Легенды и жизнь

В награду за подвиг она даровала Рагнару щит с изображением волка Солитьюда. Щит этот был непрост, так как был усилен многочисленными чарами для защиты как от меча, так и от магии. Получив дар, Рагнар встал на одно колено и поцеловал ладонь Элисиф. Еще от того как норд смотрел на нее во время вечернего застолья девушка чувствовала небольшое смущение. А уж когда ощутила губы воина на своей руке она внезапно почувствовала как екнуло ее сердце. Норд и каджит снова покинули Солитьюд. Элисиф тогда подумала, что это точно была их последняя встреча. Не прошло и недели с радостной вести о том, что королева-волчица окончательно сгинула в небытие, как прискакал имперский гонец, который доложил о нападении на имперский лагерь. Крупный отряд Братьев Бури темной ночью смог прокрасться близко к лагерю имперцев. Легионеры не заметили вовремя вражеских лазутчиков и были атакованы. Имперцы храбро сражались, но все до единого пали в бою. Легату, который командовал там, отрубили голову и сожгли тело. Элисиф редко когда видела генерала Тулия в таком бешенстве. Имперец, казалось, готов был разорваться от ярости. Легат Рикке сама возглавила карательный отряд Империи. Они напали на один из фортов Братьев Бури, осадили его, отрезали от снабжения, а вскоре взяли штурмом. Всех мятежников постигла жестокая расправа в отместку за павших имперцев. Возобновились стычки на границах, в которых мятежники медленно, но верно одерживали верх. На каждую победу имперцев, приходилось два поражения. Для Солитьюда настали тяжкие времена. Отряды Братьев Бури спускались гор и нападали на имперские патрули в районе Морфала, а вскоре был перебит патруль, который состоял из воинов Солитьюда. Генерал Тулий в ускоренном режиме собрал сводный отряд из легионеров и воинов Солитьюда и отправил их на поимку мятежников. Братьев Бури возглавлял некий Хьорнскар Крушитель Черепов, который оказался довольно хитроумным противником. Он не вступал в открытое столкновение с имперцами, а лишь совершал небольшие рейды на врага, уничтожая припасы, нанося небольшой урон, постепепенно подрывая мораль воинов, затем отступал вынуждая легионеров гоняться за ними по всей провинции. В итоге в районе Морфала оба отряда здорово завязли в боях и никак не могли уничтожить друг друга. В те дни Элисиф жалела, что она родилась девушкой. Лучше бы она была мужчиной и тогда она сама повела бы своих людей на врага, разбивая его в пух и прах. Девушка понимала, что это лишь ее грезы и вряд ли что-то сильно изменилось, но это было бы предпочтительнее постоянного ожидания вестей с полей битв, постоянных советов с генералом Тулием, хотя простая мысль была ясна, наверное, каждому обитателю Синего Дворца. Они терпели поражение. Ульфрик и его мятежники постепенно одерживали верх в войне. Фолк ходил сам не свой, Тулию было вообщем-то плевать на настроения придворных, ибо он был постоянно занят, а сама Элисиф была близка к отчаянию. Она с ужасом думала, что сказал бы Торуг если бы увидел все это. Все поменялось в один день. Правительница Солитьюда завтракала в своих покоях, когда к ней забежал гонец от генерала Тулия, который с благоговением вручил ей записку от имперца. В ней говорилось, чтобы она немедленно подошла к нему в Мрачный Замок. Прочитав короткое, сухое послание Элисиф ощутила как ее щеки запылали, от того гнева который она испытала. Она все же была правительницей Хаафингара, а не просто одной из вельмож, чтобы так нагло вызывать ее с помощью записок. Гонец, увидев, смену настроения правительницы, проговорил шепотом, что дело настолько срочное, что генералу не оставалось иного выхода. В итоге Болгейр выкинул бедного юношу взашей. Элисиф прекрасно осозновала, что ее власть держится на имперских клинках, но и позволять так обращаться с собой было непозволительно. Через полчаса Элисиф в сопровождении Болгейра и нескольких стражников дворца прибыла в Мрачный Замок. Она знала где находится резиденция генерала, так что проблем с поисками не было. Она вошла в небольшую