Нежеланный король

      — Погода этим летом выдалась чудная, — весело сказала леди Челстед.       — Верно, — согласилась леди Сиворт. — Давос… В смысле, мой муж… говорит, что наступило моряцкое лето. Если не считать той ужасной весенней бури, именно о такой погоде они и мечтают. Ветра несильные, как раз, чтобы ходить по Узкому морю, — она взглянула на Серсею и распахнула непримечательные карие глаза. — Но, уверена, вашей милости не интересны мои разговоры о погоде…       — Всё хорошо, леди Сиворт, — пробормотала Серсея. Не то чтобы я тебя слушала. Мария Сиворт была пухленькой малышкой, дочерью плотника из Скорбящего городка, вид которой навевал Серсее мысли о клецках. Придворная дама зачастую из нее была никакущая, но, кажется, она начинала лучше вливаться в роль.       Во многом из-за влияния каланчи, подумала Серсея, глядя на Гвендолин. Нынешняя леди Челстед была родом из Гонтов, и ее внешность была тому подтверждением. Она была высокой и тощей, с тусклыми черными волосами, которые она заплетала в косу, достававшую ей до пояса. Лицо у нее было худое и угловатое, с крючковатым носом и выдающимся топориком подбородка. Такое лицо, насколько знала Серсея, зачастую называли «аристократическим» — в основном потому, что не желали называть его «уродливым».       Что ж, они хотя бы меня не затмевают, с улыбкой подумала она. Дамы отвлеклись от шитья и улыбнулись ей, несомненно считая, что приподнимают ей настроение. Серсея чуть не сорвалась на них. Если бы я начала кричать, они бы заквохтали и сказали, что это из-за мук будущей матери. Назойливые куры.       Впервые услышав, кого ей выбрали в придворные дамы, Серсея была уверена, что эти женщины вопьются друг в другу в глотки в первые же минуты. Но вместо этого дочь плотника и леди из одной из древнейших семей Королевских земель молниеносно подружились и развлекались, делясь историями из детства, которое оказалось не столь различно, как представляла Серсея. Да, Гонты были старым родом, но не особенно богатым. Жизнь Гвендолин во многом походила на бытие зажиточного землевладельца. Ее семья просто владела замком.       — Подобным летом я и познакомилась с Давосом, — с теплой улыбкой заметила Мария. Улыбка у нее действительно милая, подумала Серсея. — Он прибыл в город после тяжелого плавания, даже смелого, если позволите, и нанял моего отца, чтобы починить свой корабль. Отец наказал мне держаться подальше от судна этого отъявленного контрабандиста, и я, будучи славной послушной девочкой, тут же начала искать способ попасть к нему. Уже через день я относила еду моим отцу и братьям, чинившим корабль, — она хихикнула. — С ними был мужчина, который помогал им с ремонтом. Я решила, что это простой рабочий. Он взял пирожок, поблагодарил меня и покраснел, — она покачала головой и нежно хмыкнула. — Мой брат Сэм позже сказал, что это был сам пресловутый капитан Давос. Тогда-то я и решила, что он будет моим, — она глянула на леди Челстед и рассмеялась. — Я вполне уверена, что бедняга Давос и по сей день верит, что это он меня добивался!       Гвендолин улыбнулась, обнажая чрезмерно крупные зубы. Когда она так улыбается, я даже не знаю, кого она напоминает больше — кролика или лошадь, подумала Серсея.       — О, что за прелестная история, — проворковала леди Челстед. — Хотелось бы, чтобы моя была столь же милой.       Мария Сиворт посмотрела на Серсею и, выждав момент, кивнула Гвендолин.       — О, расскажите нам, — сказала она. Гвендолин вздохнула с притворным сожалением.       — Хорошо, но должна предупредить — моя история короткая и скучная. Мы встретились на пиру. На свадебном пиру. Не особенно грандиозном или богатом — Берч брал в жены Кресси, следуя стародавней традиции, когда мальчика находят в постели у девочки. Полагаю, половина собравшихся приходила поглумиться. Моя семья присутствовала, поскольку мой отец, если мог, никогда не отвергал приглашения. Лорд Гонт ни за что не упускал шанса бесплатно поесть и выпить. Кроме того, мы приходились дальними родственниками большинству гостей. Да и новобрачным тоже. Это же Королевские земли, как ни крути. Когда начались танцы, многие, включая моих сестер, отправились веселиться. Но не я. Далеко не каждый мужчина жаждет потанцевать с девицей выше его на голову, да и плясунья из меня аховая. Сколько ног я оттоптала в юности… вы бы ушам не поверили! Поэтому я сидела, одна-одинешенька, смотрела, как танцуют другие, и хотела очутиться где-то подальше от них, как вдруг ко мне подошел мой Рис. Он сел рядом…       — И пригласил вас на танец, — заявила Серсея.       — Нет, ваша милость, — с печальной улыбкой сказала Гвендолин. — Мой Рис, как и я, не большой любитель танцев. Нет, он просто спросил, не против ли я его общества. И я согласилась с ним пообщаться. Мы говорили часами, а потом пошли вместе прогуляться, и тогда Рис сделал мне предложение, — Гвендолин хмыкнула. — Я сказала ему попросить согласия у моего отца, как заведено, но заверила, что тот ему не откажет. Рис медлить не стал. Он никогда не медлит. Отец, конечно, был доволен. Чтобы я, да стала женой будущего лорда Челстеда? Он всё болтал, что я опоила его любовными зельями.       Серсея кивнула. Челстеды были богатым родом, особенно в Королевских землях. Единственный сын лорда Кварлтона был лакомым кусочком для любой мелкой дворянки. А в ее случае, подумала она, это было чудо, посланное самой Девой.       — И так, спустя три оборота луны, мы с Рисом принесли свои клятвы, — сказала леди Челстед. — И если он не сделал меня счастливейшей женщиной в Семи Королевствах, что ж, не сомневайтесь, что я очень близка к этому званию.       Леди Сиворт радостно кивнула и глянула на Серсею. Она хочет, чтобы я что-то сказала?       — Вам крайне повезло, — заявила Серсея.       — Возможно, не «крайне», — улыбнулась леди Челстед. — Но, да, мне повезло.       У Серсее скрутило желудок. О, боги, только бы меня не вырвало… Это же мое любимое платье!       — Принести вашей милости попить? — спросила Мария. Гвендолин кивнула.       — Это успокоит желудок, когда… его начинает тревожить, — согласилась она.       — Я… Всё нормально, — сказала Серсея. — На миг прихватило. Всё прошло, — она вымученно улыбнулась. — Просто… просто одна из тягостей беременности. Я справлюсь. Всё пройдет, будто и не было.       — Верно, ваша милость, верно, — сказала Гвендолин. — Не давайте себе волноваться, — она встала и обвела рукой худое тело. — Взгляните на меня. Повитухи и мейстеры заявляли, что я с трудом рожу даже первого ребенка. А теперь? У меня трое детей, и каждый вышел так же легко, как из нас выходит вода, — Мария прыснула, а Гвендолин положила руку на плечо Серсее. — С вами всё будет хорошо, дорогая.       Серсея кивнула. Какие фамильярности!       — Да, вы правы. В конце концов, это лишь боль, которую надо пережить, — сказала Серсея.       Леди Челстед прикусила губу, а леди Сиворт отвела взгляд.       — Пока что… лучше об этом не думать, — пробормотала Гвендолин.       — Никакие грядущие тягости не смягчить, если думать о них, — согласилась Мария.       