Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Кайло вздрагивает. Он думает — нет, он уверен, — что представление с пожиранием хот-дога было нацелено именно на него. Хотя то, как она ест, — прикрыв глаза, мимикой выражая блаженство, — это очень привлекательно. И сексуально. Или он просто настолько опьянён ею, что его возбуждает всё, что она делает. Гости расходятся, но одна из соседок, Маратэль, задерживается, чтобы «помочь ему убраться». На самом деле она мачеха малыша Хакса, хотя и намного моложе Брендола Хакса — ей нет и сорока лет. Уже не раз она давала Кайло понять, что не прочь закрутить интрижку. Но он не тупой. Член не только диктует ему условия; ещё он может за милю учуять неприятности, если ими разит так же отчаянно, как в случае с Маратэль. Игра не стоит свеч, пусть эта женщина и довольно горяча. Кайло считывает все знаки, которые она, как обычно, подаёт ему, но не обращает на них внимания. Вместо этого он сосредотачивается на чистке барбекю — грязной, неприятной работе, — надеясь, что это выглядит достаточно асексуально, чтобы выразить Маратэль безразличие. Наконец, разочарованная, она уходит, хлопнув дверью. Он заканчивает с барбекю, затем бредёт на кухню и наливает себе стакан лимонада из остатков в кувшине. Напиток реально хорош, и его даже не так сложно было сделать. Возможно, Кайло когда-нибудь и повторит. Надо разжиться электрической соковыжималкой, это упростит дело. Хоть сегодня и суббота, ему придётся немного поработать, а кроме этого на вторую половину дня планов нет. Кайло поднимается в кабинет и открывает ноутбук. В какой-то момент он понимает, что минут десять просто смотрит на отчёт, размышляя о Рей и о том, как она преподнесла ему себя на блюдечке, а он практически сказал: «Нет, спасибо». Ему бы гордиться своим самообладанием и тем, что он не нарушил закон (букву закона, то есть). Но сейчас он корит себя за то, что не согласился на её заманчивое «Может, позже?». То, как она ела хот-дог и те яйца… Такое восторженное отношение к еде — явно хороший признак. И как смело она оседлала его раньше, как втиралась в него, как стонала, когда он ласкал её сиськи. Она будет страстной в постели, он в этом уверен. Мысль о яйцах напоминает ему о видео, которое он смотрел на той неделе. Оно — про девушку, которая ебёт себя странным полым фаллоимитатором, вводя им в киску желатиновые яйца. Неожиданно для него самого, тогда это так его захватило, что он добавил видео в закладки, рассудив, что захочет его пересмотреть. Недолго думая, он загружает ролик. Девушка смотрит в камеру, ноги широко раздвинуты, в руке у неё огромный фиолетовый дилдо, сбоку — миска с яйцами. Кайло наблюдает, как героиня видео вмещает в себя яйца одно за другим; её лицо искажено, когда она говорит, глядя в камеру, как её распирает от ощущения наполненности. Ролик короткий и быстро заканчивается, но член в плавках теперь болезненно напряжён. Кайло встаёт с кресла и проходит в спальню, по дороге прихватывая из ванной Флешлайт и не утруждаясь промыть его после утреннего. Через несколько минут Кайло опять в него спустит. К тому времени как он голышом залезает в постель, член слегка сникает. Кайло распределяет по себе щедрую порцию лубриканта, и вскоре он опять полностью твёрд. Он откидывается назад на подушки и смыкает веки. Тему с яйцами следует обыграть немного иначе. Представим, что Рей надо оплодотворить, и для этого у него есть сперма и яйца. Да, неплохо. Он воображает, что она лежит перед ним, будто та девушка из видео: ляжки широко раздвинуты, киска влажно блестит. «Готова к яйцам, малышка?» — спрашивает он. Она призывно приподнимает бёдра. «Наполни меня, прошу». Он довольно усмехается. «Не волнуйся. То, что тебе нужно, у меня есть». Рядом с ним появляется