Глава 7. Возвращаясь в прошлое
11 января 2019 г., 14:55
Мягкий матрац, с негромким скрипом старых пружин, прогнулся под весом молодых людей, в то время как чемодан, лежащий на нем ещё секундой назад, с глухим стуком упал на пол, отчего половина его содержимого вывалилась наружу. Впрочем, разве сейчас это вообще могло иметь хоть какое-то значение?
Санса, прижимаясь лопатками и затылком к постели, слегка приподняла свои бедра, вызывающе потеревшись ими о Джона, даже через плотную ткань его брюк ощущая твердость возбужденной плоти. Девушка позволила негромкому и столь сладостному стону сорваться со своих пухлых губ, когда почувствовала, как брат, – это слово горечью растеклось на её языке, – принялся прокладывать дорожку поцелуев по её шее, слегка прикусывая зубами нежную кожу, а после, скользя по этому месту горячим языком, оставляя влажные дорожки.
Санса прикусила нижнюю губу, пытаясь совладать с охватившей всё её тело дрожью и всего на мгновение прикрыла глаза, понимая, что в этот миг она пропала окончательно... Девушка вновь толкнулась своими бедрами навстречу к брату, словно призывая его к чему-то большему.
Джон криво усмехнулся, перемещая весь свой вес на руки, что он расставил по обе стороны от головы Сансы, оперевшись ими о мягкий матрац, тем самым словно словив её в ловушку. Взгляд голубых глаз, что сейчас блуждал по его лицу, казался затуманенным и слегка рассеянным, но в нём слишком ярко горело ничем не прикрытое желание и вожделение.
Вскинув ладонь, Санса осторожно положила её на скулу Джона, ощущая кожей покалывание его бороды. Мужчина, как и она, дышал тяжело и прерывисто, ведь охватившее их обоих в эти мгновения возбуждение, буквально выбивало из легких весь воздух и словно сводило с ума. Слишком долго они пытались сопротивляться собственным чувствам и желаниям, так наивно надеясь, что им действительно удастся это сделать, – побороть самих себя.
– Санса... – Джон слегка склонился вперед, практически касаясь её приоткрытых губ своими, но снова помедлил, мазнув ими по её скуле. Девушка слишком отчетливо ощутила исходящий от мужчины запах табака и алкоголя. Как много он успел выпить, после её побега из банкетного зала?
Санса видела, что Джон всё ещё сомневается в правильности всего происходящего, но не взирая на это, он не торопился останавливаться или делать хоть что-то, что могло положить конец их неправильной связи ещё до того, как случится непоправимое.
Девушка мысленно усмехнулась, ловя его взгляд своим. Даже несмотря на собственное возбуждение, которое она так явно чувствовала своим бедром, Джон продолжал оставаться всё тем же парнем, что так дико боится совершить ошибку, которая может стоить слишком дорого не только ему, но и кому-то другому. Ведь их связь была запретна. Она осудится обществом и никогда не примется их семьёй... Что может быть ещё более отвратительным, чем любовная связь между братом и сестрой, что росли и воспитывались бок о бок друг с другом так много лет? Но тихое, едва слышимое напоминание о том, что в действительности они никогда даже не пытались сблизиться и стать семьей, приносило столь желанную, хоть и крошечную толику успокоения.
Губы Сансы изогнулись в соблазнительной улыбке.
– Может быть это действительно неправильно, – томно прошептала она, погладив подушечками пальцев скулу мужчины. – Но разве мы не устали жить по правилам?
Санса опустила руку на его грудь, скользнув по ней ладонью, ощущая твердость напряженных мышц, а после, её ловкие пальчики принялись спешно расстегивать маленькие белые пуговки его сорочки. С губ Джона сорвался полустон-полурык. Он вновь припал к губам девушки, терзая их в поцелуе, одновременно с этим, одной рукой продолжая опираться о постель, а второй лаская нежную кожу её бедра. Санса ловко закинула на него свою стройную ножку, вынуждая Джона прижаться к ней ещё ближе, ощутив своей грудью его. Так хотелось как можно скорее избавиться от преграды в виде одежды; почувствовать горячую кожу, что прижмётся к её собственной, разделяя один жар на двоих.
Джон подался бедрами вперед, вынуждая Сансу вновь ощутить его возбужденную плоть прямо у себя между ног. Она судорожно вдохнула, а после зарылась пальцами в черные кудрявые волосы, слегка потянув их назад, тем самым заставив мужчину снова негромко рыкнуть. В этот миг, он хотел покрывать каждый миллиметр её идеального тела своими горячими и влажными поцелуями; желал заставить её извиваться и выкрикивать его имя в моменты наивысшего наслаждения. Взгляд карих глаз поймал голубой.
Санса уже было приоткрыла губы, намереваясь что-то сказать, как невольно ахнула, ощутив пальцы Джона, скользнувшие по ткани её уже давно намокших трусиков. Судя по ухмылке, озарившей лицо мужчины, он определенно был доволен тем, что почувствовал. Санса уже была абсолютно готова, чтобы принять его, а собственный член болезненно пульсировал в штанах, требуя немедленной разрядки. Но Джон медлил. Дразня. Желая продлить удовольствие.
– Иди сюда, – он резко поменял положение, присаживаясь и облокачиваясь спиной на мягкую спинку кровати, при этом усаживая Сансу к себе на колени. Джон вновь впился поцелуем в её желанные губы, но прерывал его прежде, чем девушка успела ответить на ласку.
Санса раздраженно фыркнула, а уже в следующий миг, подхватив края своей футболки, потянула её вверх, снимая и отбрасывая куда-то в сторону. Взгляд Джона невольно скользнул по обнаженному девичьему телу, задерживаясь на небольшой и упругой груди, слегка колышащейся из-за тяжелого дыхания Сансы.
Его ладони, немного грубые, покрытые жесткими мозолями, скользнули по тонкой талии, поднимаясь чуть выше, нежно поглаживая бархатистую кожу, в то время как пристальный и возбужденный взгляд наблюдал за вихрем эмоций, проносящимся на красивом лице сестры. Она закусила нижнюю губу, слегка откинув голову назад и прикрыла глаза. Медные волосы огненной волной рассыпались по её обнаженной спине и плечам.
– Джон, – Санса судорожно вдохнула, почувствовав, как мужчина обхватил ладонями её упругую грудь, слегка сжимая её и поглаживая подушечками больших пальцев уже затвердевшие от нахлынувшего возбуждения соски.
Внизу живота завязался тугой узел, а возбуждение достигло своей критической точки. Санса поелозила на коленях мужчины, невзначай задевая его пах собственной промежностью, а после потянулась пальцами к молнии его брюк. Джон же в этот момент поспешил избавиться от собственной рубашки, пуговицы которой, к счастью, уже были расстегнуты, бросив её куда-то на пол.
Он вновь прижался к губам сестры своими, сотню раз повторив у себя в голове это слово, словно надеясь, что всё ещё сможет остановиться; что не позволит им обоим совершить непростительной ошибки, но... Джон проник языком в приветливо приоткрытый рот, а его ладони вновь накрыли собою упругую девичью грудь.
Санса бесстыдно застонала, наконец заканчивая возиться с брюками брата и подхватила кончиками пальцев резинку его черных боксеров, оттягивая её вниз и высвобождая уже окаменевший член. Джон негромко рыкнул, всего на миг разрывая их поцелуй.
