Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Пришлось дважды гонять в супермаркет: сначала за лимонами, потом за всем остальным. В холодильнике шаром покати, и Кайло забивает ящики цитрусами, а их остаток складирует на полки. На дверце сиротливо стоит непочатая бутылка «Просто Лимонада». Лучше припрятать её завтра подальше, чтобы Рей не увидела. Когда он проигрывает в голове их нечаянную встречу, то понимает, что Рей над ним посмеялась. Она знает. Она видела его насквозь вместе с его ужасной ложью (что неудивительно) и стебалась на ним. Блядь, наверняка она сейчас трясётся от смеха у себя в комнате, думая о том, какой Кайло тупой. Он было наполняется яростью и уже клянётся себе, что никогда больше с ней не заговорит и что хлопнет дверью у неё перед носом, когда она завтра придёт… Но затем он притормаживает. Его психотерапевт без конца твердит, что в некоторых ситуациях Кайло реагирует слишком остро. Возможно, Рей и дразнила его, но она ведь согласилась помочь, не так ли? И она была очень любезна, практически объяснив ему, что делать. Тем не менее она вредная девчонка. На ум приходит один из его любимых порно-сценариев: девушку наклоняет над партой её строгий учитель. Кайло облизывается. Вот она, территория для исследования. Непослушная ученица Рей, которую перевоспитывает её преподаватель, мистер Рен. Все девчонки в классе запали на сексуального молодого учителя, а Рей то и дело флиртует с ним, дразнит, раздевает его глазами, пока он пытается преподавать, э-э… историю? Да кому какая разница, что он там преподаёт. Он поднимается в свою комнату, снимает шорты с футболкой. К его разочарованию, свет в комнате Рей не горит, так что Кайло занавешивает окно, включает прикроватную лампу и достаёт из тумбочки лубрикант. Смазывая себя, он откидывается головой на подушки и закрывает глаза. Он гладит медленно, едва сжимая, когда начинает погружаться в фантазию. Ему хочется посмотреть её целиком. В конце учебного дня звенит звонок, и аудитория наполняется скрипом задвигаемых стульев и шорохом приглушённых разговоров — студенты встают и двигают булками к выходу. «Рей, пожалуйста, задержись. Мне нужно с тобой поговорить», — плывёт над гулом класса его глубокий голос. Рей хмурится, что-то шепчет своей подруге, и та смотрит на него. Он ухмыляется. Рей часто задерживается. Она такая негодница! Класс опустел, и Рей стоит перед его столом, с мрачным лицом и скрещёнными на груди руками. Один из её гольфов приспущен, немного обнажая голень. «Что на этот раз?» — ворчит она. Он приподнимает бровь. Она театрально вздыхает. «Что на этот раз, сэр?» — уточняет Рей. Он улыбается. «Так-то лучше. Ты опять пренебрегаешь выполнением домашнего задания, Рей. Мы говорили об этом на прошлой неделе. Я думал, ты получила достаточный стимул». Она вздрагивает и прикусывает губу. «Я была занята», — надувшись, говорит она. «Да уж, занята перепиской с друзьями». Он обходит вокруг стола и встаёт позади неё, отчего она напрягается. Его рука скользит вниз и накрывает ладонью её зад. Её передёргивает. «Я сдам домашнее задание в понедельник». Он слегка наклоняется, и она ощущает его дыхание у своего уха. «Ты останешься и сделаешь его сейчас же, при мне». «Я не могу! Мне надо на работу в торговой центр, — восклицает она, резко оборачиваясь и поднимая на него негодующий взгляд. — Опоздаю — и меня уволят». Кайло делает шаг вперёд, подталкивая её к столу, и ей приходится сесть на него, чтобы избежать прикосновений. «Вижу, недостаток дисциплины выходит за рамки моей классной комнаты. — Он по-волчьи ухмыляется. — Или просто наказать тебя? Это подняло бы мне настроение, а ты смогла бы сдать домашнее задание в понедельник — с назначением дополнительного зачёта». «Н-наказать?» Всё это — изощрённая игра, и Рей точно знает, о чём он. Однако ему нравится делать происходящее интереснее. «Да, — отвечает он мягко, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Ты бесстыжая девчонка, Рей. Нравится дразнить меня, а? Я вижу, как ты сидишь на стуле с разведёнными ляжками. Хочешь, чтобы я посмотрел, не