Связь

Продолжаем готовится к предстоящим концертам, время летит незаметно. Последние два дня ночевал в доме Джареда, не было сил ехать к себе. Да и не хотелось особо. Здесь, во всяком случае, постоянно кто-то крутится рядом. Валери свалила в ебаный Нью-Йорк, Джей повеселел. Интересно, надолго его еще хватит? Продолжать этот ебучий спектакль не входило в планы мелкого, но теперь все поменялось. Слышал обрывки их разговора, шлюха собралась посетить пару наших концертов в Европе. Отлично, блядь! Вчера звонила Элли, предложила провести выходные в доме ее дяди. Я, она, Джаред и Малибу. Ненавижу Малибу. Умирать в Малибу - да, жить - идите в пизду! Но на пару дней я бы свалил, просто, чтобы немного отвлечься, отдохнуть перед отъездом. К тому же Элли сказала, что там будет ее двоюродная сестра с друзьями, а я до сих пор не знаком с ними и далее по списку. Достаточно того, что я знаком с ее родителями, которые, к слову, не особенно меня любят. Особенно мистер Вуд. Считает, что его девочка достойна лучшего, так рассуждают все отцы. Я и сам много раз задумывался о том, что Элли правда достойна гораздо лучшего. Из меня дерьмовый бойфренд. А она прекрасна. Джаред приходит в восторг от идеи с поездкой. Еще бы. Обычно на таких сборищах он перетягивает на себя все внимание, а ему пиздецки нравится быть центром чего-то. Всегда нравилось. От Софии я выслушиваю пустые обещания. День ото дня эта рыжая сука пиздит мне. Сначала все это раздражало, но теперь даже забавно слушать, как она придумывает очередную ложь, чтобы скрыть очевидное: Айлид не хочет встречаться со мной. — Я не могу заставить ее силой, — возмущенно бормочет София на том конце. — Поверь, я делаю все, чтобы заставить ее думать, будто ты на самом деле раскаялся и хочешь, чтобы вы начали сначала. Звучит все так, точно у меня и этой маленькой подстилки из Батон-Руж незадолго до этого были полные романтики и любви отношения. Смеюсь. София долбаная бессердечная сука. Пусть говорит что угодно, если Айлид поверит ей, у меня будет несколько хороших трахов перед поездкой в Малибу. Но я знаю, что все бесполезно. Да, знаю, блядь. В тот день, когда Айлид истерила у меня на руках, в ее глазах было все. Когда она ушла, я чувствовал, что эта встреча стала для нас последней. Может быть, именно осознание того, что маленькая пизда так просто не сдастся, подтолкнуло меня обратиться к Софии, заплатить ей, заставить уговорить девчонку. Что угодно. Я не могу вот так проиграть. Сегодня заканчиваем раньше обычного, Джаред собирается поужинать с кем-то из своих друзей, зовет меня, но я отказываюсь. Вместо ужина в хорошей компании возвращаюсь к себе, забираюсь в душ и дрочу. Сначала думаю о заднице Элли, это всегда заводит. Вспоминаю, как прошлым летом тусовался в Нью-Йорке целый месяц, жил с Элли. Она расхаживала по квартире в моих футболках и своих крошечных трусиках. Боже, блядь! Глажу себя, продолжая думать о моей девочке, но перед глазами вновь и вновь возникает образ Айлид. Ее тонкое длинное тело, плоская грудь, родинка на левой щеке. Представляю ее тесноту, сильнее сжимая член в ладони, с губ срывается хриплое дыхание. Сквозь шум воды слышу нежный голос этой малышки, она произносит мое имя, дрожу всем телом, упираясь ладонью о стену, усыпыпанную горстью блестящих бесформенных капель. Моя! Моя! Только моя, блядь! В голове туман, после валяюсь на кровати, курю, и вместе с опустошением, которое всегда приносит оргазм, на меня накатывает злоба. Какого черта происходит?! Одеваюсь, беру ключи от мотоцикла, на котором уже сто лет не гонял, кручу их в руке и кладу обратно. Не сегодня. Сажусь в тачку и неспеша еду по городу. Иногда это помогает успокоиться, привести в порядок мысли. Магнитола настроена на волну местной попсовой радиостанции. Элли, мать ее! Со злостью переключаю каналы, нахожу какой-то ебучий джаз, закуриваю и вспоминаю, как мы с Ланой катались по восточному побережью. А потом я трахнул ее, посадив на капот машины. Мы оба были под кайфом, она постоянно улыбалась и гладила меня по