Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Кайло смотрит ей в глаза, его голос нежен. Вдох-выдох, и вот Рей успокаивается достаточно, чтобы приступить. Она поднимает триммер и облизывает губы. — Э-э, пожалуй, не стоит… пытаться разговаривать, пока я в процессе, — произносит Рей. Она хихикает, теперь немного волнуясь. Что она сделает, когда усы падут? Что, если она в чём-нибудь напортачит? Ещё один глубокий вдох. Она щёлкает кнопкой на боку триммера и берёт Кайло за подбородок, фиксируя голову. И старается не думать о том, как близко сейчас друг к другу их лица. Она подносит прибор вплотную и подрезает волоски слева от верхней губы, снимая маленький участок, после чего выключает триммер. — Эм-м… Ты будешь весь в волосах. — Он кивает, его лицо серьёзно, глаза сосредоточены на ней. — Ладно, ну… Ладно. А может, снимешь футболку, чтобы не запорошить её волосками? Я читала, их сложно выполаскивать из одежды. Он приподнимает брови, но выполняет, и она краснеет, оказавшись, так сказать, тет-а-тет с его прекрасной обнажённой грудью. Мысленно собравшись, она опять включает триммер и приступает к делу. Инструмент проворен, и она, едва отдавая себе в этом отчёт, состригает весь правый край, а затем выключает триммер и проводит пальцами над верхней губой, смахивая застрявшие волоски. Кайло по-прежнему внимательно на неё смотрит, и Рей, подбадривая его ласковой улыбкой, тянется за кремом для бритья. — Эм-м… Хочешь, побрею твоё лицо полностью? Чтобы всё было гладко. Она наносит крем над его верхней губой, и он пожимает плечами. — Мне нужно больше конкретики: кивок, например, — говорит она, чуть отстранившись. Он кивает. Она шагает вперёд и распределяет крем по всему лицу, стараясь не задерживаться на шее, когда проводит пальцами по холмику адамова яблока. Не очень-то действенный способ размазать крем для бритья. Первый скребок лезвием по щеке морально сложен для них обоих; Рей замечает, как Кайло напрягается, хоть и совсем чуточку. Он ей доверяет, но всё же волнуется. Однако Рей не обманывала, когда говорила, что у неё есть опыт деликатного бритья, — внизу она бреется начисто с тех пор, как три года назад попала в команду по плаванию. На сегодняшний день она, пожалуй, способна побрить себя даже во сне. В каждом новом движении всё меньше робости; к тому времени как Рей доходит до верхней губы, её руки уже тверды и сноровисты, и Кайло закрывает глаза. Несколько быстрых мазков бритвой — и она движется дальше, вниз, к подбородку. Пальцы ухватывают край челюсти, поворачивая голову так, как Рей требуется. Шея — это опять испытание; Рей ведёт станок так медленно, как только возможно, бережно, стараясь не поранить тонкую кожу. Закончив, она споласкивает бритву, и Кайло сглатывает, всё так же не открывая глаз. Но он выдержал — не говорил, не делал ничего, чтобы её остановить, и в итоге она справляется с шеей, осторожно и полностью успешно. — Я, э-э… не трону бакенбарды. Убери, пожалуйста, волосы, чтобы они не мешались. Кивнув, он поднимает руки, собирает волосы в пучок на затылке и удерживает их в таком положении. «О боже», — думает она. Это было зря. Он согнул и напряг руки прямо у неё перед лицом, выставляя на обозрение мускулы. Сейчас его глаза открыты, и они темны — ни намёка на цвет расплавленного золота, что виделся ей раньше. И, пока они друг на друга пялятся, она наверняка выглядит очарованной, словно наивный подросток. Рей вырывается из оцепенения, берётся за челюсть и поворачивает его лицо в сторону. Волнистый локон падает меж его пальцев и ложится на лоб. Это так притягательно и мило, что она опять успокаивается. Аккуратными движениями она бреет рядом с ушами, стараясь не обрезать длинные волосы, — нельзя портить такую великолепную шевелюру. Вот и всё. Рей берёт хлопковое полотенчико и проводит им по лицу со всех сторон, удаляя остатки крема. Кайло вновь закрывает глаза, хмыкая, когда она