ничего.       Ничего.

* * *

      Снейп вставал теперь до Гермионы и шел в сад один, чтобы подготовить его к приближающимся зимним месяцам. После того как Гермиона просыпалась и одевалась, она подходила к окну и некоторое время наблюдала за Северусом — как он осторожно ходил между травами и цветами, выдергивая редкие сорняки то здесь, то там, поливая землю, оборачивая наиболее хрупкие растения мешковиной, чтобы защитить их от мороза и ледяного дождя.       Иногда Снейп резко распрямлялся и поворачивал голову в ее направлении — с широко раскрытыми глазами, — будто он почти, почти мог чувствовать, что она смотрит на него.       Почти.

***

      Еще одна ночь, еще один крик, еще один спуск вниз, к его комнате.       В этот раз Гермиона вошла и увидела, как он мечется на простынях, будто в бреду. Он проснулся, вскрикнув, и резко сел, судорожно ища глазами хоть что-то знакомое в чужом месте, но нашёл лишь тьму.       — Северус, — тихо позвала она, подходя ближе.       Он закрыл глаза и лег, проведя рукой по вспотевшему лбу.       — Тебе опять что-то приснилось, — Гермиона нерешительно потянулась к нему и положила руку на плечо. Снейп вздрогнул, но не отодвинулся. Его кожа была теплой и обманчиво мягкой, скрывая отказывающиеся расслабиться мышцы. Она не одернула руку, и та поднималась и опадала вместе с его дыханием, пока Северус не успокоился. Он потянулся и взял ее руку в свою, тихонько сжал, потом отпустил.       — Это просто сон.       — Знаю, — он отвернулся. — Но от этого он не становится менее ужасным.

***

      Он взял пузырек, но просто держал его в руках, вертя, и вертя, и вертя его.       — Это бороздоплодник, — пояснила она, — смешанный в больших пропорциях с тысячелистником, который, как говорят, снимает последствия темной магии. Или хотя бы часть из них.       Он кивнул, но пить не спешил. Все вертел и вертел пузырек в руках, вертел и вертел, а жидкость билась о стенки пузырька.       — Это зелье нужно выпить, пока оно еще свежее.       — Хм-м-м.       Все вертел и вертел. Губы были сжаты, лоб — нахмурен.       — Северус…       — Гермиона, я понимаю, что ты в этих вопросах эксперт, но даже ты должна осознавать бесполезность этого… лечения.       — Нет, не осознаю.       — Улучшений нет.       — Будут.       — Это твое квалифицированное мнение?       Вместо ответа она наклонилась и поцеловала Снейпа. Очень быстро и нежно, прямо в губы.       Руки у него дрогнули, потом успокоились и поднялись, почти невольно, к ее лицу. Он осторожно отвечал ей, его пальцы самыми подушечками касались ее щеки, двигаясь к ее волосам. Северус мог чувствовать ее дыхание на своей коже, руки на своей груди и как его сердце бьется под ребрами. Она отстранилась.       — Да, — произнесла она. — Это мое квалифицированное мнение.       — Мисс Грейнджер, — сказал он, и его голос ему самому показался неправильным: слишком высоким, слишком дрожащим.       — Простите. Прошу прощения, — пролепетала Гермиона, отступая. — Просто… выпей это. Пожалуйста. Целый час его варила, не пропадать же ему.       Северус помедлил мгновение и осушил пузырек, прислушиваясь к тому, как она хлопочет на кухне, готовя чай или легкий перекус, или просто желая себя занять, чтобы не думать о том, что только что случилось. Он слегка прикоснулся пальцами к своим губам, а потом к кончику языка. Вкус алоэ вера, змеиной пальмы и арники.       И Гермионы.

***

      Убедившись, что Северус удалился на ночь в свою комнату, Гермиона достала все журналы по диагностике, которые у нее были. Она читала до четырех утра, читала до тех пор, пока у нее не заболела голова, защипало глаза, а слова начали казаться насекомыми на страницах, ерзающими, извивающимися и слишком расплывчатыми, чтобы их разобрать.