Легенды и жизнь

      День был необычайно жарким. Гроза прошла так, словно ее и не было. Тучи рассеялись на небосклоне и теперь ярко светило солнце и, соответственно, стало очень душно и жарко и влажный воздух после дождя лишь ухудшал положение. Элисиф сидела на троне и чувствовала, что духота становится невыносимой. Легче ситуация не становилась оттого, что перед троном сейчас кричали друг на друга два человека. Первый из них был рослый норд в роскошных одеждах, с множеством колец на пальцах, один взгляд на которого позволял определить, что этот человек просто обожает роскошь и богатство. Второй была женщина-северянка с темными волосами, довольно высокого роста, одетая в более простую одежду. Первым был тан Хаафингара и богатый торговец Эрикур, высокомерный богач, который в последнее время уже основательно надоел ярлу Элисиф своими жалобами. Сейчас с ним спорила Брюлин, которая так же была таном и владелицей шахты Качающийся Камень. Эти двое ненавидели друг друга и при любой возможности затевали свару, а затем обязательно являлись в Синий Дворец, дабы ярл Элисиф их рассудила. Вот и сейчас они пришли за ее решением.       Началось все с того, что Брюлин справедливо опасаясь налетов Братьев Бури на свою шахту, попросила Элисиф об усилении охраны солитьюдскими воинами. Правительница отправила к шахте дюжину воинов для пополнения стражи шахты. Эрикур узнав об этом, тут же поднял шум, что его поместье так же требуется в охране. Этот торговец был чванливым и неприятным человеком и правительница Солитьюда его ненавидела. Мелочный, скандальный норд напоминал скорее разодетого имперского купца, нежели северянина. - Твое поместье в городе, Эрикур! Зачем тебе дополнительная стража вообще понадобилась? - сокрушалась Брюлин. - Я тан! - бил себя в грудь торговец. - Почему твои никому не нужные шахты будет охранять усиленная стража, а мои товары будут совсем без надзора?!       Элисиф очень сильно захотелось дать этому снобу затрещину. Провинция тонула в крови, а он, как всегда, приходил и канючил у нее какие-то мелочи, начинал распри с другими танами из-за ерунды. Иногда Элисиф казалось, что если Эрикур за целый день ни с кем не повздорит, не укажет каждому на свое богатство и статус, то, воистину, этот день будет для него прожит зря. Рядом с троном стоял Фолк Огнебород и внимательно слушал перепалку двух танов. Элисиф замечала как ее управитель сузил глаза когда Эрикур назвал Брюлин подхалимкой. - Эрикур, ты просто невыносим, - сказала Брюлин и, повернувшись к правительнице продолжила. - Госпожа, если воины уйдут с шахты и ее разграбят нагрянувшие Братья Бури, то прошу, чтобы во всем этом обвинили несравненного и наиважнейшего тана Эрикура! - Полегче, Брюлин, - зарычал задетый за живое "наиважнейший" тан. - Хватит! - крикнула Элисиф и оба тана действительно замолчали и теперь смотрели на нее открыв рот. - Все, что я слышу сейчас это просто крики, ругань и ссоры. Этих вещей сейчас в Скайриме итак больше чем надо и потому, давайте не будем умножать их еще и у нас в Солитьюде.       Брюлин согласно кивнула и чуть склонила голову. Эрикур только нахмурился, очевидно, слишком гордый, чтобы признать чужую правоту. Молодой правительнице внезапно пришла мысль попросту вышвырнуть зазнавшегося тана из дворца. Ох, как было бы приятно видеть как его сиятельство Эрикура пинком под зад вышвыривают через дверь Синего Дворца. Увы, этому случиться не суждено, ибо как бы это ни было прискорбно, Эрикур был одним из самых богатых танов провинции и, поневоле, с ним и его капризами приходилось считаться. - Тан Эрикур, чего именно ты хочешь? Может отправить патруль к твоему поместью? - спросила ярл Элисиф. - Не патруль, госпожа. Я требую усилить охрану моей усадьбы! Она премного важнее какой-то там шахты.       