гладит мягкой тканью по горлу. Рей откладывает полотенце, но не может удержаться от того, чтобы провести пальцами по гладкой коже, восхищаясь его видом. Он прекрасен. Усы маскировали большую часть замечательной асимметрии его лица, пухлые губы под солидным носом и даже скулы. Милостивый боже, эти губы! Полные и бархатистые, они чуть покраснели от трения полотенцем. Она ничего так не желает, как поцеловать его прямо сейчас — сейчас, когда все преграды устранены. — Я ещё… — она откашливается — …немного смажу увлажняющим кремом, чтобы кожа не сохла. — Хорошо, — говорит он неровным голосом, от которого по её позвоночнику пробегает табун мурашек. Она неспешно наносит крем, массируя пальцами щёки, область вдоль челюсти, шею. Рей намеренно оставляет верхнюю губу напоследок; ухватившись за подбородок, она большими пальцами втирает крем и туда. Покончив с этим, она скользит большим пальцем вниз и останавливается на нижней губе. Ей трудно дышать, потому что его глаза, тёмные и серьёзные, не отрываются от её. Опираясь уже на самый краешек своего стула, она так близко к Кайло, как могла бы быть, сядь она к нему на колени. Его руки отпускают волосы, и она не в силах сдержать «ах», которое ускользает на волю, когда взъерошенные пряди осыпаются и обрамляют лицо, так необузданно и так сексуально! Она ахает, и его сердце замирает. Всё это было ошибкой, ужасной ошибкой! Он безобразен без своих усов, которые отвлекали от слишком крупных черт лица. Теперь она видит его без прикрас, и ей противно. И он её понимает, но это как нож в сердце. В груди мучительно саднит от знакомого чувства отверженности. Нежное нажатие её большого пальца на губу отвлекает его от мерного погружения в пучину отчаяния. Она не отвернулась в омерзении. Более того, она наклоняется ближе. Возможно, возможно, тот вздох был чем-то иным? Чем-то типа… приятного удивления? Она смотрит на его рот, её глаза так же огромны и темны, как были в гостиной, обращённые к кукольному дому. Он нерешительно, нежно лижет кончик её пальца. Вкус химический из-за лосьона, но не такой уж неприятный. Её рот приоткрывается, и она облизывает свои губы в ответ. Вдохновлённый, он берёт её большой палец в рот целиком и всасывает его. Рука на его подбородке сжимается ещё сильнее, и Рей выдыхает протяжным и трясущимся «ох». Она не отшатнулась. Она не шокирована им. Сердце грохочет в ушах, когда он берёт её запястье, тянет палец изо рта и разворачивает её ладонь, чтобы пройтись лёгкими поцелуями по костяшкам пальцев. Он никогда не спрашивал разрешения, между ними всё происходило само собой. Цыпочки любят, когда их спрашивают. Как-никак, это эффектно. Возможно, он всё ещё эффектен, даже без усов. — Рей, можно тебя поцеловать? — спрашивает он, поднимая голову и глядя ей в глаза. Его дыхание сбивается. Надо ли было добавить в конце «пожалуйста»? Было ли бы это эффектно? Нет, это прозвучало бы ещё жальче. По крайней мере это слово. Если было б возможным дышать меньше, чем не дышать вовсе, то Рей бы так и сделала. Кайло только что спросил разрешения поцеловать её — как будто он не уверен, что она этого хочет. Надо ответить. Единственная загвоздочка в том, что Рей сомневается в своём голосе — а ну как тот ей изменит? Почти невесомое нажатие губ на ладонь, язык, скользящий по подушечке большого пальца… Она мучительно этого хочет. Её глаза по-прежнему устремлены в его, и она вся целиком пылает. Она-то думала, что будет его притормаживать, но он передал ей право решать, и теперь она не может дышать, думать, говорить. Ей необходимо, чтобы он поцеловал её сейчас же. Она с трудом втягивает немного воздуха и облизывает губы. — Прошу, — шепчет она. Едва её «прошу» срывается с губ, как он тут же хватает её, отрывает от земли и затаскивает к себе на колени. Она издаёт удивлённый возглас, но быстро располагает ноги по обе стороны от его, садится на него верхом и устраивается поудобнее, руками