Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Кайло выдыхает. Они из этого выпутались. Чем бы «это» ни было. Он смотрит на закрытую дверь ванной. Рей всё ещё нужна футболка. Он подходит к комоду и заново перерывает ящик. У него и впрямь целая, мать его, коллекция смешных футболок. Наконец он находит обычную синюю, которая ему маловата, поэтому не должна быть Рей слишком огромной. Он кладёт футболку прямо у двери в ванную. Ещё он достаёт чистые плавки и шорты. Эти плавки — его самые маленькие и тесные, и он обычно не носит их прилюдно, потому что они едва удерживают его, когда Кайло расслаблен, и член в прямом смысле выскакивает из них, когда Кайло возбуждён. Но, конечно, сейчас член слишком замучен, чтобы его что-либо могло заинтересовать, и Кайло будет заниматься барбекю и следить за тем, чтобы никто ни в чём не нуждался. Он проходит по коридору в большую ванную комнату, быстренько приводит себя в порядок, переодевается и возвращается. Рей так и не вышла, и Кайло собирает с пола грязные шмотки и запихивает их в корзину. Затем, прибираясь на кровати, он прощупывает постельное бельё на предмет Флешлайта, которым пользовался утром. Его нет. Живот сводит от ужаса. Теперь Кайло вспомнил. Как хорошо это было… Он, стоя в душе, ебал прикреплённый присоской к стене Флешлайт и воображал, что это Рей. О БОЖЕ. Мастурбатор по-прежнему там, где его оставили, со спермой внутри, потому что Кайло не потрудился снять его со стены и прополоскать. Рей сидит на полу в ванной, зажмурив глаза и прижав колени к груди. Дышать всё ещё тяжело, хотя плакать больше не хочется. Хочется побыть несколько минут в тишине, может быть, умыться холодной водой. Это поможет. Она выйдет, сумеет разжиться футболкой без надписей и присоединится к праздненству внизу. Всё будет в порядке. Похеренный оргазм — не такое уж большое дело, так? Как только дыхание восстанавливается — в основном благодаря тому, что она слышит, как Кайло тихо ходит по спальне, — Рей открывает глаза и отнимает руки от коленей. Встать. Встать бы. Ноги дрожат, когда она, морщась, на них поднимается, и пропитанный маслом лоскут бикини трёт болезненно чувствительную киску. Решив кое-что проверить, Рей проскальзывает рукой под резинку плавок и осторожно исследует влажные, опухшие складки половых губ. Кончиком указательного пальца она давит на клитор, и её бросает в дрожь: он саднит. Она не сможет удовлетворить себя быстро. Вздыхая, она вынимает ладонь и подходит к раковине. Она моет руки. Монотонные движения успокаивают нервы, а мускусный аромат, что источает мыло, расслабляет. Не найдя полотенца, Рей просто стряхивает с рук капли воды. Она осматривается. Душевая шторка отдёрнута, поэтому Рей суёт за неё голову, любопытствуя, какими брендами пользуется Кайло. Ничего примечателеного, не считая шампуня — он дороговат. Естественно, за такими красивыми волосами нужен особый уход, соглашается Рей мысленно. Она уже было теряет интерес к этому углу и вот-вот отвернётся, когда её взгляд цепляется кое за что. За что-то… приделанное к стене, там, где душ. Это… трубка? Рыхлая, похоже. Рей виновато смотрит на дверь, а потом ступает в ванну, чтобы разглядеть получше. В трубке есть небольшая щель. Она, типа, полая? В чём прикол? Интересно… Рей колеблется, снова глядя на дверь, а затем, решившись, скользит в щель указательным пальцем. Чтобы просто потрогать, говорит она себе. Разгадать загадку. Трубка глубокая, палец проскальзывает внутрь полностью, но не доходит до конца. Она вытаскивает палец и вставляет вместе указательный и средний пальцы — так проще дотянуться, рассуждает она. На мгновение её охватывает странное ощущение — будто она засунула пальцы в чью-то киску, но… Это не киска, напоминает себе Рей. Она в этом уверена. Наконец достав-таки до конца, она встречается пальцами с какой-то липкой, клейкой