Рыжая Соня и все мы

Дядька при виде моего азартного лица нервно содрогнулся. И велел нам с Крэббом поменяться местами. - Так я по крайней мере могу надеяться, что вы не разнесёте кабинет, - прошипел он, пока я, стоя рядом с Винсентом, дожидался, пока тот соберёт вещи. – Мистер Крэбб, если увидите, что Уизли творит не то – сразу хватайте его за руки. Драко, приглядывай за Поттером. У меня полкласса потенциальных самоубийц, разорваться не могу. И удалился в конец кабинета, картинно взмахнув полой мантии. Я завис, пытаясь сообразить, где я видел похожее движение. Точно не у дядьки: дядя Сёма, хоть и бывал порой неадекватен, в ночнушки всё же не рядился. Я вчитался в текст рецепта. Всё это здорово напоминало искалочку «Скрытая магия». Для полноты картины не хватало только ковбойского сапога. Листья крапивы, змеиные зубы, рогатые слизняки, иглы дикобраза… Последние, насколько я помню, нельзя добавлять в кипящее зелье. Интересно, почему? В моём учебнике по зельеварению – сплошные рецепты и никакой теории. На заметку: спросить у дядьки. Слизняки эти – бе-е-е… Спасибо Драко, он по большей части взял на себя нарезку. Мне поручались несложные и легко предсказуемые этапы. Зубы змеиные в ступке дробить, например… Иглу эту дикобразову, кстати, предполагалось использовать, как мешалку, она там потихоньку растворялась. Хм, тогда понятно, почему с огня надо снимать. Зелье сверху густеет и покрывается пенкой, а внизу, где пламя горелки – горячее и жидкое. Сунешь туда мешалку – и получай извержение вулкана в миниатюре. По ходу урока я торопливо и очень схематично записывал ход процесса. Дядька, остановившись у нашего стола, сунул нос в мой листочек и завис. - Поттер, что вы тут намалевали? Призыв Ктулху поэтапно? - Чего? А, это схема помешиваний. Пять налево, три направо… Всё ж понятно! - Ну вам, может, и понятно, - вздохнул дядька, возвращая мне клочок бумаги, где красовались две кривые спирали с цифрами в центре. – Лонгботтом, Финниган! Котёл с огня кто вам будет снимать?! Святой Патрик? За спиной раздалось ойканье, а секунду спустя – отчаянный вопль. Драко отбросил шпатель и упал ничком в проход между партами, прикрывая голову. Я не знал, что делать: то ли следовать его примеру, то ли разбираться с недоделанным зельем, которое начало пениться и нехорошо попахивать. Так ничего и не придумав, я махнул рукой (мысленно) и погасил горелку. - Драко, ты там живой? - Вот это вот, - вступил дядька, - называется «рефлекс зельевара». Мистер Малфой, вставайте. Ничего не взорвалось и пока не собирается. Лонгботтом, посмотрите на Поттера. Вместо того, чтобы хвататься голыми руками за раскалённый металл, он сделал – что? Убрал источник огня. Один балл Слизерину, мистер Поттер. Финниган, вам придётся работать за двоих, ваш напарник вышел из строя. На перемене зайдёте к мадам Помфри, Лонгботтом, а сейчас сидите и наблюдайте. И не надо мне тут корчить из себя смертельно раненого, ожог пустяковый. Пока профессор распекал гриффиндорцев, Драко поднялся и отряхнул мантию. Вид у него был смущённый донельзя. - Привычка, чтоб её… О, остыло уже. Давай иглу. Смотри: мешать надо плавно, без рывков, чтобы игла рассекала пенку, а не наматывала на себя. Кончик должен слегка задевать дно… Давай вторую. Третью иглу Драко доверил мне. Зелье подёрнулось голубоватым дымком. - Ждём, - шёпотом приказал Драко. – Если всё верно, через десять секунд загустеет и окрасится в оранжевый цвет. Так и получилось. Вонючая бурда на глазах превратилась в крем персикового