обнимая за шею. Его руки ложатся ей на талию, и он жадно водит ими у неё под футболкой, дорвавшись наконец до нежной кожи. Его рот находит её, язык скользит меж раскрытых губ, лижет её изнутри, а язык Рей трётся о его. Её рот горячий и на вкус как лимонад. Она стонет и гладит его пальцами по затылку, и от этого вниз по позвоночнику проносятся шоковые разряды. Он притягивает её ближе, прижав ладонь к гладкой коже спины, и рисует большим пальцем линию поперёк рёбер. Другой рукой он поднимается спереди, чтобы нащупать грудь. Рей… она без лифчика. Его мозг зависает, когда рука обхватывает мягкую выпуклость и жёсткий сосок упирается в ладонь. Кайло отчаянно стонет ей в рот, его лихорадит, кожу покалывает тысячью иголочек. Застрявший под её ляжками член мучительно медленно наливается кровью в том месте, где сдавлен. Кайло поднимает бёдра и вжимается ей в ногу ещё крепче. Боль эта — изысканная пытка. «Я такой плохой, — думает он как в тумане. — Она меня наказывает». Он щиплет сосок, и она выгибается, перенося часть веса прямо на головку члена, которая из-за этого впечатывается в мышцу его бедра. Член напрягается, желая наполниться, вытянуться вертикально и гордо возвыситься вдоль живота вместо всего этого чистилища, стискивающего до почти невыносимой боли; он немного сдувается, а затем заново твердеет, не в силах вырваться из порочного круга обманутых надежд. Кайло стонет и вновь тянет её на себя, потирая сосок большим пальцем, пока она стенает ему в рот. Её удовольствие — это его наказание, и он жаждет ещё. «Делай мне больно, — мысленно умоляет он её. — Я был таким плохим, дай сделать хорошо тебе. Вот что мне нужно». Он отрывается от её рта, чтобы стянуть с неё футболку. Рей охотно задирает руки, затем запускает пальцы ему в волосы и прижимает его ртом к своей груди. Когда он приникает к соску, у него темнеет в глазах. Его мир сужается до каменной шишечки, которую он посасывает и теребит языком, и до прерывистого дыхания и всхлипов, от которых её грудь вздымается так, что ему приходится стремительно реагировать на её движения, чтобы не разрывать контакта. Если бы член не был так искорёжен, Кайло мог бы кончить только от этого — от мягкой, будто шагрень, кожи у него во рту и от рук, яростно дёргающих за волосы. Всё истязает и ласкает одновременно в водовороте стимуляции, взбалтывающейся в однородное ощущение, которое его рецепторы боли и удовольствия уже не различают. Один миг — и грудь кромсает рот, резко и неровно; следующий миг — и член идеально скользит меж его и её бёдер, плавно и вольготно. Затем её руки безжалостно вцепляются ему в волосы, и скальп ломит от удовольствия; его собственной руке на другой груди так уютно, с прекрасной, округлой тяжестью, будто созданной для его ладони… От неразберихи у него голова идёт кругом, и он не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Кайло меняет сторону и впивается в другой сосок, и у Рей вырывается гортанный стон, который отдаётся по всему её телу, вплоть до кончиков пальцев ног. Она знает, что делает ему больно, так безжалостно таская за волосы, но не может остановиться. Удовольствие так остро, словно тело вот-вот разорвёт пополам. Он — единственное, что сохраняет её целой, сдерживает взрыв, который разнесёт её на миллионы молекул. Безо всякого предупреждения он берёт зубами самый кончик соска и нежно прикусывает, и она напрягается, когда пожар взмывает вверх через всё тело. Она снова стискивает руками волосы, и он вскрикивает. Задыхаясь, она подтягивает его к себе, ведь ей вновь необходим его рот. Теперь они целуются даже более безумно — отчаянно и жарко. Его язык поглаживает её, и ощущается это просто волшебно. Она отпускает волосы и обхватывает его за шею, вжимаясь в его тело так сильно, как только может. Её пальцы танцуют вдоль мышц плеч, и она не может удержаться от прикосновений к нему везде, где только дотягивается, чувствуя