так ли? Пытаешься свести меня с ума». Она закрывает глаза и вздыхает, глубоко и прерывисто. «Вы правы, мистер Рен. Простите». Он проводит ладонью по её щеке, доходя до скулы. «Я очень рад, Рей, что ты извинилась. Ты быстро схватываешь». Она льнёт к руке, как всегда отзывчивая к его похвале. «А теперь положи сумку на пол и повернись спиной». Вот она, лучшая часть. Ожидание, когда словно ступаешь по тонкому льду, не зная наверняка, подчинится ли она, не ударит ли тебя, не побежит ли прямиком к директору. Член уже с нетерпением наполняется, и сердце Кайло колотится так гулко! Она медленно разворачивается, давая сумке соскользнуть вниз и упасть рядом со столом. «Облокотись, — приказывает он. — И не двигайся». «Да, сэр». Плиссированная юбочка подтянута вверх и собрана складками на талии, сделавшись короче; она едва прикрывает зад, который Рей выпячивает, чтобы учитель хорошенько там всё осмотрел. «Какая же ты испорченная девчонка, задираешь себе юбку». Она дрожит, когда он ведёт внешней стороной пальцев по её обнажённым бёдрам. Он аккуратно подтягивает юбку ещё выше и нервно вздыхает, замечая, что на ней нет нижнего белья. У себя в постели Кайло стонет при мысли о сладкой попке Рей, вздёрнутой для него. Он ускоряет движения, воображая, как проводит рукой по нежной коже. «Без трусиков, — отмечает он. — Ты сняла их специально для меня?» «Да, сэр», — признаётся она. Он заносит руку и с размаху опускает её на правую ягодицу. Ошеломлённая, Рей взвизгивает и рефлекторно дёргается. Он скользит рукой по месту удара. Кожа уже зарделась розовым и горит. «Разве я разрешал тебе двигаться?» — строго спрашивает он, довольный, что голос не дрогнул. Жажда освободить член от оков узких брюк почти неодолима. «Нет, сэр». Он медленно бороздит рукой у неё между ног, рисует пальцем линию по её щели и едва сдерживает стон, чувствуя, насколько она влажная. Ему не составит труда проскользнуть прямо в неё. И Рей хочет, чтобы он это сделал, судя по тому, как она тянется к нему бёдрами и покачивается, пытаясь насадиться на его палец. Усилием воли он убирает руку и шлёпает её снова, прямо в ту же точку. Охнув, Рей пошатывается, но стоит на месте. Кайло стонет, приближаясь слишком быстро; он обхватывает член у основания и держит, еле обуздывая свою потребность двигаться. В фантазии он раз за разом шлёпает Рей по заду, то с одной стороны, то с другой. Звуки ударов заполняют аудиторию. Там, за дверью, по коридору ходят люди. Любой может заглянуть и увидеть их. Рей тяжело дышит. Её руки крепко прижаты к столу. Ему не удержаться от прикосновений; на этот раз он засовывает в неё палец, и она коротко всхлипывает. Она истекает соками. «Как думаешь, Рей, ты достаточно наказана?» Он вставляет в неё второй палец, и она испускает стон. «Да, мистер Рен». Она старается оставаться неподвижной, и он толкается глубже, чувствуя, как его окутывает её жар. Кайло ужасно возбуждён; зрение немного размывается, член в штанах пульсирует, умоляя о свободе. «Ты будешь для меня хорошей девочкой?» «Д-да, сэр… ах!» Она задыхается, когда он смачно шлёпает её свободной рукой. Угол немного неудобен, но Кайло добавляет несколько ударов, наслаждаясь тем, как она сжимается на пальцах. «Скажи это». «Я… Я буду для вас хорошей девочкой, мистер Рен. Пожалуйста, вставьте мне, мне это необходимо». «Только хорошим девочкам вставляют. Я вставил тебе на прошлой неделе, и ты пообещала, что будешь умницей». Он вынимает пальцы и тянется чуть вперёд, искушающе проводя ими по обе стороны от набухшего клитора. Она зажимается, и он крепко надавливает ей на поясницу, пригвождая к столу, напоминая, что ей не разрешено двигаться. «Клянусь, сэр! Умоляю! Мне нужен ваш член». — Её голос срывается, когда Кайло обводит клитор. «Хочешь кончить?» «Да, да, пожалуйста!» «Залезай на стол, на колени». Она не раздумывая вскарабкивается наверх и становится на четвереньки. Влага капает с киски на внутреннюю поверхность бёдер, подкидывая ему идею. Он освобождает член одной рукой, а другую подносит к киске и покрывает пальцы её соками. Из члена