Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Кайло проводит субботнее утро за уборкой дома и бассейна, а ещё — лихорадочно лазая по Интернету в поисках рецептов лимонада, которые пытается запомнить. Он узнаёт много полезного — в частности, то, что сахар надо растворять в горячей воде, чтобы лимонад не хрустел на зубах. Хоть Кайло и почти уверен, что Рей распознала его аферу с лимонадом, он может хотя бы попытаться не сесть в лужу. Хрустящий лимонад уж точно не сулил бы ничего хорошего. В последнюю минуту перед приходом Рей он вспоминает про «Просто Лимонад» на дверце холодильника, достаёт его оттуда и прячет в шкаф. Кайло как раз вытаскивает лимоны, довольный тем, что замёл следы, когда раздаётся стук в дверь. Дверь распахивается. Кайло радушно здоровается с Рей и пускает её внутрь. Его дом по-прежнему прекрасен, хоть и обезличен и странноват, но чего ещё ждать от холостяка? Сам Кайло одет так пафосно, как только можно себе представить. Треугольный вырез рубашки неприлично низок и выставляет напоказ поболее, чем просто проблеск мускулистой груди. Шорты на нём узкие, будто их сшили на заказ, и достают лишь до середины бедра. Кожа мерцает, смазанная маслом или чем-то подобным. У него на шее золотая цепочка, и Рей душит в себе желание возвести глаза к потолку. Всё, что касается Кайло, — сплошное впадение в крайности. Не будь он так сексуален, вся эта богатая, взрослая эстетика отбила бы у Рей всякое желание иметь с ним дело. Его взгляд сосредоточен на ней, и она вспыхивает, вспоминая вчерашнюю фантазию. На кухне всё замерло в предвкушении лимонада. На плите возвышается кастрюля, рядом с ней — мешок сахара. Лимоны лежат в приличного размера миске, около них — нож и разделочная доска. Поодаль шесть-семь кувшинов стоят в ожидании наполнения. — Да ты, похоже, э-э… полностью готов к лимонадной вечеринке! — произносит Рей с усмешкой. Он чуть не проглатывает язык, когда открывает дверь и видит улыбающуюся Рей, одетую лишь в крохотный лиф бикини и короткие белые джинсовые шорты. Его гипнотизирует плоский животик, уже немного загоревший за неделю со дня её приезда. Кожа на вид умопомрачительно нежная; его большая рука накрыла бы весь её живот, если бы Кайло положил на него ладонь. Это навевает воспоминания о недавней ночной фантазии, где его рука входила в контакт с округлым задом, пока Рей висела, перекинутая через стол, покачиваясь и всхлипывая. Шорты ему, похоже, всё-таки слегка узковаты; член в тесных плавках изо всех сил пытается затвердеть. Чтобы не терять спокойствия в присутствии Рей, Кайло за это утро передёрнул уже дважды. Ладно, допустим, смотреть порно с высоким брюнетом-учителем и смешливой темноволосой студенткой было не самым мудрым решением. Член напрягается чуть сильнее, когда Кайло вспоминает ту девушку, так отчаянно умолявшую учителя её выебать. «Хватит, — тормозит он себя. — Не расслабляйся». Цыпочкам не нравится, когда на них пускают слюни. Надо делать это исподтишка. Поэтому, следуя за Рей на кухню, он исподтишка коварно оглядывает её зад. Он такой, как Кайло и думал, — соблазнительно округлый, как раз под его руки. Рей заводит речь о лимонаде, и Кайло отрывается взглядом от туловища, поднимаясь к лицу. Ах да, она здесь ради лимонада. Трудно об этом не забыть — по какой-то причине он думает только о том, как бы до неё дотронуться. Откашливаясь, он старается задвинуть свои фантазии подальше. Она всего лишь девочка. Девочка, которая помогает ему с лимонадом. Вот и всё. — Да! — восклицает он, пожалуй, слишком восторженно. — Надеюсь, ты любишь сжимать. Подождите, прозвучало пошло, или ему просто так кажется из-за мысли о её ладошке, работающей на члене? Сжимать? О милостивые небеса, по-любому он нарочно её