Брюлин вдохнула полной грудью, дабы не сорваться снова на крик. Элисиф посмотрела прямо ей в глаза, давая понять, что сейчас надо помолчать. Владелица шахты покраснела, но все же не стала поносить своего соперника по новой. - Фолк, - позвала правительница. - Отправь десяток человек к усадьбе тана Эрикура. Ее управитель кивнул, но девушка заметила то, как поджались его губы. Было очевидно, что он очень не любит зазнавшегося тана.       Сам же Эрикур заулыбался самой своей счастливой улыбкой. Теперь когда его прихоть была удовлетворена он словно засиял. Брюлин же, напротив, была явно недовольна решением Элисиф потворствовать снобу Эрикуру. - Однако, тан Эрикур, вам придется принести извинения тану Брюлин, ибо в ссоре вы были излишне резки в словах, - так как шахты Брюлин были нужны Солитьюду позарез, ярл Элисиф решила улучшить настроение владелицы этих самых шахт. Женщина взглянула на правительницу с благодарностью и почтением. Фолк едва заметно улыбнулся, что не избежало взгляда Элисиф. - Мне так не показалось, ярл, - сказал Эрикур, вздернув подбородок. - Я говорил ровно таким тоном, которым следовало в этой ужасающей по своей несправедливости ситуации. Или быть может вы считаете, госпожа, что одни таны более других заслуживают вашей защиты?       Подлый скользкий гад. Он затеял свару из ничего, получил свое, да еще и смел прилюдно отказаться от исполнения повеления своей правительницы. Было очевидно, что этот торговец начал забываться и его необходимо было поставить на место. Однако, это следовало сделать так, чтобы он при этом не обвинил правительницу в неуважении его прав. Последнее было значительно сложнее. - Мне наверно послышалось, тан Эрикур, что вы сейчас прилюдно обвиняете меня? - щеки Элисиф были красными от прилившей к ним крови. Глаза девушки горели огнем праведной ярости и весь вид сейчас внушал страх перед яростью ярла Хаафингара.       Болгейр, ее верный хускарл, сделал шаг вперед, обозначив недовольство своей госпожи и свою готовность пресечь любые попытки угроз в ее сторону.       Эрикур не отвечал. Он смотрел на Элисиф немигающим взором, словно прикидывая в голове стоит ли препираться дальше или уступить. Девушка внезапно с ужасом поняла, что этот тан ни капельки не считается с ее рангом. Будь на ее месте Торуг, то этот лизоблюд ползал бы у него в ногах, выпрашивая милости короля. - Вы что-то долго молчите, тан Эрикур, - сказала Элисиф. Девушка изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал, выдавая тем самым ее волнение. - Я спросила, может вы хотите меня в чем-то обвинить?       Глазки тана предательски забегали. Теперь когда ярл Солитьюда прижала его к стенке своим вопросом, вилять и дальше бы уже не получилось. С минуту он простоял с высоко поднятой головой, но затем отпустил ее, склонившись в поклоне. - Никогда не было подобной мысли, госпожа, - сказал он сладким голосом. - Ярл Элисиф как всегда права в своей мудрости и я действительно позволил себе лишнее. Тан Брюлин, прошу меня простить за мои резкие слова.       Голос Эрикура ничем не выражал сожаления и было очевидно, что он лишь соблюдает формальность. - Извинения приняты, - глухим голосом сказала Брюлин.       Слава Богам! Владелица шахты не стала дальше ссориться со склочным богачом, так что теперь можно было выдохнуть спокойно. Оба тана отошли от трона к своим местам сбоку. Эти двое часто бывали в Синем Дворце и потому у них всегда были свои кресла недалеко от трона, где таны могли посмотреть и даже поучаствовать в разрешении спорных вопросов провинции.       Сегодня был день аудиенций и Элисиф знала, что впереди еще много просителей, а от духоты уже начинала кружиться голова. Девушка мысленно приготовилась к долгому, скучному дню, наполненному жалобами, прошениями и разрешениями споров. Впрочем, она прекрасно понимала, что если хочет быть правительницей земель, то ей придется постоянно заниматься государственными делами. Такова была плата за ее почет и богатства и Элисиф уплачивала ее в полной мере.       