субстанцией. Она холодная, и Рей, давясь воздухом, тут же отдёргивает руку. Она смотрит на пальцы, и на них сгусток… О нет. Другой рукой зажимая рот, она отряхивает пальцы и бросается к раковине, чтобы вымыть руки. Это всё-таки киска, а Кайло — он вводит туда свой… Он делал это — возможно, сегодня чуть раньше. Несмотря на то, что у неё на руке только что был противный комок остывшей спермы, нижнюю половину тела покалывает, стоит ей представить, как Кайло прислоняется к стене рядом с душем, засовывает в эту… трубку, задыхаясь, с мокрыми волосами на глазах. Нет. Она качает головой, опять высушивая руки, на этот раз твёрдо вознамерившись стоять на своём. Этот образ мыслей в ближайшие часы не принесёт пользы. Уповая на то, что оставил шторку душа закрытой (обычно он забывает, но всё когда-нибудь бывает первый раз), Кайло тихонько стучит в дверь. Если он опять её отвлечёт, может, она не увидит? Она не отвечает, и он задаётся вопросом, не мастурбирует ли она там. Мысль о том, как её рука стягивает крошечное бикини и яростно трёт клитор, потому что Кайло так сильно завёл её… Он упирается лбом в дверь и делает судорожный вдох. — Рей, ты как? У меня тут футболка для тебя — без надписей. У Рей чуть сердце не останавливается, когда Кайло стучится и спрашивает, всё ли с ней в порядке. Он нашёл нормальную футболку — от этой новости она вздыхает с облегчением. Но перед дверью она вновь замирает. Как ей смотреть Кайло в глаза в свете всего произошедшего? Особенно после находки в душе. — Я, э-э… в порядке. Просто ополаскиваю лицо и руки. Спасибо. И она открывает дверь. Флешлайт. Он — прямо там. Кайло видит его позади неё, в душе; шторка призывно отдёрнута, демонстрируя его. Нет ни единого шанса, что Рей его не увидела, и Кайло остаётся только надеяться, что она просто не знает, что это такое. Он протягивает ей футболку, и Рей облачается, бросив «спасибо» и не глядя на Кайло. Она выглядит такой юной и неуверенной, что его охватывает чувство вины. «Ты отвратителен», — корит он себя. Прижать её к полу, втираться, потакая своей похоти; затем тот бешеный рестлинг, когда он снова повалил её и не отпускал. Он до сих пор ощущает в руках плавные очертания сисек. Но самое худшее — неважно, насколько ему стыдно, — он жаждет большего. Тот самый рассудительный голос, который услужливо напоминал, что ей только семнадцать, — этот голос умолк перед лицом желания. В его футболке она прелестна; даже теперь он хотел бы взять её, уложить на кровать, часами трогать и пробовать на вкус, даря оргазмы один за другим. В тесных плавках становится ещё теснее, и Кайло пытается дышать глубже, чтобы успокоиться. Во входную дверь опять стучат, и Пэтти идёт открывать и приветствовать соседей. Пора начинать веселье. Они наверху уже слишком долго. Следует ли что-то сказать? Извиниться? Спросить, не хочет ли она потрахаться? Член пульсирует в согласии с последним. Но нет, это очень плохая идея, потому что… Потому что — что? О, да. Ей семнадцать. Точно. — Извини, что так вышло, — мямлит он. — Мое масло для загара, похоже, скользкое, и э-э… из-за него всё и случилось. Плохо было, да? — Он смотрит на неё. Её щеки пылают, и она неотрывно глядит куда-то ему в плечо. — Наверное. Извини. «Не упоминай об удовлетворении, или что ты считаешь её секси, или что у неё обалденные сиськи». Он сильно прикусывает язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Кайло так заботлив и галантен, приносит извинения, деликатно подыскивает, чем бы её успокоить. Как неудобно; всё, о чём она может думать, — это его рот у её уха, шепчущий «детка», пока Кайло её ласкает. Щёки краснеют, и она делает всё возможное, чтобы не смотреть ему в лицо. — …плохо? — удивляется Рей, теребя подол футболки и глядя на свои пальцы ног, которые ковыряют ковёр. — Думаешь, это было… плохо? У них нет времени это