Легенды и жизнь

      Рагнар прекрасно помнил Вунферта Неживого. Придворный маг ярла Ульфрика был довольно-таки “знаменитой” личностью. Об этом старике ходили самые разные слухи и почти все они были страшными россказнями о страшном колдуне. Внешность у старого мага была довольно отталкивающей: худой и высокий торс, облачённый в тёмную робу, уже местами основательно потёртую, седая борода, доходившая почти до груди и скуластое, хмурое лицо. Однако глаза старика были цепкими как у орла и его собеседники всегда чувствовали себя неуютно под пытливым, холодным взглядом мага.       Сейчас он так же бесстрастно смотрел на Рагнара, когда спустился к нему от ворот дворца.       - Ульфрик растерял последние крохи своей храбрости? - спросил Довакин, глядя Вунферту прямо в глаза.       - Мой господин никогда её не растеряет, - спокойно ответил маг. - Довольно безрассудный поступок так выходить на открытую местность, прямо под стрелы наших лучников. Может ты и Довакин, но ведь ты не бессмертный.       - Так же, как и подходить в одиночку к армии врага, - парировал Рагнар. В душе норда клокотала ярость и сейчас он был совсем не настроен на отстранённые беседы. - Ульфрик принимает вызов?       - Перед тем, как дать ответ, я должен спросить у тебя, Довакин, что именно виндхельмские воины получат от этого взамен. Что будет если наш ярл победит? И что будет если он потерпит поражение?       Как раз в этот момент к обоим мужчинам подошёл генерал Туллий, в сопровождении нескольких легионеров, укрывавших его от стрелков врага щитами.       - Что здесь происходит, Рагнар? - резким голосом спросил имперец, как только поравнялся с магом и Довакином.       - Приветствую, генерал, - едва заметно кивнул Вунферт. - Ваш ручной Драконорожденный бросил вызов моему ярлу и теперь я хочу узнать, а что именно даст этот поединок.       Рагнар никак не отреагировал на оскорбления мага, утихомирив пока свою ярость. Убей он мага сейчас и Ульфрик точно не выберется из своей норы, а Довакину очень хотелось посмотреть в глаза ярлу Виндхельма.       - Вы не в том положении, чтобы ставить какие-то условия, - прищурил глаза Туллий. - Вунферт Неживой, я правильно понимаю? Отлично, так я сразу и подумал. Ваша армия разбита, город полностью в руках Имперского Легиона. Дальнейшее сопротивление попросту бессмысленно.       - Всякое сопротивление всегда имеет смысл, генерал, и вам это хорошо известно, - осклабился Вунферт, обнажив свои жёлтые зубы. - Стены Виндхельма пали, тут Вы правы, но наш дворец ещё стоит. Пойдёте на него штурмом - потеряете ещё много своих легионеров. Раз уж Довакин предлагает поединок, мой ярл хочет знать, каковы будут условия.       На какой-то момент Рагнар даже восхитился храбростью этого старика. Армия Братьев Бури была полностью разбита и вопрос её окончательного уничтожения было делом временным. И при всём при этом Вунферт не склонял головы перед имперским генералом и гордо смотрел на обоих врагов. Это было достойно, но воспоминания об убитом друге, подогревали ярость в душе Довакина. Сейчас ему было абсолютно наплевать на стойкость мятежников и их непримиримость, ибо он жаждал крови.       Генерал Туллий хотел, что-то ответить, но не успел.       - Я скажу тебе, Вунферт, что будет если твой ярл примет вызов. Он выйдет сюда на площадь и сразится со мной как мужчина и норд. Он также вызвал на бой молодого Торуга и тот не отказался, хоть и в подмётки не годился твоему ярлу по части воинского умения. Теперь я вызываю его на честный бой, чтобы не проливалась больше кровь простых воинов, ибо когда придёт Талмор, её, итак, прольётся немало. А если он откажется, то будет штурм. Вас всех перебьют как собак, я прикончу твоего ярла в его норе и по всему Тамриэлю будет ходить легенда о трусливом ярле, что до самого своего конца прятался за спинами стариков. Я вырву его душу и не дам ей попасть в Совнгард, ибо Ульфрик не достоин такой чести!       