После ругани танов, когда оба они наконец успокоились, Элисиф начала принимать следующих просящих. Несколько горожан просили рассудить ее спор касательно участков, брат и сестра умоляли разрешить вопрос о наследстве их погибшего родителя и определить кому из них двоих будет принадлежать его дом. Затем с Драконьего Моста прибыло несколько крестьян с жалобами на волков, которые растерзали нескольких животных в их стадах. Все эти мелочные вопросы отняли почти все время дня и когда солнце уже клонилось к закату, а жара наконец отступила, Элисиф была совершенно вымотана. Ее голова гудела от постоянных мыслей насчет того, в чью пользу разрешить тот или иной спор, выявить неправую сторону и еще от тысячи и тысячи мыслей. К довершению чудного дня прибыл имперский офицер и передал просьбу генерала Туллия посетить его завтра в Мрачном Замке. - Фуф, ну и денек, - выдохнул управитель, когда офицер ушел с ответом правительницы. - И не говори, Фолк, - согласилась девушка. - Мне кажется я сейчас прямо на троне испущу дух. Боги, что за духота?!       Элисиф встала с трона и с наслаждением потянулась. Благо, в зале к этому моменту остался только Фолк и Болгейр, а этих двоих она не стеснялась. - Ах, Фолк, я уже словно целую вечность сижу в этом зале, - с грустью сказала молодая правительница. - Как хотелось бы сейчас проехаться в седле. Посмотреть, что творится в округе, как живут мои подданные. - Да было бы неплохо, госпожа, - кивнул Фолк. - Однако же, времена сейчас лихие. Для вас может быть опасно слишком сильно отдаляться от города без надлежащей свиты.       Элисиф недовольно фыркнула. Она и сама прекрасно осознавала, что ее управитель прав, но ей не хотелось так легко признавать это вслух. В этом все-таки сказывалась ее девичья натура. По лестнице поднялась одна из служанок и робко проговорила: - Госпожа Элисиф, там еще один проситель. - О Боги! Я же сказала, что с оставшимися я разберусь завтра. Сегодня у меня уже совсем нету сил! - вознегодовала девушка.       Служанка поклонилась и ушла обратно к лестнице. Элисиф даже слышала, как она передавала ее ответ посетителю. Она подавила в себе голоски совести, что призывали выслушать этого просителя, ибо сил ее на самом деле уже оставалось немного. На лестнице послышались шаги. Видимо, возвращалась служанка. Однако на лестнице показалась не хрупкая фигура служанки, а гораздо более массивная мужская, причем облаченная в доспехи. Железный доспех с внушительными наплечниками тут же прочертил в голове Элисиф образ Рагнара. А когда она увидела, что пришедшим был именно суровый сероглазый северянин, то на миг ей захотелось с радостным криком броситься ему на встречу. Это желание она подавила, но вот свой возглас удержать не смогла. - Рагнар! - вскрикнула она. Рагнар подошел к ее трону неторопливым шагом и почтительно поклонился, когда до правительницы осталось с десяток шагов. - Прошу прощения за ожидание, ярл Элисиф, - сказал он своим низким голосом. - На обратном пути мы попали в бурю и пришлось немного задержаться.       На самом деле Элисиф уже совсем потеряла надежду и всерьез думала, что по ее вине оба воина могли сгинуть. Все-таки Талмор ни разу не шутил насчет слежки за исполнением Конкордата Белого Золота и все паломники, что втайне посещали святилища Талоса, очень сильно рисковали. И сейчас, увидев, что северянин цел и невредим, девушка почувствовала себя так, словно с ее плеч упала огромная, неподъемная ноша. - Здравствуй, Рагнар, - радостно воскликнул Фолк и подойдя к наемнику пожал ему руку. - Рад тебя видеть снова. А насчет бури ты прав, у нас только вот два дня назад погода наладилась. До этого заливало так, что я уже начал было думать прикупить лодку.       