– Боги, Санса... – его горячее дыхание обожгло её скулу.
Уголки губ девушки едва заметно дернулись вверх, а голубые глаза прищурились. Она склонилась к самому уху Джона, шепча:
– Нам следовало сделать это ещё десять лет назад...
А уже в следующий миг, её тонкие пальчики сомкнулись на его члене, нежно поглаживая гладкую кожу, ощущая его твердость и чувствуя капельки вязкой и мутной жидкости, выступившей на головке. Джон шумно втянул носом воздух. Сансе нравилось, как сильно её прикосновения действовали на мужчину. Она поймала на себе его темный, по-волчьему хищный взгляд, и до боли прикусила нижнюю губу, когда его пальцы сжали её бедра, вынуждая слегка приподняться. Воспользовавшись моментом, Джон ловким движением сдвинул в сторону её влажные трусики, наконец коснувшись пальцами женского естества.
Сансе показалось, что в это мгновение она буквально задохнулась от нахлынувших на неё эмоций. С губ девушки сорвался наиболее громкий стон, который она даже не попыталась сдержать. Уже слишком давно ни один мужчина не мог доставить ей столько удовольствия лишь одним своим прикосновением.
Санса вновь прижалась к губам Джона своими, ощущая запах алкоголя и словно чувствуя у себя на языке его горький привкус, который она так отчаянно старалась не замечать ещё минутой ранее. И совсем неожиданно, в голове девушки промелькнула испугавшая её мысль: что если сейчас Джон с ней лишь только потому, что пьян? А уже завтра, когда алкоголь выветрится из его крови, он будет жалеть о содеянном... Что-то неприятное и холодное сковало сердце Сансы, вынуждая слегка отстраниться и скользнуть взглядом по лицу Джона. Он смотрел на неё с вожделением и восхищением, но в его взгляде абсолютно точно не было любви... да и была ли она у неё самой? Ведь это лишь ничего не значащий, хоть и крайне желанный ими обоими секс. Они просто молодые люди, которые хотели расслабиться и получить удовольствие. Ничего большего. И собственная ложь казалась просто смехотворной. Ведь если между ними действительно не было бы ничего большего, чем просто желание заняться любовью, они бы никогда не пересекли эту грань недозволенного...
– Санса? – словно заметив изменения в выражении её лица, Джон мгновенно напрягся, а его взгляд, затуманенный желанием, слегка прояснился.
Он сделал что-то не так? Но Санса, обхватив ладонями лицо мужчины, лишь качнула головой и поцеловала его в самый уголок губ, выдыхая:
– Я хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь и сейчас.
О неправильности этой близости они подумают завтрашним утром, но эта ночь будет принадлежать лишь им двоим.
Сансе не удалось сдержать крик наслаждения, когда Джон, слегка приподняв её бёдра над своими, резко опустил девушку вниз, буквально насаживая её на свой член, входя в неё на всю длину. Лоно Сансы оказалось тугим и горячим, смыкающимся плотным кольцом вокруг его пениса, отчего, риск кончить постыдно быстро стал слишком велик.
Джон негромко рыкнул, запуская пальцы в медные локоны и слегка оттягивая их назад, вынуждая Сансу откинуть голову и открыть ему свою тонкую шею. Губы мужчины жадно скользнули по нежной коже, спускаясь к ключицам и возвращаясь обратно, покрывая каждый дюйм поцелуями.
Санса послушно двигалась на его бёдрах, слегка приподнимаясь, а после вновь опускаясь вниз, ощущая внутри себя член единокровного брата. Даже мысль об этом уже казалась слишком безумной.
– Санса, – Джон вновь перехватил инициативу в свои руки, крепко сжав девичьи бёдра пальцами, заставив её двигаться ещё быстрее. Насаживая её на собственный член, ещё больше возбуждаясь от стонов, что то и дело срывались с желанных губ.
Она опёрлась своими ладонями о его обнаженную грудь, чувствуя пальцами твёрдость мышц и ощущая бешеное сердцебиение. Они оба покрылись бусинками испарины, а хлюпающие звуки и удары кожи о кожу стали ещё более громкими и стремительными.
– Джон... Джон... Джон!
Они уже оба были готовы к своей кульминации. Жар накрыл их буквально волной, растекаясь по всему телу, принося расслабление и вызывая в конечностях блаженную судорогу. Глаза Сансы невольно закатились, а с губ сорвался последний протяжный стон, в то время как острые ноготки скользнули по груди брата, оставляя на ней неглубокие царапины.
Джон кончил следом за ней. Из его груди вырвался приглушённый рык, а пальцы скользнули по задней части шеи сестры, вынуждая ее придвинуться вперёд, оказываясь практически вплотную прижатой к мужской груди. Они оба тяжело дышали, словно только что совершили изнуряющую пробежку. Санса криво усмехнулась, скользя подушечками пальцев по скуле Джона, покрытой жёсткой щетиной.
– И все же я раздвинула ноги перед собственным братом, – с усмешкой проговорила она, перехватывая взгляд карих глаз своим.
Джон сжал губы в одну прямую линию и слегка качнул головой.
– Мне действительно жаль, что я сказал тебе эти слова, – он осторожно помог сестре слезть с себя, а после подхватил с постели простыню и укрыл ею обнажённое тело девушки.
В доме было слишком холодно, а жар, после их недавнего горячего секса, уже стал постепенно спадать, возвращая обратно в реальность.
Санса поправила простыню на груди и набросила ее свободный край на Джона, слегка скрывая его наготу. Если они оба вновь увидят лишнее – продолжения будет не избежать.
– Все в порядке, – наконец проговорила она, откидываясь спиной на подушки. Приятное расслабление окутало все её тело. – Я не злюсь на тебя. Честно.
Ведь так тяжело злиться на правду...
Джон прилёг рядом, сгребая сестру в охапку и, как и в прошлые ночи, прижимая ее спиной к своей груди. Вот только, на этот раз, на них не было преграды в виде одежды. Разгоряченная кожа касалась друг друга, так хорошо согревая в эту холодную осеннюю ночь. Джон легонько коснулся губами шеи Сансы, а после зарылся носом в ее так привычно пахнущие сладкой ванилью волосы. Впервые за долгое время, он чувствовал себя действительно целым. Впервые за долгое время, Санса чувствовала себя свободной.
– Доброй ночи, Джон, – она первой прикрыла глаза, накрывая ладонь мужчины, покоившуюся на ее талии, своей, переплетая их пальцы.
Джон устало улыбнулся, крепче прижимая девушку к себе, словно боясь, что она может уйти. Ведь кто знает, как может повернуться завтрашний день и какие новые сюрпризы он мог принести. Ни один из них не хотел ощутить ещё одной потери, которых и так было слишком много в их жизнях...
– Доброй ночи, Санса.
Засыпая в умиротворении, в объятиях друг друга, они ещё даже не представляли, с какими испытаниями будут вынуждены столкнуться в столь скором будущем.
За каждую совершенную в этой жизни ошибку, однажды всегда приходится платить, и иногда, эта цена непомерно велика...
