Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Кайло просыпается с извечным утренним стояком. Он по привычке опускает руки на член (Кайло спит голым), тёплый и слегка липкий от смазки, не до конца смытой с ночи. В это утро помочиться после сна хочется не так уж сильно, поэтому он не торопится выбираться из постели. Утром он передёргивает, как правило, быстро и только чтобы поскорее разделаться с насущной потребностью и прийти в себя для нового дня. Иногда в душе он пользуется Флешлайтом, но сегодня эта перспектива его не привлекает. Он медленно гладит себя, думая о прошлой ночи и о том, как горячо выглядела мастурбирующая Рей. О боже, и видео. Как же это унизительно! Он мысленно бредёт обратно в гладиаторскую фантазию. Обычно ему нравится представлять себя рабом, посланным развлекать компанию скучающих патрицианок, которые делят по ночам его услуги. Что, если… Что, если на это раз он был схвачен на землях виллы Рей, грубо скручен по рукам стражниками и передан ей? Разумеется, нескольких он успевает усмирить и почти сбегает. В конце концов они ловят его и бросают на мозаичный пол её покоев; крошечные кусочки керамики впиваются ему в колени. «Кто это?» Безупречно выщипанные брови Рей выгибаются, когда она окидывает его взглядом. «Тот, которого ты приказала разыскать, госпожа, — отвечает один из стражников. — Он пытался подкупить Валентиана, чтобы тот пропустил его за тобой подсматривать». Кайло дёргается в чужих руках, удерживающих его за плечи. Она знала? Он роняет голову и вперивается взором в отполированные до блеска ногти на пальцах обутых в сандалии ножек. Когда она говорит, в её голосе ему слышится улыбка: «Мои стражники, гладиатор, преданы мне до безобразия. Я узнала о попытке подкупа сразу же, как это случилось». Он хотел бы попросить прощения, но она не давала ему позволения говорить. «Ты — Кайло Рен, я права? Хлыст Колизея, так тебя называют. — Это не вопрос. Она точно знает, кто он и какова его репутация, хотя не похоже, чтобы что-то из этого её впечатляло. — Для чего ты здесь и зачем подглядывал за мной?» Так она знала, что он смотрел, и выставляла себя напоказ, якобы не подозревая о его присутствии. Разве она не догадывается, чего он страстно жаждет? «Я видел тебя в бенуаре, как ты наблюдала за мной. Я… подумал, что ты прекрасна», — мягко говорит он. «Ах, — вздыхает она, — ты многим рискуешь, гладиатор, лишь ради созерцания красоты». «Я бы и большим рискнул, только бы увидеть тебя вновь», — дерзает молвить он. Она смеётся в ответ, наклоняется и приподнимает его лицо за подбородок. «Хм», — задумчиво произносит она. Он не смеет поднять на неё глаз, поэтому смотрит на рот; цвет её бархатистых губ затемнён помадой до кроваво-красного. «Грубое, деревенское лицо, — решает она. — Но не отвратительное». Румянец, вызванный её словами, всё ещё заливает Кайло, когда она, щёлкнув пальцами, обращается к удерживающим его стражникам: «На ложе его». Он едва успевает осмотреть богатое убранство её покоев: большая кровать возле окна, за которым сам он стоял, наблюдая за ней, красочные гобелены на стенах, бронзовые жаровни с ласково греющими костерками из дров благородных деревьев, источающие изысканный аромат. Стражники тащат его на приставленное к одной из стен ложе, не похожее ни на что из того, что он видел прежде. Кайло опускают на колени на маленькую ступенчатую скамью и наклоняют вперёд, и его живот распластывается по подушке, которая лежит здесь же. В стену врезано крепкое железное кольцо, на котором закрепляют верёвку с его связанными вместе запястьями. Он лежит, руки тесно стянуты перед ним, ягодицы приподняты, и весь вес его распределён на колени и грудь, что упирается в подушку. Этим вечером он не надел никакого исподнего, рассудив, что оно лишь помешает, так что его полуобнажённый зад виден всей комнате. «Нам закрепить и ноги, госпожа?» «В этом не будет необходимости. Думаю, наш гладиатор примет наказание без жалоб». Он неловко выгибает шею, чтобы оглянуться. Теперь голос Рей намного ближе, и, когда она кладёт свою ручку на его зад, Кайло подскакивает. «Не стоит