Мужчины посмеялись невинной шутке управителя и только Болгейр не издал ни звука. Он лишь исподлобья наблюдал за Рагнаром, а тот делал вид, словно хускарла тут и нет. Фолк же, быстренько распрощавшись со всеми, удалился из зала по каким-то своим делам. - Как все прошло? - взволнованным голосом спросила Элисиф. - Все сделано, госпожа, - ответил ей Рагнар и сердце девушки забилось быстрее от радостной мысли о том, что теперь-то все традиции для ее мужа соблюдены. - Спасибо тебе большое, Рагнар, - сказала она с улыбкой. - Это много значит для меня и я искренне благодарна тебе. Но где же Карджо? С ним все в порядке? Только сейчас девушка поняла, что норд пришел один. - С ним все в порядке. Он остался в "Смеющейся Крысе", - махнул рукой Рагнар. - Он говорит, что у вас тут перины слишком мягкие и они ему не по душе. Каджиты странный народ, госпожа Элисиф. - Воистину, - с облегчением рассмеялась девушка и тут же добавила. - Отужинай со мной, Рагнар. Окажи честь. - С радостью, - улыбнулся норд. От этой улыбки шрамы на лице северянина проявились более отчетливо. Рваный шрам на щеке так и вовсе явственно проступил из-под бороды. Однако, вместо отвращения Элисиф почувствовала странное умиротворение оттого, что могла сейчас наблюдать как этот норд улыбается и так запросто разговаривает с ней.       Время было уже позднее и потому с ужином затягивать не стали. Буквально через какой-нибудь час правительница Солитьюда и Довакин сидели за одним столом в малом зале. Фолк куда-то запропастился, как впрочем часто бывало когда тан Брюлин бывала в Солитьюде, а Сибилла проводила какие-то эксперименты и никого к себе не пускала. Своего хускарла Элисиф также отпустила и на мгновенье ей показалось, что Болгейр готов был испепелить своим взглядом наемника. За исключением пары слуг, прислуживавших за столом, они были совсем одни.       Рагнар пришел во дворец как только прибыл в Солитьюд и, соответственно, был голоден как волк. Он с большим аппетитом уплетал лососевые отбивные, жаренные заячьи ножки и запивал все это добрым хоннингским медом. Элисиф смотрела на то, как мужчина уплетал угощения, и невольно поймала себя на мысли, что это зрелище доставляет ей какое-то странное удовольствие. - Благодарю, госпожа Элисиф, - откинулся на спинку стула Рагнар. - Воистину я истосковался по вкусной еде да кружке доброго меду. - Не тебе меня благодарить, Рагнар-Довакин, - улыбнулась девушка. - Почему тебя... вас так долго не было? У вас что-то там случилось? - Талморцы бродят повсюду. Проклятые юстициары оседлали каждое "тайное" святилище Талоса в Хаафингаре и под Морфалом. Мы двинули в горы, что к северу от Вайтрана, там я как-то натыкался на одно маленькое святилище. К счастью его талморцы еще не приметили, так что все сделали в лучшем виде. Теперь Ваш супруг воистину может быть доволен там - в Совнгарде.       Девушка нахмурилась. Известие о том, что альтмерские воины патрулировали дороги в ее провинции было очень неприятным. Безусловно, она знала, что представители Талмора рьяно следят за исполнением условий Конкордата Белого Золота, но отлавливать паломников у святилищ, захватывать их так, словно это их земля, было по сути большим оскорблением для нее как для будущей королевы Скайрима. Впрочем, девушка тут же поправила себя, что только возможно станет королевой, ибо война еще не кончилась и до большого Собрания ярлов еще далеко. - Что ты намерен делать теперь? - спросила Элисиф. - Даже не знаю, госпожа, - задумался Рагнар. - Я думал двинуть к какому-нибудь лагерю легионеров, чтобы сражаться с Братьями Бури. Вряд ли теперь генерал Туллий нас так запросто отпустит.       Тут северянин точно не ошибался. Элисиф знала, что у имперского генерала хватка как у матерой гончей. Он, безусловно, понимал какую роль сыграли Рагнар с каджитом в войне и явно будет стараться использовать их как это только возможно. Девушка поняла, что сама она отнюдь не прочь, чтобы Рагнар задержался в Солитьюде. - Вам обязательно уходить так далеко? Здесь в Хаафингаре тоже немало забот, - нахмурилась Элисиф. - Ты мог бы служить здесь и я бы щедро оплатила бы твои подвиги.       