подначивает. Теперь всё, о чём она может думать, — его большие руки на её маленьких сиськах, мнущие и… сжимающие. «Сжимать». Сжимать! — Я, кстати, принесла бабулину соковыжималку — а то вдруг у тебя нет. Подумалось, это немного ускорит процесс. Рей нервно проводит рукой по волосам. Она никак не перестанет думать о нём самым развратным образом, и вскоре он в этом убедится. Лёгкое прикосновение волос к плечам помогает ей, так сказать, заземлиться, — это, да ещё ровное дыхание. Её самообладание тает, когда она лениво скользит взглядом вниз, к его шортам. Сквозь облегающую ткань объёмистый силуэт члена виден явственно, вплоть до округлости головки. Рей алеет, полыхая жаром, что разбегается от щёк к чашкам слишком тесного лифа. Оно огромно, и оно прямо вон там. И если она не перестает пялиться, то потеряет рассудок. Рей неуклюже и резко протягивает ручную соковыжималку для цитрусов, опустив глаза в пол. Она думала, если знать, что он хочет её так же сильно, как она его… это ей поможет. Но это не помогает. — Ух ты, э-э, спасибо, — говорит он, когда она впихивает соковыжималку ему в руки. Как он не сообразил купить такую сегодня утром? У человека, который постоянно делает настоящий лимонад, в норме должна быть соковыжималка. Кайло спешно выкручивается. — Э-э… А моя сломалась. Она в ремонте. — С хуя ли? Блядь, это ж не тачка какая. — Это, типа, одна из таких, ну, прихотливых моделей, движок полетел в тот же день. Ты слышала, наверное… — он прерывает свою болтовню, вдруг замечая, что она смотрит куда-то себе под ноги, — …я был весь в соке, — сбивчиво заканчивает он, а затем вздрагивает. Она вся красная, и произошло что-то, чего он не заметил. Может, она сдерживает смех? Он хмурится. Кувшинчик и пресс, которые она ему дала, сделаны из хрупкого жёлтого пластика. Чтобы перелопатить все эти лимоны, придётся приложить массу усилий. Рей не в силах сдержать лёгкий смешок, представляя, как Кайло стоит посреди кухни, покрытый лимонным соком, с ошмётками, свисающими с краешков его ужасных усов. Это помогает ей собраться, и она идёт к столешнице, чтобы начать уже располовинивать лимоны. — Как жаль! С движком дело бы пошло повеселее! — ухмыляется Рей, нарочно не глядя ни на что, кроме его лица. Хотя иногда взгляд соскальзывает на его сверкающую грудь, и… О-хо-хо. Они неловко топчутся на месте, пока Рей режет лимоны, готовя партию из десяти половинок перед тем, как начать выжимать. Нужно приложить приличное усилие, чтобы проткнуть плод насквозь и повернуть, и внезапно Рей в смущении понимает, что, делая это, она кряхтит. — Э-э, давай ты этим займёшься, если ты не против. У тебя по-любому лучше получится. А я могу… Могу что-то другое делать: резать, или отмерять воду и сахар… — Она умолкает. Чтобы не стоять без дела, она отбрасывает в сторону выжатую половинку, хватает другую, и, слегка подпрыгивая, проворачивает её на прессе с очередным «уф!». И, как бы она ни старалась, у неё пока не выходит придушить тот звук, что ускользает каждый раз, когда она налегает на пресс. Кайло стоит на месте, обалдев; всё его тело невольно дёргается при каждом лёгком «уф!», которое она произносит, выжимая очередной лимон. Не иначе как она намеренно воспроизводит его фантазию — просто чтобы помучить. Всё её тело выкручивается восхитительнейшим образом, мышцы плеч сгибаются, зад призывно колышется. Она даже привстаёт на носочки, чтобы сильнее надавливать, и это выглядит умопомрачительно. Не успев вовремя остановиться, он делает шаг вперёд, протягивает к ней руки и пытается схватить за бёдра, чтобы притянуть к себе и потереться о неё своим каменным стояком. К счастью, здравый смысл просыпается и кричит «Ей семнадцать! Руки прочь!» прежде, чем он совершит то, что является