Связь

Обычно, женщины не падают в обморок, когда я пытаюсь их поцеловать. Некоторым это даже нравится. Девчонка отключается, и я едва успеваю поймать ее, предотвращая тем самым более тесное знакомство Айлид с полом. Айлид… Что за имя такое? Странное имя. Тащу свою длинноногую ношу на диван в гостиной и пытаюсь уложить. В жизни она еще выше, чем казалась на фотках, которые показывала София. Эта девушка просто состоит из бесконечных ног. Ее длинные темно-русые волосы щекочут мне лицо и шею. Тем временем, она начинает приходить в себя. И, честно говоря, это меня охуительно радует. Если эта девка что-то принимает, не хватало еще, чтобы она откинулась прямо здесь. Меньше всего мне нужны мертвые шлюхи в доме. Хотя она не похожа на ту, которую София присылала в прошлый раз. Настоящая блядь. Любит, когда ей кончают на лицо. За небольшую доплату была готова обслужить двоих одновременно. Жаль, что в тот вечер Джаред не согласился повеселиться, уверен, было бы заебись. Испуганно озираясь по сторонам, Айлид сонно что-то мычит и, наконец, окончательно приходит в сознание. Она красивая девочка. Длинная и худая. Но это не та стройность, которой добиваются, посещая спортзал. Ее тело точно еще до конца не созрело, грудь маленькая, но выставлена в лучшем свете. На шее и руках родинки. Хлопает глазами и, кажется, сейчас заплачет. – Можно мне уйти, – шепчет она, сжимаясь в комок. – Я очень боюсь… Какая прелесть! Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться прямо ей в лицо. – Разве я такой страшный? – Нет, нет! – смущается. Отводит глаза каждый раз, когда я пытаюсь встретиться с ней взглядом. Обнимает себя руками за плечи и продолжает: – Вы выглядите очень хорошо. Просто я первый раз пришла… Первый раз пришла ТАК работать. Проглатывая колючий ком, который моментально застревает в моем горле, улыбаюсь ей: – Уходи, если хочешь. От удивления Айлид распахивает ресницы и, кажется, теперь я вижу, как в ее карих глазах, полных тепла, играют крошечные золотистые искорки. Это сложно описать. Да, и я просто, блядь, дерьмовый рассказчик. Но она невероятно хороша сейчас. – Правда? переспрашивает она ошарашенно. – Мне можно уйти? – Я не буду силой удерживать тебя, – падаю в кресло, стоящее напротив. – Если я тебе так неприятен, уходи. Забавно передергивая плечами, она смущенно улыбается и, наконец, смотрит на меня, не сводя глаз. – Простите меня, я не хотела вас обидеть. – Тогда, перед тем как уйти, может, выпьешь со мной? Прежде чем она успевает раскрыть рот, чтобы отказаться, вытаскиваю из ведерка со льдом бутылку шампанского. Ненавижу шампанское. С большим удовольствием сейчас я бы выпил чего-то покрепче. Но для этой малышки я готов поиграть в романтика. Сегодня готов. Разглядывая пузырьки в своем бокале, Айлид тихо произносит: – Вообще-то я не пью. – Это шампанское, – подхожу ближе и присаживаюсь рядом. – К тому же, всего один бокал. Она улыбается и отвечает: – Просто мне нельзя, я… Не успев договорить, внезапно замолкает и начинает разглаживать тонкие складки на платье. – Ты недавно в Лос-Анджелесе? – спрашиваю, делая вид, что мне, правда, интересно. К моему удивлению, она оживляется и с улыбкой бормочет: – Около месяца. Это так заметно? Мне не хочется отвечать. Когда эта девочка улыбается, на ее щеках появляются ямочки. Слишком сладко, чтобы быть правдой. – Почему переехала? Бинго! Делает несколько маленьких глотков шампанского и опускает глаза. Будто ей становится чертовски грустно. Меняется в считанные мгновения. И вот она закрывается от меня, хотя еще несколько секунд назад улыбалась и казалась уже менее напуганной. – Айлид? – пытаюсь выглядеть внимательным мудаком. Именно таких мудаков любят ебаные бабы. – Мама развелась с отцом, у него несколько лет была другая семья, – произносит она на одном дыхании. – Когда она узнала, все было кончено. В Батон-Руж был дом отца. Мы