Боги! Элисиф почувствовала, что краснеет. Это она то?! Элисиф Прекрасная, дева о которой грезит больше половины Скайрима, молва о красе которой ходит в народе. Тем не менее она сидела за столом с наемником и нещадно краснела как девочка. Впрочем, она заметила, что Рагнар тоже как-то смешался от ее предложения. - Госпожа очень щедра, - тихо сказал он. - Но я думаю, что мне и Карджо будет лучше где-нибудь на передовой, где мы сможем принести больше пользы. Не прими за оскорбление, ярл Элисиф. - Нет что ты, - отмахнулась правительница, но взгляд ее заметно погрустнел. - Ты не присягал мне на верность, Рагнар, а потому можешь делать все, что считаешь нужным. Знай лишь, что тебе и Карджо всегда рады в Солитьюде и в... Синем Дворце.       Рагнар поднял голову и взглянул на нее. А она посмотрела на него. Тогда-то Элисиф в первый раз подумала, что совсем пропала, ибо на миг ей почудилось, что она попросту тонет в серых глазах северянина. Девушка мысленно проклинала себя за то, что почувствовала в этот момент, ибо ей в голову пришли такие мысли, от которых она еще пуще залилась краской. - Здесь чудное место, ярл Элисиф, - хриплым голосом сказал Рагнар. - Солитьюд, верно, самый прекрасный город во всем Скайриме ... как и его правительница.       Дыхание Элисиф значительно участилось, а сердце, казалось, попросту остановилось от таких слов. Девушке захотелось ущипнуть себя, дабы убедиться, что все это не ее грезы и не сон. - Прости, если обидел, госпожа, - спешно оправдался Рагнар, который, видимо, принял ее молчание за обиду или что-то вроде того. - Нет-нет, ты меня вовсе не обидел, Довакин, - засмеялась Элисиф. - Боги, как тут жарко-то. - Да уж, погода стала совсем капризной, - согласился Рагнар, хотя прекрасно понимал, что не только в вечерней духоте было дело. Присутствие девушки пьянило воина, его мысли путались, а вместе с этим в голове возникали самые различные желания. Например, подойти к Элисиф и крепко ее обнять. Скорее всего это будут последние объятия Довакина прежде, чем его бросят в темницу за оскорбление правящей особы. Головой все это северянин прекрасно понимал, но от одного вида хрупкой девушки, в которую превратилась Элисиф в этот вечер, Рагнар попросту терял нить происходящего. Да уж, будь здесь Карджо, то непременно бы вставил несколько острот по-поводу дурацкого вида своего соратника. - Карджо тебя не потеряет? - спросила Элисиф. - Вряд ли он сейчас вспоминает о моем существовании, госпожа, - усмехнулся северянин. - Небось, надрался уже в стельку, да спит на прилавке как обычно. Элисиф искренне засмеялась, представив каджита пьяным. - У вас наверно такая интересная жизнь. Вы постоянно в дороге, вольны идти туда куда вздумается, - проговорила девушка, задумчиво глядя на Рагнара. - Иногда я завидую таким искателям приключений как вы с Карджо. - Не завидуй, госпожа, - покачал головой северянин. - У нас прекрасный, но все-таки суровый край. Опасности почти на каждом шагу: звери в лесу, в подземельях драугры, в горах тролли, да и разбойников сейчас стало много из-за войны. - Я думаю, что Довакин играючи справляется со всеми опасностями, - улыбнулась Элисиф. При чем девушка осознала, что уже давно так не улыбалась мужчине. - Если бы играючи. У меня много шрамов, госпожа и не всеми ими я доволен по правде говоря, - засмеялся Рагнар. А Элисиф, пригубив вина, вдруг подумала о том, где именно у него могут быть шрамы.       Было уже очень поздно. Слуги уже не отвлекали молодых людей и не сновали туда-сюда. Тем более с основными явствами Рагнар уже расправился и теперь, в основном, налегал на мед. Элисиф выпила немного вина, но потом все же отложила коварный напиток в сторону, ибо у нее итак уже шумело в голове, а близость сурового воина-норда заставляло сердце биться чаще. - Ты думаешь мы победим в войне, Рагнар? - спросила внезапно девушка. - В битвах нельзя без веры в победу, ярл Элисиф, - уверенно сказал Рагнар. - Нельзя быть самонадеянным, но и раскисать раньше времени тоже нельзя. Мы обломали им зубы в Корваньюнде, победим их и в других битвах. - Зачем ты сражаешься за имперцев? Братья Бури приняли бы тебя в свои ряды с большой радостью. Тем более ты уже один раз был с ними в одной связке, - Элисиф смотрела прямо на Довакина. - Они зазывали меня, госпожа, - улыбнулся Рагнар. От выпитого меда мужчина явно немного захмелел, так как его взгляд стал каким-то масляным. - Когда я был в Виндхельме и дня не проходило, чтобы меня вызывали к Ульфрику.       