федеральным преступлением. Ради собственного блага ему необходимо отстранить её от выжимания сока. — Давай я займусь соком, — произносит он придушенно. — Может, э-э… вскипятишь воду? — Он анализирует свои слова на предмет любых шальных намёков, что могли бы проскочить, но всё вроде бы предельно ясно. Нет ничего сексуального в кипятке. Рей уходит с дороги, и он берётся за половинку лимона на разделочной доске, который она разрезала чуть ранее. Когда Кайло давит лимон на прессе, то задевает членом край столешницы и едва сдерживает стон. Его терзает каждое движение. — Ладно, сейчас сделаю, — говорит Рей почти с облегчением. Занимаясь кипятком, гораздо меньше риска опозориться. Кайло начинает выжимать первый лимон, и она вдвойне рада, что сменила занятие. Наблюдать за его предплечьями и бицепсами, пока он проворачивает половинку лимона… это буквально влажный сон наяву. Особенно когда Кайло весь масляный и блестящий. Он сложён, как греческий бог, вплоть до орлиного профиля и чернильных волн волос, и к этой сказке — да ещё и свежий лимонад в подарок! Вид его бёдер сзади даже слишком великолепен. Рей трясёт головой, отгоняя морок. Надо сосредоточиться. Сейчас не время отвлекаться — только не перед горящей конфоркой. Вздыхая, Рей отмеряет воду и ждёт, пока та закипит, чтобы добавить в ковшик сахар. В мгновение ока (к её бесконечному разочарованию) Кайло выжимает достаточно сока, чтобы наполнить пластиковый кувшин соковыжималки. Сироп тоже готовится быстро, так что они заполняют кувшины лимонадом даже скорее, чем ожидал Кайло, если судить по его изумлённому взгляду. — Ты… отложишь парочку? — спрашивает Рей, держа в руках несколько. — Типа, для дополнительного лимона. Он смотрит на кувшины, прикидывая, хватит ли им лимонада. Народ обычно приносит с собой пиво и другие напитки, так что этого будет достаточно. — Да, это хорошая мысль, — улыбается он ей. Выжимание лимонов, пока Рей неторопливо перемешивала в кипятке сахар, удивительным образом расслабило его, и член наконец стал мягче. Если Кайло просто будет держать взгляд над её шеей, то всё обойдётся. Её ответная улыбка любезна — ничего более. Они ставят кувшины в холодильник остывать. Затем Рей помогает ему разложить на столе во дворе пластиковые чашки, картонные тарелки, «Начос», сальсу и всякие соусы для гамбургеров и хот-догов. Придут гости, и тогда он положит лёд в кувшины с лимонадом и подаст их к столу. Чтобы приготовить лимонад и привести в порядок двор, времени ушло гораздо меньше, чем он думал, — у них есть минимум полчаса, прежде чем кто-нибудь придёт. — Лимонада? — предлагает Кайло. — Он домашний. Она издаёт удивлённый смешок и выглядит виноватой. Вот и наглядное доказательство тому, о чём он и так догадывался: Рей в курсе. Но она хотя бы промолчала. Сейчас, когда им нечем себя занять, быть наедине сложнее. Он глупо шутит о домашнем лимонаде, и она вспоминает, как Кайло впервые предложил его ей — как очевидно было, что он понятия не имел, что делает. Удушающее сексуальное напряжение и его красноречивые плавки. Но только взгляните на него теперь! Холодильник полон настоящего домашнего лимонада. И шорты — узкие, но всё-таки шорты. — Конечно, спасибо! Хочу продегустировать лимонад, — говорит она, глядя, как он с гордостью наполняет стакан. Кайло указывает в сторону гостиной, где можно провести оставшееся время. Он сидит на диване, и Рей поражается силе внезапного томления внизу живота. Как тогда, в машине, она зажмуривается и силится не думать о том, каково это: оседлать эти крепкие бёдра, обхватить руками его шею, погрузить зубы в мягкую кожу, сгорая от страсти. Его нос — между треугольниками бикини, руки скользят по её спине, развязывают бантик… Прохлада лимонада в руках