Записки химеры 1: Первые шаги

2 апреля 617132 года от Стабилизации Аркабен, Белокерман

      В один из дней Иломор предупредил, что сегодня предстоит очередная встреча с представителем другого разумного вида. Такие тренировки проводили регулярно, судя по всему, считая важным, чтобы рендеры научились адекватно реагировать друг на друга. Мы пришли в пустое помещение, где иногда проходили занятия, и, попросив меня побыть здесь, куратор покинул комнату.       Ждать пришлось довольно долго. Несколько раз пройдясь от стенки к стенке, я села на пол, благо, он не холодил тело, а оставался, как и почти везде, в том числе и на улице, приятной комнатной температуры. За время, проведённое в Белокермане, привычки изменились, и теперь я не видела ничего зазорного в том, чтобы сесть не на стул, а просто на землю. Да и вообще, многие местные обычаи оказались гораздо проще и естественней, чем их аналоги на моей родине, хотя некоторые выглядели бы для Земного человека странными. В том числе, культурный местный не станет желать «доброго» утра, поскольку по обычаям многих видов такой тип обращения неприемлем, но и не отмолчится, а каким-либо образом даст понять возможному собеседнику, что его заметил. В Чёрной Дыре считается корректным сообщать в разговоре о своих чувствах и ощущениях, чтобы не заставлять других гадать, поскольку у одного вида эмоции отображаются мимикой, другие меняют запах, третьи — цвет, четвёртые показывают настроение интонацией и так далее. Поэтому нередко бывает, что попытка расшифровки чужих эмоций приводит к серьёзным заблуждениям, которые могут породить конфликты. Иломор много раз повторял, что важнее всего соблюдать эти правила с похожими на себя существами, потому что при общении с ними невольно начинаешь трактовать, например, их мимику подобно таковой для своего вида. Указания эмоций не обязательны при общении деловых партнёров, при официальных встречах, на работе, при разговоре с незнакомцем, да и в целом это не абсолютное правило, но его исполнение показывает уважение к собеседнику.       Задумавшись на эту тему, я пропустила момент, когда в комнату зашло, а если точнее, заползло существо, по внешнему виду напоминающее телесного цвета слизняка почти в три метра длиной.       — Утро, — поздоровалась я.       — Я тебя чувствую, — ответил он, используя галантное местное словосочетание и разглядывая меня белесыми влажными глазами на стебельках.       Не с ним ли назначена встреча? Если да, то где Иломор? Ещё ни разу мне не приходилось контактировать с представителем другого вида без присутствия куратора, и непривычная ситуация заставила занервничать.       — Я разочарован, — таким же ровным, безо всякого выражения и малейшего эмоционального оттенка, голосом поведал мне слизняк. — Мне сообщили, что познакомят с представителем нового вида людей. А ты выглядишь так же, как и белоруны, только пахнешь по-другому.       Я удивлённо на него посмотрела. Вот уж на кого, а на белорунов я совсем не похожа. Хотя, с другой стороны: одна голова, две руки, две ноги, прямоходящая, аналогичное расположение волос, глаз, рта, носа и пальцев… Да, скорее всего, для собеседника все гуманоиды на одно лицо.       — Ты выглядишь иначе, — признала неоспоримый факт. — Совсем другим, чужим. Твоя внешность вызывает у меня беспокойство и страх.       — Небольшое недоумение, но абстрактное понимание сказанного. Твой облик не вызывает страха, но запах отталкивает меня. Плохой, неприятный запах.       Слова моллюска вызвали обиду, тем более, что я не могла ответить тем же. Собеседник пах влажной землёй, а её аромат нельзя назвать неприятным. На всякий случай принюхавшись к себе, не обнаружила ничего, выходящего за рамки. Впрочем, нельзя требовать, чтобы у представителей разных видов были одинаковые предпочтения не только по запаху, но даже по внешнему виду. Что для одних — красота или норма, другие вполне могут посчитать за уродство. Так что моя обида ни что иное, как порождение глупых предрассудков.       Слизняк молчал, я тоже не спешила продолжать разговор. Мне вообще трудно представить общую тему для беседы с моллюском. О завтраке? Разве можно гарантировать, что наше меню не вызовет взаимного отторжения вплоть до рвотных позывов? О красоте или природе? А мы видим в одинаковых диапазонах? И главный, самый актуальный вопрос — куда подевались все белоруны? Если рядом со мной рендер, то его тоже должен сопровождать куратор. А их нет. С каждой минутой отсутствие белорунов вызывало всё большее беспокойство.       — Ты самка? — прервал затянувшуюся паузу собеседник.       — Да. — Я кивнула. — Ты какого пола?       — Самец. — Помолчав пару минут, слизняк добавил: — Мне жаль, что нам с тобой придётся заняться сексом.       — Угу, — не задумываясь поддакнула я. И только тут осознала смысл фразы. — Что ты сказал?!       — Мне жаль, что нам с тобой придётся заняться сексом, — послушно повторил собеседник.       Я с ужасом уставилась на большое тело моллюска, покрытое похожей на свежие сопли, густой, беловатой и блестящей слизью, а перед глазами встали картины, порождённые извращённой фантазией: каким образом это будет происходить. С трудом удержавшись от искушения сбежать, несколько раз глубоко вздохнула.       — Твой облик сексуально непривлекателен и неприятен, — осторожно подбирая слова, сказала я. — Я боюсь и не хочу заниматься с тобой сексом.       — Я тоже. Но придётся.       — Почему? — жалобно спросила я, от шока позабыв о правилах вежливости.       — Так велел куратор. Это обязательное условие для адаптации к жизни в Чёрной Дыре.       Вскочив, быстрым шагом добралась до выхода, чтобы самой найти Иломора и потребовать объяснения происходящему кошмару. Но дверь заклинило, и сделать щель больше десяти сантиметров не удалось. Несколько мгновений я пыталась открыть дверь пошире или хотя бы закрыть (в надежде, что потом она легче откроется), но быстро прекратила бесполезные усилия. В образовавшуюся щель виднелся пустой коридор, она была достаточно широка, чтобы просунуть руку или ногу, но не для того, чтобы вылезти. Прижавшись к стене рядом с недоступным проходом, с опаской оглянулась: воображение рисовало приближающегося слизняка. К моему облегчению, собеседник не сдвинулся с места. Пару минут ситуация не менялась, а потом в голову закралась нехорошая мысль, что такое моё поведение может только приблизить половой акт, а подойдя и обдав моллюска противным запахом (как же хорошо, что мой аромат ему неприятен), глядишь, вызову отвращение, и этот… человек сам не захочет продолжения. Как вариант, можно попробовать отвлечь нежеланного партнёра беседой.       — Ты уже занимался здесь сексом? — Осторожно сделав несколько шагов, я опустилась на пол, в позу, из которой легко встать и броситься наутёк.       — Только с белорунами. Это очень неприятно. — Слизняк помолчал, а потом признался, и в его голосе почудился отголосок эмоций, настолько хорошо собеседник подобрал слова. — Мне плохо и тошно. Страшно и противно. Очень трудно привыкнуть к внешнему виду, размеру, запаху и звукам, издаваемым местными самками. Но я стараюсь приспособиться, хотя это даётся с трудом.       — Неужели секс такой необходимый атрибут? Ведь можно просто не заниматься им, — невольно посочувствовала моллюску.       Большое, покрытое слизью тело всколыхнулось.       — Возмущение и раздражение, — ровно сказал собеседник. — Оскорбление было нанесено намеренно?       — Нет, случайно, — быстро ответила я. — Недоумение. Непонимание, что могло вызвать обиду.       — То, что самка обладает отвратительной внешностью, плохим запахом, издаёт противные звуки и уродлива по своим размерам, ещё не повод для культурного самца не заниматься с ней сексом. Я никогда не позволю себе закопаться в ил так глубоко, чтобы проигнорировать самку. Намёки, что самец по какой-то причине может не желать секса с представительницей противоположного пола — обидны. — Слизняк сделал паузу. — Приношу извинения за некорректное поведение, — добавил он. — Обычаи моего вида очень сильны во мне. Трудно забыть о них и принять местные. Я не должен был считать твои слова оскорблением. — Я облегчённо вздохнула, но следующая фраза вызвала новый приступ страха: — Предлагаю закончить с сексом побыстрее: мне очень сложно выносить твой запах.       На всякий случай отодвинувшись (ну не хотелось мне заканчивать с сексом побыстрее, мне и начинать-то его не хотелось), я решила попытаться отказаться другим путём.       — Наши виды могут быть взаимно ядовиты.       — Надежды нет. Куратор сказал, что мы не представляем опасности друг для друга. — Моллюск слизнул и заглотнул один из слизистых тяжей. — Ты уже занималась здесь сексом?       — Нет. — На глаза навернулись слёзы.       — Я сочувствую. — Собеседник поёрзал на полу. — Хуже всего не представители противоположного пола, а однополые сексуальные контакты. К ним мне привыкнуть сложнее, а здесь есть немало самцов, склонных к такому поведению. Надеюсь, что самки реже занимаются сексом с себе подобными.       