миска с разноцветными полупрозрачными яйцами. Они плавают в густой, вязкой жидкости и готовы к погружению в её лоно. Ему не нужен фаллоимитатор, Кайло сделает это вручную. «Развернись», — распоряжается он, и она выполняет. Она садится меж его раздвинутых ног и прислоняется спиной к его груди. Он накрывает широкой ладонью её плоский живот. «Я наполню тебя, детка». Она вздыхает, запрокидывает голову и укладывает её к нему на плечо. Его рука скользит ниже и накрывает киску. Рей ахает и дёргается, пытаясь сесть, но он за спину притягивает её обратно. Медленно, он сгибает средний палец и скользит между половыми губами. Оба они стонут в унисон, окунаясь в это ощущение. Такая мокрая, она готова принять то, что он собирается ей дать. Он убирает руку, пододвигает ближе чашу с яйцами и достаёт одно. Оно скользкое, его легко сдавить, но трудно ухватить. Поднеся яйцо к киске, он осторожно толкает его внутрь. Яйцо маленькое, поэтому Рей едва его чувствует. Хрипловатым голосом она просит: «Ещё… пожалуйста». На этот раз он берёт два яйца и поочерёдно вставляет их внутрь. Они пытаются выскочить, и он двумя длинными пальцами вталкивает их вглубь. Выгибаясь, она льнёт к нему; её зад и поясница плотно прижаты к его вставшему члену, и он с минуту втирается в неё, прежде чем снова взять себя в руки. «Терпение», — напоминает ей он. «Мне нужно», — скулит она, и Кайло, который сидит в своей комнате в одиночестве, дёргается и стонет. Он сжимает член, пытаясь замедлиться. Предварительная смазка вытекает наружу, и он пальцами собирает её и обмазывает головку, уже гладкую и блестящую от лубриканта. Усиливая скольжение, Кайло пытается приблизиться к ощущениям от яиц в чаше со слизью. Одно за другим он вставляет в Рей яйца. С каждым добавлением она ловит ртом воздух и мечется вплотную к его груди, пробуждая в нём звериные инстинкты. Постель под ними сырая от её соков и жидкости из-под яиц. «Сколько ещё?» — выдыхает она после того, как он вставляет десятое. Её стенки трепещут вокруг пальца, когда он вдавливает яйцо глубоко, чувствуя, как упирается в другие, которые уже внутри. «Меня уже распирает», — стонет она. «Еще парочку, — говорит он, успокаивающе поглаживая её по животу. — Ты будешь молодчинкой и примешь их?» Она соглашается двумя отрывистыми кивками, словно даже движения головой даются ей с трудом. В миске осталось три яйца. Он сгребает их вместе, вынимает, и жижа капает с его руки. «Вот и всё, солнышко. Прими эти как хорошая девочка, а затем я тебя оплодотворю». Кайло чувствует, как она делает судорожный вдох и задерживает дыхание, пока он впихивает последние три. Он закрывает вход рукой, и Рей стонет, громко и протяжно. «Молодчинка, — бормочет он ей на ушко. — Такая умничка, приняла все до единого». Он бережно наклоняет её, ставя в коленно-локтевую позицию. Теперь она стоит перед ним на четвереньках, выгнув спину и низко опустив голову. У себя в спальне Кайло прикрепляет Флешлайт к стене над изголовьем кровати и встаёт на колени. Он выдавливает внутрь смазку — утренняя уже загустела и стала липкой. Секунду он размышляет, затем хватает с тумбочки резинку для волос и плотно зажимает ею середину мастурбатора, поэтому теперь углубление намного мельче. В Рей, наполненную яйцами, он не смог бы засунуть до упора. Когда раздражающе неглубоко — реалистичнее. Закрыв глаза, он погружается сквозь гибкий имитирующий половые губы вход в скользкий канал Флешлайта. Не помещаясь даже наполовину, член упирается в новый, импровизированный тупик. Это так разочаровывает — быть не полностью охваченным плотью, но также и возбуждает, если представить, что внутри жарко, как было бы в Рей, и что он вынужден оставаться на таком мелководье потому, что она под завязку нафарширована