комнатушку, где Тулий обычно проводил свои советы подобно ледяной фурии. Войдя в комнату, она захлопнула дверь и немедленно выговорила генералу все, что она думает о подобных записках. Очевидно, Тулий не ожидал такой реакции и поэтому здорово опешил. Она могла бы высказать еще много крепеньких слов в адрес имперского вояки, если бы ее не отвлек смех. Когда девушка резко повернулась к источнику смеха, чтобы немедленно осадить наглеца, настала ее очередь опешить. В комнатушке генерала Тулия, опершись спиной к стене стоял Рагнар. Он был все в тех же доспехах, что и до этого, а на спине у него висел щит, который ему вручила Элисиф. Северянин смотрел на разозленную девушку и искренне смеялся над тем, как она распекла Тулия. — Что ты здесь делаешь? — вырвалось у девушки.  — Помогаю выиграть войну, — пожал плечами норд. Генерал Тулий в это время пришел в себя. — Мда, не обязательно было так кричать, ярл Элисиф, — тихо процедил сквозь зубы имперец. — Простите, если оскорбил вас своей запиской, но ваше присутствие было действительно необходимо. Было видно, что Тулий разозлился. Но она была правительницей этих земель и он понимал, что навлек на себя ее гнев оправданно, поэтому он искренне извинился. Элисиф рассеяно кивнула, но сама продолжала с подозрением смотреть на Рагнара. Тот же просто подошел к столу и, опершись на него руками, начал рассматривать карту, где были расставлены флажки. — Гм, ваша информация уже немного устарела, генерал. У Братьев Бури сейчас появились новые подкрепления и они стягивают их к Вайтрану. Где-то здесь наверно, — он поставил новый флажок на границе Вайтрана со стороны Рифта. — Лучше бы вам всем объяснить, что здесь происходит, — Элисиф говорила ровным и тихим голосом, но по ее плотно сжатым губам было видно, что девушка была до сих пор зла. — Сейчас я все объясню, — генерал Тулий полностью оправился от первоначальной оторопи и снова выглядел таким же беспристрастным и холодным, словно ледяная скала. Рагнар же ничего не сказал, он продолжал рассматривать карту. Тут за спиной девушки раздался звук открывающийся двери. В комнату вошла легат Рикке, уже немолодая, но все еще сильная и поджарая женщина. На ней были тяжелые доспехи легиона, а на щеке красовался свежий синяк. Весь ее вид говорил о том, что она только что с дороги и здорово устала. Элисиф очень удивилась, ведь насколько она знала никаких вылазок в последнее время Рикке не делала. Девушке казалось, что она все-таки в курсе того, как идут дела на войне за ее земли. — Ярл Элисиф, — Рикке почтительно склонила голову. В руках легат держала какой-то пергамент, что не ускользнуло от внимания девушки. Что бы тут не происходило — это было явно какое-то незаурядное событие и Элисиф даже немного пожалела, что в такой резкой форме выговорилась генералу. После легата в дверь прошел каджит, который был спутником Рагнара. Он так же склонил голову в знаки приветствия и уселся на один из стульев в комнате. Неужто Тулий проводит советы с наемниками, промелькнуло в голове у Элисиф. — Еще раз простите меня, ярл Элисиф, за мой неподобающий способ вызвать вас сюда, в мое расположение, — Тулий взял слово. Он подошел к Элисиф и продолжил. — Дело, по мне, очень дурацкое и не стоило свеч, но Рикке настаивалала на этом мероприятии. Вы, конечно же, знаете о Зубчатой Короне? Вот тут от удивления Элисиф аж раскрыла рот. Знала ли она что-нибудь об этой легендарной вещи? Зубчатая Корона — символ власти Верховного короля Скайрима. Боргас из Винтерхолда, пятый верховный король Скайрима, потомок самого Исграмора был последним владельцем этой легендарной реликвии. Он пал жертвой Дикой Охоты давным-давно еще в 1 эре, насколько помнила Элисиф. Однако, что потом было с короной, девушка не знала. — Конечно, знаю, генерал, — сказала она. — При чем тут корона? Она уже давно утеряна, с тех пор как короля Боргаса убили босмеры. — Нет, госпожа, не утеряна, — сказала Рикке. Услышав ее голос, Элисиф отметила как при этом заблестели глаза легата. — Корона