***
Джон ушёл на работу ещё ранним утром. Сегодня для госпиталя был важный день: спонсор, имя которого Санса так и не узнала, сбежав со вчерашнего банкета раньше, чем он успел там появиться, впервые переступит порог больницы Фэрбенкса, оценив в каком состоянии находится само здание, его палаты и вся аппаратура. Именно от всего этого и будет зависеть, насколько щедр окажется его окончательный благотворительный взнос. Самому же Джону выпала достаточно ответственная миссия рассказать спонсору о работе госпиталя, нехватки необходимых для пациентов лекарств и проблемах его финансирования. Он будет вынужден пробыть рядом с ним практически весь сегодняшний день, проводя экскурсии по зданию, знакомя с другими докторами и даже некоторыми из пациентов, которым они не могли помочь так, как хотели, именно из-за недостатка финансирования медицины Фэрбенкса. Санса видела, насколько сильно волнуется Джон перед этой встречей. Всё утро он был словно на иголках и, наверное, именно из-за этого им толком даже не удалось друг с другом поговорить. Лишь перед тем как мужчина наконец ушёл, он пообещал сестре, что постарается вернуться не слишком поздно. Похоже, Джон действительно "болел" своей работой, вкладывая в неё всего себя без остатка. Сансе помнилось, что он всегда хотел помогать другим людям и, наверное, это и в правду было его призванием. Она была практически полностью уверена в том, что Джон определенно точно был достаточно хорош в этом деле. Санса помнила, когда единокровный брат впервые загорелся идеей посвятить свою жизнь медицине. Это случилось в тот день, когда очередной доктор сказал малышу Брану о том, что медицина, к сожалению, абсолютно бессильна в его случае, а значит, он больше никогда не сможет подняться на ноги... Эта весть стала ударом для всей семьи Старков. Тем же вечером, решив пожелать младшему брату спокойной ночи, Санса практически неслышно заглянула в его покои, увидев возле лежащего в постели Брана Джона, что сидел рядом с ним на полу и о чём-то увлеченно рассказывал, отчего на лице Брандона расползалась уже давно всеми забытая, счастливая и полная надежды улыбка. Санса не хотела подслушивать чужой разговор, но она до сих пор слишком отчетливо помнила слова Джона, сказанные им тем вечером... Юноша с воодушевлением говорил о том, что однажды, когда он станет действительно хорошим доктором, он сделает всё, чтобы Бран снова научился ходить, и младший брат действительно верил каждому его слову. И эта вера делала его по-настоящему счастливым... Санса печально улыбнулась. В этот миг, её тоска по семье была наиболее осязаема. Они не собирались все вместе уже очень много лет и надежда на то, что однажды это всё-таки случится вновь, была слишком мала. Как жаль, что в далеком детстве, семейные ужины за большим столом казались ей чем-то скучным и незначительным. Сейчас Санса бы отдала слишком многое, чтобы хоть на одно мгновение оказаться в окружении близких людей... Подхватив с пола сорочку Джона и собственную футболку, девушка невольно усмехнулась, вспоминая о том, с каким облегчением они избавились вчера от этих вещей. Жалела ли она о содеянном? О порочной связи, которая возникла между ней и её единокровным братом? Санса отчаянно пыталась прислушаться к своему обычно неумолкающему внутреннему голосу, но, отчего-то, сегодня он продолжал упрямо молчать. Жалел ли Джон? Она не знала. Но сегодняшним утром, в этих теплых карих глазах, что смотрели на неё с нежностью и восхищением; в этих прикосновениях грубых рук, что были так нежны с ней в ночи, – Санса не видела сожаления. Возможно, они действительно нуждались друг в друге намного больше, чем даже могли представить сами. Отправив грязную одежду в корзину для белья, Санса, вновь облачившись в уже привычные свитер и узкие джинсы, вышла из своей комнаты, намереваясь спуститься на кухню и приготовить что-нибудь к обеду, но оказавшись в коридоре она невольно поежилась. Отчего-то, здесь было слишком холодно, словно кто-то оставил открытой форточку. Санса сделала ещё один шаг вперед, понимая, что весь холод идёт со стороны лестницы, ведущей к чердаку. Наверняка, поднявшийся ветер распахнул достаточно хлипкое окно, закрывающееся на постоянно выскальзывающую щеколду. Такое случалось и раньше. Ветхая лестница довольно громко заскрипела под ногами девушки, когда она, придерживаясь рукой за перила, начала подниматься наверх. Дверь ведущая на чердак оказалась слегка приоткрыта и легонько толкнув её, Санса вошла внутрь, тут же поежившись от холода. Температура здесь была не выше, чем на улице, а форточка и вправду была широко распахнута. Шагнув к ней, девушка поспешила её закрыть, но окончательно сломавшаяся и заржавевшая щеколда не работала, отказываясь даже сдвинутся с места. Санса огляделась вокруг в поисках чего-нибудь подходящего и взгляд её голубых глаз наткнулся на старенький горшок, всё ещё полный земли, но с уже давно засохшим и даже сгнившим цветком. Девушка помнила, что когда-то Кейтилин очень увлекалась высадкой бегоний, которые заполняли не только их сад, но и были расставленны в очаровательных белых горшочках по всему дому. Теперь от былого уюта остался только этот горшок полный старой земли... Санса поставила его на подоконник, подперев им окно, тем самым больше не позволяя ему распахнуться. Отряхнув руки, она наконец огляделась вокруг, отмечая огромное количество пыли и паутины, расположившейся под потолком в углах. Довольно таки удручающее зрелище. Множество коробок, больших и маленьких, были наставлены друг на друга, храня в себе старые вещи их семьи. Куча хлама и безделушек, начиная от детских погремушек Робба и заканчивая стопками различных журналов, большая часть из которых были посвященны моде и когда-то принадлежали самой Сансе. Она усмехнулась. Возможно, приготовление обеда сможет подождать ещё немного... Заглянув в первую попавшуюся под руку коробку, девушка обнаружила там множество детских вещей, что когда-то принадлежали им с братьями и сестрой. Пальцы Сансы скользнули по крошечному джинсовому платью, слегка заляпанному на подоле. Прямо под ним лежали две маленькие серые футболки, на одной из которых черными нитями было аккуратно вышито "Джон", а на другой "Робб". Были времена, когда Кейтилин действительно пыталась стать для сына своего мужа такой же хорошей и заботливой матерью, какой она была для собственного первенца, но... она не смогла. Возможно, всё дело было в том, что чем старше становились мальчики, тем больше Джон становился похож на собственного отца, в то время как Робб был истиным рыжеволосым и светлоглазым Талли. Наверное, Кейтилин стало бы намного легче, если бы пасынок рос неуправляемым ребенком, доставляющим много хлопот и проблем, но таким рос её собственный сын, в то время как Джон всегда был наиболее тихим и отчасти замкнутым мальчиком. Даже будучи ребенком, он улыбался слишком редко и совсем никогда для неё. Впрочем, и сама Кейтилин тоже не дарила мальчику своих улыбок. Лишь холодные взгляды и абсолютную тишину, словно его и вовсе не существовало в её жизни... Закрыв коробку с вещами, Санса