Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Стоило Кайло снять половину блинов — и Хакс смиренно отрабатывает свой подход. Малыш сильнее, чем кажется, и с подсказками Кайло жмёт уже не так плохо. К двенадцатому повторению руки Хакса трясутся, и Кайло вызволяет его из-под грифа. Как раз в эту минуту возвращается Рей, и их головы как по команде оборачиваются к ней, будто она дёргает их за верёвочки. Солнце бликует на её загорелой коже, когда она, покачивая бёдрами, неспешно подходит к ним. Блядь, как же отчаянно он её хочет! От Хакса надо избавиться. — А хотите лимонада? Домашнего, — добавляет он. Кайло и впрямь купил-таки соковыжималку на «Амазоне», и как раз накануне её доставили. С её помощью приготовить лимонад было проще простого, и он получился вкусным. — Заменил соковыжималку, — поясняет он, обращаясь к Рей. — Попить было бы в тему, спасибо, — говорит Хакс. — Ну супер. Рей, поможешь? — Когда Хакс пытается встать и пойти вслед за ними, Кайло твёрдой рукой останавливает его и усаживает обратно. — Не волнуйся, брат, отдохни здесь минуту. Мы вынесем. Провожая её к дому, он отваживается положить руку ей на поясницу. Рей мелко дрожит, когда он прикасается к ней, сражаясь с желанием двинуться ниже, к изгибу её зада. Его ладони на обнажённой коже всегда так теплы! Хоть бы Хакс не заметил, как явственно её тело откликается на прикосновения Кайло! Честно говоря, его большая, тёплая рука ей более предпочтительна, нежели прохладные, худые руки Хакса. На кухне Кайло просит её взять из шкафа три бокала. Она не знает точно, что за бокалы и где они стоят, поэтому неторопливо проходится вдоль шкафов, приоткрывая каждую дверцу, пока не находит наконец нужный. Бокалы высоко, ей сложно дотянуться, поэтому она приподнимается на носочках, чтобы понадёжней ухватить каждый пальцами и спустить их на столешницу в целости и сохранности. Позади себя Рей слышит, как Кайло достаёт из холодильника лимонад, и её внезапно озаряет. Опустив руку чуть ниже, она делает вид, что безуспешно пытается достать бокалы: разочарованно кряхтит и подпрыгивает на цыпочках. Раздражённо цокнув языком, она оборачивается и смотрит на Кайло через плечо. — Не могу… не могу достать, — жалуется она. Кайло выглядывает из-за дверцы холодильника. На нижней полке есть набор пластмассовых кружек, но Рей тянется за бокалами поприличнее — за стеклянными, которыми он вообще почти никогда не пользуется. Он уже было собирается указать ей на очевидный нижний ряд, но осекается. Она слегка нагнулась над столешницей, зад в маленьких плавках бикини выпячивается, и Кайло легко может подойти и «помочь». Внезапно холодильник закрывается непростительно долго. Кайло дико озирается вокруг в поисках места для лимонада и бухает кувшин на столешницу. Ужас одолевает его при мысли, что она сместится и он не успеет встать позади и потянуться по траектории её руки, как ему это представляется. Но Рей никуда не спешит; она просто с полуулыбкой ждёт, пока он встанет позади неё. Совсем не обязательно этого делать, но он прислоняется к ней, чувствуя, как она откидывается назад и прижимается к нему. В горле внезапно пересыхает. Он обнимает её за талию и притягивает к себе. Она глухо стонет, и кровь Кайло устремляется в пах. Его ладонь ложится на её плоский животик. Кожа всё ещё прохладная после бассейна и кое-где даже влажная. Тепло руки на животе проводится ей прямо между ляжек. Сейчас он всем телом прижимается к ней сзади, и она ничего не соображает от возбуждения. Не только от собственного возбуждения, но и от его тоже. Он чувственно и крепко обнимает её, и она ощущает, как член, тяжёлый и затвердевший, упирается ей в копчик. Долой притворство — теперь Рей льнёт к нему в открытую, позволяя своей голове откинуться назад, к нему на плечо. Его свободная рука поднимается и упирается в каркас открытого шкафчика, перераспределяя вес; у Рей едва сердце из груди не выпрыгивает, когда