помогает ей сдерживаться. «Следует играть тоньше, — напоминает она себе. — Нельзя просто запрыгнуть к нему на колени и делать с ним всё, что захочется». С унылым вздохом она продолжает сидеть рядом с ним на диване, то и дело переставляя ноги в попытке успокоиться. Чтобы отвлечься, она оглядывает комнату внимательнее. Интерьер гостиной не особо отличается от остального дома, однако в углу, на столике, стоит затейливый кукольный домик. — Кайло, что это? — спрашивает она, указывая на заинтересовавшую её штуковину. Он смотрит в направлении её жеста. — А, это мой кукольный дом. В смысле, он был бабушкин, а я его унаследовал. Хочешь посмотреть? На днях я получил новые детские велосипеды — такие классные, у них настоящие резиновые колеса; они крутятся! Рей с любопытством смотрит, как Кайло идёт в тот угол, где стоит кукольный домик, и берёт малюсенький синенький велосипед, чтобы показать ей. Это притягательно… и немножко странно. Но его лицо так напряжено, глаза распахнуты, и он смотрит на неё, ожидая реакции. Медленно, осторожно, она протягивает руку и прикасается к велосипедику. — Ничего себе, да ты в это душу вложил! — Ага, занятное хобби. Я усовершенствовал все комнаты. Вот, только что закончил обустройство кухни мраморными столешницами и белыми шкафами. Всё современное. Хотя там всё ещё стоит старый бабушкин морозильник. — Он опускается на колени и открывает широкие дверцы, что прячут интерьер. — Подумываю заменить журнальный столик. Рей встаёт на колени рядом с ним и заглядывает в домик сверху, ахая при виде миниатюрной мебели и нюансов обстановки. — Раньше я часто сидел с бабушкой, пока родители работали, и она была не против, чтобы я ей с этим помогал. — Он с сожалением смотрит на свои большие ладони. — Было намного легче, когда руки были меньше. Это… реально мило. В голове всё никак не уложится образ тридцатилетнего мужчины, преспокойно играющего с чем-то подобным. Но юный Кайло, который под наставления бабушки маленькими пальчиками тянется внутрь красивого кукольного домика… Это лишает дара речи. Каждый новый факт о Кайло, который она узнаёт, поразителен и с трудом вписывается в общую картину. Он вполне может сделать свой лимонад, но подменяет его магазинным. У него такое потрясно сексуальное тело — и такие отвратительные усы. Он делает большую часть работы во дворе для большей части квартала, а в свободное время мастерит крошечную мебель для кукольного домика. Даже страшно представить, чем он зарабатывает на жизнь. Собственно, она как раз заканчивает рассматривать домик и собирается спросить, кто Кайло по профессии, когда замечает крошечную дверцу. Рей протягивает руку в любопытстве. Кайло рассказывает ей о постельном белье в гостевой комнате домика и не обращает внимания, что Рей немного сместилась вбок. Она открывает дверцу, и у неё вырывается возглас, который она не успевает сдержать, внезапно понимая, что это за комната. Там — мириады крохотных, явно сделанных с любовью секс-игрушек: кнуты, замысловатые ограничительные устройства, вибраторы, а посередине — широкая кровать с шёлковой простынёй меж четырёх столбиков. Волнение от пикантности ситуации пробегает током по её позвоночнику. Это… помещение такое же потрясающее, как и весь остальной дом, — настолько оно детализировано. Слова так и вываливаются у неё изо рта, ибо шок слишком велик, чтобы сдержаться: — Кайло! Твоя бабушка помогала тебе сделать и эту комнату? Твою ма-а-ать… Он почти падает к ней, словно надеясь, что, если быстро закрыть дверцу, из памяти Рей сотрётся то, что она только что увидела. К сожалению, он забыл о слое масла для загара «Мерцающая Глазурь», которым намазался (он не дурак, под «Глазурью» у него слой нормального солнцезащитного крема — ему