под пальцами рельеф пресса. Затем она шарит в поисках его сосков и оттягивает их (от этого он всхлипывает и сильнее сжимает её груди). Каждое новое место, к которому она прикасается, — как магия в чистом виде, воспламеняет и вызывает жаркие, отчаянные звуки. Они топят друг друга, но это так сладко — вкус его языка, давление губ, трение его носа о её, каждый раз когда он смещается или толкается в неё бёдрами. Руки ведут Рей вниз, вниз, к поясу шортов, а затем она останавливается, внезапно оробев. Кайло подталкивает бёдра ей в ладони, безотчётно, она уверена, желая продолжения. Она отрывается от его губ на секунду, чтобы прошептать ему на ухо: — Ты… Можно мне? Он кивает — голова рывками двигается вниз и вверх, — затем его рот ищет её снова, но на этот раз Кайло втягивает её нижнюю губу, глубоко засасывая и покусывая самую полную часть, после чего опять скользит языком внутрь. Рей не в состоянии думать, поднимая ладони к его лицу, чтобы помочь себе удержать равновесие. Его густые волосы между подушечками пальцев так мягки! Кайло опять взмахивает бёдрами, и она вспоминает о своих первоначальных намерениях. Она ведёт трясущимися пальцами вниз по его груди, скользит под пояс шортов и несмело трогает ткань нижнего белья. Член находится в ловушке под её же бедром, поэтому она смещается назад; когда его длина пружинит навстречу её ладоням, Рей застывает и издаёт ему в рот короткий ошеломлённый возглас. Это нужно видеть, так что она отстраняется, упирается лбом ему в ключицу и далеко оттягивает резинку белья. Она знала, что он большой, но небеса! Он огромный, толстый, подрагивающий в её руках и такой горячий, что почти обжигает пальцы. Но кожа там нежная — такая нежная, что ей хочется встать на колени и потереться щекой об эту длину. Встать на колени. А это неплохая идея. Она сползает вниз по его внушительному росту и, расположившись между ног, лукаво ему улыбается. Он стонет и смотрит вверх, в небо, а его руки сжимают в кулаках ткань собственных шортов. Хорошо, теперь её собственные руки свободны, а перед глазами — крупный план его великолепного члена. Она бережно прослеживает пальцем вену, бегущую от основания до кончика, удивлённая и обрадованная, когда в ответ член слегка подпрыгивает и темнеет. Медленно, избегая ошеломить его своими действиями, она наклоняется и проводит носом по окружающим основание коротким волосам, а затем прикасается щекой к его шелковистой длине. Запах внизу удивительный — мускусный и насыщенный, и она сипло стонет в лобок. Внезапно она понимает: ей необходимо узнать, каков он на вкус. Она гладит член губами, прокладывает дорожку из поцелуев вверх и обратно, обласкивает каждый новый сантиметр, пока не оказывается у основания, пытаясь поймать кураж и попробовать его чуть дальше. Его ладони парят у неё над головой, и Рей готова поклясться, что он пытается смирить позыв зарыться пальцами ей в волосы и направить её рот туда, где его жаждет. Такое отчаяние и оголённое желание напряжённого тела вселяют в неё смелость, которая необходима, чтобы зайти дальше. С секунду Рей спорит сама с собой и решает не спешить — пройтись языком сбоку и вверх, и затем взять в рот лишь головку. Но она так не делает. Вместо этого она привстаёт и опускает рот на вершину, вдыхая через нос и засовывая между губами столько члена, сколько влезает. Кайло захлёбывается, и всё его тело будто заклинивает. Руками он запутывается в её волосах, и она знает, что он пытается не хватать слишком жёстко, чтобы удержать её там. По правде сказать, она не совсем понимает, что делать дальше, так что просто сглатывает вокруг его толщины в горле, проталкивая член немного глубже. Ногти слегка врезаются в мышцы на его бёдрах, и она напоминает себе, что надо дышать носом. А затем её черёд захлебнуться, потому что Кайло вскидывает бёдра и изливается ей в рот. Она без понятия, что с этим делать, так что просто изо всех сил