руке. Куда я еду? Пытаюсь вспомнить дорогу к дому Айлид. Забавно, блядь. В тот раз, когда мы везли ее из школы испуганную, с покрасневшими от слез глазами, я мечтал больше никогда не встречаться с этой девчонкой. Теперь же мне просто необходимо увидеть ее. Просто потому, что я ни за что не поверю, что эта сука вот так забыла обо мне. Через полчаса паркуюсь возле серой многоэтажки, узнаю это здание сразу, я хорошо его запомнил. Глушу мотор и надеваю темные очки. И что, блядь?! Какого хрена я буду здесь делать?! Тихо смеюсь, обхватив руками голову, и вновь поворачиваю ключ зажигания. Уехать отсюда. Мне нужно уехать отсюда как можно скорее. Начинаю выезжать и вдруг слышу совсем рядом знакомый смех. Оборачиваюсь. Мимо проходит Айлид, рядом с ней какой-то тощий долговязый паренек. Они громко что-то обсуждают, смеются. Поднимаю стекла и медленно подъезжаю чуть ближе. На Айлид узкие джинсы и футболка, через плечо перекинут голубой свитшот. Она отбрасывает со лба волосы, улыбается этому придурку, который стоит рядом, пожирая ее глазами. Вот же еблан! Не слышу, о чем они говорят, но Айлид выглядит неподдельно счастливой, а мне хочется переломать все кости этому мелкому ублюдку, который так легко касается ее руки. Они еще с минуту болтают, затем паренек подается вперед, но Айлид отстраняется, позволяя лишь слегка приобнять себя. Затем убегает, кокетливо улыбнувшись ему на прощание. Еле сдерживаюсь, чтобы не выйти из машины и не броситься следом за ней. Дышу, в груди все горит. Господи, это что, ебаная шутка?! Жму на газ, разворачиваюсь и параллельно набираю номер Ди. Сегодня мне нужно что-то большее, чем просто секс. — Приезжай ко мне, — даже свой голос узнаю с трудом. — Приезжай. С Дианой мы знаем друг друга уже лет пятнадцать. Я был внизу, она где-то рядом. Мы поднимались вместе, борясь со своими зависимостями и страхами. После она вышла замуж, родила ребенка, развелась, снова начала пить, потом вышла замуж второй раз и попыталась все наладить. Точнее, она до сих пор пытается. Ехать ко мне Ди отказывается, встречаемся в баре. По ее бегающему взгляду понимаю, что дела идут не лучшим образом. Выглядит она плохо, похудела еще сильнее, но это мне даже нравится. Худоба придает ее чертам остроты, которая в сочетании с огромными зелеными глазами делает Ди похожей на голодную кошку. — Я у тебя сегодня останусь, — как только я подхожу, бросает она. — Отправила Томми к маме, не хочу тусоваться с Аланом, он меня раздражает. Еще бы. Алан не пьет и не принимает наркотики. Такие люди обычно вообще очень скучные. Нудные доморощенные бляди. Мы выпиваем, Ди сразу же просекает, что я не в себе, но не спешит допрашивать, слишком хорошо знает меня. Болтаем обо всем понемногу, Диана распускает волосы, я люблю ее волосы. Густые каштановые локоны. И еще, это очень странно, я тащусь от ее подмышек. Однажды мы спали вместе, во сне она повернулась ко мне, задрала руку и я буквально уткнулся носом в ее подмышку. Почувствовал запах ее пота, увидел короткие темные волоски, которые только начали отрастать. Ди открыла глаза, улыбнулась мне, но не поспешила отстраниться. Было во всем этом что-то большее, чем просто интимность. Это та близость, которая прямо в мозг проникает. Еще через какое-то время мы оба были в таблетке и трахались у нее дома. Я никак не мог кончить, что только она не делала. Тогда я попросил сунуть член ей подмышку. Ди ничего не сказала, только кивнула, а через несколько секунд я трахал ее подмышку, как съехавший с катушек фетишист. Было одновременно охуительно и очень странно. Сидим еще немного, затем все же едем ко мне. Ди говорит, что неплохо бы заказать что-то поесть, но как только мы снюхиваем по первой дорожке, все эти разговоры прекращаются. Когда она снимает куртку, смотрю на ее тонкие руки и думаю, что мог бы спасти себя и Диану, мог бы, правда. Все ебучая наркота. И Джаред знает, что я снова на грани, но мне кажется, его гораздо больше волнует тур, чем мое состояние. Ненавижу, блядь! Хуйня. Хуйня. Хуйня. Я люблю его. Я его люблю и