просто нравится этот глянец на коже), и его колени скользят по паркету. Он въезжает в неё, выводя из равновесия, отчего она опрокидывается навзничь, а сам он обрушивается на неё сверху, едва успевая выставить руки, чтобы не раздавить её своей массой. Рей верещит, когда Кайло на неё валится. Он умудряется удержать себя, и его торс её не сокрушает, но его ноги прижимаются к ней, и… они скользкие. Она тут же начинает извиваться, пытаясь из-под него выбраться, и масло, или что бы это на нём ни было, измазывает и её. Когда её руки начинают скрестись о его внушительные бицепсы, масло проникает и на них, и её попытки оторваться от пола остаются всё такими же бесплодными. Масло везде: на груди, на плечах, на руках, на животе. — Кайло, что… АХ! — восклицает Рей, скользя. Её ляжки раздвигаются прямо напротив его широкого бедра; благодаря масляной скользкости Рей наскакивает на Кайло, когда тот пытается встать. Она приглушённо вскрикивает от шока из-за беспрестанного давления на киску. Он не может… не может… не может ничего поделать. Ноги Рей обхватывают одно из его бёдер, и она скользит по нему, словно он — долбаный шест в стриптиз-клубе. Из-за всего этого трения и проскальзывания там, куда она втирается своим бедром, член быстро наполняется. Ни один, ни другая не в состоянии найти точку опоры (Кайло вынужден признать, что, возможно, на этот раз переборщил с «Мерцающей Глазурью»), их совместные корчи лишь умасливают пол. Кряхтя ему в ухо, Рей хватается за его рубашку и тянет за глубокую треугольную горловину, отчего он падает на локти, соприкасаясь своей грудью с её. Его собственное натужное оханье теперь больше напоминает стоны, и он опускает голову рядом с её, не в силах больше сопротивляться желанию зарыться лицом в её волосы. Это потрясающе, и он забывает, что ему надо бы попытаться это закончить, а не кончить от этого. Член стиснут именно так, как надо, а от давления промежности Рей на его ногу Кайло бросает в пот. О боже, он оставляет сопротивление и вжимается в неё. Его волосы падают ей на лицо, нос утыкается ей в шею. Кажется, он бессознательно слегка помогает себе ногой, направляя ровнее её наскоки. Она чувствует, как он втирается ей в бедро, стонет, задыхается и трётся всё сильнее и сильнее. С этой секунды ни один из них уже не стремится встать. Рей сжала рубашку Кайло в кулаке и держится за неё, чтобы направить себя точнее. Это то, что надо, — достаточно, чтобы приблизить её к краю, к чему-то лучше, чем было прошлой ночью, лучше даже, чем в самой фантазии. Промежность её джинсовых шортов промокла — масло проникло под низ и просочилось в плавки. Эти телодвижения — сладкая, грубая противоположность гладкому скольжению во всех других местах. Кайло отчаянно хрипит Рей прямо в ухо. Она выгибает спину, вжимается своей грудью в его и бесстыже стонет. Просто немного ещё… ещё чуть-чуть… Она балансирует на грани в крепких объятиях Кайло, но тут звенит дверной звонок. Это так хорошо, так несказанно хорошо — лучше всего, что у него когда-либо было. Кайло опьянён желанием, чувствуя, как остервенело Рей трётся о его бедро. Сложно поверить, что он нравится ей настолько, что она готова так воспользоваться его телом. Он не помнит, когда последний раз был до такой степени возбуждён и настолько близок к тому, чтобы кончить вот так, спустить в штаны. Заключённый в них член пульсирует, а ткань плавок давит и трёт просто… безупречно. Рей задыхается и стонет прямо ему в ухо. Бёдра обхватили его ногу как тисками. Это не сон. Каким-то образом эта девушка, горячая, вся в масле, — в его объятиях. Она использует его для собственного удовлетворения и даёт ему использовать её для того же самого. Член сочится не переставая; в плавках собралось столько