пытается не закашляться и проглотить столько, сколько в её силах. Сняв себя с его длины, она видит, что Кайло тяжело дышит, прикрыв глаза. И, хоть Рей немного ошеломлена солёным вкусом во рту, она улыбается, довольная и гордая собой. Пытаясь отдышаться, Кайло всё ещё видит вспышки на своих сомкнутых веках, мерцающее свечение. Это было похоже… Это не было похоже ни на что. Он глазам не поверил, когда она встала перед ним на колени. Все его мысли были сосредоточены на том, чтобы доставить удовольствие ей, и ему даже в голову не приходило, что она может рассуждать так же. Когда она его заглотила… он чуть не умер. Естественно, он провёл туеву хучу времени представляя, каково ощущать на себе женский рот. Но все его фантазии — просто тень этого бескрайнего, всеобъемлющего наслаждения тёплой влажностью, тягой сосущего рта, дополнительной стимуляцией языка, скользящего по нему внутри. Не заботясь о том, как выглядит на коленях, с членом во рту, с этими полуприкрытыми глазами, она стояла там и делала это. И ощущение сглатывания вокруг его плоти, когда он кончил ей в горло, — это было… судьбоносно. Теперь он понимает университетских товарищей, рассказывавших о своих подружках. Один говорил: «Она хорошо работает головой», и другие кивали со знанием дела. Сейчас ему ясно, зачем тот парень был с девушкой, которую не любил. Не то, чтобы Кайло чувствовал то же по отношению к Рей, но он это понимает. Словно его приняли в некий тайный клуб, и если бы он мог вернуться обратно во времени, то смеялся бы и одобрительно кивал вместе с другими. Он очень хочет сделать это снова. И снова. И, может быть, продержаться дольше десяти секунд. Он был в огне, и этот сладкий прилив облегчения, когда Рей освободила член, чуть его не доконал. Может, она думает, что он кончил слишком быстро. Преждевременное семяизвержение. Два слова, которые заставят трястись любого мужика. Цыпочки такое не любят. Совсем. Хотя это было другое. Просто сочетание возбуждения от поцелуев, и трения её о член, и от сосков во рту, и от звуков, которые она издавала… Да. Дохрена. Рей всё ещё стоит перед ним на коленях, и член медленно уменьшается, когда она поднимает глаза на Кайло. Следует ли ему извиниться? Поблагодарить? Предложить ответить взаимностью? По крайней мере последнее точно надо. Но только он открывает рот, чтобы, запинаясь, произнести что-то типа предложения, которое звучало бы лучше, чем «Пожалуйста, можно я полижу твою киску? Я умру, если ты мне этого не позволишь», как с обратной стороны забора раздаётся металлический лязг. Гарольд. Гарольд и его стремянка. Гарольд на своей стремянке вот-вот нарисуется, заглянет через забор в ближайшие пятнадцать секунд, а Кайло сидит с вываленными причиндалами и наверняка выглядит до предела упорото, в то время как Рей стоит перед ним на коленях с бедламом на голове и затуманенным взглядом. И… и где-то в процессе она лишилась футболки. Он едва припоминает, как стягивал её, желая безотлагательно добраться до сисек, чтобы к ним прильнуть. — Гарольд! — шепчет ей Кайло, и её глаза в ужасе округляются. Он хватает её за руку, рывком ставит на ноги, одновременно пытаясь натянуть обратно шорты, и, блядь, его футболка тоже исчезла! Блядь. Они в жопе. Лестница угрожающе грохочет, а Рей напяливает на себя футболку, но задом наперёд, и Кайло в панике швыряет в неё своей, чтобы Рей надела её поверх собственной, хотя это и не имеет вообще никакого смысла, ведь теперь ей приходится сражаться с двумя футболками вместо одной. Что за… Зачем надо было пихать ей другую футболку, если Рей даже первую не может надеть по-человечески! Вместо того чтобы пытаться её натянуть, она суёт её к себе под мышку и сосредотачивается на том, чтобы развернуть на себе свою. У неё это получается как раз вовремя, потому что дедуля уже вскарабкался по стремянке. Но Кайло так и остался с голым торсом; его волосы взлохмачены и прекрасны. Выглядит