Что ж, очень воодушевляюще, подумала Серсея, стараясь не хмуриться. Она с ужасом ждала очередного сеанса кудахтанья и хлопотания, от которого ее спасло появление самого лорда Челстеда, которого сопровождал какой-то нервный молодой человек. Серсея несколько раз видела лорда при дворе — как до войны, так и после, но никогда с ним не общалась. Станнис говорил, что он хорошо одевается, и теперь Серсея убедилась в этом собственными глазами. На нем была широкая мантия из парчи, вытканной золотом и серебром, и с гофрированными рукавами, а его шляпу из тонкого войлока украшала серебряная брошь. В виде лягушки, насколько она видела. И эти лягушки были везде. Они были вытканы на его мантии и покрывали его маленькую тросточку. Лицо у него было узкое, с большим носом, светло-каштановыми волосами и темно-коричневыми бровями. Простое лицо. Всяко лучше уродливого. Но не намного.       — Ваша милость, — сказал лорд Челстед. — Леди Сиворт, — он вышел вперед и взял Гвендолин за руку. — И, разумеется, моя возлюбленная жена.       Леди Челстед хихикнула.       — Ох, Рис, прекрати.       — Ах, да, — сказал лорд Челстед. — Не буду пренебрегать моими обязанностями, — он указал на своего молодого спутника. — Во-первых, хочу представить вам своего секретаря, юного Райама Читтеринга…       Молодой человек нервно огляделся. У него было круглое лицо и соломенные волосы, которые, казалось, жили сами по себе.       — П-приветствую, ваша милость, — выпалил он. — Миледи…       — Достаточно, Райам, — сказал лорд Челстед. Мастер над монетой повернулся к Серсее и с некоторым трудом поклонился. — Помимо этого я явился сюда по причинам, связанным с вашим мужем. Короля ждет встреча с делегацией представителей гильдий, и он был бы рад, если бы вы на ней присутствовали.       Серсея ощутила облегчение и гордость от этих слов: первое — от осознания, что ей больше не нужно куковать здесь со своими дамами, а последнюю — от мысли, что Станнис в ней нуждается. Даже если придется просто стоять рядом с ним и хорошо выглядеть, подумала она, что ж, это покажет, насколько сильно он мне признателен… Она встала.       — Что ж, не будем заставлять короля ждать, — она на миг задержала взгляд на лорде Челстеде. — Должна спросить, лорд Челстед… это связано с прозвищем, которое вам дал король? — она кашлянула. — В смысле… старый король. Мой отец рассказывал, что он часто звал вас «Эйрисом-лягушкой», — я знала еще кое-кого, кого однажды назвали «лягушкой», чуть не добавила она.       Лорд Челстед напрягся, и внезапно его лицо показалось не таким уж простым.       — Отчасти — да, — заявил он. — Но я бы предпочел быть «Эйрисом-лягушкой», нежели «Эйрисом-драконом». Лягушки — это веселые маленькие создания, которые создают музыку и пожирают насекомых, спасая от них нас. Тогда как драконы… Ну, Таргариены дали нам понять, чего от них ожидать, — Челстед горько нахмурился. — Кровь и огонь, — и тут на его лице вновь появилась безмятежная простота. — Ваш муж ждет вас в малом зале. Может, нам с женой вас сопроводить?       Серсея направилась к двери.       — Я знаю дорогу, лорд Челстед, — он с женой продолжали смотреть на нее. — Но благодарю за предложение, — она выскользнула из комнаты и поспешила прочь. Наконец-то, благословенная свобода. Но всё могло быть и хуже. Будь здесь дядя Киван, в число моих леди входила бы тетя Дорна. Курица в довершение к моим каланче и клецке. Серсея никогда не могла взять в толк, что ее дядя разглядел в своей тощей жене, лишенной подбородка. Но, впрочем, кто знает? Жили они вроде бы счастливо. Во многом — как Челстеды. Дорна бы несомненно влюбилась в ее маленький кружок придворных дам. Насколько было известно Серсее, у нее не имелось других интересов помимо вязания и воспитания маленького сына, Ланселя. Но Кивана здесь не было, а Дорна в настоящее время находилась в Утесе вместе с тетей Дженной, с которой они вместе ждали, когда армия лорда Тарли вернется в Простор. Они не смогут захватить Утес Кастерли, уверенно подумала Серсея. Тетя Дженна им не позволит.       