обильно сочится смазка, и Кайло распределяет её по себе, соединяя скользкость их обоих. Он дышит глубже, пытаясь успокоиться. Он так близко — лёжа на кровати, он впадает в искушение и вновь поглаживает себя, еле сдерживая порыв передёрнуть, грубо и быстро. Но надо держать себя в руках (во всех смыслах). Он берёт её за бёдра и спускает зад чуть ниже, заставляя опереться на пятки. «Сожми для меня ляжки, детка, — велит он, — да поплотнее». Это так же великолепно, как он и думал — скользить по нежной коже меж её бёдер, доставая до скользких губ киски. Её бёдра достаточно мокрые, чтобы облегчить толчки, и она сжимает их как раз так плотно, как нужно для правильного трения. «Что…» — выдыхает она. Он всаживается между её сведённых ног, и член трётся о клитор, отчего она задыхается. Он крепко прижимает её спину к своему телу, накрывает рукой одну из грудок и щиплет сосок. «Я же сказал, — говорит он ей на ухо. — Только хороших девочек трахают. Плохих девочек используют». Она стонет и сжимается вокруг него сильнее. Кайло дрочит обеими руками, толкаясь то в одну, то в другую, пытаясь имитировать то, что бы он чувствовал, ебя её между ляжек. Бёдра отчаянно толкаются в воздух. Кайло дышит быстро и тяжело. Это так хорошо, ему просто нужно немного… «Мистер Рен! — вскрикивает она. — Я так близко, можно мне? Прошу, можно мне…» Он замедляет темп, пытаясь попадать по клитору так, как надо. Её ноги дрожат, но она не ослабляет давления. «Кончи для меня, детка», — произносит он, и она содрогается всем телом, хватаясь за его руку на своём животе. Когда она расслабляется, он отступает и разводит её ноги. «Вот и всё, детка», — говорит он, когда она вновь опирается на руки и выгибает спину. Он медленно входит в неё, и сладостное сопротивление горячих стенок дарит райское блаженство его распалённому желанием члену. Кайло ходит по краю. Его рука работает мощно и с такой скоростью, что теряет видимые очертания. Воображение подводит его; на самом деле он не знает, каково это — заполнять членом влажную киску. Он слишком долго трогал себя, слишком долго был близко, и теперь не совсем понимает, как себя отпустить. Смазка на руке стала клейкой, и он убирает руку с члена, чтобы взять ещё. Когда он наклоняется за тюбиком, то понимает, что ему нужно. Это унизительно, что даст половину удовольствия. И болезненно, что обеспечит другую половину. Он выдавливает в ладонь скользкую массу и опускается на колени. Сначала он обмазывает член лубрикантом, но потом думает о другом, потому что знает: этого не хватит, нужно что-то ещё. Пытаясь расслабиться, он достаёт себя сзади смазанным пальцем и обводит задний проход. Это ощущение всегда ошеломляет, и он чувствует, как его собственная смазка сочится из пениса, доставая до постели под ним. Сжимая зубы, он вторгается в себя, и странное, жгуче-растягивающее чувство так неправильно, но так приятно! С этого ракурса он не может дотянуться до простаты, но работает пальцем туда-сюда, пока мышцы немного не расслабляются и он не начинает скользить плавно. Стоя на коленях и неуклюже держа член в левой руке, он толкается внутрь. Дополнительной стимуляции как всегда достаточно. У него едва есть минута на возвращение в фантазию, чтобы попытаться угадать, каково бы это было — вбиваться в Рей, пока её киска сжимается на нём. «Как хорошо, мистер Рен! Ваш член — он мне… нужен», — невнятно произносит она. — У меня есть то, что тебе нужно, — шепчет он вслух, вращая палец в заднем проходе и причиняя себе боль. «Пожалуйста, сэр, кончите в меня. Хочу вашу сперму». Яйца напрягаются, анус трепещет вокруг пальца, и Кайло со стоном откидывается на него, назад, врываясь в свой оргазм. Рей стонет под ним, вместе с ним, путанно благодаря за то, что он у неё есть и даёт всё, что ей нужно. «Моя милая девочка», — бормочет он и целует её в затылок. В своей комнате он приходит в себя. Он в поту, повсюду беспорядок, простыня перепачкана спермой и лубрикантом. Он отвратителен. Отвратителен. Как ему смотреть ей завтра в глаза? Стеная, он кое-как слезает с кровати и ковыляет в душ.

