Связь

Уже в машине, на пути к дому, я открываю конверт, который дал мне Шеннон. Черт! Сколько же здесь? Пытаюсь пересчитать деньги, пальцы дрожат, несколько купюр падают из рук. Наклоняюсь, чтобы поднять их и запихиваю все в свой клатч. Постоянно смотрю на время, на часах около двух. Мама, наверное, сходит с ума. Боже! Я и сама никогда не чувствовала себя ближе к помешательству, чем сегодня. Все мое тело, у меня такое ощущение, будто мое тело больше не принадлежит мне. По коже все еще скользят его руки, губы до сих пор горят от поцелуев. Он оказался симпатичным, не таким как я себе представляла. Шеннон. Музыкант. Играет на ударных в группе. Интересно, сколько ему лет? Я хотела спросить, но как-то постеснялась. София сказала говорить всем, что мне девятнадцать. Я высокая, выгляжу чуть старше. Девятнадцать. Всегда девятнадцать. Наконец, автомобиль останавливается возле многоэтажки, в которой живет моя тетя, а теперь и мы с мамой. Квартира на шестом этаже, две спальни, крошечная гостиная и кухня. Неплохо было бы сделать ремонт, но мне и так нравится. Обожаю тетю! Хлоя веселая, работает в магазине косметики. Она даже уступила мне свою спальню, хотела, чтобы у меня была отдельная комната, сама спит в гостиной. Когда я стану моделью, настоящей востребованной моделью, куплю для нас троих большой дом на западном побережье. И у каждой будет своя спальня, отдельная гардеробная, много красивой одежды, украшений и обуви. Мама встретит хорошего мужчину, который будет достоин ее и сможет сделать счастливой. Она перестанет грустить и плакать каждый раз, когда думает, что никто не видит. Хлоя выйдет замуж за своего забавного парня, преподавателя биологии в школе. Я подарю им на свадьбу что-то особенное, ведь, к тому времени у меня будет гораздо больше денег. Двери лифта открываются, выхожу и вставляю ключ в замочную скважину. — Айлид? — мама появляется в прихожей, едва я успеваю переступить порог квартиры. — Дочка, ты хочешь моей смерти?! — Мам, прости, — улыбаюсь и подхожу ближе, хочу обнять ее. — Просто оказалось, что все модели должны оставаться на вечеринке до самого конца. Мама обнимает меня и целует в щеку. Но продолжает хмуриться. Глаза ее, покрасневшие от недосыпа, смотрят в мои. Убирая со лба челку, спрашивает: — А платье откуда? — В агентстве дали, — отвечаю и прохожу на кухню. — Завтра верну. Хлоя сидит за столом и улыбается, глядя на меня. Похоже, они обе поджидали здесь. — Вау, Айлид! — смотрит с восторгом. — Ты выглядишь... Ты выглядишь потрясающе! — А мне не нравится платье, — скрестив руки на груди, мама встает за моей спиной. Достаю из холодильника сок и наливаю в стакан. Она продолжает: — Слишком открытое. Ты не должна носить такую одежду. Пью с жадностью. Присаживаюсь за стол рядом с Хлоей. Как же хорошо дома! Даже мамины нравоучения хороши. Я так люблю ее. — По улице я так ходить не собираюсь, — успокаиваю. — А на мероприятиях все девочки должны выглядеть красиво. — Ты и так красивая, Айлид, — Хлоя подмигивает мне и протягивает печенье. — К тому же, красота должна идти от сердца. Здесь ни одно платье не поможет. Хотя, надо признать, это платье тебе очень идет. Откусываю кусочек печенья и отвечаю: — Для хорошей модели главное выглядеть так, чтобы ее хотели купить. На самом деле, я просто повторяю слова Софии. И после того, как сегодня она отправила меня продаваться, эти слова не кажутся уже просто словами. При маме и тете я даже вспоминать обо всем, что произошло не могу. Мне стыдно. Стыд выжигает меня изнутри. Я сама свой главный палач. Понимаю, что совершила ужасный поступок, но разве я могла отказаться? Когда мы приехали в Лос-Анджелес, в агентство Софии меня пригласил Дэн, ее правая рука, скаут и главный помощник. Пока я жила в Батон-Руж, он нашел мои фотографии