Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Наутро Рей просыпается, потягиваясь и нежась в томной расслабленности, которую ощущает после ночи. Она всё ещё голая, хотя сейчас и укутана в простыню, и утренний бриз из окна овевает прохладой её плечи и затылок. Из постели она видит окно Кайло, но сквозь стекло ничего нельзя разглядеть. Ей пришлось бы подойти ближе, а она пока не готова покинуть кровать. Быть обнажённой — роскошное чувство; Рей неспешно проходится пальцами по нежной коже животика, по рёбрам, проводит по ключицам. Она выгибается назад, чертит линии по гладким бёдрам, приподнимая их так, что теперь может дотянуться до коленок и икр. Просто деликатно исследует. Под коленями есть места, от прикосновения к которым у неё перехватывает дыхание; пальцы останавливаются и возвращаются тем же путём, и она дрожит всем телом, вновь себя гладя. Пока она неторопливо, лениво анализирует свои ощущения, возбуждение почему-то опять выжимает педаль газа. Тело натягивается струной и гудит, и когда она тянется погладить мягкие наружные губы киски, то с удивлением находит ту мокрой до такой степени, что даже внутренняя сторона бёдер разрисована соками. Прикусив губу, Рей бросает взгляд на дверь, затем на окно. Есть ли время сделать по-быстренькому что-нибудь эдакое? Киска пульсирует, чуть ли не умоляя. Рей снова ложится на спину, возобновляя своё ненавязчивое исследование, которое на этот раз всё же более целенаправлено. Она обводит груди, гладит подушечками пальцев соски так невесомо, как только может, после чего отстраняется. От прохлады раннего утра и необычной возбуждённости горошины сосков мгновенно затвердевают, и ей приходится вновь прикусить губу, чтобы сохранять размеренность дыхания. Пока Рей лежит здесь, в её памяти встаёт предыдущая ночь; это и воспоминания о фантазии, и тёмный силуэт Кайло, прислонившегося к оконной раме, прерывисто дышащего после разрядки. Она ясно видела очертания мускулов его рук, и сейчас от мыслей о них носкочки напряжённо вытягиваются. Он так силён… Поднял её вчера, словно она почти ничего не весит. Сумел ли бы он… Рей гадает, может ли он поднять её и удерживать на весу. Она представляет себя вжатой в стену, и будто бы он крепко держит её за ляжки, а потом разводит их в стороны и толкается своими бёдрами в её, неистово её целуя. От этой воображаемой картины пальцы, нежно кружащие на бёдрах, стискивают их. Разум вытаскивает из закромов тот, предыдущий образ: Кайло в деловой одежде, в безупречно выглаженных брюках и накрахмаленной белой рубашке с закатанными рукавами. Он всё ещё стоит у кровати, глядя на Рей поблёскивающими от удовольствия глазами. «Такой оргазм, малышка, должен был удовлетворить тебя, — говорит он, скрещивая руки на груди. — Ты такое бесстыжее, ненасытное созданьице». Она вспыхивает от его слов. «Папочка, ты мне нужен». «Я же здесь». «Мне нужно… ещё». «Ещё? Давай же, детка, подбери правильные слова. Что именно тебе нужно?» От его жестокой усмешки Рей густо краснеет. «Мне нужен… твой член, папочка. Во мне». Его глаза вспыхивают, он наклоняется над кроватью, и теперь его нос почти касается её. «Видишь, это было не так уж сложно, правда?» Он отступает на шаг, руки поднимаются к ремню, расстёгивают его и вытягивают из пряжки. В нетерпении Рей садится, подползает к нему; у неё руки чешутся помочь ему раздеться. Она начинает с пуговиц на рубашке — расстёгивает их дрожащими пальцами. Каждая расстёгнутая пуговка обнажает новые сантиметры кожи, и Рей льнёт к ней, осыпая поцелуями, не отрываясь при этом от дела. Закончив, она встаёт на кровати, чтобы стянуть рубашку с его плеч, но Кайло не даёт ей этого сделать, обнимая за талию и привлекая к себе для поцелуя. Его зубы оттягивают её нижнюю губу, тешат языком. Рей со вздохом сцепляет руки в замок на его шее, давая своему телу вжаться в него, и расстёгнутые пуговицы врезаются ей в грудь. Он избавляется от брюк и остаётся в облегающих боксерах и распахнутой рубашке. Не разрывая поцелуя, она трётся бёдрами о выпуклость в его белье. Он шипит, руки