Кайло наклоняется и, слегка касаясь носом её лица, спускается губами от виска, вдоль каймы ушной раковины, пока в конце концов его губы не находят линию челюсти. Рей уже стоит на цыпочках, но пытается вытянуться ещё выше, как бы прося о продолжении, — что угодно, лишь бы не отступил. От его жаркого, рваного дыхания на её коже тело покалывает сверху донизу. Рей ужас какая мокрая, а ведь ничего ещё не случилось. А затем, глубоко вдохнув и на выдохе спустившись к затылку, он легонько подталкивает её наклонить голову набок (Рей охотно подчиняется, давая ему то, чего хотят они оба) и рисует языком на тонкой горячей коже длинную полосу. На скуле он поворачивает обратно и задерживается на бьющейся жилке, кружа на ней языком. Рей не может ничего с собой поделать — она со стоном хватается за столешницу, чтобы не рухнуть на подкосившихся ногах в его объятия. Её вкус — хлорка, соль и лосьон. С учётом всего этого она не должна быть восхитительной на вкус, но тем не менее это так. Начав, он не может перестать лизать её, а его рука ползёт вверх, чтобы обхватить мягкую грудку. Верх бикини едва её прикрывает, но Кайло отодвигает его, берёт сосок между пальцами и нежно крутит, жадно зацеловывая её в шею. Они оба задыхаются — он с трудом переводит дух, а она стонет, когда он отпускает один сосок и берётся за другой. Вершина жёсткая, как камушек, и Кайло кружит на ней большим пальцем. Рей извивается в его руках, подталкивая грудь вперёд, ему в ладонь; член пульсирует, когда она, выгибая спину, вжимается в него. Кайло пропал: всё, что он может чувствовать и осязать, — это она. Сознание притормаживает; то наркотическое ощущение подбирается к нему вновь. Как в тумане, он представляет, что просто отодвигает плавки бикини в сторону и толкается в неё сзади. Надо лишь приподнять её (о боже, перед глазами картинка: он придерживает её, облокотившуюся на столешницу, и жёстко ебёт), и тогда она обхватит его ногами и окажется так близко! Он войдёт в неё глубоко, киска согреет и сожмёт, он заполнит её до упора. Каждый раз, когда он оттягивает сосок, киска сокращается вокруг пустоты, и Рей всхлипывает, отчаянно жаждая большего. Теперь его пальцы действуют жёстче, и грубость в такой нежной точке просто восхитительна. Как бы это было (она издаёт звук, полный неистовства, думая об этом), если бы эти пальцы кружили на клиторе, толкались в неё. Утопая в омуте возбуждения, она отбрасывает всякую стеснительность, стирает все грани между мыслью и действием; не приходится думать дважды перед тем, как взять то, чего так хочется. Он удерживает её на весу, поэтому Рей без всякого риска упасть тянется к его руке и направляет её за запястье вниз, мимо живота, под резинку бикини. И не отпускает, пока его пальцы не окунаются во влагу и не возвращаются чуть выше, находя клитор. Она стискивает его плечо, задыхаясь. Она вжимается задом в его пах, выгибается, помогает пальцам найти нужный ритм. Она почти чувствует, как он пульсирует позади, такой твёрдый и возбуждённый; Кайло отрывисто рычит ей в шею, целуя и лаская языком. Как часто он думал об этом! Её киска на ощупь такая, как он себе и представлял, и при этом совершенно другая. Это и жар, и гладкость, и текстура нежной кожи, и выпуклость клитора. Его мозг словно перезагружается, и одна его половина хочет слёзно возблагодарить Рей за то, что она позволяет к себе прикасаться, а другая, более эгоистичная половина жаждет вбиваться в неё, быстро и безжалостно, пока он не кончит. Ему так нравится ласкать её пальцами, что он даже не в силах гадать, насколько потрясающе было бы засунуть в неё член. Кайло охает ей в шею, стараясь целовать и лизать как можно усерднее и при этом сохранять ритм, в котором движутся пальцы. Он будто долго голодал, а теперь сел за стол, который ломится от яств, и не может определиться, за что схватиться первым делом. Она вздрагивает, когда пальцы слишком сильно надавливают на клитор, поэтому