Туллий ошарашенно смотрел на Рагнара. Вунферт Неживой не стал смеяться на этот раз.       - Ух ты, а ручной дракон оказался...       - Ещё одного слово про ручного Довакина и я убью тебя, маг, - Рагнар сказал это тихим голосом, но от этого тона проняло даже легионеров, что сопровождали Туллия.       - Ты и меча не успеешь вытащить, щенок, - скривил губы Вунферт, который явно не привык, чтобы к нему обращались с такими угрозами.       - А мне для этого меч и не понадобится, - сказал Рагнар. Вунферт Неживой больше не усмехался.       - Мой ярл будет с тобой сражаться, Довакин, если имперцы дадут слово, что всех оставшихся воинов пощадят, - сказал маг и посмотрел на Туллия.       Генерал не сразу дал ответ, он бросал хмурые взгляды то на Вунферта, то на ворота дворца Ульфрика. Он прекрасно понимал, что очередной штурм ставки Ульфрика может дастся слишком большой ценой и если ярл Виндхельма сложит голову в поединке, то это будет наилучший исход.       - Я даю слово, что оставшимся Братьям Бури сохранят жизни, если Маркартский Медведь примет этот вызов.       - Мой ярл просит дать ему два часа на подготовку.       - Хорошо, - кивнул Туллий.       Вунферт Неживой кивнул и, развернувшись, двинул прочь в сторону дворца. Легионеры и скайримские воины наблюдали за всем этим молча, понимая, что сейчас решается судьба всей дальнейшей войны.       - Ты уверен? - спросил Туллий, когда они двигались в сторону войска.       Рагнар ничего не ответил, ибо перед глазами у него до сих пор стояло тело Карджо.

***

      Каджит лежал на обрывке плаща. Рагнар оттащил его тело в сторону от остальных трупов и подложил под него найденный кусок ткани, чтобы друг не валялся на холодной земле. Хотя, Карджо сейчас было абсолютно наплевать какая под ним поверхность. Шерсть кошколюда была в грязи и крови, но лицо осталось чистым и выглядело так, словно каджит лёг поспать. Однако стоило лишь опустить взгляд вниз и глаза сразу же натыкались на страшные раны, вокруг которых ореолом выделялись кровавые пятна.       Рагнар сел на землю напротив друга и вглядывался в его лицо уже довольно много времени. Вокруг туда-сюда сновали легионеры и воины Скайрима. Кто-то тащил раненых, кто-то связывал выживших мятежников, большинство же лазало по домам и вытаскивало оттуда всё добро. Война есть война, тут уж ничего не поделаешь, но сейчас Довакина раздражала вся эта суета и возня. Где-то слышались радостные восклицания, что выводило из себя ещё больше. Какого даэдра они там веселятся, когда пало столько людей, столько друзей… Карджо бы сказал, что они радуются потому что выжили. Сказал бы, если бы не был убит в свалке битвы.       Довакин стиснул рукоять меча каджита, который баюкал на коленях. Глядя на клинок друга, он вспоминал через сколько злоключений они прошли вместе с Карджо, скольких врагов они одолели. Вспоминал бесчисленные ночи, что провели они на дорогах Скайрима, когда они валялись у костра и, утолив голод, смотрели на звёзды, отвлекаясь лишь на взаимные подтрунивания. Каджит был рядом с Рагнаром так долго, что ему начинало казаться, что так будет всегда и это сама собой разумеющаяся вещь. Но вот произошла фатальная случайность и больше Карджо уже никогда не будет прикрывать его спину, не будет мурлыкать свои песни, заявлять, что он может учуять врагов задолго до того, как их увидит. Или не учуять. Шутка друга заставила Рагнара невольно улыбнуться. Именно тогда он почувствовал солоноватый привкус на губах. Утерев глаза от слёз, Довакин и сам удивился тому, что попросту сидел и плакал, чего не случалось уже давно на его памяти.       Какой-то аргонианин чуть не наступил на северянина и лишь в последний момент сумел остановиться. Рагнар поднял голову и увидел ящера, одетого в обноски, но зато вооружённого железным топором. Это отвлекло норда от мыслей и он положил меч каджита ему на грудь. Вложив рукоять в лапы друга, Довакин какое-то время не убирал своих рук, чувствуя какими холодными стали конечности каджита.       - Рагнар! Так вот ты где. Я тебя всюду ищу, тут тебя… - слова Хронгара застряли у него в горле, когда он натолкнулся взглядом на Карджо.       К его чести, он ничего не стал говорить, а лишь присел рядом и положил свою руку на плечо Довакину.       Хронгар не стал ничего говорить и ушёл прочь. Довакин не стал смотреть ему вслед, он так же неотрывно смотрел на лицо друга, который уже ушёл далеко-далеко.       - Ты хотел вновь увидеть пески Эльсвейра, брат. Не задалось у нас с этим делом, ты уж прости меня. Не того ты друга выбрал, - слёзы снова покатились по щекам Рагнара, но он не стал их утирать. - Ты сейчас по другую сторону, брат, и я надеюсь там ты обрёл всё, чего так хотел. Но тут ведь такое дело, ты пал в бою на землях Скайрима и быть может и в Совнгард тебе так же есть дорога, брат. Когда придет время, мы с тобой увидимся вновь.       Довакин стиснул ладони друга в последний раз, ибо он знал, что уже пора готовиться к схватке с Ульфриком. Битва была тяжёлой и сейчас хорошо давала о себе знать: ныли руки и ноги, спина и плечи уже зудели от усталости, а шея затекла из-за шлема. А ведь для поединка ему понадобятся вся его сила и ловкость, чтобы Братья Бури видели как их вождя размотают и опрокинут наземь. Как вырвут из него его поганую жизнь.       - Мы его оттащим, - раздался голос справа. Подняв голову, Рагнар увидел Октавиана, молодого легионера, что разговаривал с ним перед штурмом. Он старался не смотреть Довакину в глаза и отводил взгляд. - Мы отнесём его к другим нашим, ты его не потеряешь.       Рагнар поднялся на ноги и посмотрел на легионера долгим, немигающим взглядом.       - Не бросай его в общую свалку, легионер. Я сам похороню своего друга, - сказал норд твёрдым голосом. Октавиан поспешно кивнул, мельком подняв глаза.

***

      Элисиф подумала, что сейчас просто упадёт на месте. Она сама изъявила желание войти в город, чтобы воины видели свою правительницу в своих рядах. Пусть не на поле боя, но рядом с ними после битвы.       Девушка пожалела об этом решении практически сразу. Тела убитых, завывания раненых, их мольбы и слёзы били по ушам. Запахи вокруг стояли такие, что у Элисиф слезились глаза и запершило в горле. Она-то думала, что после Вайтрана сможет спокойнее смотреть на такие вещи.       - Госпожа, не надо Вам тут находиться, - тихо сказал Болгейр, который неотступно следовал за ней. Могучий норд осматривался вокруг, словно бы ожидая нападения Братьев Бури в любой момент.       Девушка ничего не ответила, ибо ей сложно было открыть рот, ощущая смрад, царивший вокруг. Она думала, что в Вайтране было тяжело и, что сейчас она была уже готова встретиться с ужасами сражения. Однако, битва за Виндхельм получилась более кровавой.       Когда её заметил генерал Туллий, то тут же подошёл к Элисиф.       - Ярл Элисиф, зря Вы пришли сейчас. Битва ещё не окончена, мятежники укрылись во дворце. Ульфрик всё ещё жив и опасен, - коротко сказал имперец.       Девушка кивнула, дав понять генералу, что прекрасно его поняла. Говорить ей всё ещё было трудно, но с позывами рвоты она уже справилась. Дальше должно было стать легче. Наверное.       - Не знаю к счастью или худу, но наш герой вызвал Ульфрика на поединок. Рагнар почему-то решил, что сможет одной смертью выиграть войну, - добавил Туллий чуть погодя.       Элисиф ошиблась. Легче не стало совсем. Ульфрик и поединок, эти до боли знакомые слова вспыхнули в голове девушки. Она вспомнила улыбку Торуга перед тем, как отправиться на площадь. На миг Элисиф показалось, что её всё-таки вырвет и она лишь чудом сдержала свой позыв.       - Всё в порядке, госпожа? - участливо спросил Болгейр. Хускарл сразу понял причину, почему Элисиф сразу оторопела после слов Туллия.       - Да, Болгейр, - сказала ровным голосом девушка. - Какой поединок, генерал? Это же слишком рискованно. Мы не можем поставить на карту победу в войне, полагая, что Довакин одолеет Ульфрика.       - Согласен, ярл Элисиф. Только уже ничего не изменить, Рагнар и Ульфрик сразятся один на один. В любом случае, Братья Бури побеждены. Их окончательная сдача лишь вопрос времени.       - В любом случае, - проговорила Элисиф. А будет ли этот любой случай хорошим для неё?       Легат Рикке подбежала к ним и сразу же проговорила:       - Генерал, Ульфрик вышел из дворца. Рагнар уже на площади.       Элисиф шла следом за Туллием. Сердце её колотилось словно взбесившийся кролик в клетке. Только не Рагнар! Боги, пожалуйста, только не так. Эти мысли бились у неё в голове, заглушая все остальные звуки. Она увидела ряд тел легионеров и скайримских воинов, лежавших в ряд и ужаснулась. Сколько жизней было погублено, сколько судеб оборвалось сегодня на камнях Виндхельма. Боги, неужели вся эта кровь была так необходима?       Одно тело лежало в стороне. Увидев серый мех Карджо, Элисиф встала как вкопанная. Она смотрела на труп каджита, пытаясь уместить в своей голове эту картинку. Язвительный, острый на язык Карджо никак не мог умереть.       - Боги, - прошептала Элисиф. Девушка села на колени, и провела рукой по морде каджита. Глаза кошколюда были прикрыты и, казалось, что он просто прилёг спать. Вот он сейчас отряхнётся и встанет, скажет что-нибудь едкое по-поводу её наряда. Однако Карджо лежал недвижно.       - Ярл Элисиф, нам пора, - проговорил Туллий.       Девушка взглянула на Карджо ещё раз и пошла за генералом. По пути девушка молила всех Богов о том, чтобы они дали Рагнару сил в бою. О том, что Довакин может погибнуть и что с ней тогда произойдёт, Элисиф старалась не думать.       Площадь перед дворцом гудела. Легионеры выстроились и полукругом и бурно обсуждали что-то происходящее перед ними. Телохранители Туллия расталкивали имперцев и нордов в стороны, расчищая путь генералу. Туллий шёл уверенной походкой и от этого Элисиф стало немного легче. В конце концов, Виндхельм пал, его стены разрушены, а защитники были практически перебиты. Рагнар умелый воин и наверняка сможет совладать с Ульфриком. Правительница всячески отгоняла от себя голосок, который мерзко шептал в её голове о том, что Довакин, то уж точно не умрёт бесславно от первого же удара. Как Торуг.       Воспоминания нахлынули с внезапной силой и девушка буквально оторопела от неожиданности. Момент, когда Торуг улыбнулся ей в последний раз в своей жизни, ослепительной вспышкой встал перед глазами девушки. Облачённый в свою броню, с щитом и мечом, он походил на настоящего воина, героя Скайрима. Походил, но не был им.       Наконец Туллий и Элисиф смогли пройти в первые ряды строя легионеров. Юная правительница с большим трудом сдержала крик, ибо увидела перед собой видение из прошлого.       Ульфрик надел свои лучшие доспехи и шлем. Украшенные затейливым узором, они, те не менее, несли на себе следы прошлых битв ярла. Храбрый вождь, что вёл своих воинов к независимости Скайрима, отчаянный боец, что рубился с имперцами в первых рядах. Такой образ хотел сформировать ярл Истмарка, насколько понял Рагнар.       Ульфрик Буревестник стоял перед ним на расстоянии пяти-десяти шагов. Он был вооружён мечом и щитом, весь его вид говорил о том,что вышел биться не на жизнь, а на смерть. Война была проиграна и Буревестник это прекрасно понимал. Столица его пала, часть воинов погибла, другая часть попала в плен. Горстка храбрецов во дворце уже никак не могли повлиять на исход войны. Всё, что оставалось Ульфрику сейчас, это совершить славное деяние напоследок, дабы в памяти потомков он остался непримирым вождём, который пал ради своих людей.       Сейчас Рагнару было абсолютно плевать на мятежного ярла. Он жаждал крови и знал, что получит её сейчас.       - Славный день для поединка, Рагнар, - сказал, прищурившись ярл Ульфрик. Голос его был спокоен и ничто не выдавало в нём волнения или страха.       - По мне так обычный дерьмовый день. Обычный для Истмарка, - бросил Рагнар.       - Немногие могут выдержать суровый нрав моего холда, - усмехнулся Буревестник. - Даже ты, Довакин, чувствуешь его морозное дыхание.       Ярл Истмарка шумно вдохнул воздух, желая, видимо, насладиться каждым мгновением своей жизни. Битва с героем Скайрима, во спасение своего войска, вот о чём сейчас думал Ульфрик. Возможно это были последние мгновения его жизни и Ульфрик хотел вдоволь насладиться морозом своей провинции.       - Ты умрёшь сегодня, - сказал Рагнар. Голос его был спокоен и тих, а взгляд его не сулил ничего хорошего для главаря мятежников. Горечь от утраты друга жгла душу Довакина и поддерживала ярость в его душе. Рагнар надел свой шлем с полукольцами-наглазниками и постучал своим мечом по щиту, призывая к началу поединка.       - Совнгард ждёт, - улыбнулся Ульфрик и так же надел свой шлем с наносником.       Легионеры и норды выкрикивали слова одобрения Довакину, подбадривая его и желая Ульфрику скорейшей гибели. Из ворот дворца Виндхельма вышли остатки войска Братьев Бури. Израненный и утомлённые, они вышли, чтобы поддержать своего вождя. Они выкрикивали свои боевые кличи, выказывая верность своему лидеру.       Рагнар лишь мельком глянул в сторону своих союзников и с удивлением увидел там Элисиф. Девушка стояла прижав руки к груди и глядя на него во все глаза. Вид правительницы Солитьюда напомнил ему о том, почему он вступил в эту войну. И причину из-за которой погиб Карджо.       Довакин отбросил все мысли в сторону. Сейчас было не до душевных терзаний и воин это прекрасно понимал. Всё вокруг перестало для него существовать. Взгляд упёрся в фигуру Буревестника, укрывшегося щитом. Сплюнув на землю, Рагнар двинул к Ульфрику, прикрываясь щитом. Он чувствовал, что заметно устал после битвы и бросаться вперёд, размахивая клинком, не имел ни малейшего желания.       Ульфрик Буревестник был опытным воином и прыгать в атаку тоже не спешил. Он знал о том, что именно от рук Довакина пал Галмар. Каменный Кулак был одним из сильнейших воинов Братьев Бури и не смог справиться с этим нордом, сложив свою голову на стенах Вайтрана. Именно поэтому Ульфрик был осторожен и решил не рисковать понапрасну.       Оба норда кружили друг перед другом, выжидая момент для атаки. Ульфрик попытался сделать так, чтобы едва выглядывающее солнце светило в лицо Довакину, но тот не попался на его трюк. Вместо того, чтобы продолжить вращение, он одним рывком преодолел расстояние, разделяющее их, и нанёс удар мечом. Ульфрик принял его на щит и тут же контратаковал. Он махнул клинком вниз, намереваясь подрубить ноги Рагнара. Довакин был готов к этому и защитился своим щитом.       Удары воинов были стремительны, но выдержаны. Напряжение между бойцами, казалось, электризовывало воздух. Мечи бились о щиты и рассекали воздух, не нанося урона никому. Оба воина были достаточно опытны, чтобы не погибнуть от успешной контратаки в первые же минуты боя.       Рагнар чувствовал, что его руки наливались тяжестью, ибо сказывалась усталость после битвы. Он видел замахи Ульфрика, успешно отбивая его удары, но сил, чтобы стремительно атаковать у него уже почти не оставалось. Если так продолжится дальше, то Рагнар рисковал совсем выдохнуться и тогда поединок мог закончится плачевно для него. Довакин почему-то решил, что если всё так и кончится, то это будет довольно-таки глупо. Наверное поэтому он и усмехнулся, крякнув что-то неразборчивое. Ульфрик моргнул и замер на мгновение, как будто удивившись услышанному.       