Нежеланный король

      Плеск воды о барку преследовал мысли Лианны, даже когда она закрывала глаза. Она и не думала, что настолько тихий звук может так отвлекать. Хуже всего было то, что он никак не прекращался. Барка плыла по знаменитым каналам Браавоса, и вода вновь и вновь плескалась о ее борта. Она слушала и думала, с чего она взяла, что это будет мило.       В сотый раз за вечер она подумала о сыне. О чем он думает в том маленьком домике? Кажется ли ему, что она бросила его? Это было бы честно. Она вспоминала все разы, что клялась защищать своё дитя, — и вот куда ее занесло. Проводит ночь на барке браавосской куртизанки, и не впервой. Но всегда без маски, напомнила она себе, глядя в туман и пытаясь понять, в какой она части города. Таким было правило на барке Поэтессы: если хочешь принять участие в празднествах — надень маску. Если хочешь просто плыть — приди без нее.       Почти все на барке Поэтессы носили маски.       — …пустая трата времени, — раздался позади нее голос. — Во мне они видят лишь забавного сказочника. И истории мои стареют, а новых не прибавляется. В следующем месяце я буду попрошайничать в тавернах и приютах моряков.       Обернувшись, она увидела высокого мужчину в сине-зеленом плаще; его лицо скрывала искусно сделанная маска чудовища, похожего на помесь дракона с левиафаном. За ним следовал коренастый мужчина в коричневом плаще, отделанном золотом и серебром, и в куда более простой маске какой-то морской птицы.       — Возможно, — сказал он с иббенийским акцентом, — со временем они вам поверят.       Высокий мужчина цинично рассмеялся.       — Не знаю, обрадует ли это меня. Я почти уверен, что проклятые браавосцы увидят в этом лишь очередной шанс вырвать кусок мяса у моего народа, хотя у нас и так почти ничего не осталось, — он ударил кулаком по перилам, и Лианна увидела, что он был темен, как дерево. — Они помогут нам, только если увидят в дотракийцах угрозу, а это случится, только когда паскудные табунщики пересекут воду. А это все равно что никогда.       — Но не совсем, — сказал иббениец, а потом повернулся и заметил ее. — О, мои извинения, юная леди. Мы с моим спутником…       — Она без маски, — сказал высокий мужчина.       — Это не повод грубить, — сказал иббениец. — Лок с Дальнего Иба, к вашим услугам. А мой спутник… — он повернулся к высокому мужчине. — Не против, если я представлю вас, дорогой друг?       Высокий мужчина цинично рассмеялся и отмахнулся.       — Как хочешь.       — Со всеми формальностями? — с надеждой спросил иббениец.       — По возможности, — сказал высокий мужчина, не отрывая взгляда от вод.       — Тогда позвольте представить вам, милая леди, Зора Алекси, лорда Серебряного зала, владыку Двухсот ворот, восхвалителя имен тридцати трех богов, бесценную жемчужину, несокращаемую нить, друга просителю, посох нуждающемуся, того, кто есть, первого лорда Саата и великого принца Сарнора.       Высокий мужчина обернулся, когда закончились его титулы.       — Как здорово, что ты решил лишь придерживаться формальностей, иначе мы так бы тебя и слушали.       Лок повернулся к Лианне и слегка поклонился.       — Я кое-что опустил.       — А еще забыл сказать, что Серебряный зал лишен серебра и не такой уж зал, — заметил Алекси. — Что Двести ворот уменьшились до пары дюжин и что, хоть я и восхваляю тридцать три имени, никто уже не помнит, что значит треть из них. Что до остального, бесценен я, потому что никчемен, несокращаем, потому что ничего уже не осталось, друг и посох я разве что самому себе, а зовусь первым лордом и великим принцем, ну, потому что я чуть лучше моих столь же впечатляюще титулованных и чрезвычайно бедных собратьев.       — Зор Алекси из тех мужей, что гонимы судьбой, — объяснил Лок.       — Зор Алекси из того народа, что гоним судьбой, — пробормотал Алекси. — А еще длинными языками.       Лок хмыкнул.       — Видите, как хорошо он это выносит?       Алекси лишь еще раз вздохнул. Лианне внезапно захотелось приободрить принца.       — Моя мать любила говорить, что никакое горе не вечно… — сказала она. Алекси мрачно рассмеялся.       — Ну, это радует. Горести моего народа длятся почти триста лет, значит, уже скоро они прекратятся, — он опять хмыкнул, но потом вздохнул. — Я бы сказал, что никогда такого не слышал, но, увы, мне часто это говорили.       Лианна отвела взгляд.       — Простите.       Алекси посмотрел на нее, будто впервые увидев.       — Мне стоит извиниться перед вами, — сказал принц. — Вы прибыли сюда по своим причинам, а я выливаю на вас мою горечь, — он повернулся и выпрямился в полный рост. — Я навлек позор на дом моих отцов. Прошу прощения, — Лианна пораженно уставилась на него, когда принц поклонился. — И пусть благословенный свет сияния Звездной Премудрости приведет вас в место радости, где вас покинет нынешняя скорбь.       — Я… Откуда вы узнали, что я… — начала Лианна, но принц отвернулся от нее.       — Скорбь чует скорбь, миледи, а я… Я переполнен ей, — и он ушел. Лок неловко постоял на месте, а потом повернулся к Лианне.       — Теперь, думаю, вы понимаете, почему я следую за ним, — сказал иббениец. — Он нуждается в моей помощи, — он собирался было пойти за принцем, но замер. — Миледи, я не знаю ни кто вы, ни что вас сюда привело, потому, возможно, не мне это говорить, но… Мне было бы спокойнее, если бы этой ночью вы были в другом месте. Негоже такой гадкой ночью юной женщине оставаться одной в тумане и тьме. В Иббене мы называем такие «ночами призраков». Подобными ночами граница между миром живых и миром мертвых истончается, и некоторым очень легко перескочить из одного в другой.       Лианна сглотнула.       — Мне и здесь нормально.       — Как скажете, миледи, — кивнул иббениец. — Как скажете, — он поспешил прочь, и Лианна глубоко вздохнула и опустилась щекой на перила барки. Этот разговор почему-то утомил ее. Она едва не засыпала.       Эти мысли прервал звук приближающихся шагов.       — Не хотела бы леди услышать песню? — раздался мужской голос, а следом — быстрый перелив арфы.       — Нет, — ответила Лианна.       — Вы уверены? — прошептал певец. — Я знаю много песен, дорогая леди, печальных, прекрасных и темных, как ночь, — он начал наигрывать навязчивый мотив. Лианна застыла, узнав его.       — Как?.. Кто научил вас?.. — сказала она, оборачиваясь к нему, и замерла, распахнув глаза. Боги, я сплю или же сошла с ума. — Ты… Ты мертв, — наконец, сказала она.       Рейгар мрачно кивнул, пристально глядя на нее фиолетовыми глазами.       — Да, моя леди. Мертв и сожжен — лорд Аррен оказал мне хотя бы такую честь.       Лианне хотелось зажмуриться, но в то же время — как можно дольше смотреть на него, ее погибшего возлюбленного.       — Как ты здесь оказался? — спросила она.       — Как и сказал гость с Иб, сегодня ночь призраков, Лианна, — сказал Рейгар. — Ночь, в которую мертвые могут навещать живых и говорить с ними, не оставшись неуслышанными.       Лианна невольно фыркнула.       — Больше похоже, что я уснула, а ты — лишь последствие моих опасений и последней чарки вина, — сказала она.       Рейгар улыбнулся — той особенной улыбкой, которую он дарил лишь ей одной, той изумительной и нежной улыбкой, подобной лучу солнца, пробившемуся через облака. Она так старалась поймать эту улыбку, и, видя ее сейчас, ее сердце не слушало рассудка и говорило, что она стоила всех трудов.       — Возможно, ты права, моя леди, — сказал он, вновь играя на арфе. — Как-никак, будь я сном, знал бы я об этом? Конечно же, нет, поэтому я буду настаивать, что я — призрак, что куда достойнее, чем образ, порожденный большим количеством арборского золотого.       Лианна подавила смешок.       — Тогда я, будучи благовоспитанной леди, пока что соглашусь с твоим мнением.       — Премного благодарен, — сказал Рейгар, перебирая струны арфы.       Лианна посмотрела на него, пытаясь впитать его образ. Пусть даже это сон, но когда в последний раз он снился мне таким? Я так долго горевала, что забыла, как счастливы мы были вместе. И это было такой редкостью для нас обоих.       — Каково это — быть мертвым? — спросила она.       — Очень похоже на то, что ты мне рассказывала, — нахмурился Рейгар. — Помнишь, когда мы отправились в Летний замок, и я спросил, что северяне думают о мертвецах…       — Что они живут средь нас, как призраки, наблюдают и не покидают, — тихо сказала Лианна. Рейгар отвернулся.       — И вспомни, что я на это ответил, — сказал он. Лианна кивнула.       — «О, счастливые северяне! И не думают о пекле».       — Именно, — пробормотал Рейгар и покачал головой. — Можешь считать, что принц Рейгар ошибался и насчет этого. Муки, предсказанные септонами, и в подметки этому не годятся. Я брожу повсюду, видя кровь и безумие, которые я принес на землю, и ничем не могу помешать.       — Я… — Лианна сглотнула. — Ты же не хотел, чтобы всё так вышло.       Рейгар вздохнул и посмотрел на воду.       — И всё же мои поступки стали этому причиной, — сказал он. — Иногда в наших странствиях мы видим других признаков. Я видел Элию и наших детей…       Лианна вздрогнула.       — Ты… Это сделал Тайвин Ланнистер, а не ты…       — Я сыграл свою роль, Лианна, — сказал Рейгар, отворачиваясь от воды. — И я не был добр ни к ней, ни к ним. Теперь я это отлично понимаю. Но я видел и других призраков, куда более ужасных… — он застыл. — Лианна, молю, не оборачивайся.       Лианна хотела было спросить, почему, как вдруг заметила тень мужчины с оленьими рогами. Ты, подумала она. Конечно, и ты здесь, чтобы всё испортить. Ей захотелось повернуться и накричать на незваного гостя. Убирайся, крикнула бы она, не смотри на меня, никогда на меня не смотри! Ты никогда не видел меня, когда был жив, никогда не знал меня! Ты видел лишь свои мечты: Неда с сиськами, погибшую мать, принцессу из сказок — и всё это воедино! Ты никогда не видел меня! Никогда!       И, возможно, на миг она увидела его, печального и потерянного мужчину, всю жизнь уверенного в том, что он — герой легенд и песен, а теперь ставшего блеклым воспоминанием, которое исчезнет во времени. Или, вероятно, ей это лишь привиделось. Она знала только то, что тень пропала, и они с Рейгаром вновь остались одни. Рейгар жалобно посмотрел на нее.       — Лианна, у меня осталось мало времени. Наше дитя…       — Он в порядке, Рейгар, — сказала Лианна. — Он… Это оказался мальчик, а не девочка, как ты думал…       — Да, я знаю, — кивнул Рейгар. — Боюсь, пророк и толкователь из меня вышел никудышный.       — Я назвала его твоим именем, — робко заметила Лианна.       — Бедное дитя, — пробормотал Рейгар, качая головой. — Лианна, ты должна…       — Я знаю, Рейгар, — заявила Лианна. — Я должна подготовить его к роли, которую он должен сыграть. Я… Прости, что я сейчас не с ним, просто… Я… Я так потеряна с тех пор… С тех пор…       А потом она ощутила, как он обнял ее, и это было тенью объятия, но почему-то этого оказалось достаточно.       — Это ли женщина, в которую я влюбился, та отважная женщина, сразившая трех рыцарей? — тихо сказал он, улыбаясь ей.       — Плохие из них были рыцари, — сказала Лианна, несмело улыбаясь.       — Отвага была в поступке, — сказал Рейгар. Его пальцы коснулись ее лица, но Лианна едва их чувствовала. — Лианна, не волнуйся о судьбе нашего сына. Если жизнь и преподала мне урок, то о том, что всё случится тогда, когда должно. Лианна, постарайся, чтобы он был счастлив и любим, — он начал пропадать; его облик становился всё более размытым. — И чтобы ты, моя леди, была счастлива и любима. Я не хочу, чтобы ты скорбела обо мне до конца дней. Тебе была дана жизнь, Лианна. Живи.       Лианна зажмурилась.       — Я… Я попытаюсь.       Она почувствовала нечто легкое на лбу, а потом — смутное ощущение чего-то, проходящего через волосы. Это могли быть поцелуй и его пальцы — или же капли дождя и ветер. Когда же она открыла глаза, его уже не было — если он вообще был.       — Леди Флинт, ты всё ещё сидишь тут одна? — раздался музыкальный голос. — Или, возможно, тебя соблазнили направиться в иное место? — Лианна обернулась и увидела пышную женщину в открытом платье и маске яркой певчей птицы. — Если ты здесь, прошу, ответь, не сиди камнем. Не делай из меня дурочку.       — Привет, Поэтесса, — тихо сказала Лианна куртизанке. — Я… Надеюсь, я не отвлекаю тебя от празднества.       — Это не празднество, а унылая пирушка, — заметила женщина. — Честно сказать, сама бы с такой сбежала, да не могу. Так что оставь свой виноватый тон, — она подошла к Лианне. — Ко мне подошла пара гостей — их волновала некая подавленная женщина. Это обеспокоило и меня, и потому я направилась прямиком к тебе, — она положила ладонь на плечо Лианны и заботливо ее погладила. — Тебя, случаем, не одолевает страшное горе? Надеюсь, я заслужила твое доверие и могу услышать, какие несчастья тебя опалили?       Лианна покачала головой.       — Я в порядке, — сказала она. Ей хотелось доверять куртизанке, но она не могла. Эта женщина даже в простом разговоре хитрила, постоянно вела игру. — Я… Думаю, я в последний раз пришла на твою барку. П-прости… Ты была так добра, позволив плавать на ней, но… Боюсь, твои празднества — не то, что мне нужно.       Поэтесса помолчала и кивнула, а потом развернулась и пошла прочь. Лианна посмотрела ей вслед.       — Поэтесса! — резко сказала она, и куртизанка обернулась. — Ты… Ты веришь в призраков?       Поэтесса подумала, а потом пожала плечами.       — Я слышала много разговоров о небесах и преисподних, — сказала она. — Но я считаю, что мертвецы остаются средь нас, — и она ушла, оставив Лианну в одиночестве.