Сказанное сначала напугало, а потом заставило задуматься. Ну вот хоть тресни, не помню я от белорунов хоть каких-то намёков на отношения ко мне, как к женщине.       — Тебе приходилось заниматься сексом с самцами? — уточнила у слизняка.       — Да. Это неприятно не только физически, но и эмоционально, — констатировал он.       Так. Я посмотрела на разговор с другой стороны.       — Прошу консультации, как именно нам предстоит заниматься сексом. С помощью речи и без демонстрации.       Собеседник долго молчал.       — Трудно подобрать слова. Приближение тел. Прикосновение покровов. Обмен продуктами на поверхности покровов.       Набрав в грудь воздуха, я встала, задержала дыхание и, быстро шагнув к моллюску, слегка коснулась ладонью его слизистой кожи, после чего сразу же отступила. А что, если поняла неправильно?       — Благодарю за быстрый секс.       Облегчённо выдохнув, я чуть не рассмеялась. Страх отступил, его место заняло веселье, а на месте слизняка на мгновение представился неуверенный человеческий парень, стремящийся пожать всем руки. Вот, наверное, по обычаям моллюска, истинный сексуальный маньяк!       — Мне было не слишком неприятно.       — Мне тоже, — призналась я, украдкой обтирая ладонь об одежду, но не удержалась от ехидного комментария: — Надеюсь, что смогу привыкнуть к регулярному сексу.       — Я рад, что ты хорошо адаптируешься.       Буквально через минуту заклинившаяся дверь открылась, и в комнату вошёл Иломор с незнакомой белорункой.       — Идём.       Мы с куратором покинули комнату. Пока я раздумывала, стоит ли высказывать претензии за беседу, которая началась как кошмар, а закончилась как комедия, Иломор продолжил:       — Поздравляю, ты прошла проверку на корректное поведение в необычной ситуации и завтра покинешь центр переподготовки.       — Так это был ваш сотрудник. — Я разочарованно вздохнула. Вот ведь как провели!       — Нет, он рендер, проходящий переподготовку.       Я удивлённо посмотрела на куратора.       — Их вид очень хорошо адаптируется, ещё ни разу не было случая, чтобы приходилось помещать в спецучреждение. Бывают трудности с изучением языка, но это не самое главное.       Вспомнив заблуждения насчёт прикосновений у бедолаги слизня, я рассмеялась. Но тут же память подсунула аналогию, в которой уже я была на его месте. Ещё в больнице сама, наверняка, не раз веселила народ. Особенно когда, жутко гордясь своим достижением, составила первую относительно сложную фразу. Тогда мне казалось, что она звучит так: приду, как только освобожусь. Но в то время я ещё путалась в словах и не знала о нюансах использования женского и прочих родов, поэтому везде добавляла кажущиеся уместными приставки. И только гораздо позже поняла, какой бред несу. «Когда буду готова к спариванью, приползу». Как же стыдно! И ведь это безобразие белоруны корректно терпели. Снова хмыкнув, теперь над собой, я вернулась мыслями к нынешним событиям.       — Они не агрессивны и ведут себя спокойно, да? — предположила возможные положительные стороны моллюсков.       — Нет. Они быстрее и легче большинства могут принять представителей других видов как разумных существ. И не просто разумных существ, а людей, ничем не хуже и не лучше себя. Равных, но от этого не менее отличающихся. А именно неготовность нормально воспринимать иные разумные виды часто создаёт самую большую проблему при адаптации.       Разговор навёл на серьёзные мысли и заставил заняться самоанализом. Прожив столько времени в Белокермане, я привыкла к внешности белорунов, и теперь, откровенно говоря, воспринимала их, в каком-то плане, как высших существ. Что же насчёт остальных… Действительно, хотя бы самой себе стоит признаться, что почти ни к одному из представителей других видов я не отношусь, как к равному: одни кажутся стоящими выше по развитию, другие, что гораздо чаще, ниже.       Нет, сегодня у меня была не только проверка, а ещё и хороший жизненный урок. Все мы разумные существа, все мы разные, но это не повод смотреть на одних свысока и с презрением, а на других с немым обожанием. У каждого вида свои недостатки и свои достоинства. И нельзя по себе судить всех остальных. Чёрная Дыра, как мир множества разумных видов, диктует свои условия, которые надо или принимать, или сдаваться и переселяться в спецучреждение. Ведь неизвестно, сколько крови утекло прежде, чем установились нынешние порядки, на каком опыте они базируются. И что может случиться, если вдруг начнётся их несоблюдение.