яйцами. Он возвращается в фантазию, воображая, что головка члена ныряет и выныривает из сочащейся киски, что яичная жижа капает между ног Рей, стекая по его стержню и покрывая его собственные яйца. Обхватив член за основание, Кайло двигает рукой туда-сюда, пока трахает Флешлайт. «Осеменю тебя, — говорит он, тяжело дыша, — покрою спермой все твои яйца. Ты наполнишься мной». Она стонет, и её стенки сокращаются вокруг головки члена. «Кончи в меня. Пожалуйста. Мне это нужно», — умоляет она. Он ритмично толкается в неё, втискивая яйца всё глубже. С каждым толчком он чувствует, как мягкие яйца перемещаются вокруг головки, добавляя ему ощущений. У себя в спальне он одной рукой упирается в стену, а другой — обхватывает член и грубо врывается во Флешлайт. Это так приятно! В фантазии он наклоняется над Рей и пальцами слепо шарит по её животу и вниз, пока не нащупывает клитор. Она вскрикивает, когда Кайло касается его, и тогда он разводит пальцы, трёт по бокам и сжимает набухший узелок. «Пожалуйста, пожалуйста, — стонет она. — Оплодотвори меня. Я так наполнена!» Наконец под напором его яростных толчков резинка на Флешлайте сдаётся и сбивается к присоске на стене. Он вскрикивает, когда член внезапно погружается на всю длину, до самой мошонки, и кончает, впрыскивая струю на яйца внутри Рей, пока её лоно сокращается вокруг него. — Да, — всхлипывает он. — Боже, да. Член опять болит: немного ссажена выпуклость головки. Бёдра чувствительно подрагивают, когда Кайло выходит из Флешлайта. Он низвергается на кровать и представляет, как притягивает Рей к себе, гладит по волосам и говорит, как прекрасно она справилась. Да, это так же хорошо, как было бы с настоящей Рей. Точно.

***

Остаток дня проходит относительно спокойно. Рей принимает душ и недолго читает в гостиной, где бабуля с дедулей смотрят новости. Дед о чём-то догадывается и внимательно за ней наблюдает, делая колкие замечания о лимонаде и один раз… о солнцезащитном креме? Последнее — вообще какая-то бессмыслица. Рей на всякий случай решает лечь спать пораньше. Сон долго от неё ускользает; она мечется по постели как неприкаянная, крутится, то и дело глядя на развевающиеся занавески. Когда она наконец засыпает, её сон соседствует с голодным томлением во всём теле и неожиданной тяжестью на сердце.

***

Там… что-то странное… ползёт. Медленно взбирается по ноге, осторожное и прохладное. Рей ещё спит. Всё расплывается в её расслабленном сознании, и прикосновение кажется приятным. Это мог бы быть Кайло, втирающий лосьон. Улыбаясь, она перекатывается на живот и уютнее устраивается в кровати, выдыхая и снова погружаясь в глубокий сон. Оно… продолжает свое путешествие, но Рей это не тревожит. Оно змеится по ноге над коленом, накручивается на бедро. Нажим лёгок и нежен, и к этому присоединяется ещё одно ползучее нечто — вверх по лодыжке другой ноги. Оба усика (Рей вяло решает, что это усики, а не Кайло) проползли наверх и теперь гладят ягодицы, всё ещё нежно. Прохладные и голодные до жара между бёдер, они раздвигают её ноги. На горячей коже холодок божественен, и она разводит бёдра, чтобы ощутить больше. Это помогает ей ещё глубже провалиться в сон. Рей вздыхает, когда усики, которые непонятно как сделались склизкими и влажными, но остались прохладными, начинают скользить по киске. Они не напрягают — просто осязают, оставляя вокруг гладкость. От этого по телу разбегаются приятные мерные вибрации, убаюкивая её, и нервы гудят от удовольствия. Она плывёт в потоке чувственного сновидения. Это нечто так легко, так ненавязчиво, что она едва обращает на него внимание. Один из усиков скользит в киску, пока Рей отвлекается на другой, который поднимается по бедру, поверх третьего. Тот, который внутри, движется медленно и