найдена. Она здесь. Элисиф молчала. Все это показалось ей каким-то несмешным, глупым розыгрышем и если бы несерьезные лица окружавших ее людей, девушка бы пожалуй рассмеялась. — Все эти нордские сантименты! — пробурчал Туллий. — Эта рухлядь ничего не значит, Элисиф и без того будет правительницей Скайрима. — Не совсем так, — задумчиво проговорила Элисиф. — Это же великий символ, генерал Туллий. Собрание не сможет никак оспорить претендента у которого будет корона, она же символ власти Скайрима. Если корона у нас, Ульфрик не сможет просто так оспаривать право на трон, ссылаясь на убийство моего мужа. — Он и так этого не сможет, ярл Элисиф, — недовольно проговорил имперец. Он был хорошим воином и стратегом, но так же и имперцем до глубины душины. Он никак не мог понять простые понятия о чести, которые были приняты у нордов, и их склонность к символизму. Однако вскоре он замолчал. Легат Рикке подошла к завернутому мешку, который лежал на столе рядом с картой. Элисиф даже удивилась как она сразу не обратила на это внимание. Рагнар отошел от стола и встал чуть поодаль, скрестив руки на груди. Правительница Солитьюда снова почувствовала на себе заинтересованный взгляд воина. На этот раз она сама ответила ему дерзким взглядом, глядя прямо в его серые глаза. Рагнар не отвел глаз, так и стоял, глядя на нее. Тупой истукан, ничего не скажешь. Рикке, тем временем, убрала мешок с того, что лежала на столе и Элисиф напрочь позабыла обо всем. Это была она — легендарная корона из древних сказаний. Она не была из золота, на короне не было никаких украшений. Обод из обычного металла, зубья были сделаны из драконьей кости, которая выглядела такой гладкой, что немедленно хотелось потрогать ее руками, ощутить ее вес. — Не очень-то она и впечатляет, — пробурчал Туллий. Элисиф даже не взглянула на него, лишь подошла к легату и взяла у нее из рук древний артефакт. — О, боги, — вырвалось у девушки, когда она ощутила в руках тяжесть легендарной короны. — Неужели это она? Та самая Зубчатая Корона? — Да, ярл Элисиф, — кивнула головой легат Рикке. — Это она без сомнения. — Но как? Откуда вы узнали? Где она была все это время? — Элисиф искренне недоумевала. Еще вчера все было плохо, мятежники одерживали верх, но сегодня боги опять улыбнулись ей. Зубчатая Корона — символ подлинной власти над Скайримом, никто не посмеет бросить вызов обладателю короны. — Это все Довакин, госпожа, — улыбнулась Рикке. — Довакин? — переспросила ярл Солитьюда. Теперь девушка окончательно запуталась. Легат Рикке достала древнюю корону, наемники, что несколько раз спасли город от неминуемой гибели стоят здесь посреди комнаты, как будто это самое обычное дело, а теперь еще и Довакин объявился в Солитьюде. До Элисиф, конечно же, доходили слухи о том, что появился герой-драконорожденный, который побеждает драконов с помощью силы своего ту’ума, а некоторые так и вовсе утверждали будто он может повелевать древними тварями и они слушаются его как своего вожака. Последнему молодой правительнице не очень-то и верилось, ибо народная молва на то и молва, чтобы постепенно обрастать самыми невероятными подробностями. Драконов же она несколько раз видела издалека, стоя на городской стене. Даже оттуда они казались не очень-то маленькими, а это значит что вблизи все еще хуже. К счастью они не особо бушевали в Хаафингаре, чего не скажешь о других провинциях Скайрима. — Он самый, — торжественно кивнула Рикке. Туллий тяжело вздохнул за спиной девушки. Имперскому генералу явно не нравились все эти восторги северян какой-то безделицей, но он тактично не встревал разговор, предпочитая, видимо, дождаться развязки. Элисиф посмотрела на легата, потом на генерала, мельком глянула на наемников, легионеров, которые стояли у входа в комнату. Но никого даже чуть-чуть похожего на легендарного героя из сказаний тут не было. — Где? — развела руками Элисиф, глядя прямо на Рикке. Рагнар кашлянул и когда девушка повернулась в его сторону, поднял руку и с улыбкой на губах произнес: — Здесь.