крепче сжимаются на её талии. Сплетя покрепче пальцы за его шеей, Рей повторяет движения бёдрами, втираясь медленными кругами. Теперь стонет он, и она, обрадовавшись такой реакции, не может сдержать улыбку. Он двигается ртом к её уху, прикусывает кожу на шее и шепчет, жарко и отрывисто: «Негоднице нужен тот, кто укажет ей её место». И он тянется вниз, подхватывает её бёдра и подтягивает повыше. С нею на руках он отворачивается от постели, и дыхание Рей со свистом вырывается из груди, когда он вжимает её спиной в стену. «Вот твоё место, крошка. — Он подчёркивает сказанное утверждающим толчком бёдер, и она запрокидывает голову, когда стон ищет выход из её горла. — Так уж и быть». Её голая киска, без сомнений, сочится, пропитывая ткань боксеров, но Рей не может удержаться от того, чтобы повиснуть на его плечах и вновь о него потереться. Он зарывается лицом ей в шею, протягивает одну руку к члену и высвобождает его из белья. Поводив им по киске, Кайло перехватывает Рей крепче за бёдра и насаживает на себя. Она вскрикивает от натяжения внутри и от каждого сантиметра становится всё полнее и полнее, пока Кайло не достаёт до дна и их бёдра не соприкасаются, вжимаясь друг в друга. Даже в покое, он — это слишком много для неё, чтобы сносить молча. Когда он начинает её двигать, поднимая и опуская обратно на свою длину, она душит стон, утыкаясь лицом в его плечо. Он сходу задаёт высокий темп движениям, натягивая её на себя снова и снова. От усилия, с которым Рей сжимает ноги на его поясе, пот ползёт по её спине, увлажняя стену. Особенно верно нацеленный толчок попадает по волшебной точке внутри, и Рей скребёт ногтями по его шее и плечам, стеная и выгибаясь. Будучи прижатой спиной к стене, она не понимает, куда себя деть. Кайло усмехается ей в шею, а она скулит, изворачивается, утопая в ощущениях, и пытается двинуть бёдрами так, чтобы он вновь попал по этой точке. «Папочка», — задыхается она, оттягивая пальцами его волосы и изо всех сил стараясь получить то, чего ей так хочется. «Что, детка?» Вопрос шёпотом произнесён в мягкую кожу её затылка, на которой Кайло оставляет влажный нежный поцелуй, ожидая ответа и на миг останавливая движение её бёдер. Неподвижность сводит с ума, и Рей разочарованно мычит, дёргаясь и извиваясь так энергично, как только возможно. «Пожалуйста, папочка! Я хочу кончить». Он поднимает её и обрушивает на себя единожды, жёстко, под таким углом, что головка члена попадает по точке G. От этого у Рей спирает дыхание, а Кайло опять смеётся, двигая её вверх-вниз под тем же углом. Звёзды… Она буквально видит звёзды закрытыми глазами, и, когда Кайло смещается таким образом, что может одной рукой обхватить её попку, а другой скользнуть меж их горячих тел и потереть клитор, всё её тело напрягается. Да неужто она уже подошла так близко? «Ах… я сейчас… прошу!» «Ещё нет, детка», — говорит он, насаживая её жёстче и быстрее, каким-то образом умудряясь двигать её вверх и вниз под тем самым, нужным ей углом. Кайло не выказывает никаких признаков усталости, но каждый мускул его тела блестит от пота, сквозь хлопок рубашки плечи бугрятся напрягшимися мышцами, а грудь… Рей наклоняется и облизывает верхний изгиб одной из грудных мышц. У него такой длинный и толстый, что Рей быстро достигает точки невозврата. Откинув голову назад, к стене, она стонет, когда Кайло ускоряется, вжимая её в стену ещё плотнее в поиске собственного облегчения. «Папочка, пожалуйста! Можно?» Кайло стискивает зубы, зарываясь лицом ей в шею. «Да! Можно!» От накатывающего чувства освобождения Рей беспомощно стонет, а возросшая скорость движений растягивает оргазм, удерживая её в середине удовольствия — своего и Кайло. Он кончает, прикусив её плечо, чтобы заглушить стоны; его руки сжимают бёдра Рей ещё теснее, пока он в неё изливается. В своей постели Рей, расслабляясь и тяжело дыша, вытаскивает три скользких пальца из киски. Мгновение она проклинает Кайло за то, что он превратил её в какую-то нимфоманку. Никогда у неё не было стольких оргазмов за такое короткое время.