Услышав имя главаря мятежников, Элисиф заметно вздрогнула. Вздрогнула не от страха, а от накатившей злобы. Снова перед глазами пронеслись картины того, как ее Торуг собирался на свою последнюю битву, как он улыбался ей, обещание скоро вернуться. А потом он упал на землю словно мешок с мукой, а этот зверь зарубил его. Девушка сжала свои кулачки так сильно, что они побелели. - Что-то не так, госпожа? - спросил Рагнар, заметив ее реакцию. - Ульфрик, - процедила она сквозь зубы. - Этот зверь пришел сюда, чтобы ... чтобы убить моего мужа. Он убийца, Рагнар, он страшный человек. - Я говорил с ним, - сказал норд. - Он, конечно, считает, что делает правое дело. Но я видел, что творится на улицах Виндхельма, как там обращаются с данмерами, как там живут аргониане. Это неправильно, госпожа, не таким должен быть Скайрим. - А каким? Каким должен быть Скайрим по-твоему? - спросила Элисиф, слегка наклонив голову. Рагнар задумчиво почесал бороду на щеке, отхлебнул еще немного меда и ответил: - Как бы там не плакали из-за Конкордата, а без Империи нам не отбросить Талмор. Только вместе мы сможем выжить и победить. Великая Война еще не закончилась, госпожа, еще нет. Альтмеры взяли передышку, копят силы. Рано или поздно они заявятся на наши земли, пройдут по ней огнем и мечом. А вместо того, чтобы строить союзы против эльфов мы тут доблестно режем друг друга почем зря. - Я думала наемникам по душе война. Где же еще вам не зарабытывать деньги как не в сражении, - сказала Элисиф. - Там где война, там золотишко - это верно. А еще там кровь, смерть, дети оставшиеся сиротами, пепелища вместо полей. Война собирает страшный урожай, госпожа. Мы встретим врага обескровленными и слабыми, и погибнем скорее всего. - Ты так думаешь? - тихо спросила Элисиф. - Безрадостные вещи ты говоришь, Рагнар. Я думала герои нужны, чтобы вдохновлять людей. Рагнар посмотрел на нее и невесело усмехнулся. - По правде говоря, я вовсе и не герой. Я сражаюсь, убиваю. Людей, монстров, драконов - неважно. И забираю за это плату. Еще недавно мне было неважно чья кровь обагрит мой клинок, мне было плевать по правде говоря. Я не знаю кто я, откуда я. Мне лишь сказали, что во мне течет кровь дракона, но если меня ранить, из раны течет такая же алая кровь. Вся разница лишь в том, что я могу убивать драконов и я думал неплохо на этом заработать, знаешь ли, госпожа. И, если честно, я иногда думал, что не так-то это и плохо, что Алдуин поднимает драконов, ведь чтобы избавиться от них ярлы готовы щедро платить. Значит и у меня деньжата не переведутся.       Элисиф молчала. Во всех легендах говорилось, что Довакин - это древний герой из пророчеств, что придет в тяжелый для людей миг и спасет их от страшной напасти. Теперь же сидя здесь и слушая Рагнара о том, что он попросту извлекал выгоду из убийства этих чудовищ, какое-то странное непонятное чувство пустоты поселилось в душе девушки. Она ведь уже давно не была маленькой девочкой и не верила во всякие сказки. А ведь иногда так хотелось, чтобы некоторые из них были правдой. - В горах, на Высоком Хротгаре, я поднялся на самую ее вершину. На то место, куда даже Седобородым подчас закрыта дорога. Я шел сквозь снег, холод и боль. Там я упал обессиленный и встретил ... мудреца, - продолжал Рагнар. - Я лежал на снегу и думал, что уже умираю. Небо тогда было совсем чистое, ни единого облачка. Массер и Секунда были полными и освещали все вокруг. Боги, сколько там звезд, госпожа, там в горах. Тот мудрец, он много рассказал мне и я много чего узнал. О себе и об Алдуине. - Кто был этот мудрец? - спросила Элисиф. Юная правительница немного