Малый зал располагался сбоку от Тронного зала, куда по тайному ходу могли переходить король и несколько избранных советников. Серсее потребовалось некоторое время, чтобы добраться до него по извилистым коридорам, но в конце концов она его нашла. Внутри стоял ее муж, разговаривавший с Джоном Арреном. Теперь он десница, подумала она, хотя на самом деле он стал десницей уже несколько недель назад. Было так странно видеть десницей кого-то, кроме ее отца. Он занимал этот пост почти всю мою жизнь. А теперь… похоже, что больше никогда не займет. Что удивительно — ее это вовсе не печалило. В этот раз он поступил неразумно. Станнис не такой, как Эйрис. Ему нужен помощник, а не человек, который будет править за него королевствами. Вкупе со всей ложью, неверными указаниями… Нет, Станнис поступил правильно, что избавился от него. После отъезда отец присылал ей письма — такие странные, полные одновременно злобы и мольбы. Она уверяла себя, что не будет больше их читать, но продолжала это делать. Я всегда думаю, что следующее окажется каким-то иным. И всегда ошибаюсь.       Станнис выпрямился, когда она подошла.       — Миледи, — сказал он. Джон Аррен с трудом, но сумел вежливо и изящно поклониться.       — Ваша милость.       — Надеюсь, я не помешал вам приятно проводить время с вашими леди, — сказал Станнис.       Серсея попыталась придумать, как бы по-приятному сказать, что ничему он не помешал.       — Я с большой радостью окажу услугу моему королю-мужу, — наконец, сказала она. Джон Аррен одобрительно кивнул.       — Я предложил моей леди-жене как-нибудь к вам присоединиться…       Серсея воздержалась от хмурого взгляда как на мужа, так и на лорда Аррена, явно желавшего заваливать ее вопросами, на которые ей приходилось придумывать приятную ложь.       — Если леди Аррен желает, она может прийти, — ловко вывернулась она: Серсея пару раз общалась с Лизой Аррен и ясно видела, что той хочется, чтобы все оставили ее одну. Она смотрела так, будто желала скрутить себе шею — или, наоборот, мне. — Я… Я слышала, что до вас дошли добрые вести. Поздравляю.       — Благодарю, ваша милость, — с грустной улыбкой сказал Джон. — Какое-то время она сомневалась, но… теперь мы уверены. Если боги позволят, в Орлином гнезде уже в этом году появится мой наследник, — он вздохнул. — Ну, не будем заставлять гильдии ждать. Они крайне настаивали на соблюдении обычаев, — он покачал головой и вновь вздохнул. — Должен сказать, гильдии Чаячьего городка совсем не такие.       Станнис взглянул на нее.       — А гильдии Ланниспорта?       Серсея пожала плечами.       — Я никогда не уделяла им много внимания. Они вели дела с отцом и нашими родственниками из города, — она нахмурилась. — Полагаю, почти всем заправляли Хайхиллы, — ее муж и лорд Аррен одарили ее опешившими взглядами. — Такая семья. Потомки бастарда Хайтауэра и Ланнистера из Ланниспорта. Они обладают немалой властью в Ланниспорте. И, думаю, на Старомест у них тоже есть некоторое влияние.       Станнис открыл дверь и повел ее к трону.       — Возможно, нам стоит навестить Ланниспорт, когда кончится война. Как-никак, там нужно будет столько всего сделать…       Серсея кивнула.       — Возможно. Возможно, — она не понимала, почему Станнис сделал на этом такой акцент. Да, Ланниспорт был ей знаком, но он не был ей домом — лишь местом, где проводились грандиозные турниры и празднества, где безумные женщины сжигали себя на площади из любви к Эйрису, где ведьма выплевывала злые, лживые пророчества. Черный, как вороново крыло… Серсея подавила дрожь. Возможно, сейчас он разрушен. Его уже разрушали и отстраивали. Так будет и на этот раз. Она вспомнила, как ее муж в тихой ярости пересказывал выговор Праведных. Большинство того, о чем он упоминал, она почти не помнила. Однако она хорошо представляла материнский дом целомудрия. Мать отвела ее туда после того, как застукала ее с Джейме. Дом был мрачным местом, заполненным молоденькими девушками, которые забеременели, но податься им было некуда. Главная септа прочла ей весьма длинную и неприятную лекцию о слабости женщин. Мысль о том, что ее изнасиловали, казалась Серсее довольно ироничной.       