Связь

Просыпаюсь первым, Элли сонно что-то бормочет, отодвигаясь на соседний край кровати. Эгоистичная жопастая сучка! Всё одеяло перетянула на себя, устроилась в нём, как в сраном коконе. Улыбаюсь и осторожно убираю с ее лица прядь русых волос. Никакой реакции. Потягиваясь, поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Под ногами валяются чулки и крошечное кружевное белье, в котором Элли заявилась сюда вчера вечером. Наклоняюсь, поднимаю с пола трусики и, прижимая к лицу, выдыхаю аромат своей подружки. Чёрт!.. Айлид пахнет иначе. Не знаю, почему это приходит мне в голову, но я с удовольствием бы сейчас вылизал ее маленькую дырку. Потому что Айлид такая чертовски вкусная. Моя вкусняшка. Оглядываюсь в поисках своего телефона и набираю для вкусняшки сообщение. Она вчера мне кучу всего писала, поздравления и какие-то милые вещи, но в этот момент сучка Элли сидела на моём лице и стонала. Пришлось повременить с ответом. «Спасибо за поздравления! Я думаю о тебе все утро» — отправляю и оставляю айфон на тумбочке рядом с кроватью. Стою под душем около пятнадцати минут, хочется жрать. Нужно разбудить эту развратную красотку, которая дрыхнет в моём номере и вместе сходить куда-то позавтракать. Пиздец, я так соскучился по Элли. Она милая, блядь, она такая милая! Прилетела сюда, решила меня порадовать, а у самой в Нью-Йорке куча дел. Вчера она не захотела вдаваться в подробности, но, кажется, ее отец болен. Сердце или что-то такое, старику нужно делать операцию. Мне нужно поехать к Элли. Да, нужно лететь в Нью-Йорк. После всего я должен быть рядом. Когда я возвращаюсь в комнату, Элли сидит на кровати и зевая трёт глаза. — Шенн, твой чертов телефон! — злобно шипит. — Разбудил меня! Хватаю «айфон» и отключаю звук. От Айлид несколько сообщений и пропущенный вызов. Чёрт, разве сейчас в Лос-Анжелесе не ночь? Ещё немного, стоило мне чуть дольше задержаться в душе, и я бы, блядь, спалился, как самый тупой мудак на свете. Уверен, Элли с лёгкостью бы угадала пароль на моём «айфоне». Она слишком хорошо знает меня, знает обо мне все. — Кто там? — потягиваясь, как кошка, вылезает из кровати и заглядывает мне за плечо. Бросаю смартфон на кровать и оборачиваюсь к Элли: — Джаред. — Убью его! — приподнимаясь на цыпочки, целует меня в губы. — Киска, а у тебя есть другая одежда, кроме той, в которой ты сюда вчера пришла? — спрашиваю, сжимая ее бедра. Обожаю эту сочную попку! Прижимается ко мне и томно шепчет: — А что, если нет? — Шлюха маленькая… — В соседнем номере мои вещи, — посмеиваясь, уходит в ванную. — Я же подготовилась. Пока Элли приводит себя в порядок, звоню Джею и зову его позавтракать с нами. В Барселоне отличная погода, тёплое солнечное утро. Мы втроём сидим на террасе какого-то веганского ресторанчика, который Джаред расхваливал по дороге. Элли веганша-наебшица сегодня солидарна с моим братом, заказывает себе то же, что и Джаред. Я пью кофе и сквозь стекла своих солнечных очков рассматриваю симпатичную официантку, которая крутится за соседним столиком, собирая посуду. Болтовня о выходе нашего альбома, пиздец, Джаред вообще, кажется, больше ни о чем разговаривать не способен. Элли его выслушивает, понимающе кивает, попутно ковыряя вилкой траву, которую принесли им с Джеем. В этот момент мой телефон вибрирует на столе. Сообщение от Айлид: «Почему не отвечаешь?» — Что там? — Элли угрожающе тычет в мою сторону вилкой. — Ты там играешь во что-то? Джаред, посмеиваясь, смотрит на меня. Делает глоток сока и говорит: — Я думал, он постоянно с тобой переписывается. Вообще из рук не выпускает эту хреновину. Кто бы, блядь, говорил! Мистер Снэпчат! Запрокинув голову, Элли громко смеётся: — Со мной? — почесывает кончик носа. — Он мне пишет раз в три дня. Совсем меня не любит. — Люблю, — перекидываю руку через ее плечо и притягиваю к себе. Кажется, за последнее время, я дохрена часто признаюсь в любви. Хуевый признак. Становлюсь старым сентиментальным обмудком. — Кстати, учёные доказали, что зависимость от онлайн игр можно приравнять к наркотической, — отмечает доктор Джаред Лето с таким важным видом, будто именно он сделал это неебически важное для человечества открытие. Или это просто очередной подкол в духе моего брата? Он настолько сильно боится, что я вдруг сорвусь и опять заторчу, что во всем вокруг видит угрозу. И когда это он стал думать обо мне, как о конченном наркомане? — Или тебе