забывать, что наказание — гораздо более милосердная участь, нежели смерть, что ждала бы его, если бы кто-нибудь доложил о том, что он сегодня совершил». Кайло с трудом сглатывает; в горле пересохло. Сердце бешено колотится в груди. Что за наказание его ждёт? Всё, что он может себе вообразить, — это то, что его высекут плетью. Со спиной и задом, выставленными на всеобщее обозрение, это кажется очевидным. Он чувствует, как под короткой туникой член невольно увеличивается. Унижение быть наказанным ею… Кайло поражён, насколько сам этого хочет. Скользнув ладонью под тунику, Рей пробирается выше, ласкает, а затем нежно царапает своими длинными ногтями кожу. Кайло дрожит, ему щекотно. «Надо бы отходить тебя хлыстом за содеянное, — шелестит голос Рей. Кайло слышит, как стражники отступают, но не выходят из покоев. Он представляет их глаза — те устремлены на него, преклонённого до уровня её бёдер, а она стоит рядом и трогает его, совершенно не заботясь о приличиях. — Да жаль портить такой потрясающий зад». Он задыхается, когда её пальцы смещаются ближе к линии меж ягодиц; член, утопленный в подушку, ноет и пульсирует, а Рей скользит ниже щели, разворачивает ладонь и обхватывает яйца. Если она потянется чуть дальше, то обнаружит затвердевший член и узнает, как Кайло возбуждён мыслью о наказании, даруемом ею. Вместо этого она уверенно удерживает мошонку и жестоко её выкручивает. Он вскрикивает от неожиданной боли; тело рефлекторно дёргается, и узы на запястьях натягиваются, стоит ему попытаться вырваться. Другой рукой она останавливается на пояснице и мягко вдавливает его в подушку. «Говорят, гладиаторы прекрасно переносят боль. Так ли это?» Похоже, она ожидает ответа. «Д-да, госпожа», — заикаясь, произносит он. Ногти впиваются в мошонку, и он выгибает спину и шипит, пытаясь себя сдерживать. Наконец боль прекращается, и Рей обхватывает яйца ладонью и плавно перекатывает их меж пальцами. «Я слышала, — говорит она непринуждённо, — что в общих спальнях гладиаторы берут друг друга, как мужчина берёт женщину». Её рука отпускает яйца, и одинокий палец скользит вверх, обводя его щель, трогая её. Рей наклоняется, чтобы взглянуть ближе, и он чувствует, как его лицо вспыхивает от подобного осмотра. «Некоторые мужчины, говорят, предпочитают своих любовников мужского пола женщинам. Мне интересно знать, вкусил ли ты, мой гладиатор, сей экзотический плод? — Она смеётся пренебрежительно. — Однако твоё присутствие здесь сегодня говорит об ином. Похоже, тебе по-прежнему по душе плавность женских форм. Но скажи мне, правдивы ли слухи? И принимал ли ты в этом участие?» Пальцы опять касаются его сухого отверстия, и оно непроизвольно сокращается. Правда в том, что он постоянно удовлетворяется с мужчинами, но с его чемпионским статусом он всегда бывает дающим и никогда принимающим. «Слухи правдивы, моя госпожа. — Он не видит смысла лгать ей, и, кроме того, это и так всем известно. — Но у меня никогда не было мужчины там, где ты сейчас трогаешь». «Значит, девствен!» — восторженно восклицает она. Кайло содрогается, когда её ноготь прослеживает медленный круг по чувствительному ободку. Это почти слишком остро — царапина, которая ноет, хотя облегчает напряжение. «Анастасий, — зовет Рей одного из стражников. — Принеси мой набор фаллосов и масел». Внезапно её рука оставляет отверстие, и Рей хватает его за бёдра и прижимается лоном к его заду. «Такие длинные ноги, — бормочет она, затем мягко принуждает его шире расставить колени и поглаживает его, когда он принимает удовлетворяющую её желанию позу. — Молодец». Он ощущает, что снова вспыхивает, а член дёргается в мольбе. Ноги охватывает дрожь, как только Кайло слышит, что стражник приближается. Кайло хочет увидеть, что именно Рей раскладывает на стоящем неподалёку столе, но заставляет себя этого не делать. Он выглядел бы трусом, выказыв обеспокоенность из-за инструментов, которые будут на нём использованы. Гладиатору следует храбро и покорно принимать всё, что ни выпадает на его долю. Стук опускающейся на деревянный стол стеклянной бутыли звучит громче, чем должен бы. Его тело