уехали. Выдержав недолгую паузу, она с горькой усмешкой добавляет: — Я хотела стать моделью. А маме было вообще все равно, куда ехать. Она просто хотела уехать. За свою жизнь я слышал дохрена трогательных историй. И почему женщины считают, выдумывая очередное слезливое дерьмо, они способны произвести впечатление? Хуйня все это. Пытаться разжалобить меня этими сказками у нее точно не получится. К тому же вся эта болтовня начинает порядком утомлять. Утром нужно возвращаться к репетициям для предстоящего тура. Джаред бесится, ебаный задрот-перфекционист, считает, что мы недостаточно времени уделяем подготовке. Хотя, может быть, если он сам поменьше торговал ебалом в своих инстаграм-трансляциях, ему хватало бы часов в сутках. Так или иначе, я планирую выспаться сегодня и у меня нет желания изображать фею-крестную для маленькой шалавы. Интересно, кто придумал историю про несчастную семью? София? Эта сука способна придумать кое-что и получше. Думает, если шлюха сможет разжалобить меня, стану доплачивать?! Наивная пизда. О, нет, забыл! Это же часть шоу. Айлид должна строить из себя невинность до последнего, чтобы это милое детское личико не потеряло в цене, как только окажется, что между ног у нее уже можно проложить тоннель. Надо признать, она хорошо справляется. Я почти поверил. — Мне жаль, — подыгрываю. Осторожно опускаю руку на ее круглое колено. Люблю короткие платья. Айлид в ту же минуту напрягается. Возвращается испуг, она пытается сбросить мою ладонь и вжимается в соседний угол дивана. Что за хуйня происходит? — Теперь мне можно уйти? — спрашивает она, недоверчиво разглядывая меня. Серьезно?! Это что, какая-то тупая игра?! Окей, давай играть. — Выпей еще немного, — собираюсь подлить шампанского, но ее бокал так и остался полным. Эта дурочка и правда не пьет. Обычно шалавы не отказываются от выпивки. — Пожалуйста, вы обещали, что я смогу уйти. — Почему ты обращаешься ко мне на "вы"?! — с раздражением бросаю бутылку обратно в ведерко. Айлид вздрагивает. — Простите... То есть, прости. — Я устал, — и это чистая правда. Выпитое до ее прихода дает о себе знать. Еще пара бокалов и ей придется долго стоять на коленях, чтобы, в конце концов, получить свои деньги. — Много работы? — спрашивает она. Можно подумать, этой девочке интересно, блядь. — Типа того, — хочется курить. Где-то здесь валялась моя электронная сигарета. Блядство. Пока я отвлекаюсь на поиски курева, Айлид отбрасывает со лба волосы, и этот мимолетный жест заставляет меня забыть о своей никотиновой зависимости. Темные, блестящие, у лица проглядывают выгоревшие на солнце пряди. Эти волосы... К ним хочется прикасаться. Хочется почувствовать их мягкость, перебирать пальцами упрямые локоны, наматывая на руку, как шелковый шнурок. — А чем ты занимаешься? — она вновь делает вид, что пьет. Я вижу, обманщица лишь слегка пригубила из своего бокала. — Играю на ударных в группе, — меня удивляет, что она, кажется, действительно не знает, кто я. — Это же здорово! — оживляется и восторженно смотрит на меня. — А как называется твоя группа? Странно. Все это действительно очень, блядь, странно. Если она сейчас не разыгрывает меня, изображая идиотку, то... То что, если она и не пыталась притворяться? И получается, что ее испуг, ужимки, история про несчастную маму... Нет, блядь. Нет. Я просто не верю. — Айлид, можешь перестать делать вид, что не знаешь меня. Считай, я повелся. Удивление на ее лице сменяется улыбкой: — Но, я правда не знаю, — щебечет, щебечет маленькая птичка. — Я не очень разбираюсь в музыке. Может, поэтому... Либо ей можно смело вручать Оскар за лучшую женскую роль, либо она не врет. Не знаю, что мне делать со всем этим. — Я всегда думала, что играть в группе очень классно, — продолжает Айлид тем временем. — Тебя все любят. По всему миру люди обожают тебя. Твоя группа добилась успеха? В ответ просто киваю. — Это