потянулась к следующей, но в ней не оказалось ничего интересного, кроме старой, местами сколотой посуды. Удивительно, что мама вообще решила когда-то принести её сюда, вместо того чтобы отправить в мусорный контейнер. – А что у нас здесь... – едва не уронив очередную коробку, девушка обнаружила в ней несколько фотоальбомов, которые уже покрылись изрядным слоем пыли. К ним не прикасались уже как минимум несколько лет. Стряхнув пыль ладонью и непроизвольно чихнув, Санса шагнула к старенькому креслу-качалке, стоящему у окна. Присаживаясь на него, она искренне надеялась на то, что кресло просто не развалится под её весом. К счастью, кажется, оно оказалось всё ещё достаточно крепким. Девушка положила альбом на свои колени, открывая первую страницу. Её губы тронула улыбка. На этих снимках, уже давно выцветших и померкнувших от времени, родители были ещё столь молоды... Наверное, на них Кейтилин было столько же, сколько сейчас было и самой Сансе. Она широко улыбалась, стоя в объятиях своего супруга и смотря прямо в камеру. Отец нежно обнимал её за талию, а его серые глаза, на выцветшем снимке, казались практически чёрными. Санса невольно поймала себя на мысли, насколько сильно Джон действительно был похож на Нэда. И как сильно она сама была похожа на маму... "Но это никогда не будем мы с тобой" – безмолвно прошептали её губы, в то время как пальцы скользнули по глянцу снимка. Нэд стал для Кейтилин первой и последней любовью, в то время как за спиной их старшей дочери уже был неудачный брак и множество боли, которую он причинил. Впрочем, к счастью, он так и не принёс ей детей, ведь иначе, всё стало бы намного сложнее... Санса перевернула ещё одну страницу, на этот раз натыкаясь на снимок маленького Робба, сидящего в обнимку со своей излюбленной плюшевой игрушкой в виде серого кролика, которую он демонстративно отправил в урну как только ему исполнилось десять, тем самым показывая, что он уже достаточно взрослый. Но Санса знала, что той ночью он проплакал несколько долгих часов, не находя сна без Серого Ветра, – именно так он звал своего любимого плюшевого друга. В этом доме были слишком тонкие стены... Санса продолжила листать альбом дальше, где с каждой новой страницей на снимках появлялась она сама, Арья, Бран и Рикон. Где были дядя Брандон и дядя Бенджен. Где с улыбкой на губах, в камеру смотрела тётя Лианна. Воспоминания приятно согревали изнутри, заставляя окунуться в них буквально с головой. С каждой фотографией, юные Старки становились всё старше. Они так сильно менялись, но одновременно с этим всегда продолжали оставаться самими собой. Санса с улыбкой просматривала снимки с собственного выпускного, где они, вместе с Маргери, облаченные в синии мантии, с восторгом подбрасывали к верху свои смешные выпускные шапочки, тем самым словно проводя полосу под этим этапом своей жизни. У них было столько планов и идей на будущее, но... уже спустя пару недель, тем же летом, Санса встретила своего будущего мужа и влюбилась в него так сильно, как свойственно влюбляться каждой юной девчонке, мечтающей однажды повстречать своего принца. И он действительно обещал ей сказочную жизнь принцессы, клялся в своей любви и с благодарностью принимал её. Возможно, тогда он действительно был другим. Не таким, каким стал сейчас... Санса тяжело вздохнула, переворачивая ещё одну страницу, но дальше альбом оказался абсолютно пуст. Больше некому было вставлять сюда семейные снимки, ведь и семьи, как таковой, совсем не осталось. В те годы, Санса покинула дом, устремившись навстречу к своей мечте, Робб же уже как несколько лет учился в колледже, лишь изредко приезжая навестить родителей. Впрочем, как и Джон... Санса замерла. Только сейчас она осознала, что ни на одном из снимков не было её единокровного брата. Словно его и вовсе не существовало в жизни семьи Старков... Сердце невольно защемило от обиды. Интересно, что мог чувствовать Джон, когда, подобно ей, перелистывал страницы этих фотоальбомов? Тех самых, где для него не нашлось хотя бы немного места. Санса резко поднялась на ноги и бросила альбом обратно в коробку так, словно в какой-то миг он обжёг ей руки. Но отступив назад, девушка случайно задела рукой ещё одну из коробок, которая с грохотом рухнула на пол, открываясь и позволяя своему содержимого выскользнуть наружу. Множество листов... разрисованных обычными карандашами или акварельными красками; сотни рисунков, похожих и столь отличных друг от друга. Пейзажи, цветы, портреты и животные. Так много всего! Санса осторожно присела на корточки, словно неверяще смотря на них. Её рисунки... Она просто не могла поверить в то, что они сохранились. Что Джон не избавился от них, как от ненужного хлама, когда несколько лет назад перебрался обратно в этот дом. Большинство из них казались ещё столь неумелыми, с неровными штрихами и смазанными тенями, но каждый из них словно был частичкой её самой. Санса уже не помнила, когда в последний раз держала в руках карандаш или кисть... В этот миг, девушке хотелось рассмотреть каждый из этих рисунков, но раздавшийся внизу хлопок входной двери, заставил её встрепенуться. Наверное, Джон пришёл на обед. Быстро собрав выпавшие рисунки обратно в коробку и поставив её саму под окно, Санса направилась к выходу с чердака, мысленно обещая себе, что вернется сюда чуть позже. Девушка стремительно спустилась по ступеням на первый этаж, заставая Джона на кухне как раз в тот момент, когда он вытаскивал из картонного пакета пластиковые контейнеры с едой. Это даже к лучшему, ведь приготовить обед сама, Санса так и не успела, слишком сильно отвлекшись на собственные воспоминания о невозвратном прошлом. – Привет, – её голос прозвучал неожиданного звонко в притихшей кухне. Джон резко обернулся, отчего стало ясно, что он совсем не услышал её приближения. По губам мужчины пробежала несколько неловкая полуулыбка, а взгляд тёмно-карих глаз скользнул по лицу сестры. Признаться, он всё ещё не был уверен в том, как они должны вести себя друг с другом после случившегося... Им определенно нужно поговорить и обсудить все произошедшее, и они обязательно это сделают, но не сейчас. Возможно, вечером? – Привет, – Джон поставил контейнер, что держал в руках, на разделочный стол позади себя. – Вырвался буквально на час. Надеюсь ты голодна? Признаться, Сансе совсем не хотелось есть, но она всё же кивнула, присаживаясь за стол. – Безумно. Джон, не став заботиться о том, чтобы переложить принесенную им еду в красивые тарелки, поставил её на стол прямо в пластиковых контейнерах, лишь взглядом извиняясь перед сестрой за не самый презентабельный вид их обеда. Впрочем, Сансе было на это абсолютно всё равно. Она глубоко вдохнула приятный аромат фаршированных перцев и потянулась за вилкой. Возможно, она была не так уж и не голодна, как думала изначально. Слюнки стремительно наполнили её рот. Джон присел напротив, выбирая себе на трапезу жирные бараньи рёбрышки. Обычно, на обед он предпочитал что-то более полезное и диетическое, но сегодня, измотанный вчерашним вечером и, к счастью, уже прошедшим утром, всё же предпочёл