предварительной смазки, что, он уверен, она пропитала его шорты, и, возможно, даже шорты Рей. Он беспомощно стонет, совершенно не в силах скрыть возбуждение, когда… ДИНЬ-ДИЛОН! …кто-то звонит в дверь. Они оба подскакивают и замирают. В лихорадящем мозгу Кайло фантазия смешивается с реальностью. «Мы попадёмся, — думает он, и его яйца втягиваются. Он стонет и выгибается, жёстко вдавливая Рей в пол. — Они увидят, как я отвратителен, еложу тут членом по бедру этой невинной девушки». Пиздец, он едва может дышать, он буквально задыхается. Ему надо кончить, он не может больше ходить по краю. Он воображает, что кто-то наблюдает за ними, глядя с осуждением и завистью. Ей нравится Кайло — так же, как она ему, — она его хочет. Он слегка наклоняет бёдра, чтобы головка члена врезалась в Рей сильнее, и лёгкого скольжения вокруг его щели почти хватает. Дверной звонок звенит вновь, и его адреналин выплёскивается за край. Сердце заходится барабанным боем; Кайло с силой прикусывает губу, перестаёт дышать и, едва сдерживая бесстыдный стон, кончает. Член дёргается и пульсирует, снова и снова, и Кайло прячет лицо у неё на шее, пуская слюну ей в волосы и пытаясь скрыть то, что только что произошло. В звонок звонят во второй раз, и Кайло вжимает её в пол, стонет и дёргается — сильно дёргается. Её возбуждение почти испаряется, стоит ей представить каменное лицо дедули за дверью. Но Кайло — Кайло просто взмывает ракетой в ту секунду, когда они слышат звон. Он цепенеет, прижимая лицо к её волосам, и осознание ударяет Рей, как несущийся на полном ходу товарняк. Он только что… Он кончил. Ей на бедро. Эта мысль посылает новый всплеск удовольствия, хотя этого и недостаточно, чтобы кончила она. ДИНЬ-ДИЛОН! В дверь звонят в третий раз, и Кайло скулит и жалобно вздрагивает. Понимая, что её руки до сих пор сжимают рубашку, Рей их расслабляет. Теперь, когда морок возбуждения слегка отступил, соображать становится легче, и вместо того, чтобы толкаться в огромное тело Кайло, Рей просто перекатывается в сторону. Он выпускает её из рук; она хватается за край стола и поднимается на ноги, шатаясь и скользя. Встав, она опускает взгляд и решительно смотрит на него. — Мы… поговорим об этом… секс… подземелье… комнате. Позже. Мне, э-э… Дверь. Она оглядывает себя, готовясь разглаживать складки на одежде, но её покрывают мрачные маслянистые пятна. Треугольники бикини пропитаны насквозь, и через них просвечивают тёмные ареолы сосков. Её шорты на вид отвратительно влажные. — Я не могу… не могу так выйти! — причитает она. Срань господня, Рей словно… только что билась в матче по масляному рестлингу. И проиграла. Если он смотрится так же, как она, будет довольно очевидно, что они валялись на ринге вместе. При этой мысли довольный член выдаёт последний импульс, и Кайло упирается взглядом в свои шорты. К счастью, они белые, поэтому на них не видно влажного пятна спермы, которое уже начало неприятно холодить кожу. Кулак бахает в дверь, и сквозь неё, хоть и слабо, но слышен голос Пэтти: — Кайло! Рей! Вы там? Кайло срывает рубашку. Она вся измята и вымазана в масле. Без неё он выглядит приличнее. Рей в ужасе смотрит на дверь, безрезультатно пытаясь распутать пальцами волосы. Её надо спрятать. Если Пэтти увидит её такой, то вызовет копов. — Наверх, — говорит он спешно. — В ванную. Через секунду поднимусь и дам футболку, натянем сверху… Он уходит, глядя на соски, чётко очерченные крошечным лифом пропитанного маслом бикини. Рей, похоже, ничего не замечает. Она просто кивает и опрометью бросается к лестнице. Кайло требуется несколько мгновений, чтобы привести в порядок гостиную и плотно закрыть дверцу в секс-подземелье кукольного дома, прежде чем он с будничным видом откроет входную дверь.