воспринимает всё слишком ярко, адреналин течёт по венам, выхватывая каждое ощущение в резкий фокус. Тихое шлёпанье сандалий Рей по полу, когда она возвращается к нему, оглушительно. Он страшился, что те ужасно длинные ногти ворвутся в его нутро, поэтому сейчас с облегчением чувствует на своём входе всего лишь округлость прохладного полированного стекла. Маленьким фаллосом Рей кружит по ободку, распределяя масло, затем добавляет ещё каплю и начинает толкаться кончиком вовнутрь. У себя в спальне Кайло берёт тонкую анальную пробку, смазывает её и выдавливает ещё лубриканта для нанесения на щель. Мягкий силиконовый кончик по ощущениям не имеет ничего общего с твёрдым стеклом в его фантазии, но тело принимает его, когда Кайло, расслабив мышцы, вдавливает пробку в отверстие. Рей медлит, добавляя масла. «Расслабься, — тихо говорит она. — Ты очень узкий». Фаллос выскальзывает обратно, но она возвращает его на место и толкается в тесные мышцы увереннее. Весь кончик проскальзывает внутрь, принося странное ощущение, будто Кайло там вывернули наизнанку, и Рей несколько раз двигает им взад-вперёд, чтобы немного ослабить давление на фаллос. Когда она толкает его глубже, растяжка начинает жечь, отчего Кайло издаёт отрывистый не то хрип, не то стон. Его ладони сжимаются, плечи напрягаются; больно таким извращённым образом! «Бедный мальчик, — сладко говорит Рей, вращая фаллос и толкая его глубже. — Больно, не так ли? И это — самый маленький из тех, что у меня есть! Не толще моего пальца». Он стонет от усиливающегося растяжения, пока она медленно вытаскивает фаллос наружу только для того, чтобы тут же погрузить его обратно. Плоть словно научается расслабляться и принимать этот предмет, потому что сейчас он будто бы доходит до конца и ободок смыкается на более тонкой его части. «Хороший мальчик. Ты быстро учишься». Рей плавно вытаскивает этот фаллос и отступает, чтобы достать следующий. Зад ощущает себя немного странно, хотя едва ли болит. Второй фаллос, похоже, гораздо толще, но Рей не делает паузы, вставляя его одним долгим движением. Кайло гортанно стонет от новой жгучей растяжки, даже когда плоть поглощает его до тонкого конца, где он чувствует ладонь Рей на своей ягодице. «Я такой плохой, — ошеломлённо думает он. — Я это заслужил». Третий и четвёртый по ощущениям не отличаются от второго. Рей всецело поглощена делом, давая его нутру лишь мгновение на то, чтобы привыкнуть, и тут же их извлекая. После того, как четвёртый вытащен, отверстие не смыкается полностью и ободок сокращается на пустоте. Ему кажется, что там всё опухло, а ещё — странным образом неполно. Несмотря на дискомфорт, член не поник, и Кайло ощущает порцию влаги на подоле тканой туники, и влага эта, как он опасается, просачивается на лежащую под ним подушку. Рей подходит к нему спереди, и он открывает глаза. «Я хочу, чтобы ты увидел то, что примешь в себя», — говорит она и медленно поднимает полы одежды. Длинный, толстый чёрный кожаный фаллос выскакивает наружу, гордо торча у неё из паха. Он прикреплён к её телу замысловатой вереницей кожаных ремешков, которые крест-накрест пересекают её узкие бедра. Фаллос пугающе огромен — такой же большой, как и его собственный член, и, возможно, даже длиннее. Его дырка снова сжимается при мысли о том, чтобы его принять. Страх, должно быть, отражается на его лице, потому что она смеётся и проходится рукой по длине в непристойной пародии на ласкающего себя мужчину. «Я была снисходительна и очень мягко тебя подготовила, гладиатор. Но не забывай, что это — твоё наказание. — Она дотрагивается до его щеки длинным ногтем, проводит им по рту. — Губы, сотворённые для греха». И Рей снова смеётся, когда он зажмуривается, думая о том, как сильно жаждет ей служить. Она проводит ногтями по его вытянутым рукам, по плечам и спине, пока возвращается к его заду. «Воистину гордый воин, — произносит она. — Всё это сильное тело преклоняется предо мною». Да, вот где его место. Кайло Рен слышит, как она смазывает маслом огромный фаллос — скрип ладони, скользящей по гладкой кожаной поверхности, — и это не сильно