его Кайло лишь иногда поглаживает, сосредоточившись на том, чтобы тереть по бокам от него. Ему чрезвычайно необходимо быть каким-нибудь образом внутри, поэтому на миг он оставляет клитор и скользит в неё пальцем. Кожа здесь более пухлая и не такая нежная, как на половых губах и клиторе. Она рыхлая, влажная и очень горячая. Кайло захлёбывается стоном, когда стенки сжимаются, обхватывая его палец. Он пускает слюнку в ложбинку между шеей и плечом Рей, чуть не повисая на ней. Член уже готов к извержению, и Кайло вдруг понимает, что непрерывно работает бёдрами, отрывистыми толчками втираясь в её поясницу. Он отчаянно близок к финалу и двигает пальцем внутри киски туда и обратно в такт собственным резким рывкам позади неё. Она жалобно поскуливает, и он бормочет «извини» ей в шею, а затем вынимает палец и возвращается на клитор. Это повергает в уныние — не быть внутри, там, где ему следует быть, но он хочет её удовлетворить. Это… все её фантазии, помноженные на тысячу. Его большие пальцы нежны и точны. Он заботлив и внимателен. Его рот, неустанно ласкающий шею, не даёт градусу напряжения снизиться — точно хворост подбрасывают в костёр. Рей уверена, Кайло ощущает под языком её бешено бьющийся пульс. Она прощает ему каждый упущенный оргазм, которому он чуть не стал причиной с тех пор, как она здесь, — ни один из них не был бы так хорош, как то, что она чувствует сейчас, даже не кончив. Такой переизбыток ощущений; Кайло — это всё, что она чувствует, видит, и единственное, что она слышит, — тяжёлое, хриплое дыхание ей в ухо. Даже его тело окружает со всех сторон, вжимая в столешницу, и она спиной ощущает эрекцию, твёрдую и настойчивую. Это происходит на самом деле. Он внимателен и чуток. Она начинает вжиматься в него бёдрами, подхватывая исподволь установленный им темп. Его пальцы движутся ритмично, работая на клиторе, и вот оно — то, чего ей недоставало. Теперь она быстро подбирается к кульминации; движения его пальцев совершенны в своей непрерывности, губы на шее так горячи, их бёдра сталкиваются в унисон. На этот раз оргазм не застанет её врасплох — с самого начала Рей болезненно, мучительно ясно понимает, сколько ещё подниматься до вершины. Наконец она кончает, и всё её тело трепещет от предвкушения, киска заранее сжимается; Рей не в силах сдержать неистовые стенания — так необычайно силён девятый вал удовольствия. Оба они сбились с найденного было ритма. Её бёдра теперь движутся беспорядочно, остались лишь лихорадочная дрожь и практически шлепки задом о член. А затем всё резко заканчивается, и она остаётся в объятиях Кайло, опустошённая и до смерти вымотанная. Никогда… Прежде это никогда не происходило вот так. Это всегда была лишь она и её собственные пальцы. Рей внезапно отяжелела и ослабла в его руках, хотя за секунду до этого почти кричала, когда он пальцами довёл её до оргазма. До очень качественного оргазма, судя по звукам. Он бы гордился собой, если бы не отчаянно протестующий член. Кайло всегда подозревал, что природа не поскупилась в отношении его пальцев — он изучил достаточно статей со словами «доставить девушке удовольствие» в заголовках, — но видеть произведённый на Рей эффект — нечто совершенно иное. Он осторожно вытаскивает пальцы из бикини. Она едва обращает на это внимание, поэтому он, не особо задумываясь, кладёт пальцы в рот и обсасывает их, стоная от мускусного вкуса. Член пульсирует в ответ; он выделил так много предварительной смазки, что его плавки увлажнены почти так же, как её. Сейчас ему хотелось бы вытащить член из штанов и жёстко, грубо передёрнуть, но если он и почерпнул что-то из женских журналов, так это то, что цыпочки, после того как кончают, любят обнимашки. Так что он обходит вниманием сердитый член, приподнимает Рей, разворачивает к себе лицом, и теперь она сидит на столешнице. Кайло отметает прочь мысль зарыться лицом ей между бёдер и слизать всю влагу, причина которой — он. Вместо этого он притягивает её в объятия, укладывает головой к себе на плечо и нежно гладит по расслабленной спине. Рей сейчас мягкая, тёплая и полусонная. Это довольно приятно. Прижиматься к ней так близко — значит расположить член напротив столешницы, и, чтобы стоять спокойно и не тереться об неё, требуется вся его сила воли. Он держит в уме ту ссадину, которой пару недель назад его наградил лежак, и сколько дней ушло на заживание (ладно, возможно, мешала ежедневная многократная дрочка). Хотя он всё же отмечает про себя, что слегка елозит членом о жёсткую поверхность, поддерживая себя достаточно твёрдым и готовым, но это ни разу не близко к разрядке. Потом он вспоминает, что Хакс зовёт Рей на свидание. От мысли о ней с кем-то другим ему становится дурно. Палочкообразные пальцы Хакса, трогающие там, где только что трогал он сам… Кайло прижимает её ближе к себе. — Не ходи на свидание с Хаксом, — произносит он тихо, пытаясь сделать это больше похожим на просьбу, нежели на мольбу. Рей никогда не понимала шуток про мужчин, засыпающих после оргазма, — никогда до этого дня. Теперь-то она понимает, и не только из-за того, что с лёгкой руки Кайло она кончила так мощно, что увидела звёзды (и, кажется, до сих пор их видит); ещё он окружает её собой, поглаживает по спине, успокаивающе мурлычет ей на ушко. Это удивительно расслабляет. Он что-то говорит, и она вздыхает под звук голоса, прижимаясь ближе и нежась в уютных объятиях. Осоловевшей и сонной, ей приходит на ум, что случившееся несомненно подпадает под определение «превзойдённые ожидания». Она почти ничего не слышит, но Кайло вдруг отступает на шаг, поправляет верх бикини (она вздрагивает, когда его пальцы по касательной задевают соски) и кладёт ладони ей на плечи, удостоверяясь, что она усидит без его поддержки. Затем он наливает в стакан лимонад, помогает ей найти его и обхватить пальцами, после чего убирает с её лица назад влажные от пота волосы и шагает к холодильнику. В последнюю секунду он отворачивается от кухонного дверного проёма, и Рей понимает, что в него входит Хакс. Звук, который она едва уловила, была лязгом отодвигаемой стеклянной двери. Рей подбирается и делает глоток лимонада, пытаясь выглядеть как ни в чём не бывало. — Вы, народ, так долго, я подумал, что надо бы… Рей, ты в порядке? — Хакс бросается к ней, сидящей на столешнице. Он прикасается к её лбу тыльной стороной ладони (одним толчком она возвращается в реальность, приходит в себя, отделяя Хакса от Кайло: у первого руки холодные и хлипкие) и цокает, прямо как её бабуля. — Ты горишь — наверное, слишком долго пробыла на солнце! Он бросает взгляд на Кайло, отвернувшегося к шкафам и добросовестно наполняющего лимонадом ещё два стакана, и сощуривается, целиком переосмысливая всю картину. Рей видит, как дотошно Хакс оглядывает Кайло, как замечает пот на груди и тесноту плавок, а затем переключается на неё, Рей, и она знает наверняка, что он увидит теперь — теперь, когда имеет правильную мысленную установку. Она выглядит оттраханной, потной и обалделой. Зная их везучесть, на шее, вероятно, расцветает засос. — …Рей, позволь мне отвести тебя домой немедленно. — Хакс не обращает внимания на протянутый Кайло лимонад, сдавливая запястье Рей и пытаясь сдёрнуть её со столешницы. Поняв, что внимание Хакса сузилось до Рей, Кайло полностью поворачивается к ним обоим; член в плавках всё ещё стоит, хотя шока от появления Хакса было достаточно, чтобы эрекция конкретно ослабла. — Дай ей минуту, — говорит Кайло резко. — Куда спешить? Его охватывает паника. Хакс точно догадался. Сообщит ли он в полицию, если сочтёт, что Кайло тут творил с Рей какую-нибудь запрещённую законом хуйню? И кроме того, он не хочет, чтобы она уходила, — только не сейчас, когда она расслаблена, удовлетворена и позволяет себя обнимать. Рей медленно стряхивает руку Хакса с запястья, прожигая его взглядом, полным отвращения (хотя реальный