Возможно, всех этих девушек похитили железнорожденные, подумала она. Несомненно, после дома они и такому порадуются.       — Чему ты улыбаешься? — спросил Станнис, когда они дошли до трона.       — Личной шутке, — ответила она. — Ты не поймешь, — она огляделась и заметила трех гвардейцев, стоящих перед троном. — Хочешь, чтобы я осталась с ними или…       Станнис повел ее дальше.       — Я бы хотел, чтобы ты была со мной, — сказал он. — Идем, только осторожно…       Серсея моргнула. Это большая честь. Но ведь я его жена… Станнис проворно повел ее по огромным ступеням из клинков, а затем повернулся и сел на Железный Трон. Следуя указаниям его руки, она повернулась лицом к Тронному залу.       — Стой неподвижно и ни за что не прислоняйся к трону, — тихо сказал Станнис. Серсея глянула на него.       — Вид у него не очень удобный, — заметила она. Станнис стиснул зубы.       — Всякий раз, как я сажусь на эту паскудную вещь, я жалею, что Висенья или Рейнис не сказали Эйгону оставить его сраную метафору метафорой.       Серсея подавила смешок, а Джон Аррен вышел в центр зала.       — Великая Гильдия направляет делегацию к Железному Трону, — объявил десница. Станнис кивнул.       — Запускайте их.       Слуги проворно открыли двери, и в зал зашли сорок девять членов гильдии, все в своих странных красных шапках со странной складкой на макушке. Дойдя до подножия Железного Трона, они остановились.       — Делегация двадцати одной почётной гильдии приветствует Железный Трон и короля на нём, — объявил человек, возглавлявший делегацию. — Три мастера от писцов приветствуют вас! — человек преклонил колено, как и двое по бокам от него. — Два мастера от ткачей приветствуют вас! Два мастера от слесарей приветствуют вас! — теперь весь первый ряд стоял на коленях. — Три мастера от торговцев приветствуют вас! Два мастера от каменщиков приветствуют вас! Три мастера от кузнецов приветствуют вас! Два мастера от бондарей приветствуют вас! Два мастера от лавочников приветствуют вас!       Теперь на коленях стояли уже три ряда, но глава и не думал заканчивать.       — Три мастера от брадобреев приветствуют вас! Два мастера от сапожников приветствуют вас! Два мастера колёсных дел приветствуют вас! Три мастера от мясников приветствуют вас! — один из мастеров, опускавшихся на колено, чуть не потерял равновесие, но стоящие поблизости удержали его от падения. — Два мастера от корабельщиков приветствуют вас! Два мастера от швей приветствуют вас! Три мастера от пекарей приветствуют вас! Два мастера от хозяев таверн приветствуют вас! Два мастера от кожевников приветствуют вас! Три мастера от ювелиров приветствуют вас! Два мастера от шорников приветствуют вас! Два мастера от музыкантов приветствуют вас!       Теперь они все стояли на коленях.       — Мы, сорок девять настоящих и достойных мастеров от двадцати одной великой гильдии Королевской Гавани, приветствуем вас, Станниса Баратеона, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, владыку Семи Королевств и Защитника державы во имя благословенного Белого Стола!       — Помните Белый Стол! — крикнули остальные члены гильдии. Затем все они трижды ударили руками по полу, создав громкий стук, подобный топоту. За ним повисла долгая неловкая тишина.       Они всегда такие серьёзные? — задумалась Серсея.       — Где же мастера от алхимиков? — тихо сказала она и к своему ужасу осознала, что эхо разнесло по всему залу каждое её слово.       — Они не входят в Великую Гильдию, ваша милость, — сказал глава делегации.       — Да этих ублюдков никто туда и не пустит, — добавил с акцентом кто-то из дальних рядов. Раздался звонкий смех, и Серсея поняла, что в числе мастеров были и женщины.       Станнис посмотрел на них, стоящих на коленях, и попытался сообразить, как поступить дальше.       — Восстаньте, настоящие и достойные мастера, — члены гильдии кивнули, словно ждали этих слов, и одновременно поднялись. — Что привело вас к Железному Трону?       — Что во все времена сплачивало гильдии, ваша милость? — спросил глава. — Бизнес.       Серсея нахмурилась и заметила, что Станнис тоже.       — Это не кажется мне ответом, — сказал он.       — Тогда позвольте нам представить полный ответ с помощью четырнадцати достойных братьев от носильщиков, — сказал глава делегации. Члены гильдии выстроились в две шеренги перед троном, и их глава повернулся к двери. — Входите, достойные братья!       В зал вошли носильщики, одетые в странные костюмы из перьев и шелков; в руках они несли семь огромных сундуков, которые поставили на пол. Члены гильдии быстро собрались вокруг них. Глава делегации улыбнулся и указал на сундуки.       — Мы желаем предложить вам подарок, ваша милость. Семьдесят тысяч золотых драконов должны помочь победить драконов, с которыми вы боретесь.       Серсея чуть не ахнула. Многие лорды за всю жизнь даже не видели подобных сумм. У отца есть и побольше, но всё же… Она покачала головой. Кто знал, что простолюдины успели так разбогатеть? Станнис, похоже, был удивлён не меньше нее.       — Откуда взялись эти… щедроты? — спросил он.       — От настоящих и достойных мастеров, от подмастерьев с высоким авторитетом, с хорошим авторитетом, со средним авторитетом, от подмастерьев, еще работающих у своих господ, — сказал глава делегации. — От жен, от родителей, от друзей. Перед вами, ваша милость, лежат надежды и мечты Великой Гильдии, облачённые в сверкающую оболочку.       Голос мужчины лился мёдом, с такой сладостью и лёгкостью, что у Серсеи невольно возникли подозрения. Никто без надобности так не говорит.       — И почему же вы желаете отдать их моему мужу? — спросила она. Повисло неловкое молчание. — То есть… вы говорите, что не отдаёте их ему, а желаете отдать, словно вас что-то удерживает.       Мужчина кивнул.       — Ваша милость мудры, и ваш король-муж благословлен таким сокровищем в лице жены, — Серсея невольно улыбнулась. — Да, этот подарок мы готовы отдать на определённых условиях.       Станнис приподнял бровь.       — И что это за условия?       Глава кивнул и вытащил из рукава свиток.       — Мы принесли вам хартию, ваша милость, чтобы она с вашей подписью стала уставом этого великого города. Примите её, и мы отдадим вам золото.       Серсея было думала, что ничего после озвученной суммы уже не повергнет её в шок. И она ошибалась. Хартия? Подобная глупость вылилась в Восстание и всё, что за ним последовало. Она подавила желание сказать этим «настоящим и достойным мастерам» выметаться из Тронного зала так, что только пятки сверкали. Станнис, к её удивлению, выглядел заинтригованным.       — И чем эта хартия так ценна для вас?       — Уставом, по которому этот город будет жить и процветать, ваша милость, — ответил мужчина. — Восстановлением устава короля Эйгона, пятого этого имени, относительно дел в этом городе. Преобразованием различных обычаев, связанных с Великой Гильдией, в законы. Созданием ассамблеи для решения вопросов, касающихся торговли, и управления этим городом, в которой Гильдии будет иметь главенствующую роль. Данная ассамблея должна возглавляться ректоратом, выбранным членами гильдий, как это происходит в Чаячьем городке, и предлагать Железному Трону свои советы и рекомендации.       