сделать для себя небольшое исключение. Джон ел привычно быстро, не затягивая с поглощением пищи и не особо заботясь о манерах. Санса невольно отметила, что этим он слишком сильно отличался от её супруга и это сравнение явно шло не в пользу последнего. Его аристократические манеры всегда казались ей слишком искусственными, в то время как Джон был настоящим. Просто самим собой. Отправив в рот ещё кусочек перца, Санса вопросительно взглянула на брата. – Как обстоят дела со спонсором? Джон раздраженно рыкнул, отбрасывая от себя косточку бараньего ребрышка и вытер руки о бумажное полотенце, стоящие на столе. Даже по одной его реакции, девушка уже могла предположить, что спонсор не произвел на него хорошего впечатления. – Ничем не отличается от других богатеньких идиотов, – наконец ответил Джон, вскидывая взгляд на сестру. – Презрение, с которым он смотрел на меня, весьма тяжело передать словами. Санса едва сдержала усмешку. Она была готова поспорить, что взгляд Джона едва ли тоже был хоть на каплю более дружелюбен. Ведь даже сейчас, разговаривая с ней, а не с "богатеньким идиотом", он выглядел словно разъяренный и рычащий волк, готовящийся сомкнуть свои смертельные клыки на шее жертвы. На его скулах отчетливо ходили желваки, а глаза стали практически черными. Девушка повела плечами и отложила от себя столовые приборы. Мысль о том, что, наверное, в прошлой жизни кто-то тоже считал её "богатенькой идиоткой", заставила её едва слышно фыркнуть. Возможно, тогда она действительно заслуживала такого мнения. – Потерпи ещё немного. Скоро он наиграется в великого благодетеля и, наверняка, больше никогда не вернется в Фэрбенкс обратно. Джон закатил глаза. – Ты даже не представляешь, как сильно я на это надеюсь. Санса невольно улыбнулась. Раньше она никогда не видела Джона настолько ворчливым и недовольным. И полным ярости одновременно. В один момент ей даже самой до безумия захотелось познакомиться с этим таинственным спонсором, что вызвал в её брате столько эмоций. Хоть и весьма отрицательных. Взгляд девушки опустился на губы Джона, что всё ещё слегка поблескивали от жира, оставшегося после бараньих ребрышек, которые он предпочел себе на обед. Так заманчиво... Она неспешно выпрямилась, привлекая к себе внимание мужчины. Его брови несколько вопросительно взметнулись вверх. Молодые люди ещё совсем не знали, как теперь должны вести себя друг с другом после случившегося: сделать вид, что ничего не произошло или же заставить себя взглянуть правде прямо в глаза? Их тянуло друг к другу, и оспаривать это было слишком глупо. Санса шагнула вперёд, огибая стол. Сердце в её груди затрепыхало словно у колибри, но девушка была настроена слишком решительно, чтобы позволить себе отступить. Если они уже оступились вчера, то почему бы не позволить себе этого и сегодня? Их связь всё равно не станет от этого более или менее порочной. И собственные желания, как оказалось, подавить им тоже уже не удастся. Они оказались сильнее их и громче голоса разума. Джон слегка развернулся, словно уже предугадывая желания сестры, открывая свои колени. Уже через секунду, она ловко забралась на них, в то время как тонкие пальцы проскользнули в чёрные кудри. Джон скользнул подушечкой большого пальца по нижней губе Сансы, а в его тёмных глазах пропала ещё недавняя злость и раздражение, сменившись чем-то иным, чего девушка никак не могла разгадать. Он слабо улыбнулся, позволяя своей второй ладони лечь на поясницу Сансы, поддерживая и не позволяя рухнуть назад. Её тяжесть на собственных коленях казалась приятной и возбуждающей. Боги, мог ли он вообще думать о прикосновениях своей единокровной сестры, как о чём-то сексуальном? Впрочем, после того, как сегодняшней ночью он взял Сансу на её собственной постели, ловя судорожные вздохи срывающиеся с её губ и наслаждаясь сладостными стонами, вызванными его ласками, было слишком глупо продолжать думать о правильном и неправильном. Ты ведь давно этого хотел, не так ли? Но так трусливо боялся признаться в этом даже самому себе, – но Джон поспешно отогнал от себя эти мысли. Да и мог ли он вообще думать хоть о чём-то, когда Санса, склонившись к нему, скользнула кончиком своего языка по его губам, а после, как и он вчера, протолкнула его в рот мужчины. Джон охотно ответил на тот поцелуй, в который его увлекла сестра, стремительно перехватывая инициативу в свои руки. Его ладони ловко проникли под её свитер, оказываясь слишком горячими, буквально обжигающими нежную кожу. Санса придвинулась чуть ближе, слегка прикусив зубами нижнюю губу мужчины, заставив его зашипеть. Она довольно улыбнулась. – Хочешь заняться со мной сексом прямо на кухне? – поинтересовалась Санса, слегка изгибая свою правую бровь. Они всё ещё не могли привыкнуть к тому, в какое русло ушли их братско-сестринские отношения, которых, впрочем, и вовсе никогда не существовало. А о друзьях, родных и посторонних людях, которые определенно осудят их за эту связь, они подумают чуть позже. Или не будут думать и вовсе. Как и о том, что они не смогут скрываться вечно, также как и не смогут никогда открыть окружающим постыдную правду. Но разве хоть что-то может иметь значение, когда им так легко и хорошо друг с другом? Джон хмыкнул. Идея заняться сексом прямо на кухне показалась ему вполне себе увлекательной, но всё разрушилось в тот же миг, когда слишком громко и через чур настойчиво, зазвонил его телефон, оставленный мужчиной на разделочном столе у раковины. Санса разочарованно вздохнула и ловко соскользнула с колен единокровного брата, позволяя ему подняться. – Прости, детка, – Джон невольно осекся, вспомнив, что в прошлом, именно на этой кухне, он также называл и свою супругу... Мужчина поспешил отвернуться, не позволив Сансе заметить тех эмоций, что в этот миг отразились на его лице. Он должен продолжать жить дальше... На дисплее мобильного высветилось имя Торне. Хотелось сбросить вызов, отключить телефон, а после для верности отправить его в мусорный контейнер на улице, но вместо этого, устало вздохнув, Джон принял вызов. Санса, присев на край кухонного стола, с интересом наблюдала за тем, как Джон разговаривает со своим начальником, при этом то и дело сжимая и разжимая пальцы свободной руки. Девушка вновь скользнула взглядом по его татуировке. Такой необычный и красивый рисунок... Ей всегда нравились волки. Может быть именно поэтому она и выбрала себе тайного друга с волчьим именем? Санса усмехнулась. В любом случае, однажды Джон обещал рассказать ей о том, почему он выбрал именно этот рисунок. Возможно, она напомнит ему об этом в одну из тех ночей, когда они просто будут лежать в одной постели. Уставшие и довольные. Даже от одной мысли об этом, девушку вновь окатило волной жара. Нужно держать себя в руках. Вот только, слишком тяжело это делать, когда последний секс, не считая вчерашнего, был в твоей жизни несколько долгих месяцев назад. Вчерашних порций ласки и страсти хватило, чтобы утолить голод, но они не избавили от него окончательно. Впрочем, Санса была готова поспорить, что Джон думает точно также. – Обед подошёл к