сексуально, но для Гарольда… Проблемка. — Рей, — с забора призывает её дед. — Бабуля сказала, ты здесь. Ужин почти готов. Только тебя ждём. Рей кивает, ещё немного задыхаясь. — Хорошо, я сейчас. — Хм. — Гарольд хмурится, присматриваясь к ней, а потом переводит взгляд на Кайло. — Прекрасно выглядите без растительности на лице, мистер Рен. Однако не стоит пренебрегать одеждой. — И, проворчав что-то напоследок, Гарольд спускается обратно. Кайло облегчённо выдыхает, и они оба возвращаются в дом. Внутри напряжение сгущается; Рей старается не смотреть ни на что, кроме его лица, и идёт прямиком к входной двери. Она уже готова открыть её и выйти, но тут ладонь Кайло ложится ей на плечо. Он притягивает её рывком, а она и не противится, пошатываясь и чуть ли не падая к нему на грудь. Она встаёт ровнее, упираясь рукой в его обнажённый торс, и сердце снова начинает колотиться. Он высоченный, ей приходится смотреть на него снизу вверх; он пожирает её глазами, глядя пристально и жадно. Милостивые небеса, да неужто он по-прежнему возбуждён — после всего что было? Она получает свой ответ, когда Кайло скользит руками к её шее, по щекам, в волосы на затылке. Он оттягивает её голову назад и наклоняется, соединяя их губы в поцелуе. Невероятно, но вопреки тому, что она только что ему отсосала, этот невинный поцелуй всё ещё волнует, посылая обжигающие искры по телу сверху донизу. Кайло нежен и осторожен там, где был требователен раньше. Жар в её теле нарастает с каждым новым движением губ, с каждым поглаживанием языком, и вскоре она вытягивается так высоко, как только может, чтобы обхватить руками его шею. Когда Кайло становится неудобно, он приподнимает её за бёдра и стонет, отрывисто и надсадно. О боже… Чувствовать его ближе и слышать, как он издаёт эти звуки, — от этого Рей горит как в лихорадке. Теперь она свирепо впивается ему в рот, дёргая за волосы. Вновь утробно рыча, Кайло проходит два шага до дивана и кидает Рей на него. У неё вырывается испуганный возглас, когда она слегка на нём подскакивает, а затем Кайло заползает на неё сверху и обхватывает ладонями плечи. В этом положении она способна делать немногим больше, чем просто принимать его поцелуи. Она наклоняет голову набок, а он носом бороздит шею, целуя и облизывая, втягивая кожу в рот и присасываясь так сильно, что Рей стонет и снова сжимает в кулаке его волосы. В её затуманенном похотью сознании мелькает догадка, что он хочет оставить на ней метку, но она не в силах волноваться об этом. Он проводит языком вдоль ключиц, и она, трясясь, толкается в отчаянии в его грудь. Кайло отстраняется, хмурясь, но она продолжает мягко толкать, пока не укладывает его на спину и не располагается сверху. Прикусывая его челюсть, она ощущает жар его обнажённой груди и ухмыляется, кое-что задумав. Она двигается вниз, целуя его грудь, облизывая и играя языком с сосками, и он принимается отрывисто и неистово охать под ней. Затем она одаривает особым вниманием кожу у его левого соска — целует и лижет, пока не всасывается, упираясь в него руками, и его бёдра дёргаются, пружиня и чуть подбрасывая её вверх. Сумев удержаться на нём, она исступлённо лижет и сосёт поочерёдно в нескольких местах вокруг соска, пока не оставляет фиолетовые засосы размером со свой рот. Рей проводит пальцем по одному из них, слегка надавливает, и Кайло шипит. Прекрасно; теперь у него есть о ней напоминание как минимум на пару-тройку дней. Она полна решимости не стать для него просто одной из череды преходящих любовниц. Он хватает её за плечи и подтягивает выше, вновь жадно целуя, пока щиплет её соски. Наслаждение ошеломляет и, к сожалению, вытягивает из горячечного бреда происходящего. — Мне… пора. Правда. — Рей выпрямляется, сидя на нём верхом, и поправляет на себе одежду. Божечки, шорты промокли насквозь! Такое чувство, что она провела весь день катаясь по кровати, да и выглядит она вообще-то