отличается от звуков, которые производит он сам, когда распределяет собственную смазку по члену, ублажая себя. Член сейчас болезненно напряжён, и Кайло вынужден бороться с собой, чтобы не тереться о лежащую под ним подушку. У себя в спальне Кайло вытаскивает из ящика комода виброфаллоимитатор. Этот — самый большой, но всё же меньше его члена и дилдо в фантазии. Кайло не так часто балуется со своим задом, чтобы приобретать что-либо большего размера; даже этот болезненно его растянет после серии предварительно применённых анальных пробок, но Кайло в правильном настроении для боли такого сорта. Этого вибратора достаточно, чтобы дойти до оргазма, даже не прикасаясь к члену — при условии правильно выбранной фантазии, — и ему не терпится принять дилдо в себя. Что касается фантазии — там Рей потирает кончиком фаллоса его растянутый вход. «Готов ко мне, дружок?» — спрашивает она. Не дожидаясь ответа, она толкается в щель. Масло заставляет фаллос скользить внутрь гораздо легче, чем ему представлялось, и Кайло сосредотачивается на том, чтобы расслабиться, пока в него проходит толстая кожаная головка. «Молодец», — хвалит, погружаясь в него, Рей. Жжение сильно, боль нарастает с каждым толчком глубже. Его ноги дрожат, когда он пытается сохранить неподвижность, расслабить своё тело во время мучительной растяжки. Он издаёт громкий, протяжный стон и кусает губу, стараясь угомонить себя. Стражники наблюдают, как эта миниатюрная женщина трахает его, и от унижения его глаза колют злые, бессильные слёзы. Рей останавливает толчки, и он всхлипывает в облегчении. Она неторопливо отстраняется, и ощущение извлечения чуть ли не ещё хуже; его внутренние мышцы пытаются ухватить, сомкнуться на ней, чтобы она не смогла его оставить. Наконец она полностью снаружи, головка фаллоса покидает его с влажным неприличным звуком, предоставляя зияющей дыре сжиматься на пустоте. Она ведь не могла уже закончить с ним? Но нет, она просто добавляет ещё масел на фаллос; от звука её скользящей ладони живот скручивает от трепета напополам с предвкушением. Ещё мгновение — и толстая головка находит свой путь внутрь. И на этот раз Рей двигается вперёд и назад короткими, резкими рывками, от которых у него перехватывает дыхание. От одного особенно жёсткого толчка он почти вскрикивает, ощущая, будто бы тело разделено надвое; отверстие так наполнено, внутри так теснит, что он уже даже не может сжиматься вокруг фаллоса. Рей останавливается. Её ладони стискивают его бёдра, её тело прижимается к его. Она смещает свой вес, и Кайло стонет. Это больно, весь зад полыхает изнутри, и странный, упрямый эффект присутствия заставляет чувствовать неуютную полноту. Тело пытается приспособиться к проникновению, и он осторожно вдыхает и выдыхает, стремясь расслабиться. «Ну всё, всё. Хороший мальчик. Ты так прекрасно меня принял, — говорит Рей, оглаживая его бёдра и успокаивающе потирая поясницу. — Лишь увидев тебя, я поняла, что тебе это понравится. Гладиатор с большим членом. Чемпион. — Она издевательски смеётся, пока он скулит. — Уж я-то знаю, что тебе нужно по-настоящему». В её словах есть что-то, что приносит облегчение. Ему не надо делать ничего, кроме как принимать её в себя. Он послушен, и она им довольна. Она позаботится о нём, подарит наказание, которое ему так нужно. Возможно, это то, на что он в глубине души надеялся всё время, пока был схвачен и пока она заставляла его расплачиваться за подглядывание. Она отводит бёдра назад, а затем снова в него врывается. Он вскрикивает, потрясённый, и всё его тело дёргается в ответ. Сдавленный подушками член благодарно пульсирует. Этот всегда предпочитал грубое обращение, и Кайло удовлетворял себя больше раз, чем мог сосчитать, вспоминая унизительные оскорбления, нанесённые наставниками. Он вспоминает о стражниках, которые наблюдают, видят, как она подчиняет его, которые слышат крики и скулёж гладиатора, и при этой мысли у него голова идёт кругом от удовольствия. Она подаётся назад и вновь жёстко толкается в него, устанавливая ритм из неспешных, размашистых рывков, которые он изо всех сил пытается