концу. Мне пора возвращаться на работу, – так неожиданно ворвавшийся в её мысли голос Джона, заставил девушку вздрогнуть и вскинуть взгляд к его лицу. – Продолжим вечером? Только после того, как наконец обо всём поговорим, – впрочем, Джон не стал произносить этого вслух и лишь кивнул, позволив своим губам растянуться в улыбке. Чувство неправильности всего происходящего всё ещё продолжало прорастать внутри него, постепенно, словно лианы, опутывая внутренности и собственное подсознание. Ведь отец воспитал его отнюдь не таким человеком... Что он скажет, если однажды узнает, что один из его старших сыновей, не просто желает, но и трахает свою маленькую сестренку? Думать о том, что скажет миссис Старк, не хотелось и вовсе. – Я попрошу Рос взять всю бумажную работу на себя и попытаюсь вернуться пораньше, – проговорил Джон, направившись к выходу, слыша, как Санса последовала за ним. С губ девушки сорвался смешок, вот только, он не нёс в себе ничего хорошего. Голубые глаза блеснули в полумраке коридора, освещающегося лишь одной единственной лампочкой, висящей под потолком. – Рос... – протянула она. – Эта та рыжеволосая ассистентка, что вчера буквально пожирала тебя взглядом на банкете? Надев пальто, Джон обернулся к сестре, смотря на неё с удивлением и насмешкой одновременно. Один из уголков его губ дернулся вверх и Санса невольно задержала на них взгляд чуть дольше положенного. – Ревнуешь? – он, не оборачиваясь, открыл дверь и осторожно перешагнул порог, двигаясь спиной, чтобы не разорвать с Сансой зрительный контакт. Если опоздает – Торне его убьёт, но столь неожиданная реакция девушки, его весьма позабавила. – Если ты не забыла, вчера я буквально вынудил тебя притвориться своей девушкой, чтобы отшить её. Санса в тот же миг встрепенулась и скрестила руки на груди. – Я не ревную! – Да, конечно. – Я не... – девушка выдохнула, сдаваясь. – Просто до вечера, ладно? Она шагнула вперёд, оказываясь на крыльце и замерла прямо напротив Джона. Холодный осенний ветер слегка растрепал распущенные медные волосы, буквально превращая их в языки пламени. Мужчина, вскинув руку, аккуратно заправил ей их за ухо, пропустив одну из прядей через огрубевшие пальцы. Санса слегка подалась вперед и прижалась к его губам в целомудренном, но совсем не сестринском поцелуе. Её ладонь скользнула по его груди, уже словно заученным движением сминая ткань футболки. – До вечера, – отозвался Джон, отстраняясь первым. Санса улыбнулась и кивнула, а после, её взгляд невольно упал за спину мужчины. Там, на другой стороне улицы, прервав свою пробежку и замерев на тротуарной дорожке, стояла Вэль, что пристально наблюдала за ними. Но поймав взгляд Сансы, девушка, встрепенувшись, поспешила отвернуться и побежала дальше, словно только что произошедшее прямо на её глазах, было чем-то действительно правильным и нормальным...***
Вопреки обещаниям Джона, он вернулся домой уже поздним вечером, так и не сумев вырваться с работы пораньше, несмотря на все свои попытки действительно это сделать. Даже передав Рос львиную долю бумажной работы, он не избавился и от десятой части того, что должен был сделать сам. Санса и сама не заметила того, как под звуки негромко работающего телевизора и треска огня в растопленном камине, она заснула прямо на диване в гостиной, подтянув колени к груди и укутавшись в пушистое покрывало, пытаясь спастись от холода, что с каждым днем становился всё более невыносимым. Казалось, что этот трухлявый дом, в один момент просто сложится как карточный домик или же вспыхнет словно спичка, когда выходящая из строя проводка снова даст о себе знать. Сансу разбудил шорох ключа в замочной скважине. Следом за ним раздался скрип открываемой двери и приглушенные шаги в холле. Всё ещё сонно моргая, девушка приподняла голову, тут же щурясь от яркого света исходящего от люстры. Её взгляд скользнул к часам с кукушкой. Время приближалось к десяти вечера. Ещё совсем рано, и даже несмотря на умиротворённую вторую половину сегодняшней ночи, которую она наконец провела без кошмаров, Санса всё равно ощущала себя слишком усталой и разбитой. После непродолжительного вечернего сна, лучше тоже определенно не стало. Шаги в холле стали чуть громче, и уже через секунду, на пороге гостиной появился Джон. На его черных волосах всё ещё лежали не успевшие растаять снежинки, которые стремительно превращались в крошечные капельки талой воды. Заметив сонный вид сестры, он виновато улыбнулся. – Прости, не хотел тебя будить. – Всё в порядке, – потерев глаза, Санса присела, освобождая мужчине немного места на диване рядом с собой. – Как прошла вторая половина дня? Джон тяжело вздохнул и скользнул раскрытой ладонью по лицу, словно стараясь сбросить с себя одолевавшую его усталость. Он практически без сил рухнул на диван, откидываясь на его мягкую массивную спинку и прикрыл глаза. – После обеда мне пришлось провести две срочных операции, – его губы дернулись в усмешке. – Но, по крайней мере, благодаря этому мне удалось избежать продолжения общения со спонсором. Эдду пришлось взять его на себя. Впрочем, с этим неплохо справилась и Рос. Он был буквально в восторге от её рыжих волос. Санса фыркнула и накрыла ладонь Джона, что лежала на его колене, своей. Он же, скорее машинально, переплёл их пальцы. Мужчине чертовски сильно хотелось отдохнуть и забыться хоть на немного. Сегодня выдался тяжелый и крайне дерьмовый день. Впрочем, сейчас, чувствуя близость Сансы, ощущая тепло её тела и ту немую поддержку, что так ясно читалась в её осторожных и нежных прикосновениях, Джон почувствовал себя действительно дома. Девушка провела кончиком языка по собственным пересохшим губам и скользнула взглядом по профилю Джона. Где-то глубоко внутри она всё ещё видела его совсем другим... Юношей, с мягкими чертами лица и абсолютным отсутствием растительности на щеках и подбородке; в глазах того Джона была печаль и взгляд затравленного волчонка, в то время как сейчас, в нём виделся уже взрослый волк и метущая где-то в глубине метель. Интересно, а какой он видел сейчас её? Ведь и та девчонка, ненамеренно высокомерная, иногда просто невыносимая, но в большинстве случаев достаточно милая и до тошноторности правильная, тоже умерла уже очень давно... Санса прикоснулась свободной ладонью к щеке мужчины, вынуждая его распахнуть глаза и повернуться к ней. Джон медленно выдохнул. Как бы им этого обоим не хотелось, но они не могли продолжать избегать предстоящего разговора вечно, лишь наслаждаясь прикосновениями и всё ещё настороженными ласками друг друга. Им нужно поговорить и сделать это лучше прямо сейчас. – Что мы будем делать со всем этим дальше? – Санса первой озвучила мучивший её долгие часы в одиночестве вопрос. Уголок губ Джона дернулся в невесёлой усмешке и он лишь качнул головой, всё ещё продолжая крепко сжимать ладонь сестры в своей. Возможно, сдавливая её чуть крепче, чем стоило на самом деле. – А что нам остаётся? – мужчина повёл плечами, переводя взгляд на полыхающее в камине пламя. – Мы не можем продолжать и дальше отрицать тот факт, что наши отношения окончательно вышли за