обсуждать, вести подобный диалог, но настырный, нетерпеливый, ужасно возбуждённый тинейджер внутри неё не может так это оставить. Кайло считает… считает, что это было плохо? Конечно, она слишком юная, но позвольте, чем он думал, когда её лапал? Она была в полной уверенности, что может заставить его передумать на её счёт, но что, если она ошиблась? Оказывается, сложно рассуждать ясно, будучи в его футболке, когда всё тело поёт — наполовину от удовольствия, наполовину от обиды. Нужно спуститься. Нужны ответы. Нужен стакан прохладной воды. Она по-прежнему не может поднять на него глаза. Вот чёрт! Конечно, его извинения преподносят всё в таком свете, будто он не наслаждался каждой секундой их… непреднамеренных масляных встреч. — Нет… нет. Я… Он останавливается. «Осторожней, — предупреждает мозг, — не подстрекай её». — Рей, ты самая горячая девчонка, которую я когда-либо… э-э… ну… Которая… Она вспыхивает и утыкается взглядом в пол. — Мне, как бы, э-э… Мне понравилось то, что было. Это не было плохо. Наоборот. Это было хорошо. Для меня. Хорошо. Ага. Атебепонравилось? — спрашивает он в спешке и хочет треснуть себя по лбу за то, что говорит столь неуверенно. — В смысле, мы больше не должны такое делать. Это… неправильно. И наверняка уголовщина или типа того… Но это было хорошо. Реально хорошо. Но плохо. Потому что нам не следует… эм-м, мне не следует трогать твои… Боже, твои сиськи такие… — Он слегка закашливается. Что, блядь, он вообще пытается сказать? Он без понятия. — Ты мне нравишься, — заканчивает он сбивчиво. — Как… соответственно. Нашему возрасту. Ага, охуенно закончил. Блядь, он даже самому себе не напиздит. Хуёво вышло. Перемотать бы свои объяснения назад и начать заново. Возможно ли покраснеть ещё сильнее? Он сейчас сказал слово «сиськи», и теперь Рей никогда не забудет, как оно звучало из его уст. Если б она только могла поднять глаза и увидеть, как его губы образуют эти слоги! И он нервничает, а это значит, что она ещё не всё провалила. «Самая горячая девчонка», «реально хорошо», «сиськи такие» и «ты мне нравишься» — практически только одно это она и услышала из его речи. Её сердце бьётся так быстро! Пульсация в киске вернулась — ну, она и не уходила. Но потом в голове всё укладывается по местам. Он сдрейфил. Она старалась действовать тонко, но он сейчас сказал что-то про «соответственно возрасту», и это не про секс, о котором она грезила наяву всю неделю. Это… Она не этого хочет. — Ты не хочешь… — что она говорит? Рей как раз вовремя поднимает взгляд на его лицо, когда договаривает: — …меня? Он задыхается и чуть ли не начинает оглядываться вокруг в поиске скрытых камер. Это шутка? Ни одна семнадцатилетняя его не захочет. Он так и не заинтересовал ни одну девушку, как ни пытался. Чёрт, он даже не целовался — что уж говорить о том, чтобы потрогать чьи-то сиськи или потереться о кого-то членом. «Будь крутым, — подбадривает он себя. — Не показывай ей, в каком ты отчаянии». Он делает шаг вперёд, и она вскидывает голову и смотрит на него. Её лицо немного опечалено, глаза широко распахнуты. Он наклоняется и нежно касается её губ своими. — Ты прекрасна, Рей. Любой мужчина хотел бы тебя, — шепчет он. Да, твою мать! Вот это — ход продвинутого игрока. Цыпочки текут от слов вроде тех, что он сейчас сказал. Он позволяет себе слегка улыбнуться. — Нам лучше спуститься. — Он не знает, откуда это взялось, поэтому больше не скажет ни слова, чтобы ненароком не проебать свой успех. Он разворачивается к выходу, но Рей не двигается. Поэтому он протягивает ей руку. — Пойдём. На один долгий миг Рей застывает; она не в силах даже шелохнуться. Кайло протянул руку и ждёт, чтобы она пошла с ним. Всё, что она чувствует, — это прикосновение его губ к её. Он… её поцеловал. Она бесшумно вздыхает, медленно моргая и пытаясь запомнить этот миг на всю