Серсея озадаченно слушала всё это. Звучит не так уж плохо. Из нового он запросил лишь ассамблею, и, что ж, сомневаюсь, что она сильно что-то изменит. Просто даст каким-то торговцам сыром поорать друг на друга в большом зале…       — И наконец, ваша милость, правом, позволяющим членам гильдии собираться в ополчение, чтобы поддерживать мир в этом городе и защищать его жителей, — закончил мужчина.       У Серсеи дыхание перехватило в горле. О. О, боги. Станнис лишь приподнял бровь.       — Разве в Королевской Гавани нет стражи, знаменитых золотых плащей, которые как раз этим и занимаются? — кто-то из членов гильдии горько рассмеялся. — Я спросил нечто столь забавное, что вызвал у вас смех?       Глава делегации жестом пригласил смеявшегося выйти вперёд. Им оказался дородный мужчина с лягушачьим лицом. Сегодня меня окружают одни лягушки, с содроганием подумала Серсея.       — Приношу извинения, ваша милость, — сказал он. — Я смеялся не над вами, но над золотыми плащами. В наши дни на улицах Королевской Гавани их почти не уважают и того меньше любят. Лорд Стантон велел им быть жестокими с народом, а лорд Висхонт — ещё ожесточенней. А потом, когда случился переворот… — он покачал головой. — Многие из них оставались в казармах и пили, пока солдаты Ланнистеров делали улицы такими же красными, как их плащи.       — Уверен, некоторые исполняли свои обязанности, — укоризненно ответил Станнис.       — Немногие, — согласился мастер. — Но большинство тех, кто выходили на улицу, занимались грабежом, ваша милость.       Глава кивнул.       — Мастер Слинт говорит правду, ваша милость. Вы добились небольших улучшений, но жители Королевской Гавани видят тот же свинец под золотом. Они не доверяют им ни свои жизни, ни своё имущество — да и должны ли, с учётом всего произошедшего?       — Мастер… — Станнис взглянул на главу делегации. — Я до сих пор не услышал вашего имени, сир.       — В данный момент я говорю от лица всей Гильдии в целом, служу ее голосом и языком, — сказал мужчина. — Пока я в этой роли, я — лишь орган Великой Гильдии. Разве язык требует дать ему имя? Так и я не требую, пока выступаю в этом качестве. Но, поскольку ваше желание для меня — закон, знайте, что когда я есмь я, я — Бейлор с Чернильного камня, настоящий и достойный мастер от писцов.       Серсея ошарашенно уставилась на него, и даже Станнис казался сбитым с толку. Это самый изощренный способ, которым мне когда-либо представлялся мужчина, подумала она.       — Мастер Бейлор, — наконец, сказал Станнис. — Я стараюсь исправить те недостатки, о которых вы говорите…       — Как и мы, ваша милость, — сказал мастер Бейлор. — Молю, примите эту плату, чтобы мы могли объединить усилия.       — Правда? — многозначительно спросил Станнис. — До Железного Трона дошла жалоба на ваших мастеров от господина из Волантиса.       — Полагаю, от Маэрроро Мейгира, внука триарха и члена Ассамблеи Чёрных Стен? — спросил мастер Бейлор.       — Именно, — ответил Станнис. — Он жаловался на отобранную у него собственность.       — Упомянутой им собственностью является группа бывших рабов, ваша милость, — выпалил мастер Слинт; его лягушачье лицо исказилось от гнева. Другой мастер, с довольно лисьим лицом, кивнул.       — Он ворвался на церемонию Гильдии и прервал её возмутительной руганью, а потом, когда ему объяснили законы Вестероса, не пожелал уйти или прислушаться к рассудку. Поэтому его выгнали, — все мастера на этом прыснули.       — Здесь не о чем волноваться, ваша милость, — раздался тот голос с сильным акцентом, что она слышала ранее. — У триарха Мейгира орда внуков, и если паршивец не скажет, чей он сын, можете быть уверены — старик едва ли его знает.       