рамки семейных. Я никогда не считал тебя своей сестрой, Санса, как бы сильно не пытался этого делать. Как бы долго не внушал себе, что ты никогда не будешь для меня кем-то другим, – он вернул взгляд к её глазам, видя внутри них такое же отчаяние, что горело и в нём самом. Замечая в них дикий страх от того, что они не найдут способа преодолеть всё это. – Я никогда не был влюблён в тебя так, как мужчина может любить женщину, но несмотря на это, я думал о тебе намного больше, чем мог позволять себе думать о сестре. Я вспоминал о тебе намного чаще, чем мог признаться в этом даже самому себе, и годы, к сожалению, не были властны над тем, чтобы это исправить. Иногда, чувства притуплялись практически полностью, я начинал дышать полной грудью, но потом... потом что-то вновь напоминало мне о тебе и всё начиналось с самого начала. Когда я вернулся в этот дом, где буквально всё было пропитано тобой, всё стало намного хуже. Мне казалось, что я схожу с ума. Что это ненормально, ведь я даже не знал, где ты сейчас или как ты выглядишь. Сменила ли ты цвет волос или стала ли ещё на несколько дюймов выше? Я не знал ничего, но каждую ночь, засыпая, слышал во сне твой голос и шептал твоё имя... Вот только, днём я никогда не произносил его вслух, стараясь забыть и продолжить жить нормальной жизнью, где призраки прошлого оставались где-то далеко позади. Но они возвращались, когда наступала ночь. Каждый раз. Каждый день. И когда ты вернулась сюда обратно... сначала мне так глупо показалось, что всё ушло. Что прошлое наконец отступило назад, ведь я не почувствовал совсем ничего, но после... в какой-то миг, меня словно вновь накрыло волной и выплыть на поверхность больше не было ни единого шанса. Санса тяжело сглотнула и медленно отняла ладонь от щеки Джона, буквально чувствую всю ту боль, что сейчас разрывала его изнутри. Она знала, что брат, в этот миг, был откровенен с ней лишь наполовину, продолжая так отчаянно скрывать всё остальное. Ведь было и что-то ещё. То, о чем он сейчас продолжал так упорно молчать, словно боясь открыться абсолютно полностью. Девушка прикусила нижнюю губу и опустила взгляд на их сплетенные пальцы, пытаясь собраться с мужеством. Они должны поговорить откровенно. Впервые за всю их жизнь. Она тоже должна хотя бы попытаться быть действительно искренней... – Тогда, при нашей последней встречи... В тот год, когда ты в последний раз приезжал в этот дом, – Санса отчаянно пыталась подобрать правильные слова, но ничего не выходило. Она сделала несколько коротких, но глубоких вдохов. – Тогда я впервые почувствовала что-то слишком странное... словно всё внутри меня сжималось в один комок, стоило нам пересечься взглядами или слегка коснуться друг друга под столом во время ужина. Я не знала, чем именно всё это было, но мне действительно нравилось это чувство. Я хотела испытывать его снова и снова, делая для этого так много глупостей, пока наконец не поняла, что всё выходит из-под моего контроля. Я перестала контролировать собственные ощущения и желания, и это слишком сильно напугало меня. Боги, ведь тогда мне было всего семнадцать! Ещё совсем ребёнок, вопреки тому, как мне хотелось думать о себе на самом деле... Но собственная память напомнила о том, что всего через год после всего этого, уже совсем не ребёнок, так легко и так по-взрослому позволила себе влюбиться в мужчину вдвое старше себя. А спустя всего полгода, она приняла его предложение выйти замуж. И даже лишь это, уже слишком явно говорило о том, что её непонимание всего происходящего между ней и Джоном тогда, в их последнюю встречу, было ложью. Ведь, на самом деле, Санса всё понимала... Она осознавала, что так неправильно влюбляется в собственного единокровного брата, и именно поэтому, испугавшись, она так сильно просила его уехать. Расстояние притупляло начавшие так стремительно развиваться чувства. Оно позволяло забыться и давало шанс продолжить жить дальше. И Санса воспользовалась этим шансом с особым энтузиазмом. Возможно, именно в своём стремлении забыться, она допустила огромную ошибку, позволив себе потеряться в новых, впервые серьёзных отношениях, которые обрушились на неё словно лавина. Ей стоило быть с этим намного осторожнее, понимая, что любовь – совсем не игрушка. И она слишком сильно любит ломать чужие жизни, буквально втаптывая надежды и искренние чувства в грязь. Джон тяжело вздохнул и осторожно высвободил свою ладонь из ладони сестры; он скользнул ею по своему лицу, задерживаясь на бороде, слегка её поглаживая. Мужчина знал, что этот разговор определенно будет не из самых лёгких, но и не ожидал того, что всё окажется настолько сложно. Губы Джона дернулись в непроизвольной нервной усмешке, и он лишь надеялся на то, что Санса не успела её заметить, ведь столь неожиданный порыв, она могла истолковать совсем неправильно, а непонимания между ними и так хватало с лихвой. Он поджал губы и качнул головой. Сегодня Джон впервые пытался быть с Сансой действительно откровенен, но при этом, он невольно поймал себя на мысли, что подобные откровения давались ему намного легче, когда он писал о них Алейне Стоун. Отчего-то, ему действительно хотелось ей доверять, а её поддержка казалась практически реальной, хоть и выражалась не более чем безжизненным текстом в "Анонимном чате". Алейна была разрушена изнутри также, как и он сам. Они оба пытались вновь по кирпичикам начать отстраивать свою новую жизнь, в то время как Санса... он ничего не знал о её прошлом, впрочем, как и о ней самой. Джон поймал взгляд девушки своим, замечая в нём растерянность и сомнение. Она была напугана не меньше, чем он сам, и сейчас они оба чувствовали себя слишком неловко. Признаться, эта неловкость казалась чем-то слишком смешным, ведь на самом деле, им следовало испытывать её вчера в постели или же сегодня на кухне, но никак не сейчас, когда даже их руки перестали соприкасаться, а взгляды то и дело ускользали куда-то в сторону, словно не осмеливаясь взглянуть на правду, в которой им обоим теперь приходилось жить. – Ты замужем, Санса, – наконец произнес Джон, обнажая ту самую уродливую правду, которая делала всё происходящее чем-то ещё более удручающим. Он заметил, как девушка невольно вздрогнула, словно его слова для неё были сродни пощечине. Но делать вид, что её замужество совсем ничего не значит, мужчина не собирался. Это значило слишком многое. Особенно для него. Особенно после того, как он сам совершил подобную ошибку, в которой будет раскаиваться до конца своих дней. Какого тебе чувствовать себя любовником, Джон? – собственное подсознание словно насмехалось над ним, вынудив крепко сжать челюсти, отчего на скулах выступили желваки. Санса неспешно поднялась на ноги и шагнула к камину, запустив пальцы в свои рыжие локоны. Она ведь так и не рассказала Джону о своём разводе, который, впрочем, уже был полностью остановлен и признан несостоявшимся. На лице девушки отразилась гримаса отчаяния, а пламя, полыхающее внутри камина, нашло отражение в её голубых глазах. Словно огонь столкнулся со льдом... – Мой муж... это единственное, что тебя