жизнь. Вдох… очертания его губ… выдох… нажатие… вдох… его глаза смотрят в её так искренне… выдох… его запах так близко. Только если… Если она примет его руку, разве не отпустит он её даже прежде, чем они спустятся по лестнице? Её сейчас поцеловали, да так романтично, что сердце вот-вот из груди вырвется. Но всё так непрочно — ничего конкретного и определённого. Это лето — не время для мутных поцелуев и вошканья по углам. Результат — вот для чего она здесь. И вообще, если он только что… Даже после всей этой чепухи о «соответственном нашему возрасту», он всё равно её поцеловал, не так ли? Глубоко вздохнув, Рей делает шаг назад, тянется руками за спину и касается прохладной ткани простыней. Она запрыгивает на край кровати и разводит бёдра, упираясь руками в постель, отчего грудь немного выдаётся вперёд. — Ты меня, э-э… — Ну, проклятье. Чёткая формулировка того, что она хочет сказать, от неё ускользает, а это значит, что если она снова откроет рот, из него вылетит горькая правда и разрушит всё это. — Я хочу. Тебя. Я хочу заняться… с тобой… сексом. Сейчас она краснеет и дрожит, но слова сказаны. Господи, блядь, Иисусе. Ебать, даже Иисус никогда так не искушался. Впервые в жизни на нём лежит такая ответственность. Он не хочет её обидеть — вернее, если уж говорить начистоту, не хочет дать ей понять, что этого никогда не произойдёт. Потому что, милостивый боже, он надеется, что это случится. — Рей, это так… круто! — Он проводит рукой по волосам. У него вырывается нервный смешок, и она хмурится, будто вот-вот расплачется. — В смысле, я бы… ДА, я бы с удовольствием занялся этим… с тобой. Но… похоже, ничего не выйдет. По многим причинам. — Он ищет хотя бы одну. — Например, твои бабушка и дедушка внизу. И большинство соседей. И это незаконно. — Да, вот это хорошая причина. На которую в другой раз ему, естественно, будет наплевать. Он вновь приближается к ней и опускается на колени. Даже не понимая, что делает, он кладёт руки ей на бёдра. То, как раздвинуты её ноги, позволяет ему приблизиться к киске, и он не может не видеть тёмного пятна на плавках бикини, где её влага просочилась наружу. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает, улавливая запах, такой мускусный и волнующий. Легко представить, как он пальцем отодвигает бикини в сторону и зарывается туда лицом. Одна рука уже скользит вперёд, палец полусогнут, и Кайло не в силах думать ни о чём, кроме как о том, чтобы попробовать её на вкус. Потом он кое-что замечает. Она откинулась назад на руках, и футболка задралась. Что-то виднеется там, на бедре, какая-то отметина… Секунду он вглядывается, и его озаряет. Ох. Это синяк. Где он наёбывал об неё рядом с кукольным домом. Взаправду до синяка. Одна его часть взволнована, что он оставил на ней метку, пока другая часть пребывает в ужасе. Его пенис навредил ей. Это… так горячо! Нет. Это кошмарно. Это отвлекает его достаточно, чтобы начать отстраняться, и Кайло скользит обеими ладонями по её бёдрам в сторону коленок. Он не может сопротивляться желанию повернуть голову и запечатлеть лёгкий поцелуй на внутренней стороне бедра; затем Кайло высовывает язык и лижет короткую линию, вперёд, вперёд к… Нет! Блядь. Он как будто под наркотой. Никогда он не был настолько вне собственного контроля; правда, раньше он и не бывал в подобных обстоятельствах. Он заставляет себя встать. Член снова каменный и неуютно торчит из плавок в шорты. Оба слоя одежды увлажняют круги выделившейся смазки. — Нам надо вниз, — произносит он, бросая прощальный взгляд на киску. Голос осип и звучит грубо. Всё тело Рей в огне. Он на коленях, его руки гладят и скользят вверх и вниз по её голым бёдрам, а лицо так близко к киске, что сквозь влажную ткань Рей ощущает его жаркое дыхание. Когда он нагибается и целует её бедро, она готова поклясться, что язык тянется по её коже. Но