пишет какая-то шлюха? — улыбаясь, Элли хватает меня за подбородок. — Признавайся! — Ага, — целую ее в губы. — Ее зовут Кейси и она присылает мне фотографии своих огромных сисек. Элли шлёпает меня по руке. Ревнивая девчонка. Обожаю это в ней. Время от времени. Самолёт у нас через пять часов. Самолёт у мисс Вуд через два часа. Элли уезжает сразу после завтрака, ей пора возвращаться в Нью-Йорк. Я еду с ней в аэропорт и мы прощаемся почти также долго, как в слезливых мелодрамах. На самом деле, мы много о чем не поговорили, и я хотел бы, правда хотел бы, чтобы она осталась. Чтобы поехала с нами в Германию, сходила на концерт. Потом у нас будет целый день, чтобы погулять там или просто провалятся в постели. При любом раскладе, классно, если бы Элли была рядом. — Сейчас так много всего, Шенн — словно прочитав мои мысли, она пытается оправдаться. Огромные голубые глаза Элли в несколько сантиметрах от моего лица. Она очень красивая. Девушка из Нью-Йорка. Девушка, которую Нью-Йорк у меня отнимает. Каждый грёбаный раз. Самолёт Элли взлетает, я возвращаюсь в отель. По дороге, сидя в такси, мне приходит сообщение от парня, которому я поручил заниматься поиском квартиры для наших встреч с Айлид. Он скидывает мне адрес и несколько фотографий. Сегодня, блядь, действительно, хороший день. Пересылаю адрес и фотки Айлид, и добавляю: «Начинай считать дни, малышка!» В моей ладони смятый кусок простыни, не хочу открывать глаза. Чувствую его прикосновения, дорожка поцелуев вниз по спине, дыхание щекочет кожу. Выгибаюсь и не в силах более сдерживаться начинаю смеяться. — Обожаю твои волосы! — улыбаясь, Шеннон падает на подушку рядом со мной. Пропускает между пальцев блестящую длинную темно-русую прядь и бормочет: — Никогда не стригись. — Никогда, — провожу пальцем по его обнаженной груди, шее, татуировка теперь выглядит ярче, чем до его отъезда, но я ничего не спрашиваю, лишь продолжаю осторожно изучать каждый крошечный сантиметр его тела. Мой. Я и представить себе не могла, что буду скучать по кому-то так сильно. Несколько часов назад, когда я ехала сюда в автобусе, сразу после школы, мне казалось, что все вокруг, абсолютно все, знают, куда я направляюсь. Озираясь по сторонам, пыталась вновь и вновь убедиться, что никого из знакомых рядом нет. Да и откуда им было взяться? Бред! Это, наверное, самая непопулярная часть города и вряд ли те, кого знает Шеннон, сунуться сюда. Во всяком случае, именно так он мне сказал. А что до меня… В школе я так и не смогла завести друзей, от любопытных взглядов которых нужно было бы прятаться. Девочки из агентства тоже не особенно интересуются моей жизнью вне совместных фотосессий или мероприятий. И все равно, страх сковывал меня по рукам и ногам. Когда я нашла нужную многоэтажку и поднялась по лестнице, перед тем, как нажать кнопку звонка, ещё несколько минут просто стояла возле двери. Страх, волнение, трепет, меня просто лихорадило от переизбытка ощущений. Но желание увидеть его вновь взяло верх над всеми моими плохо скрываемыми эмоциями. Короткая трель звонка и первые несколько мгновений, Боже, я, кажется, даже дышать в тот миг перестала. Его объятия все точно в тумане. Цеплялась за край футболки Шеннона, будто это маленькая точка невозврата, мои пересохшие от волнения губы искали его губы, дрожь, шепот, его кожа, моя кожа… Все смешалось, потемнело, затем вновь осветилось. Прижимаясь к нему всем телом, я не чувствовала под собой ног, точно весь мир, все это было ненастоящим. Снова и снова. Шеннон забирал, похищал, грубо вырывал меня из привычной реальности, потому что рядом с ним не могло быть ничего более реального и желанного, чем он сам. Моя мечта, моя любовь! Одержимость, боль, желание, сводящая с ума ревность… У меня было достаточно времени, чтобы подумать обо всем этом, чтобы сделать выбор. И я свой сделала. Потому что я всегда выбирала его. Теперь, когда он лежит рядом, его глаза блестят лишь для меня одной, кажется, что я никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой. — Ну, как тебе здесь? — поглаживая меня по спине кончиками пальцев, спрашивает Шеннон. Но я не знаю, что ответить. Мне совершенно не важно, как выглядит эта квартира или что добираться сюда безумно долго и неудобно. Плевать. Главное, что он, наконец, рядом. И мы вместе. Вместе, скрываемся от целого мира в этой маленькой спальне, когда снаружи по подоконнику барабанят капли