останавливает? – Санса понимала, что должна это знать. Джон тяжело вздохнул и слегка подался вперёд, оперевшись локтями на свои слегка разведенные колени. Сложив ладони в позе "молитвы" он прижал их к губам и попытался собраться с мыслями, которые то и дело норовили разбежаться куда-то в стороны, тем самым не позволяя мыслить здраво. Мужчина смотрел прямо перед собой, но одновременно с этим, словно в пустоту. Было ли замужество Сансы единственной преградой, что даже несмотря на вчерашнюю ночь, стояла между ними? Время вокруг молодых людей словно и вовсе замерло, а тиканье старинных часов с кукушкой, стоящих у стены, показалось слишком громким. Неожиданно, мигнул свет, всего на миг погрузив гостиную во мрак, разрушаемый лишь пламенем в камине. Вновь барахлила проводка, но, по крайней мере, на этот раз, она не вышла из строя окончательно... – Санса, – голос Джона прозвучал хрипло и слишком безжизненно. – Ответь мне, – настойчиво проговорила девушка, вновь оборачиваясь к брату и устремляя на него свой взгляд. Впрочем, он сам так и не повернул к ней своей головы и лишь спрятал лицо в ладонях, едва сдерживая себя от того, чтобы не сорваться от собственной беспомощности и отчаяния. – Всё намного сложнее, чем кажется, – негромко проговорил мужчина, так и не осмелившись взглянуть на сестру, но при этом, чувствуя её прожигающий взгляд на себе. Ведь проблема была не только в её замужестве или их кровной связи... Проблема была в нём самом. Во внутренних демонах, что буквально пожирали его изнутри. "Ответь мне, Джон! Ответь мне! Была ли это когда-то я? Ведь её, а не моё имя, ты продолжаешь произносить в ночи!" – голос жены, истеричный, срывающийся, полный боли и слёз, до сих пор звучал в его голове, эхом отдаваясь от черепной коробки. Он причинил ей столько боли и никогда не простит себе ни одной слезинки, что она была вынуждена пролить из-за его безразличия или же лживых слов. Он обещал ей... Он клялся ей... Он предал её... Мог ли Джон позволить и Сансе повторить свой путь? Он должен защищать и оберегать её, а не толкать на те ошибки, которые совершил однажды сам. Ведь именно так бы на его месте поступил бы Робб, не так ли? Идеальный старший брат. Идеальный сын и парень. Но ты не такой как он, Джон, – напоминать самому себе об этом, всегда было слишком сложно. Санса усмехнулась и прикусила нижнюю губу, чувствуя, как сердце с силой колотится у неё в груди, нещадно ударяясь о ребра. Её пальцы вновь запутались в собственных волосах, слегка оттягивая их назад, в то время как снова повисшая тишина казалась слишком громкой. Буквально звоном отдающийся в ушах. Её разрушил дверной звонок. Джон моментально напрягся, в то время как взгляд Сансы скользнул к часам. Время уже стремительно близилось к одиннадцати часам. Кого могло привести к ним в столь поздний час? Какое-то неприятное, заставляющее невольно содрогнуться предчувствие, своей холодной и липкой рукой, будто сжало органы девушки, вынуждая её судорожно и глубоко вдохнуть. Она не мигая наблюдала за тем, как Джон, замешкавшись лишь на миг, поднялся на ноги и шагнул в сторону выхода из гостиной, намереваясь выйти в холл. Звонок повторился вновь. – Джон! – но слова с просьбой не открывать; с мольбой притвориться, что никого нет дома, застряли где-то в горле. Мужчина заметил панику в глазах своей сестры. Страх слишком отчетливо читался на её красивом и словно ставшим ещё более бледном лице. Вот только чем именно он был вызван? Джон не знал, но в третий раз повторившийся звонок, не позволил ему подумать об этом сейчас. Он постарался приободряюще улыбнуться. – Всё хорошо. Просто подожди меня здесь. И в его голосе слишком отчетливо звучало, что "ей не следует ничего бояться рядом с ним". Джон защитит её. Защитит... Санса послушно кивнула, давая понять, что доверяет ему. Замерев на месте и обняв свои плечи руками, словно пытаясь согреться, она немигающе смотрела в сторону черноты неосвещенного холла, в котором, секундой ранее, скрылся Джон. Девушка прислушалась к его приглушенным шагам, а после услышала щелчок дверного замка. Входная дверь отворилась с негромким скрипом. В это же время, человек, застывший на пороге их дома в столь поздний час, заставил недоумение отразиться на лице Джона. Он вопросительно вскинул брови, а тёмные, практически черные глаза, блеснули в полумраке неосвещенного холла. – Мистер Ланнистер? Что вы здесь делаете? Губы гостя растянулись в улыбке. Такой же, какую Джон уже видел во время банкета и которую был вынужден наблюдать всю первую половину сегодняшнего дня. И в этот миг, отчего-то, ему наиболее сильно захотелось стереть её с это лица... Он сжал ладонь на ручке двери до побеления костяшек. – Простите, что потревожил в столь поздний час, мистер Старк, – Ланнистер взглянул куда-то за спину Джона и его улыбка стала ещё более широкой и опасной. – Здравствуй, дорогая. Рад тебя снова видеть. Думаю, ты уже достаточно успела отдохнуть от моего лица и наконец готова вернуться обратно домой? Санса, что в этот миг застыла в противоположенном конце холла, у самого входа в гостиную, почувствовала, как по её телу прошла волна дрожи, а следом за ней, словно дикий холод скользнул по её венам, обездвиживая и не позволяя уйти. Если бы она только могла сейчас скрыться от этих глаз и этой, так внезапно ставшей ненавистной, улыбки... Медленно обернувшись, проследив за тем, куда сейчас так пристально смотрит их вечерний гость, Джон с непониманием взглянул на сестру, перехватывая её перепуганный взгляд своим. Он невольно напрягся ещё сильнее, отпуская дверную ручку и делая короткий шаг вперёд, теперь полностью загораживая собою дверь, а вместе с ней и Сансу, скрывая её от пронзительного взгляда Ланнистера. Лишь глупец не понял бы всего происходящего. И столь неприятное чувство отвращения и злости, отразилось в радужке темных глаз. – Я так понимаю, вы знакомы? – его голос прозвучал по-волчьему рычаще. – Джон, пожалуйста, – Санса непроизвольно шагнула вперёд. Вот только, едва ли она сама действительно понимала, о чём именно сейчас просит единокровного брата. Глаза всё ещё отказывались верить в правдивость происходящего. Ланнистер же кивнул, не скрывая удовлетворения на своём лице, и этим кивком подтверждая слишком очевидную догадку доктора Старка. Он вновь вернул свой взгляд к нему. Сегодняшним днём, они были вынуждены провести в обществе друг друга достаточно много времени, чтобы суметь разглядеть хоть немного того, что на самом деле скрывалось за напускными вежливыми улыбками и сдержанными кивками. Ланнистер отчаянно пытался понять, насколько большой преградой для него мог стать Джон – старший брат, о котором милая Санса ни разу не обмолвилась и словом. Было удивительным узнать, что подав на развод и сбежав из Сан-Франциско, она отправилась прямиком сюда, к нему, а не к своим родителям или же к Роббу. – Весьма неудобная ситуация, – Ланнистер вновь вежливо-лживо улыбнулся и протянул вперёд свою ладонь, которую Джон, впрочем, проигнорировал, сложив крепкие руки на груди. – Думаю, теперь нам стоит познакомиться в несколько ином ключе, мой дорогой шурин.