хорошо, — снова улыбается мне. Что-то это да значит, ведь так? — А тебя не любят? — мне кажется, я начинаю задавать слишком много вопросов. Нам давно пора перестать разговаривать. Только вот теперь в голове у меня плотно засела мысль о том, что Айлид это всего лишь Айлид. То есть, она и правда напуганная девочка из Батон-Руж, которая ни разу не занималась сексом за деньги. Ее манера говорить. Взгляд. Вся эта зажатость. Разве можно так правдоподобно изображать недотрогу, когда каждый день перепрыгиваешь с одного члена на другой?! Спишь с разными мужчинами, делаешь все, о чем они просят. Некоторые девчонки пытались казаться неопытными, но это выглядело скорее, как карикатура на невинность. Отвратительно выглядело. — Не знаю, — наконец, отвечает она. — Мне кажется, я не вписываюсь. Все смеются надо мной здесь. Говорят, что я странная. "Возможно, они правы", — бормочу про себя. — Это не важно, — улыбаюсь и вновь стараюсь подсесть ближе. На этот раз она остается на месте. — Не важно, что думают или говорят другие. Главное, просто будь собой. Смущенно хихикая, Айлид опускает ресницы. На ее щеках выступает румянец. — Ты очень красивая, — говорю правду. Осторожно беру ее за подбородок, притягиваю ближе, заставляя посмотреть в глаза. — И ты все еще можешь уйти, если хочешь. Она замирает, позволяя прикоснуться к себе. Будто перестает дышать. Прижимаясь к ней, слышу, как бешено колотится сердце в груди у этой девочки. — Но я очень хочу, чтобы ты осталась... Все мои догадки подтверждаются, как только я целую Айлид в первый раз. Ее мягкий рот не поддается, она вся дрожит, лишь сильнее пробуждая во мне желание. Ужасно целуется. Зажимается еще больше, пытается оттолкнуть, но это не работает. Губы нежные, мне хочется целовать ее. Целовать по-настоящему, но она упорствует, не желая пускать меня. Обхватывая ладонями ее лицо, наконец, заставляю сдаться. Чувствую теплый кончик языка, внизу у меня все сжимается в твердый горячий кулак. На несколько мгновений отрываясь от губ Айлид, заглядываю ей в лицо. Она громко дышит, глаза блестят. — Пойдем со мной, — шепчу, целуя в крошечную ямочку на подбородке. Послушно поднимаясь с дивана, идет следом, сжимая протянутую мной руку. За несколько секунд мы преодолеваем лестницу и влетаем в спальню. Рядом с ней я начинаю чувствовать себя ебаным подростком. Будто мы сбежали с уроков и собираемся потрахаться, пока никто из взрослых не пришел с работы. Быстро. Хочется делать все быстро. Я не даю ей опомниться, дергаю застежку на платье и стаскиваю его вниз. Пытаясь прикрыть руками грудь, Айлид делает несколько шагов, отходит от меня. Честно, я очень стараюсь не быть с ней грубым, но получается из рук вон плохо. От возбуждения меня самого трясет. Хватаю ее за плечо и толкаю на кровать. Она по-прежнему закрывается. — Хватит!.. — мои руки против ее рук. Эту битву ты уже проиграла, малышка. Родинки. Кожа такая нежная и горячая. Я схожу с ума от ее запаха. Это не парфюм, просто она пахнет так. Маленькие соски начинают твердеть, покрываю поцелуями ее тело, спускаясь к худому мягкому животу. Кроме трусиков, на ней больше ничего не остается. Начинаю стягивать их вниз, Айлид, протестуя, извивается подо мной. Поднимаюсь и нежно целую в приоткрытые дрожащие губы. Это настоящее безумие. Ощущать ее, мне хочется разорвать это тело. Прижать посильнее, чтобы наконец перестала ерзать. Вместо этого я продолжаю целовать девчонку, глажу ее волосы. И через несколько мгновений тонкие руки обвивают мою шею. Она отвечает на поцелуй. Прижимается ко мне. Кожей чувствую ее маленькую упругую грудь, член начинает поднывать от возбуждения. Если она не раздвинет ноги, мне придется заставить. Пока она увлечена поцелуем, я все же стаскиваю с нее трусы, и мне хочется увидеть, как там все внизу. Целую шею, придавливаю пальцами грудь, она громко дышит. Ниже. Еще ниже. На лобке волосы. Совсем