оттенка. Драко облегчённо вздохнул. Незаметно подошедший профессор – тоже. - Работа принята. Малфой, Поттер – «превосходно». До конца занятия осталось пять минут, домашнее задание – на доске. Я застопорился, гадая, что делать с котлом и инструментами. Раковины в классе не наблюдалось, воду мы брали из здоровенной бутыли с краником. - Оставь, домовики почистят, - отмахнулся Драко. – Сложи всё на поддон. - А руки помыть? - А они у тебя грязные? Ну да, верно. Я ж руками ничего не хватал. Либо мерная ложка, либо пинцет. Слизняков, кстати, Драко резал в перчатках. Пока мы стояли в коридоре, дожидаясь замешкавшихся Рона и Винсента, я тихонько разглядывал однокурсников с других факультетов, сравнивая с канонно-кинонной версией. У Лонгботтома было ярко выраженное пузо и губа корытом. И волдырь на пальце. Симус Финниган, конопатый и коротко стриженный, держался рядом со смуглым парнишкой оч-чень характерной внешности. Дин? Скорее уж, Аладдин! Девица Гермиона – на голову выше всех, кроме наших Гвардейцев (это Маркус так Винсента с Грегори обозвал). Сцапала Лонгботтома за руку – к счастью, здоровую – и уволокла, причитая, какой он неосторожный и вообще. Бедолага тащился за ней, как бычок на верёвочке. Панси тихонько захихикала. - Окрутит она его, зуб даю! Драко вздрогнул. - Панси, это точно ты? Тебя никто из Лютного не кусал? - Это Трейси Дэвис так говорит. Мы в одной комнате живём. Она полукровка, её папа – маггловский аврор… А что? Неприлично? - Это значит: «можете выбить мне зуб, если я ошибаюсь», - пробасил Винсент. – И да, юные леди так не выражаются. Панси облизнула губы и на секунду задумалась. - Тогда даю вот этот, он всё равно качается. И вообще, когда они вырастут и поженятся, он уже выпадет и вырастет новый. А этот могу сохранить, если кто-то претендует! - Никто! – поспешно открестился Драко. – Гарри, тебе ведь не нужен? - Я вставлю его в медальон и буду носить у сердца… Где зуб? Давай сюда! Панси с визгом отпрыгнула от меня, а потом расхохоталась на весь коридор. На обед мы пошли уже всемером – вместе с Трейси Дэвис, у которой папа полицейский. Долговязая и тощая, с мальчишеской стрижкой, она больше напоминала пацана-оторву, а не «юную леди». Ещё Трейси похвасталась, что умеет плевать сквозь зубы, и сходу продемонстрировала. Парни впечатлились. Я так тоже умела в прошлой жизни, пока мне щель между зубами не запломбировали. После обеда нас ожидал урок полётов. Мадам Хуч выглядела, как... ну, как профессиональный спортсмен, вынужденный идти работать в школу. Не по зову сердца, а по безысходности. Короче, такая поджарая бой-баба с ухватками армейского сержанта и девизом: «Не знаешь – научим, не хочешь – заставим!» Лонгботтом, попытавшийся увернуться от занятия по причине «травмы», был морально изнасилован, словесно выпорот и пинком закинут на метлу. Откуда пять минут спустя благополучно сверзился. Был поднят за шкирку и водружён обратно с напутствием: «Выше поднимайся, гусак трусливый!». Лонгботтом послушно поднялся футов на пять, глянул вниз и с проникновенным стоном перевернулся вверх ногами. - Жопа перевешивает, - хихикнула Трейси. Тут парня начало тошнить, и он снова рухнул наземь. Хуч плюнула и отправила его обратно в больничное крыло. Меня саму, честно говоря, эти занятия не шибко впечатлили. Не нашла я в себе упоения полётом. На высоте кружилась голова и подташнивало, хоть и не так активно, как Лонгботтома. Палка эта задницу натёрла… Ну ладно, на велосипеде учиться ездить – тоже было несладко.