принимать, коленями упираясь в ложе и хватаясь за верёвку, что держит его руки. Каждое её движение раскрывает его шире и толкает его член в жёсткую подушку под ним. Он покачивает бёдрами, пытаясь совершать фрикции, но Рей замечает эти попытки и сводит его бёдра плотнее, принуждая стоять неподвижно. «Пожалуйста», — умоляет он. В своей комнате Кайло засунул в себя вибратор по рукоять и включил вполсилы. Он медленно двигает прибором туда-сюда под углом, который позволяет достать до простаты. Вибрации на нервах внутри уже подводят его близко, даже без прикосновений к члену. Он лежит на кровати лицом вниз; гора подушек покоится под бёдрами, приподнимая зад. Член просунут между двумя подушками, и Кайло отрывисто толкается бёдрами, двигаясь в них. На сухой коже мягкий хлопок простыни кажется почти грубым. Член стабильно истекает смазкой, и во время движения Кайло ощущает под собой влажный участок ткани. Как же приятно! Каждый раз, когда засовывает что-нибудь в зад, Кайло вспоминает, как же потрясающе чувствовать себя таким наполненным. Быть может, реальную Рей это тоже увлечёт, она обездвижит его и будет жёстко вбиваться в его тело, пока он не закричит от удовольствия-боли и не начнёт умолять дать ему кончить. «Такой славный мальчик, — мурлыкает Рей. — Взгляни на себя. Комок всхлипывающего возбуждения». Она вбивает фаллос под иным углом, попадая в простату, и Кайло взвывает. «Пожалуйста, пожалуйста, — молит он, приподнимая зад, чтобы она входила так, как надо, и стонет: — Так хорошо!» Тело наконец уступило и расслабилось на огромном фаллосе, проникающем в него, и удовольствие всё вырастает и вырастает, пока Рей всаживается в него короткими толчками, каждый раз попадая по простате. «Ты просто хотел, чтобы кто-то указал тебе твоё место, не так ли, дружочек? — Она сдержанно, гортанно ахает, входя в него. — Ты — всего лишь похотливая щель, умоляющая себя наполнить». Он переключает вибратор в самый мощный режим и вкручивает, вдавливает его в простату, принуждая себя лежать неподвижно. Член отчаянно жаждет внимания, но Кайло так близко — просто от пронзительных вибраций и от мысли о Рей, ебущей его, стенающего, умоляющего… «Прошу, моя госпожа, дай мне кончить. Молю, я больше не могу». Он готов пообещать что угодно, если она позволит испытать это облегчение. Стать её рабом, провести остаток дней на коленях, ублажая её, служить ей в качестве человеческой подставки для ног — лишь бы быть рядом с нею. Он бы подставлял зад каждый день, если б она только позволила ему. Он представляет себя засыпающим с толстым фаллосом, погружённым глубоко в его недра, только чтобы снова проснуться утром от совершаемых Рей толчков этой штукой — быстрых, жёстких и безжалостных. Он готов просто отдать ей себя как вещь. И он так славно бы ей послужил! «Усвоил ли ты урок, гладиатор?» — спрашивает она, замедляя ритм движений, так, чтобы он мог ответить. «Да, да», — всхлипывает он, висящий на волоске от кульминации. Яйца втянулись до невозможности высоко, член вот-вот извергнет семя. «Тогда кончи для меня», — приказывает она и погружается на всю длину до упора одним свирепым рывком, вминающим член в подушку. Она втирается в него, и основание стержня вжимается в предстательную железу, в то время как член болезненно сплющивает под весом массивного тела. Его зад так полон, так растянут, принимая её… И он с воем кончает, когда вибратор толкает его за край; дырка на нём сокращается снова и снова, а сперма выстреливает в пространство между подушек. Вес вибратора на простате мощно выдаивает его, и Кайло чувствует лужицу густой спермы, расползающуюся вокруг головки. Спина выгибается, когда оргазм заканчивается, а вибратор продолжает жужжать на его сверхчувствительных нервах. Ноги сводит дрожью, и он низвергается на кровать, лицом вниз, тяжело дыша, затем неловкой ощупью добирается до кнопки выключения и осторожно извлекает прибор. В его голове Рей, положив ладонь на его трясущуюся спину, также с чмокающим звуком вытаскивает из зада фаллос. «Какой хороший мальчик, — бормочет она, и он лишь скулит в ответ. — Пожалуй, оставлю тебя себе».