после этого Кайло судорожно вздыхает и поднимается. Его спонтанная инсинуация немного её смешит — особенно то, как он жмурился, находясь у неё между ляжек. Всё, о чём она может думать, — что сейчас он опустится на колени, спрячет лицо у неё между ног и доставит ей парочку оргазмов, которые задолжал за сегодня. Рей ощущает мощный прилив влаги, который собирается в плавках при этой мысли. Ей реально нужно кончить. — Хочешь… вниз? — наконец произносит Рей, чуть шире разводя ноги, так, что футболка задирается ещё сильнее, открывая его взгляду больше. Она знает, насколько бикини крохотное, и, если оно мокрое, Кайло, должно быть, видит каждый её сантиметр в мучительных подробностях. — Сейчас и правда не до того, но… — Рей наклоняет голову вбок и посылает ему нечто максимально похожее на сексуальное подмигивание. Плевать на все его оправдания. На самом деле ему ведь всё равно, что это незаконно. И она уже на пороге законности: всего какой-то месяц — и это перестанет быть проблемой. Его штаны такие узкие, что Рей может наблюдать, как он твёрд и возбуждён — снова. Несмотря на то, что кончил полчаса назад. Этот мужчина ненасытен. Рей облизывает губы. — …может, позже? Была в маме одна вещь, которую он ненавидел: когда она говорила то, что он сейчас говорит Рей. — Посмотрим. Слово просто выскакивает наружу — одно из тех туманных, «взрослых» словечек, которые люди говорят, если подразумевают «нет». Или когда должны сказать «нет», но не могут решиться — как в его случае. Ему не следует ни на что соглашаться. Их масляные столкновения, произошедшие (типа) нечаянно, — это одно, но планирование времени для секса и всё такое — совершенно другое. Подмигивание у неё получилось реально милым, и она явно очень старается выглядеть сексуально и опытно… Это полностью его останавливает. Что, если она не девственница? Что, если она знает всё, чего не знает он? Кайло не переживёт унижения, если его будет учить трахаться семнадцатилетняя девчонка. Нет, надо держаться от неё подальше — хотя бы до тех пор, пока он не удостоверится, что она не станет над ним потешаться, если он не разберётся сам, как правильно засовывать пенис. Конечно, он знает всю теорию, и он, безусловно, смотрел уйму «обучающих видео» и делал много успешных визуализаций, которые, как он слышал, являются отличным инструментом в обучении, но… Но применять всё это на практике — совсем иное дело. Находясь в безопасности, в нескольких шагах от неё и силы притяжения её киски, он способен оставить без внимания жадную пульсацию члена. — Нам надо спуститься вниз, — говорит он в четвертый или пятый раз. «Посмотрим» — просто самое убогое, что когда-либо было сказано в ответ на попытку соблазнения. Он серьезно? Ну, теперь Рей чувствует себя нереально глупо, сидя тут с раздвинутыми ногами и пытаясь соблазнить взрослого мужика, который совершенно точно не хочет её трахнуть. Ни сейчас, ни даже в каком-либо обозримом будущем. Она неправильно истолковала знаки. Всё её возбуждение оборачивается печальным, сырым пеплом, и она вытаскивает руки из-за спины и падает на кровать. Которая пахнет им, потому что ещё бы, разве могло бы быть иначе? Она садится, делает глубокий вдох и наконец смотрит ему в лицо. Встревоженно — он выглядит немного встревоженно. Или смущённо. В любом случае, на её взгляд, выражение лица слишком отеческое. И, боже, как хоть на секунду она могла забыть про эти усы? Растягивая губы в вымученной улыбке, она спрыгивает с кровати и идёт к двери. — Ага, надо. Лимонад сам себя не подаст! Лимонад. Точно. Кажется, будто они готовили его миллион лет назад. — Ага. Соглашаясь, он испускает пустой смешок, который звучит откровенно фальшиво. Член наконец вновь сдувается и, к тому времени как они спускаются, уютно устраивается в плавках. И Кайло надеется, что так оно и будет всю вторую половину дня.