в интернете, на одном сайте, куда девочки скидывают фотки в надежде, что их заметят представители модельных агентств. В то время мы еще не собирались переезжать, ничего не знали о другой семье папы. Но я общалась с Дэном по скайпу и он очень хотел, чтобы я приехала и прошла кастинг в их агентстве. Не знаю, может быть, это судьба? Мама с папой расстались. Несколько недель спустя мы переехали в квартиру Хлои. Мама начала искать работу, устроила меня в местную школу, и я кое-как уломала ее сходить со мной в агентство. Сначала она была против, но, София уговорила маму подписать для меня разрешение на работу. Восемнадцать лет мне исполнится только следующей зимой. София кого угодно может уговорить. Она кажется совершенно очаровательной. Самой ей около сорока, красивая, раньше была международной моделью. Большой опыт, настоящая хищница, как говорят о таких. В тот день, София пообещала маме, что будет лично приглядывать за мной. Рассказывала о перспективах работы в ее агентстве, восхищалась моей красотой, обещала, что я непременно добьюсь успеха. Она разрешила сделать небольшое портфолио в долг, ведь денег на визажиста, фотографа и прочих, у нас с мамой не было. Теперь я понимаю, почему София так легко согласилась помочь мне. Она знала, КАК я смогу возместить ей все расходы. Именно об этом она напомнила сегодня вечером в клубе, пока я умоляла ее, просила отпустить. Эта женщина сказала, что я должна ей денег. И пригрозила, что если откажусь встретиться с клиентом, придется выплатить долг завтра же. А после, она вышвырнет меня и сделает так, что и в другие модельные агентства путь будет закрыт. Денег для оплаты моего портфолио у нас нет. Мама до сих пор не нашла работу, а зарплаты Хлои едва хватает. К тому же, пока бабушка болела, Хлоя накопила много долгов. И если в ближайшее время мы не сможем разобраться со всем этим, наверняка, потеряем квартиру. — А твоя работа учебе не будет мешать? — слышу голос мамы и отвлекаюсь от своих мыслей. — Школа новая, тебе и так не просто, Айлид. Если ты каждый раз будешь так поздно возвращаться, разве сможешь учиться? Выхожу из-за стола, иду в прихожую. Достаю конверт с деньгами и возвращаюсь. Кладу их на стол. — Мне заплатили за работу на презентации. И за то, что осталась до конца вечеринки. Хлоя хватает конверт и заглядывает внутрь. Медленно поднимает глаза, смотрит на меня. Очень странно смотрит. — Не думала, что модели в начале карьеры получают так много, — она начинает пересчитывать. — Надеюсь, ты ничего плохого не сделала за эти деньги? — Хлоя, ты что говоришь?! — лицо мамы вспыхивает. — Это же моя дочь! Думаешь, я плохо ее воспитывала? Айлид никогда не сделала бы ничего из того, на что ты пытаешься намекнуть! Тетя поднимается со своего места и обнимает меня за плечи. — Фрэн, прости, — обращается к маме, продолжая гладить меня по волосам. — Просто я пытаюсь защитить девочку. В этом городе на каждом шагу попадаются те, кто способен обманом заставить делать за деньги ужасные вещи. Такие крошки, как наша Айлид слетаются сюда целыми стайками, все мечтают быть актрисами. А заканчивают... Короче, я просто беспокоюсь. По коже пробегает целая армия мурашек. Раньше я никогда не врала маме. Ни разу не обманывала Хлою. Ужасное чувство, меня тошнит от самой себя. — Возьми деньги, мам, — не хочу больше видеть проклятый конверт. — Вам с Хлоей они нужнее, чем мне. Они обе начинают спорить со мной, отказываются, но это бесполезно. В конце концов, Хлоя забирает деньги и говорит, что я их надежда. Их золотая девочка. Мама улыбается. В последнее время, это большая редкость. Наконец, ухожу в свою комнату. Мне нужен душ. До сих пор чувствую на коже и волосах аромат его парфюма. Тонкая, едва ощутимая грань между свежестью и чувственностью. Шеннон... Интересно, зачем