весеннего дождя. — Я люблю тебя, — шепчу снова и снова, целуя его в губы. И мне хочется целовать его. Целовать! Целовать! Целовать! Как же я скучала по нему! Как скучала! Обнимая меня, притягивает ближе, и я опускаю голову на его грудь. Негромко произносит, вновь запуская пальцы в мои волосы: — Хочу, чтобы ты всегда была рядом… Приподнимаю голову и улыбаюсь: — И я буду, — несколько маленьких поцелуев от уголка приоткрытых губ до упрямого, гладко выбритого подбородка. — Ты не поняла, — Шеннон посмеивается. — Приноси сюда свои вещи, можешь покупать в эту квартиру, что угодно… Ну, что тебе понравится или будет нужно. Я открыл на твое имя кредитку, кстати. — И зачем? — натягивая простыню до груди, сажусь и отворачиваюсь от него. Почему он всегда хочет от меня откупиться? Неужели не понимает, что мне не нужно ничего, кроме его любви. — Зачем? — он свешивается с кровати и начинает что-то искать внизу. Вытаскивает из кармана джинсов сигареты, несколько раз щелкает зажигалкой. Прозрачно-молочное облако дыма медленно растворяется в мягком свете, исходящем от бра на стене. Шеннон проводит пальцем по моей щеке: — Потому, что я могу. И я хочу, чтобы ты была счастлива. — Ты думаешь, что я буду счастлива, если стану тратить больше твоих денег? — спрашиваю, опуская глаза. — А почему бы тебе не потратить мои деньги? — смеясь, он набрасывается на меня и начинает щекотать. Простынь падает и лед между нами начинает таять. Шеннон тушит сигарету в стакане с водой, который стоит на краю тумбочки и забирается сверху. Он целует меня, гладит мою грудь, каждое его прикосновение находит в моём теле отклик. Я хочу его также сильно, как он желает меня. Эта страсть, то, как он порой смотрит на меня… Я чувствую то же самое. Мы занимаемся любовью, снова и снова. Ненасытные. Этот голод невозможно утолить. И, когда Шеннон, тяжело дыша, скатывается с меня, обессиленно падает рядом, я все ещё голодна. Мне нужно возвращаться домой, но я уже знаю, что останусь здесь. Останусь с ним. Останусь на всю ночь. — Так хорошо, — выдыхает он мне в затылок, обнимая со спины. — Хорошо быть с тобой. Через несколько минут он засыпает, не выпуская меня из своих объятий. Лежу тихо, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не разбудить его. После всех этих перелетов и концертов он выглядит таким усталым. Ему нужен отдых. Дождь продолжает отбивать какой-то рваный ритм. Капля за каплей. Смотрю, как в темноте и серебристом электрическом свете уличного фонаря бегут вниз по стеклу крохотные небесные слезинки. В комнате пахнет сигаретами и нашей любовью. Тук-тук-тук. Кап-кап-кап. Ужасное, щемящее чувство полного опустошения. В моей груди начинает печь, я чувствую себя одинокой, такой бесконечно одинокой… Почему я осталась? Мне не нравится эта квартира, она холодная и какая-то пустая. Безжизненно пустая. Мне хочется домой. Хочется уехать, сбежать, никогда больше не возвращаться сюда. Мама. Мамочка. Если бы мама знала, где я. Я отключила телефон, перед этим отправив СМС, предупредила, что останусь на ночь у подруги. Какой подруги? Она знает, что нет у меня здесь никаких подруг и наверняка, будет сходить с ума. А что я скажу утром? Она не заслуживает всего этого. Я ведь так ее люблю. Очень люблю. Закусываю губу, чтобы не заплакать. Шеннон резко дёргается во сне, рука его падает на моё бедро. Кап-кап-кап. Тук-тук-тук. Тихонько оборачиваюсь и смотрю на него. Губы плотно сжаты, длинные ресницы подрагивают во сне. Несмотря на все, что он делает с собой, пытаясь оставаться привлекательным и молодым, на лбу Шеннона морщины. Неглубокие, но заметные, если приглядеться. Братья Лето, оказывается, тоже стареют, хоть фанаты, преданный Эшелон, и не верит в это. Улыбаюсь. То, что я испытываю, глядя на него сейчас, если это не любовь, то что же, тогда? Мне кажется, я бы могла убить за него. Совершенно не представляю, что будет со мной, если однажды он скажет, что больше не хочет меня… Не хочет. Мне страшно. Больше всего на свете я хотела бы верить, что он любит меня. Только раз он сказал, что любит меня. Тогда, по телефону. Кап-кап-кап. Тук-тук-тук. Дождь, дождь, дождь, дождь… Обнимаю Шеннона и утыкаюсь лицом в его грудь. Осторожно, едва ощутимо, касаюсь губами его выступающей ключицы. Глаза начинают предательски жечь слёзы. Кап-кап-кап. Тук-тук-тук. — Шеннон?.. — проснись и скажи мне, что всё будет хорошо. Дождь не заканчивается до самого утра.