недоумевала, кто бы согласился жить на вершине Глотки Мира, где по слухам дули жестокие холодные ветра. - Партурнакс, - ответил Рагнар, но это имя ничего не сказало девушке. - Он главный среди Седобородых. Он ведет их по Пути Голоса. Воистину он наимудрейший из ... живущих. Он поведал мне историю о том, как Алдуин был повергнут героями, но не был убит. Первенец Акатоша не может быть убит просто так. - Его как-то заточили? Поймали и удерживали все это время? - спросила Элисиф. - Нет, его лишь смогли прогнать. Во всяком случае, это будет самое простое объяснение, а сложнее я объяснить не смогу. Все-таки я не мудрец, госпожа. Девушка ничего не поняла насчет древнего дракона, но решила не уточнять дальше. Она видела, что Рагнар хочет попросту выговориться и, решила предоставить ему такую возможность. - Там, на вершине Глотки Мира, я познал все величие мира, госпожа. Я перестал думать о том кто я, есть ли у меня семья. Я принял все как есть. С тех пор мне стало совсем не все равно, что происходит вокруг. Я видел, как простой люд страдает от войны, как разбойники оседлали все тропы и не дают житья всем вокруг. В Истмарке, если ты не норд, любой патруль мятежников может остановить тебя, обыскать, оскорбить. Забрав вдобавок все твои деньги. Ульфрик кичится тем, что он норд и что Скайрим должен быть именно для нордов. Но он забывает, что северяне всегда ценили мужество и честь превыше всего. Стало быть, что если поставить рядом, например, данмера и норда и если данмер будет смел, будет храбр в бою и верен своим клятвам, а норд будет труслив и малодушен, то данмер все равно будет хуже норда. Вот в чем смысл клича "Скайрим для нордов", госпожа. Мы не выбираем кем мы рождаемся, нордом или имперцем, орком или каджитом, но мы всегда выбираем одну вещь. Самую важную из всех. То, как мы поступаем со слабыми, то как мы ведем себя в бою, то как мы верны семье и друзьям, живем ли мы достойно памяти предков или же выбираем более простой, но бесчестный путь. Выбор делает нас достойными уважениями, госпожа, выбор, который все мы делаем каждый день.       Элисиф молчала и завороженно слушала Рагнара. Северянин уже захмелел, его глаза блестели, но слова были наполнены невыразимой силой. Девушка поняла, что воин сейчас высказывает ей то, что уж давно сидело у него внутри. - Раньше, когда драконы правили людьми, все равно нашлись люди, которые сражались с ними, которые спасали людей. Их научили Крику и они могли спокойно вести богатую жизнь в достатке и упиваться властью, как делали Драконьи Жрецы. Вместо этого они сделали свой выбор. Выбор сражаться за людей, чтобы сбросить тиранию драконов. Им нашлось смелости бросить вызов самому страшному из всех драконов - Алдуину. В каком-то смысле они и победили. - Какой же выбор сделал ты, Рагнар? - спросила правительница. - По воле случая я оказался здесь в Солитьюде и смог прервать воскрешение Потемы. Я видел, госпожа, как вы сидите там на троне и, несмотря на то горе, что свалилось на вас, несмотря на мятеж Ульфрика и войну, что многие ярлы отказывались принимать вас всерьез, вы все равно делаете то, что должно. То, что правильно. Вы молоды и неопытны, но истинно печетесь о своих людях, стремитесь помогать им, оберегать их, а это признаки истинного лидера. Я вижу эту силу в твоих глазах, ярл Элисиф. Придет время и ты станешь великой правительницей и о тебе будут слагать песни, ибо эти времена будут, если и грозными, но зато при достойной королеве.       