примерно так же. — Это было… Нам надо… опять. Как-нибудь. Он хлопает глазами, глядя на неё. Она уходит, а он её не удовлетворил. Это неправильно. У неё вырывается короткое «уф», когда он притягивает её к себе и обнимает. — Я тоже хочу сделать тебе хорошо, — выдыхает он ей в ухо. Она извивается на нём, воодушевившись. Он проводит ладонями по её спине к округлости зада. Шорты едва его прикрывают, и Кайло гладит пальцами границу под ягодицами. Рей разводит ляжки шире, и его пальцы подбираются ближе к промежности. Он проскальзывает ими в шорты и гладит её внешние губы. Естественно, она без нижнего белья, но его всё равно поражает то чувство скользкой мягкости её кожи. Истекающая влагой, она стонет, когда он проникает в неё пальцем. — Мне так нравится тебя трогать, — шепчет он. Как-то проще говорить подобное, когда она не смотрит на него своими ясными ореховыми глазами. Ракурс не даёт ему сделать больше, чем нежно поглаживать её внутренние стенки, наслаждаясь блаженной мягкостью её жаркой киски. Глаза Рей закатываются. Его пальцы такие большие, что каждое движение внутри восхитительно. Ей нужно уходить, но… не прямо сейчас. Она может полежать здесь, головой на его плече, хотя бы ещё несколько волшебных мгновений, пока его палец скользит в киске туда-сюда. Что ж. Может, он мог бы добавить… — Ещё один, — шепчет она, поворачиваясь лицом к его шее и целуя. Но когда он выскальзывает из неё одним и возвращается обратно двумя, она утробно стонет, и поцелуи заканчиваются всхлипами настоящего экстаза. С одним было хорошо. С двумя… просто великолепно. С двумя она кончит гораздо быстрее. Костяшками свободных пальцев он гладит по сторонам от клитора, и Рей впивается пальцами в диванные подушки, вытягивая носочки так сильно, как может, стараясь помочь телу дойти поскорее. — О, так хорошо, — стонет она ему в шею. — Я… я хочу… Прошу! От осознания того, что Рей незамедлительно надо уходить, что её дедушка и бабушка простодушно ждут её, чтобы всем вместе сесть за семейный ужин, и не подозревают про два глубоко погружённых в неё пальца, член опять наливается, а дыхание сбивается, и Кайло коротко хватает ртом воздух. Он ничего так не желает, как снова удовлетворить её пальцами, снова почувствовать на себе те сокращения киски, ту обволакивающую влажность. В своём сознании он стягивает шорты с них обоих и сажает её на член, и это пьянящее желание, как лакмусовая бумажка, демонстрирует, сколь мало теперь осталось от его здравомыслия. Она умоляет о большем, и он медленно и глубоко толкается в неё, пытаясь свободными пальцами прорабатывать клитор. Они как раз находят подходящий ритм, и она начинает втираться в него, а её пальцы опять стискивают его волосы, оттягивая жёстко, дивно, как вдруг… ТУК-ТУК-ТУК — Рей! — орёт Гарольд через входную дверь. — Куда ты, чёрт побери, запропастилась! Они оба замирают. От перспективы быть пойманными член подёргивается и пульсирует в такт с бешено колотящимся сердцем. Кайло неохотно вытаскивает из неё пальцы, и она садится, трясясь и извлекая руки из его шевелюры. — Блядство, — говорит он. Она неловко улыбается и прикусывает дрожащую нижнюю губу. На голове бардак, на скулах алеют пятна румянца. Он облизывает пальцы, что были внутри неё, а затем закрывает глаза и жадно их всасывает, наслаждаясь вкусом. Она резко вдыхает, наблюдая за ним. — Рей! — И Гарольд опять стучит в дверь. Вздрогнув, она слезает с Кайло и бросается к двери прежде, чем он может хоть что-то сделать. Его возбуждение сменяется чувством вины. Её ждут неприятности из-за того, что он не позволил ей уйти сразу. Она, может, сердится на него, а у него даже нет возможности извиниться. Отлепившись от дивана и скатившись с него чуть ли не кубарем, Кайло в один прыжок добирается до порога. — Прости! — говорит он, когда Рей открывает дверь. Но она не оглядывается. Он слышит, как она извиняется перед дедом, а затем они уходят.