эффект наверняка ближе к раздражению, чем к отвращению), и отказывается спуститься со столешницы. — Спасибо, Хакс, но не думаю, что нам уже пора. Я даже половины стакана не выпила, да и в бассейне мы почти не побыли. В груди что-то жжётся от мысли покинуть этот дом с Хаксом, вместо того чтобы остаться в объятиях Кайло. Она поворачивается к микроволновке, чтобы узнать время, и изумляется, вдруг понимая, что они здесь уже как минимум час. Бабуля с дедулей и впрямь уже её ждут. — Хотя бы выпей свой лимонад, потом пойдём. Следующие несколько минут проходят в зловещей тишине. Они с Рей избегают смотреть друг другу в глаза, а Хакс то угрюмо пялится на Рей, то опасливо и неприязненно зыркает на Кайло. Рей медленно цедит свой лимонад и улыбается, когда Кайло интересуется, вкусно ли. — Поскорее заходи опять, мы сделаем ещё лучше, — говорит он ей. Хакса никто не приглашает. — Рей, нам пора. Мне скоро на работу, — многозначительно говорит Хакс и обиженно пыхтит. Кайло хотелось бы, чтобы Рей сказала Хаксу идти одному, но она вздыхает и спрыгивает со столешницы. Было бы не совсем адекватно потом понюхать поверхность, проверяя, пахнет ли она влажной киской Рей. Неадекватно, но он знает, что сделает это, как только за ними закроется входная дверь. — Ладно, пошли, — говорит она, опустошая неполный бокал долгим залпом. Этот действительно хорош — Кайло, походу, не соврал, заявив, что лимонад домашний. Хакс топчется в нетерпении, и она, ставя бокал в раковину, горестно смотрит на Кайло в нежелании расставаться. Кажется неправильным просто… уйти. Но в присутствии Хакса не будет ни поцелуев, ни интимных прикосновений, ни даже объятий. Она вздыхает и оглядывается на Кайло через плечо, пока Хакс открывает дверь на улицу. — Ну… скоро увидимся, — прощается Рей наконец, теребя мокрую прядь волос и копаясь пальцами ног в паласе. Хакс одной ногой уже снаружи — ему не терпится уйти. Она ступает за порог и оглядывается. Кайло стоит, опираясь на дверной косяк. Он отчаянно хочет, чтобы она вернулась; просто прикоснуться к ней на секунду и знать наверняка, что случившееся на кухне — не его выдумка. Они скоро увидятся, сказала она, но он хочет знать когда. — Да, скоро. Это всё, что он говорит. Он смотрит ей в глаза и пытается подбодрить улыбкой. Пытается разделить с ней что-то наподобие крошечного момента, который не рассеется перед лицом Хаксова нетерпения. Дверь медленно закрывается, и Рей остаётся на тротуаре со своим рыжим приятелем. Храня неловкое молчание, она проводит пальцами по бетону. — Ну, что насчёт той группы на выходных? — спрашивает Хакс, серьёзно на неё глядя. Проклятье. Свидание. Она забыла! Когда он спрашивал в бассейне, она хотела согласиться, чтобы Кайло её приревновал, но… больше не хочет. Хакс — не тот человек, с которым ей хотелось бы проводить время. И, учитывая потрясающий оргазм, который она только что испытала, так ли ей нужна ревность Кайло? — Эм-м… не думаю, что это хорошая идея, Хакс. Ты… С тобой прикольно зависать, но мне правда… это не интересно. В плане… романтики. — Я… да. Я понимаю. Будет лучше, если между нами всё будет ясно. — Он приуныл, но держит хорошую мину при плохой игре. Рей кивает, и какое-то время они шагают в молчании. Когда они подходят к двери дома Рей, Хакс делает паузу, как будто до него вдруг что-то дошло. — Ты проводишь… много времени с Кайло, да? — Ну, много. Я бы не сказала… Хакс обрывает её на полуслове, продолжая: — На твоём месте я бы подумал получше. Знаю кучу тёток, которые, как бы сказать, неравнодушны к нему, но Кайло… Ну, он — известный бабник. — О чём ты? — хмурясь, спрашивает Рей. Хакс пожимает плечами. — Говоря начистоту и без купюр… он просто местный потрахунчик. Трахает всё, что движется, были б сиськи и ляжки. Моя мать уже стопицот раз ему отказывала. Забавно, насколько он настойчив, когда, м-м… в охоте, так сказать. Рей опускает глаза, её лицо вспыхивает. Как посмел он