плавно, туда-обратно, щупает её стенки, а затем отступает. Второй усик взбирается по первому и закручивается вокруг него, миновав вход в киску. Ощущение необычно, но беспокойства не вызывает. Скольжение распространяется и ублажает её, и она довольно вздыхает. Третий отросток пробирается спереди, расточая по клитору гладкость, отчего сонное удовольствие всё усиливается. Она спит, по-прежнему расслабленная. …Пока усик, который между ягодицами, не начинает толкаться внутрь. Он не большой, и это не болезненно, но растяжка чужеродна и мгновенно её пробуждает. Несколько событий происходит одновременно: Перво-наперво Рей понимает, что усики — не сон, они настоящие. Также — что это не совсем усики; они скорее больше похожи на… щупальца с мягкими присосками на концах, которые распространяют какую-то слизь по всему, к чему притрагиваются. А притрагиваются они всюду, держа её лицом вниз, скрутив запястья и лодыжки подобно мокрым наручникам. Пока сознание Рей отмечает каждое щупальце, что окружает её тело, происходит кое-что ещё: тентакли внутри начинают двигаться. Отбросив всякую деликатность, теперь они вполне ощутимо извиваются и скручиваются у неё внутри. Они потирают в киске каждый рубчик, забираются глубже в тело там, где толкаются в неё сзади. И тогда ей становится… хорошо. Её охватывает чувство наполненности; она выгибает спину и вжимается животом в кровать, с удивлением ощущая на коже мягкость простыни. Она… голая. Но когда же её успели раздеть? Стоит ей осознать это, и щупальца вокруг запястий и лодыжек затягиваются туже, обхватывают живот и переворачивают Рей, не выходя из неё, и теперь она на спине. Вокруг темно хоть глаз выколи, поэтому ей не видно, откуда они появляются, но всё больше и больше их шарит по телу, обхватывая плечи, шею, аккуратно убирая с лица волосы. Два тонких щупальца взбираются по ней, оставляя гладкие дорожки. Самые широкие их части кружат на холмиках грудей, обхватывают и осторожно сдавливают, постепенно приближаясь к маленьким вершинам, где нежно оборачиваются вокруг сосков, сжимают их и оттягивают. Рей ахает от такого всеобъемлющего внимания скользких тентаклей в ней и на ней. Удовольствие поднимается, путает мысли, заставляет судорожно ловить ртом воздух. Щупальца начинают сокращаться в тандеме, в ритме, который кажется исступлённому разуму Рей почти гипнотическим. Туда и обратно, сжатие и освобождение, кружение на клиторе и скольжение в анусе. Похоже, что щупальца внутри разбухают, наполняя ещё сильнее. Тело пребывает в эйфории, сочится влагой, стекающей по щупальцам, вздымается вместе с грядущей кульминацией, от которой Рей уже безотчётно дрожит. Оттягивание сосков усиливается, стимуляция клитора становится немного жёстче, а щупальца, что сокращаются внутри, ускоряются. Когда Рей кончает, её рот приоткрывается; она изо всех сил старается не кричать, пока волна за волной на неё накатывает удовольствие, усиливаясь благодаря тому, что движение щупальцев по всему телу не прекращается. Это длится почти вечность — или, быть может, просто множественные оргазмы приходят друг за другом, — но когда это заканчивается, она в поту, её колотит, и ей кажется, что она вся в слизи. А затем она просыпается вновь, ухватывается за простыни в поиске опоры и пытается отдышаться. На этот раз она действительно проснулась; щупальцев нет, тело скользкое только от пота, но пульсация между ног в такт сердцу подтверждает, что уж оргазмы-то были вполне настоящими. От этой мысли всё былое удовольствие возвращается, и Рей стонет и крутится, полностью вымотанная и наконец насытившаяся. Бросив быстрый взгляд на мобильник, она понимает, что сейчас только начало седьмого. Она переворачивается и снова погружается в сон, на этот раз лишённый сновидений.