Элисиф почувствовала, что была близка к тому, чтобы разреветься прямо за столом. То, с каким жаром северянин говорил ей о том, что она будет хорошей королевой задело какую-то невидимую струну в душе девушки. Люди в ней сомневались, это она знала прекрасно. Слишком молодая девушка, чтобы править суровым краем, такие слова были, наверное, самыми невинными. Когда Рагнар, этот воин-наемник и Довакин убеждал ее, что она сможет преодолеть все трудности, что у нее хватит сил одолеть все, были как целительный бальзам, который залечивал раны в ее душе. Внезапно молодая правительница поняла, что по сути никто и никогда не говорил ей таких слов после смерти Торуга. Выражали почтение, давали советы, слушались приказов. Но никто и никогда не говорил ей чего-то такого, чтобы просто поддержать ее. Она старалась быть сильной ради Торуга, никогда не показывать того, что у нее на душе. Позволяла себе минуты слабости лишь в своей опочивальне, пока никто ее не видит, даже Фиана - самая преданная из служанок. - Боги ведают, порой я совершал нехорошие вещи, - тихо сказал Рагнар. - Но в тот миг, когда я увидел как храбро ярл Элисиф Прекрасная старается выполнить свой долг, как она несмотря ни на что не сходит со своего пути, даже под давлением имперских генералов, старается принимать решения, которые будут на благо для ее подданых, это восхитило меня. Тогда-то я и решил, что помогу вам в этой войне, госпожа.       Элисиф молчала. Слезы навернулись на ее глаза, а голос предательски дрогнул, когда она смогла произнести лишь одно слово: - Спасибо.       Девушка прикрыла ладонью рот, дабы удержать свои слезы. Невероятным образом, суровый норд смог пробить ее броню и затронуть самое сердце. Однако, это вовсе не значило, что можно было теперь потерять лицо перед ним и разреветься, подобно крестьянке.       Их уединение прервал звук открывшейся двери и громкие шаги вошедшего человека. Фолк Огнебород вернулся со своих похождений и теперь, видимо, решил пройти в свои покои. По его вытянутому лицу было видно, что он совершенно не ожидал увидеть в малом зале свою правительницу и Довакина в столь поздний час. - Госпожа, простите меня, - поспешно сказал управитель. - Я не знал, что вы ... что Рагнар здесь. Простите, прошу, я уже ухожу. - Не стоит, Фолк-дружище, - Довакин поднялся на ноги. - Я все равно уже хотел уходить. Мой друг, уже верно, заждался меня в "Смеющейся Крысе". Ярл Элисиф, благодарю вас за этот чудесный ужин и прошу простить меня, если я вас ненароком растроил. - Не за что тебе просить прощения, Рагнар, - девушка смогла заставить себя сдержаться перед управителем. Лишь легкое покусывание губ, да сжатые кулачки могли поведать наблюдателю о буре, что творилась в ее душе. - Спасибо тебе. За все.       Рагнар приложил кулак к груди и склонил голову в знак почтения. Затем он хлопнул по плечу оторопевшего Фолка и покинул Синий Дворец.

***

На улице веяло ночной прохладой. Рагнар, выйдя из ворот дворца, тряхнул головой, словно стараясь изгнать хмель от хоннингского меда. Сейчас ему казалось, что он наговорил кучу глупостей и просто выглядел перед Элисиф пьяным болтуном. Тщетно стараясь отмахнуться от этих тяжких дум, он двинул в сторону таверны. На улицах уже не было простого люда. Попадались лишь патрули стражников, которые ходили туда-сюда с факелами в руках. Они, видимо, узнавали его, потому что ни один из них не остановил норда. В голове еще предательски шумело от выпитого меда, но походка у Довакина была твердой. Он успешно миновал "Сияющие одежды", и когда до таверны оставалось всего ничего, воина остановил голос. - А вот и ты, герой. Заждался я тебя, ублюдок. Пережив большое количество стычек и побывав во множестве ситуаций когда быстрая реакция была залогом выживания, Рагнар практически сразу же протрезвел. Он тут же повернулся в сторону говорившего, отступая чуть в сторону. Воин быстро огляделся вокруг, ибо если один отвлекал, то его сообщники могли подкрасться сзади, пока он смотрел на говорившего и тогда все кончилось бы печально. Однако, казалось, что кроме высокой темной фигуры на улочке больше никого не было. Даже стражей. Неизвестный вышел из тени магазина и тогда Рагнар узнал его. - Что это ты шляешься в темноте, Болгейр? - спросил норд. Хускарл ярла Элисиф подошел ближе и тут, в свете фонарей, Рагнар увидел, что лицо хускарла скривила гримаса злости и отвращения. - Тебя я тут ждал, герой, - ответил он и недобро усмехнулся.