***

Дедуля допрашивает её целую вечность: как она наткнулась на Кайло, что её так задержало, почему она не вернулась на велосипеде и так далее. Она отвечает на вопросы с типичным подростковым раздражением, но тут бабуля просит деда оставить, наконец, Рей в покое. — Этот Кайло — хороший парень, какой вред может быть от беседы с ним в магазине? С его стороны было верхом вежливости отвезти Рей домой. Ты же знаешь, она ещё не привыкла к жаре. Дедуля фыркает, но тему эту оставляет. — Пойду вздремну, — говорит Рей, поворачиваясь, чтобы подняться к себе в комнату. Кожа горит и зудит; Рей потная и уставшая. Поспать не помешало бы. — Хорошо, дорогая, — соглашается бабуля. — Я подниму тебя перед ужином. Дед глядит с подозрением, но больше ничего не говорит. Она закрывает дверь на задвижку; бабуля с дедулей не посягают на её личное пространство, но она лучше перестрахуется. Она не включает свет. В этом нет нужды, ведь она хочет просто отдохнуть. Она вспотела, а постельное бельё сухое и прохладное. Вдох-выдох, и конечности расслабляются. Но сон не идёт к ней. Бёдра слегка подрагивают — этого достаточно, чтобы начать вздыхать и переворачиваться с боку на бок каждые несколько минут. Пока она лежит без сна, трепет распространяется: электрическое покалывание прокладывает путь к ягодицам. Это отвлекает, но это на удивление приятно. Если не удастся вздремнуть, то как знать, возможно, выйдет кое-что получше. Пальцы начинают скользить под простынями, неуверенно выводя круги на животе, бёдрах и, наконец, по тонкой ткани трусиков, уже немного влажных от пота и приятного тянущего возбуждения, медленно закипающего в киске. Она охает, надавливая влажными пальцами на клитор, и расслабляется. Ей прохладно, уютно и хорошо. Продолжая лениво кружить поверх трусиков, Рей представляет Кайло рядом, в постели. Большая, тёплая рука лежит на её тазу, зеркально отражая медленное кружение её собственных пальцев. Он ласкает её, нежит, нашёптывает что-то на ушко. «Так хорошо, детка? — спрашивает он, и от этого тёплого обращения она дрожит и лихорадочно кивает. — Ты же знаешь, детка, я обожаю доставлять тебе удовольствие». Она вздыхает и прижимается ближе к нему, оттягивая ткань трусиков и нежно выписывая круги на мокрых складках. Кайло гладит её по голове, вжимается носом в шею, и жёсткая щетина на его подбородке царапает ей ключицы. У мальчиков из школы не бывает к вечеру лёгкой щетины на лице. Они не ласковы с ней вот так. По их милости она сама вынуждена делать всю эмоциональную работу, но Кайло — не мальчик. Он — человек взрослый, опытный, восхитительно одарённый в сексуальном плане. Он ласкает руками и голосом, заботясь о ней так, как дóлжно. С ним она чувствует себя юной и миниатюрной, изящной, драгоценной, женственной, какой никогда не чувствовала себя раньше. Его рука на её узком тазу так огромна, так тепла! Как же ей хорошо! Удовольствие перерастает в своеобразное сладкое забытьё, всего в каком-то шаге от блаженного сна. «Хочешь кончить для меня?» — спрашивает он, и голос, восхитительно глубокий, так рокочуще резонирует. «Да, прошу!» — выдыхает она, поворачиваясь к нему лицом и ища его губы. Сладкий