немного, но это, во всяком случае, выделяет ее из остальных, абсолютно лысых внизу баб, с которыми я сплю. Мне нужно подтверждение. Накрываю ладонью этот маленький бугорок, пальцы проскальзывают ниже, она несмело чуть сильнее разводит ноги. Сухая. Совсем сухая. Она не хочет, просто делает то, что нужно мне. Подношу руку к губам, смачиваю слюной пальцы и вновь пристраиваюсь между ее ног. Чуть громче выдыхает, когда одним пальцем я осторожно проникаю в нее. Тепло. Теперь мне нужна твоя влажность. Не девственница. У нее уже были мужчины. Сложно понять, разочарован я или рад. Продолжаю гладить ее внизу, Айлид подается навстречу движениям моих пальцев. Еще немного и рука промокает от ее соков. Меня тормозила неуверенность. На какой-то момент я и правда поверил в ее непорочность. Идиот. В Лос-Анджелесе одни ебаные бляди. Вот еще одна причина, по которой я люблю этот город. К черту все, больше не могу ждать! Приспускаю штаны вместе с бельем и провожу головкой, затвердевшего от возбуждения члена по ее нижним губам. Розовая мягкость. Айлид закрывает глаза. Не могу понять, нравится ей, или эта дрожь все еще наигранный испуг? Наигранный? Погружаюсь в нее медленно, стараясь прочувствовать каждое мгновение. Ее тело. Мое тело. Узко. Она узкая. Мне приходится проталкиваться в нее, Айлид стонет и впивается пальцами в мои плечи. Двигаюсь осторожно, точно пытаюсь расслабить ее, но она такая крошечная внизу, что я уже почти готов. Девочка начинает возбужденно дышать прямо мне ухо. Ее щека трется о мою, наши лица пылают. Быстрее. Трахаю ее, забываясь от наслаждения, не обращаю никакого внимания на то, как она морщится. Я потерял контроль, мы слишком долго разговаривали. Мне жарко, я, блядь, просто задыхаюсь. Сжимаю ее грудь с такой силой, что Айлид вскрикивает. Да! Да! Кричи, хочу услышать тебя! Маленькая влажная сучка! Не знаешь меня? Теперь ты запомнишь. Ты запомнишь. Перед тем как брызнуть, едва успеваю выскользнуть из нее. Сука! Боже мой! Слышу свой собственный глухой стон. Айлид вновь обнимает меня, прижимаясь губами. Но кто сказал, что мне нужны эти объятия? Скатываюсь с нее, ложусь рядом, пытаясь отдышаться. Спросите, как это было? Не плохо и не хорошо. Простой перепихон. К тому же она слишком долго ломалась. И сама ничего не чувствовала. Я уверен, что она вообще ни разу не кончала. — Шеннон, — шепотом произносит мое имя. Я поворачиваю голову. Чего тебе, блин, надо теперь? — У тебя красивые глаза, — улыбается мне. Пора заканчивать с этим дерьмом. Не хватало еще выслушивать банальные комплименты от маленькой шлюхи. — У меня есть для тебя подарок, — поднимаюсь, натягиваю штаны и отдаю ей конверт, лежащий все это время на тумбочке рядом с кроватью. — Бери. Принимает и заглядывает внутрь. Лицо ее вспыхивает. — Я не возьму деньги, — протягивает конверт обратно. — Не нужна мне оплата. Что происходит, мать ее?! — Это не оплата, — сажусь рядом и заправляю за ухо ее длинный локон. — Просто подарок. — Не нужно... — Слушай, дай мне свой телефон, — не знаю, зачем я делаю это. — Запишу тебе свой номер. Встретишься со мной еще раз? Улыбается, и я снова вижу эти ямочки на ее щеках. Она слишком молода. Слишком. — Я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо, Шеннон. Забери деньги, не унижай меня еще сильнее. Но я вновь вкладываю конверт в нежную маленькую ладонь. Затем, пока она одевается, причесывает волосы, записываю свой номер в ее старенький смартфон, который давно пора обменять на новый. И эта девчонка отказывается от денег. Провожаю ее вниз. На пороге она вдруг резко оборачивается и целует меня. Все без обмана. Этот поцелуй мне нравится гораздо больше, чем наш первый. Ладони мои на ее талии, Айлид смотрит в мои глаза, и кажется, что теперь уже я должен начинать волноваться. Мы какое-то время стоим и просто смотрим друг на друга, пока ночь скрывает ото всех на свете наши лучшие грехи.