ему все это? Неужели, у такого красавчика нет девушки? Он красавчик. Правда. Точнее, есть в нем что-то такое, какая-то сила. Это притягивает. А когда он улыбается, кажется, что в комнате становится светлее. Теплый, как солнце. И он единственный, кто за последнее время, выслушал меня. Даже если он сделал вид, если на самом деле ему плевать на все, что я говорила, это не имеет значения. Мне было приятно. Не думаю, что мы еще встретимся. Но, если так произойдет, я, наверное, буду даже рада. Перед тем как лечь спать, мне вдруг хочется послушать музыку. — Еще раз, — произносит Джаред, и я еле сдерживаюсь, чтобы не запустить в него палочкой. Сколько можно, блядь?! Томо начинает втирать, как все хорошо и ладно звучит. Типа, если он со своим слухом скрипача доволен, то брату моему пора заткнуться нахер и перестать ебать мозги всем вокруг. Постукивая по полу ногой, наблюдаю за их словесной перепалкой. Смешно. Мы все утро играем одно и тоже. Из раза в раз. Меня скоро начнет тошнить от этой песни, а ведь ее почти каждый вечер играть придется. На протяжении всего тура. Пиздец! — Шеннон, барабаны говно, — улыбаясь, Джаред оборачивается ко мне. Знает, мудила, что я никогда не посмею его ударить, пользуется моей добротой и любовью. Подходит ближе, начинает перебирать пальцами бороду: — Ты слышишь себя, когда играешь? — Просто признайся, что не потрахался накануне, а теперь пытаешься поиметь нас, — вылезаю из-за установки. Кофе. Кофе. Кофе. Хочу кофе. В ответ он заливается смехом, как ребенок. Ебанутый дебил. Оглядываюсь в поисках своей кружки. Хочется курить. Электронные сигареты - хуйня. Для тяжелых моментов в жизни, например, когда Джаред ловит очередной заеб, нужны настоящие, от которых пальцы и одежда пропитываются ароматом табака. С девяти утра торчим дома у брата, готовимся к предстоящим концертам. Я ненавижу рано вставать. Просто пиздец как ненавижу. Сегодня уснул около трех, а подниматься пришлось в восемь. Возможно, именно поэтому вся работа идет по пизде, я засыпаю на ходу. Прохожу на кухню, варю себе кофе. Хер знает какая по счету чашка за сегодня. Мелкий ублюдок плетется следом, слышу шарканье его тапок. — Кофе будешь? — спрашиваю, не поворачиваясь. — Не хочу, — берет со стола яблоко и падает на диван. — Ты ночью спал, Шенн? — Большую часть, — смотрю на брата, его губы растягиваются в ухмылке. Эта девчонка уехала примерно в два часа, я достал косячок, который оставила Ди, когда мы в последний раз зависали у меня, скурил его и немного побренчал на гитаре. Айлид подарила мне оргазм и романтическое настроение. Не знаю почему, но поцелуй на пороге моего дома, перед тем как она ушла, я не могу выкинуть из головы это дерьмо. Наверное, потому, что мне на несколько мгновений показалось, будто она влюблена. Бред, конечно, знаю, но именно так я чувствовал. Она смотрела на меня, прижималась всем телом и все было намного интимнее, чем то, что происходило между нами в спальне. Это пронимает до кончиков пальцев. Как ебаный электрический разряд. Давно я не испытывал подобного. — Элли приезжала? — слышу голос Джареда, и чашка с кофе едва не падает у меня из рук. Блядство! Вижу, как он смотрит на меня. Несколько удивленно и настороженно. Будто пытается в чем-то уличить. — Нет, она в Нью-Йорке, — раздраженно бросаю в ответ. Элли, Элли. Какая Элли, в пизду?! Если бы моя девушка приехала, сегодня я точно бы предпочел валяться с ней в кровати, а не сидеть здесь, выслушивая наставления об игре на ударных от младшего брата. Хмыкнув, Джаред продолжает грызть свое яблоко, попутно разглядывая что-то на экране смартфона. Через несколько минут приходит Томо, он говорил по телефону с Эммой. Мы втроем заводим треп ни о чем, смеемся, подкалываем друг друга и, еще через час, я окончательно прихожу