и тёплый, поцелуй был бы тем, что надо. «Ах, детка. О чём ты забываешь, милая девочка? Кто подарит тебе удовольствие?» — Он держит свои губы на расстоянии, отказывая в поцелуе. Теперь она стонет, выгибает спину и гладит клитор чуть быстрее. «О, прошу, папочка!» Он ещё сильнее прижимает руку к её тазу, а из его горла вырывается довольный рык. От долгих, размашистых движений языком на её шее Рей дрожит и стенает, а возбуждение растёт, разверзаясь в животе подобно послеполуденной грозе. «Да, — шепчет он, и зубы задевают мочку уха. — Хочу услышать, как ты умоляешь. Детка, умоляй меня». Другая его рука проскальзывает под край сорочки. Ладонь согревает рёбра прямо напротив бьющегося сердца. Теперь её рука двигается ещё быстрее, и Рей по-прежнему ищет его губы, жаждет его поцелуя. «Папочка, пожалуйста! — стенает она. Недавняя расслабленность испарилась. Ноги разведены настолько широко, что она трясётся, дрожа от накала удовольствия. — Папочка, потрогай меня! Сделай так, чтобы я кончила, прошу! Мне так это нужно!» Он тихо смеется ей на ушко, слушая эти мольбы; его тёплая рука накрывает округлость её груди. Сосок мгновенно затвердевает, потираемый жёсткими подушечками пальцев, отчего в киске начинает искриться удовольствие. «Думаю, тебе следует засунуть эти сладкие пальчики в свою узкую киску». С раздосадованным возгласом Рей подносит свободную руку ко входу, скользит двумя пальцами внутрь и ритмично толкается взад-вперёд, ещё быстрее кружа на клиторе. «Поцелуешь меня, папочка? — спрашивает она, задыхаясь и изнемогая. — Я так близко! Пожалуйста!» Кайло щиплет сжатый сосок, заставляя её взвизгнуть и прикусить губу. Она так близко… Это слишком приятно, и она может кончить прежде, чем он даст разрешение. Его зубы задевают её ушную раковину, когда он шепчет ей долгожданные слова: «Кончи для меня, детка». И она кончает, вскидывая бёдра и яростно работая обеими руками между ног. Она поворачивает к нему лицо, и он разрешает прикоснуться к себе, сосёт и лижет её нижнюю губу, втягивает её язык в рот, пока она трепещет от наслаждения. Он повсюду; его руки накрывают каждый сантиметр тела, вдавливая её в кровать. Его бёдра вжимаются в её, и она извивается под ним. Всё, что она видит, чем дышит, — это он, он, он. Она медленно успокаивается, лепеча «папочка, папочка» ему в рот, и он целует её в губы, теперь мягче, чем всего несколько мгновений назад. Кайло успокаивает её поцелуями и поглаживанием, а длинные пальцы тешат прикосновениями изгибы дрожащего, вспотевшего тела. Он мурлычет нежности и похвалу: «Ты так славно справилась, моя крошка! Как красиво ты кончаешь, моя милая девочка!» Бережно, ласково, он обнимает её за талию, притягивает к себе, зарывается лицом ей в шею и изгибы ключиц, осыпая кожу поцелуями и продолжая шептать: «Детка, получилось. Папочка сделал тебе хорошо». Оставив удивительно нежный поцелуй на потной коже между грудей, он прикладывает ухо к сердцу, убирает волосы от её лица, гладит по обнажённым бёдрам. Хотя это просто фантазия, Рей уносит в сон, обласканную и насыщенную, в мечтах о руках и губах Кайло, о его весе на её теле, о его голосе в ушах, зовущем её «деткой».