говорить ей подобные вещи? И так шокирующе хладнокровно! Но гораздо хуже то, что в грудь заползает червячок сомнения, окольцовывает и сжимает сердце. Может ли быть так, что Кайло просто её использует? — Не знаю, Хакс, зачем ты мне это рассказываешь, — произносит она отстранённо. — Счастливо. И она отворачивается и идёт в дом, изо всех сил стараясь скрыть дрожь нижней губы от бабули и дедули, когда поднимается наверх, в душ. Надо взглянуть правде в глаза: все признаки налицо. Зачем ещё тридцатилетнему мужику интересоваться семнадцатилетней соплячкой? Он уже доказал, что в основном ненасытен, да и разборчивостью в выборе не отличается. И это не говоря уже об отвратительном уровне физической привлекательности. Конечно, соседки из кожи вон лезут, чтобы занырнуть к нему в постель. На том барбекю она самолично наблюдала, как это происходит! Значит, случившееся между ними для Кайло — не более чем просто предвестник конкретного события. Это не было эмоционально значимой вехой — не тем, чем оно стало для Рей. Она пытается не заплакать. Слёзы не помогут. Единственно правильное решение — быть начеку, чтобы впредь не подпадать под его влияние. Кайло следит, как они идут по его подъездной дорожке и через лужайку к дому Рей. Он не может видеть лиц, но Хакс и Рей останавливаются у её дома, и, похоже, Хакс что-то объясняет. Затем Рей разворачивается и уходит, оставляя Хакса пялиться на закрывшуюся дверь. Кайло не уверен, но выглядело так, будто Рей слишком быстро зашла в дом — она не ответила, когда он попросил её не ходить на это свидание, но в целом не похоже, чтобы у них было время уговориться о встрече. Он бредёт обратно на кухню, цепляясь взглядом за столешницу, на которой сидела Рей. Это реально странно, но он наклоняется и обнюхивает это место. Есть какой-то едва уловимый запах, но он может быть от остатков пищи. Кайло облизывает столешницу в этом месте, чувствуя себя нелепо. Она гладкая и прохладная под языком, и на вкус никакая. Разочарованный, он выпрямляется. Просто от мысли о Рей и о том, чем они здесь занимались всего пятнадцать минут назад, он снова твердеет. Он стягивает плавки, размышляя, не подняться ли наверх. Нет, лучше остаться здесь и вспоминать, как она льнула к нему, как стонала гортанно, как извивалась в объятиях, остро переживая свой оргазм. Рука на члене слишком сухая, поэтому он берёт со столешницы бутылку оливкового масла и наливает в ладонь щедрую жменю. Масло приятное и скользкое, когда он обмазывает им член. После нескольких фрикций он вновь полностью готов. Член в руке жаден и чувствителен. Кайло опирается на столешницу и закрывает глаза, вспоминая ощущение киски Рей изнутри, когда толкался в неё пальцем. Он представляет этот жар на своём толстом члене и насколько узкой она была бы, если бы он в неё вбивался. «Ты такой большой!» — говорит она в его воображении, и он стонет, громким звуком разрывая тишину кухни. То, как она сжала его палец, было потрясающе, он хочет почувствовать это членом, ощутить, как она пульсирует на нём, когда кончает. Он ускоряется, его ладонь скользит по стержню, большой палец сгибается над головкой. Яйца начинают втягиваться, появляется тот зуд за копчиком, который сообщает, что Кайло близко. Левой рукой он хватает яйца и грубо оттягивает их, выкручивая правую руку на члене. Кайло старается представить себе её ладошку, обёрнутую вокруг него, и насколько большим выглядел бы член в сравнении с пальцами более короткими и миниатюрными, напрягшимися в попытке его обхватить. Возможно, она бы едва могла объять его — о боже, это было бы так горячо! Она также не смогла бы взять его глубоко в рот, но мысль о её мягких розовых губах даже на головке члена, когда Рей её всасывает, о тёплом, влажном языке, кружащем на нём, — эта мысль толкает его за край, и он кончает внезапно, горячей струёй выводя незамысловатые узоры на животе. И впервые он думает, что всё это возможно. Наяву.