в норму. Делаем несколько прогонов нового материала, Джаред остается доволен. Мне хочется побесить его, просто, чтобы не был таким засранцем. Поэтому, теперь я начинаю высказывать свое недовольство. Хуево сыграл. Не попадаешь. Сбиваешься. Проблема Джареда в том, что порой он слишком серьезно относится ко всему, что делает. С другой стороны, именно благодаря этому мы и стали тем, кем стали. Я знаю, что самоконтроль, доебистость и задротизм, вот, единственные вещи, которые могут превратить не очень хорошего музыканта, в музыканта, который будет создавать что-то действительно стоящее. Но Джаред сфокусирован. Бля, он единственный, кто не врубается, что я прикалываюсь. Поменял гитару, мы играем снова. Я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос, но Томо сдается первым и падает на колени, задыхаясь от смеха. — Шеннон, мудак, ты, блядь! — он злится, но, скорее, на себя, чем на меня. А через секунду уже ржет вместе со всеми. Закачиваем, на часах около десяти вечера. Томо уезжает первым, Джаред заставляет меня ненадолго остаться, хочет пообщаться с поклонниками в инстаграме. Уже говорил, у него зависимость. Особенно от фильтров снэпчата. Но, этот ушлепок и на меня наводит долбанные кошачьи ушки. Говорит, нашим поклонникам нравится все это. Мне кажется, мы выглядим как два дебила. Не люблю социальные сети. Так, изредка могу запостить несколько фоток. Но, в целом, все это не мое. Достаточно того, что нас и так постоянно фотографируют на улицах города. Стоит только выйти купить жратвы, прогуляться со своей девчонкой, все сразу же появляется в интернете. Пока на связи какая-то студентка-первокурсница из Испании, Элли разрывает мой мессенджер.Тоже следит за Джаредом в инстаграме. Пишет, мне идут кошачьи ушки. Говорит, я лапочка. Смеюсь и набираю для нее сообщение. Соскучился, если честно. Она большую часть времени проводит в Нью-Йорке из-за работы. У Элли в Яблоке своя кофейня. Собственно, так мы и познакомились. Я зашел выпить кофе, а она попросила сделать селфи на память. Потом все закрутилось как-то. Я ездил к ней, она прилетала в Лос-Анджелес. Кофейная маньячка с огромными голубыми глазами. Я влип как только увидел ее. На прошлой неделе, когда Элли была в городе, у нас состоялся не слишком приятный разговор. Ей надоело мотаться туда и обратно, мне надоело быть одному. В итоге, я пообещал, что после тура, который должен начаться через пару недель, мы все решим. Хотя, что тут решать? Элли не уедет из Нью-Йорка. Я никогда не перееду в Нью-Йорк. Снова звякнул мессенджер. На этот раз сообщение от Софии. Благодарность за переведенную на ее счет сумму. Спасибо, Шеннон. Пожалуйста, блядь. Единственный способ поддерживать серьезные отношения на расстоянии - девочки Софии. Я давно знаю эту хитрую змею, она надежный партнер. Дорого, но ее "модели" стоят денег, которые за них платишь. Они все красивые, любят секс, редко задают вопросы и никогда не болтают на стороне. Идеальные женщины, которые никогда не станут идеальными. Кроме, пожалуй, той, что приходила вчера. Айлид, Айлид... Странная девчонка. Я так и не понял, что все это было. Но не могу сказать, что мне не понравилось. Когда я, наконец, возвращаюсь домой, нападает ебаная тоска. Мне скучно. Надо было оставаться у Джареда, но тот пригласил в гости какую-то жопастую блондинку из THR, портить их вечер на двоих своим присутствием я не стал. Не могу уснуть. Включаю телек и смотрю какое-то тупое шоу для тех, кто не спит. Серьезно, блядь, кто снимает такую хуйню? Думаю набрать Элли, но она не отвечает. Интересно, чем моя малышка так занята? Перед тем как провалиться в сон, долго раздумываю над тем, что, пожалуй, ради того, чтобы не засыпать в одиночестве, люди и заводят семьи. Херня все это, просто усталость. Мне нужно поспать.