ненавижу. Ненавижу и люблю. Ненавижу. Люблю. Ненавижу. Люблю. В голове только два этих слова. Меня накрывает. Губы растягиваются в улыбке, Ди улыбается в ответ. Диана. Мы бы с ней могли завести ребенка. Может, Томми мой? — Ди, скажи, Томми мой сын? Из ее рук выпадает зажигалка. Смотрит на меня, пытаясь определить, прикалываюсь я или у меня правда поехала крыша. Поднимается с дивана и наливает мне выпить. Этот порошок особенный, только Ди знает, где его достать. Смотрю на свои пальцы, делаю несколько глотков виски, зажмуриваюсь. Слышу собственный смех, Ди тоже смеется, но кажется, будто она плачет. Открываю глаза, тянусь к пачке сигарет. Диана ложится на пол, вытягивается, у нее на носке дырка. Падаю рядом. Мы смотрим в потолок и молчим. Никто даже не думал включать музыку, сейчас гораздо лучше так. Вообще так всегда гораздо лучше. Я ничего не чувствую, не принадлежу себе, Диане, Джареду, Элли или тупой маленькой суке Айлид. Всегда один. И мне это нравится. Ненавижу это. — Что с тобой происходит? — спрашивает Ди, выпуская вверх струйку сигаретного дыма. Молчу. Ее пальцы переплетаются с моими, мы смотрим друг на друга, она хочет что-то сказать, но я говорю первым. Я рассказываю ей все. Сегодня после уроков Марк пригласил меня к себе. Последние несколько дней мы вместе гуляли, не виделись только вчера, у меня была фотосессия для каталога и я освободилась довольно поздно. Дом у него просторный, но не слишком большой. Марк рассказывал, что живет с отцом, матерью и еще у него есть старшая сестра, которая иногда приезжает. Вообще, Марк начинает мне нравиться, с ним я отвлекаюсь. Не думаю о Шенноне, которым София прожужжала мне все уши. Она говорит, будто Шеннон хочет встретиться и извиниться, но я уже все решила. Ага, решила. Ну вот, опять себя обманываю. Когда София позвала меня поговорить к себе в кабинет, рассказала о том, что Шеннон хочет, чтобы мы помирились, у меня внутри все сжалось. Наш разговор длился около получаса, и все это время я думала: что если он действительно хочет меня? Хочет не так, как было раньше. Хочет, чтобы все было по-настоящему. Эти мысли не дают мне покоя. Я просыпаюсь с его именем на губах и засыпаю, вспоминая наши встречи. Все, что происходит вокруг меня – бледный фон. Пародия на жизнь, о которой я мечтала. Даже снимаясь для каталога, я думала о Шенноне. Наверняка он никогда не увидит эти фотки, но мне бы хотелось, чтобы увидел. Они получились такими красивыми и яркими. Кстати, на фотосессии меня все очень хвалили, Дэн сказал, что я была великолепна. И правда была. Улыбающаяся, сверкающая, точно на моем месте вообще была другая девушка. Со снимков на меня смотрела моя лучшая версия. У той девушки с фото все просто отлично, ей не больно, она часами напролет не мечтает о мужчине, который унизил ее и отверг. Но сегодня я расхаживаю по гостиной в доме Марка и пытаюсь быть именно той девушкой, которая осталась на страницах каталога. Смеюсь над его шутками, улыбаюсь, стараясь не показывать, как мне на самом деле грустно. Вокруг полно семейных фотографий, в углу стоят две акустические гитары. Присаживаясь на диван, спрашиваю: – Ты играешь на гитаре? – Мама играет, – мотает головой Марк, протягивая мне стакан воды, о котором я просила. – Она играла в группе, когда жила в Слау. Еще до встречи с моим отцом. Марк плюхается рядом со мной, наконец, могу разглядеть татуировку на его руке. Он в футболке с логотипом QOTSA, знаю эту группу, Хлоя их слушает. – Слау? – переспрашиваю, немного отодвигаясь. – Где это? – В Англии, – не без гордости произносит Марк. – Недалеко от Лондона. Была в Лондоне? Стыдно признать, но я вообще никуда не ездила. – Нет, – отвечаю, чувствуя, как к щекам приливает краска. – А ты? Его просто пополам гнет от смеха. У Марка громкий заразительный смех. И приятный голос. В отличие от других парней его возраста звучит гораздо ниже, но еще не настолько низко, чтобы спутать его по телефону с кем-то из взрослых. – Умеешь ты прикалываться, Айлид, – потирая глаза, приподнимается. – Я там каждое