Это был шанс. С яростным криком Рагнар бросился на врага, нанося чудовищные по своей силе удары. Щит Буревестника затрещал и верхняя доска отлетела в сторону. Теперь защищаться им Ульфрик уже не сможет. Поняв это, ярл Истмарка бросил остатки щита в Рагнара, сбивая его атаку. В этот же момент он нырнул вниз и рубанул своим мечом снизу-вверх. Щит Довакина так же не выдержал силы удара и предательски треснул. Клинок Буревестника пролетел дальше и с гулким звуком ударился о броню Рагнара. Если бы не железный доспех, то от Довакина остались бы одни воспоминания, а Ульфрик покрыл бы себя вечной славой. Осознав это, Рагнар тут же атаковал сам, нанося удары своим клинком. Ярл Истмарка был готов к этому и успешно отбил два сильных выпада мечом. Воздух наполнился лязгом стали, ибо теперь у воинов уже не было щитов, дабы защищаться ими.       Ульфрик отскочил на несколько шагов назад.       - Бардам будет о чём спеть, - улыбнулся ярл Истмарка.       Рагнар ничего не сказал, лишь сплюнул себе под ноги.       Он сократил расстояние одним прыжком и ударил мечом наотмашь. Ульфрик отбил удар усталым движением. Видимо, ярл так же сильно устал после битвы. Вот только выдохся он раньше Довакина. Именно сейчас надо было надавить на мятежника,чтобы сломить его оборону и закончить войну.       Мужчины стояли друг напротив друга и тяжёло дышали. Они оба знали, что скоро один из них умрёт и война будет окончена. Ульфрик улыбался уголком рта.       - Мои предки гордятся мной, Довакин,- сказал он. - А что скажут тебе, когда ты войдешь в чертоги Совнгарда?       - Спроси их, как попадёшь туда, - рявкнул Рагнар и бросился на Ульфрика. Он сделал обманный финт вправо, принудив ярла к попытке защититься. Вот только в последнее мгновение, Рагнар резко поменял направление удара, замахнулся слева и его меч рубанул по шлему Ульфрика. На шлеме появилась вмятина, а сам Ульфрик завалился на одно колено.       Осталось сделать лишь один удар. Рагнар высоко поднял меч, чтобы отрубить голову мятежному ярлу. Он оттянул руку и уже был готов опустить клинок на шею Ульфрика. Вдруг, Буревестник поднял голову и крикнул. Довакин так часто применял ту’ум сам, что никогда бы не мог подумать, что его могут применить к нему. “Безжалостная сила” ударила в грудь и норд отлетел назад, упав на спину. Рагнар почувствовал как воздух выбило у него из груди.       Краем уха Рагнар слышал женский визг, но понять кто кричал и с какой стороны не смог. Обливион бы побрал этого Буревестника! Довакин слышал, что Торуга он убил именно с помощью Драконьего Крика, но всегда полагал что это просто россказни. Простым людям было очень трудно постигать науку Крика, так всегда говорили Седобородые на Высоком Хротгаре. Видимо, Ульфрик был чрезвычайно одарённым учеником, раз смог хорошо выкрикнуть целых два слова “Безжалостной Силы”. Третье у него получилось невнятным и скомканным, именно поэтому Рагнара не отшвырнуло прочь как тряпичную куклу, а лишь бросило наземь.       Впрочем, Довакин увидел как Ульфрик уже двигался к нему с мечом наперевес. Проклятый ярл всё-таки решил взять верх в этой битве. Надо было вставать и очень-очень быстро, иначе всё могло закончиться очень плохо. Малейшее движение отдавалось болью, но Рагнар всё-таки смог привстать на одно колено. Ульфрик был рядом и Довакин мог разглядеть его кривую ухмылку.       - Йок Тор Суль! - ту’ум вырвался из Рагнара подобно огненной буре. Ульфрик в мгновение ока загорелся как щепа. Его дикий крик разнёсся по всему Виндхельму. Легионеры и Братья Бури ошеломлённо молчали, глядя на то, как погибает Буревестник. Маркартский Медведь упал на землю и уже почти не кричал и не двигался.       Хотел победить Довакина с помощью крика. Если бы у Рагнара остались силы, он бы непременно посмеялся. Только сил этих совсем не осталось.       Норд смутно видел, как Туллий и легат Рикке вышли вперёд, чтобы объявить оставшимся воинам Братьев Бури, что их жизни будут сохранены если они сейчас же сдадутся. Рагнар не слушал их. Он шёл обратно к строю своих людей, безошибочно отыскав в толпе светлые волосы и зелёные глаза, наполненные слезами. Всё, чего хотелось сейчас воину - это зарыться в волосы Элисиф, прижать её к себе. Потому что война теперь окончена.