лето тусуюсь. После школы планирую учиться в Лондоне. – Не нравится Лос-Анджелес? – Нет, просто Лондон нравится больше, – пожимает плечами, засовывает ладони в передние карманы джинсов. – Пойдем, покажу тебе свою комнату. Мне бы стоило перестать ходить за ним, в первую нашу прогулку я порвала джинсы, пока мы вылезали с той стройки, которая Марку кажется «очень клевым местом». Там прикольно конечно, особенно, если забраться повыше. Вид открывается потрясающий. Тогда мы сидели на крыше недостроенного здания до самого вечера, болтали, ели чипсы, слушали музыку. Его плеер. Потягиваюсь, поднимаясь с дивана, и иду следом за хозяином дома. Мы поднимаемся наверх, Марк толкает дверь ногой, и через несколько мгновений я оказываюсь в мастерской художника. У него здесь повсюду рисунки. Графика. Черно-белые лица, звери, какие-то невероятные сюрреалистические сюжеты, наброски, штрихи. Кручу головой, пытаясь рассмотреть все сразу. – Ты давно рисуешь? – подхожу ближе, меня приводит в восторг портрет девушки, который висит рядом с кроватью. – Кто это? – Это Карен, – улыбаясь несколько смущенно, отвечает. – Моя сестра. Хочу сказать, что она потрясающе красива, но слова застревают в горле. Невероятно талантливый Марк стоит сзади, слышу его дыхание, и в этот момент мне почему-то хочется стать ему ближе. Оборачиваюсь, смотрю на него. – Рисую лет пять уже, – ни один мой вопрос не остается без ответа, замечаю, как он напрягается, когда мы стоим вот так близко. – Почему ты решил нарисовать меня? – а на этот вопрос ответ и так знаю, но мне нужно услышать от него. Негромко сглатывая, Марк опускает глаза. Мое сердце пропускает удар. Просто скажи, скажи, что я тебе нравлюсь, и все будет иначе. –Ты красивая, – выдает он, отворачиваясь. Это звучит так… Никак не звучит. И мне даже становится несколько обидно. Все это время, мне казалось, Марк хочет сблизиться, я думала, что нравлюсь ему. Стараясь скрыть свое разочарование, возвращаюсь следом за ним в гостиную. Рассматриваю виниловые пластинки, пока Марк курит в приоткрытое окно. Дома никого и он даже не пытается осторожничать. Вытаскиваю из коробки «Treasure» Cocteau Twins. Красивая. Такая красивая обложка, действительно, сокровище*. Задрапированный воздушным тюлем портновский манекен, абстрактный символ женщины – безликий и холодный, в то же время волнующий. Он прост и наивен, но в нём есть загадка. Кручу пластинку в руках, разглядываю, я очарована. – Знаешь эту группу? – Марк садится рядом, запах его сигарет витает в воздухе, смешиваясь с ароматами весны, проникающими в комнату сквозь окно. Отрицательно мотаю головой в ответ, он осторожно забирает пластинку из моих рук и ставит на проигрыватель. Затем возвращается, и теперь мы оба разваливаемся на полу в его гостиной. Наши плечи соприкасаются, я поворачиваю голову и смотрю ему в глаза. – Эти чуваки, кстати, из Шотландии, – поясняет Марк между делом, пока я вслушиваюсь в волшебный женский голос, заполняющий все вокруг. Ничего подобного не слышала. Чистая магия. Никогда особенно не интересовалась музыкой, в основном просто слушала радио, но это совсем другое. Песня начинается неторопливо, гитара словно «вырастает» из короткого отрезка тишины и прежде чем я успеваю опомниться, чуть слышный, нежный голос солистки обретает ураганную силу. Будто кто-то разом вдохнул в меня жизнь. Теперь не существует времени и места. Пальцы Марка касаются моего лица, внутри все замирает. И прежде чем его губы впиваются в мои быстрым смазанным поцелуем, сама подаюсь вперед. Отвечаю, робко прижимаясь к нему. Громко выдыхая, обнимает меня, ладонь скользит вниз по бедру. В его прикосновениях нет ничего, что было в прикосновениях Шеннона. В груди начинает мучительно ныть от досады. Разорвав поцелуй первой, отстраняюсь и прячу глаза. Марк смотрит на меня, пытаясь понять, в чем дело. – Что-то не так? – спрашивает он, вновь пытаясь притянуть к себе. Все не так. Все совершенно не так. – Айлид, – шепчет он, утыкаясь лицом в мою шею, – ты мне очень нравишься. *Treasure - сокровище