Мастер с лисьим лицом улыбнулся.       — А членство в Ассамблее Чёрных Стен — это великий трофей, которым отпрыски старой крови награждают своих детей за сложнейшие заслуги: рождение в их семье и доживание до совершеннолетия.       Мастер Бейлор кивнул.       — В теории, они обладают властью и силой, но… Ну, часто шутят, что если триархи предложат Ассамблее спрыгнуть в Ройну, её членов будут вылавливать всё следующее столетие. Её великая роль в правлении Волантиса — создать место, где молодые дворяне могут выпивать и горланить друг перед другом глупые речи.       Серсея могла поклясться, что увидела на лице Станниса тень улыбки.       — То есть, вы предлагаете мне закрыть на жалобу глаза, поскольку с этим человеком не стоит считаться.       — И поскольку он просит о ненавистном и незаконном, — сказал мастер Бейлор. — Гильдия не славится любовью к Волантису и уж тем более к рабству. Многие мои братья и сестры тем или иным образом сбежали из рабства в Эссосе и пришли сюда, в места, где почитается свобода, а другие ведут от подобных род. Плохо ли, что мы презираем тех, кто считает себя в праве покупать и продавать нас?       — Почему же тогда я получаю столько жалоб от ваших братьев и сестёр, не согласных с тем, что я хочу закрыть бордели в Королевской Гавани? — тихо спросил Станнис.       — Это другое дело! — сказала одна из женщин-мастеров. — Ваша милость, в борделях не держат рабов! Контракты и обязательства, заключаемые в их стенах, — это добровольные соглашения! Можете обратиться к тем, кто их составляет, и они скажут, что они сослужили им хорошую службу!       Станнис нахмурился.       — О, даже не сомневаюсь, что они так скажут.       Мастер с лисьим лицом нахмурился.       — Ваша милость, Бейлор Благословенный пытался их закрыть и не преуспел. Людскую природу указкой не выбить. Какие ограничения вы ни наложите, они останутся, только контракты исчезнут. И, какими бы благими ни были ваши намерения, шлюхи не поблагодарят вас, а проклянут за то, что вы лишили их защиты.       Мастер Бейлор поднял руку.       — Мы явились сюда не для того, чтобы обсуждать этот план короля. Об этом можно поговорить в другой раз. Мы лишь хотели сделать его милости предложение, чтобы он его обдумал.       Станнис кивнул.       — Хорошо, мастер. Я подумаю над ним. Но вы должны дать мне причину для более серьёзных размышлений. Я обещал всем, что буду править справедливее, чем Эйрис — вам этого недостаточно?       Члены гильдии замолчали, а потом мастер Слинт покачал головой.       — Простите, ваша милость, но недостаточно. Великой Гильдии почти два века обещали устроить величайшую справедливость, и каждое обещание было на вес золота, и не медяком больше, — другие мастера кивнули. — Вы правы, Эйрис давал нам мало поводов его любить, но и вы тоже, ваша милость. Что Великая Гильдия получила от Железного Трона за эту войну, кроме ужасов, крови и смерти, кто бы на нём ни сидел? Ваш собственный тесть пролил в городе больше крови, чем он видел со времён Танца. Жены видели, как убивают мужей, матери видели, как насилуют дочерей, сыновья видели, как казнят отцов, — его взгляд ожесточился. — Такие раны не залечить словами, ваша милость. Их лечат делами. Если хотите нашей любви, дайте нам для неё повод.       Серсея ощутила, как к горлу подступает горечь.       — Как… вы смеете оскорблять моих мужа и отца такими… речами! — прошипела она. — Несомненно собранными из пересудов и лжи! — её сердце громко и быстро билось в груди.       Мастер Слинт стоял спокойно, как статуя.       — Ваша милость, вы обвиняете во лжи мужчин и женщин, которых я уважаю, — ответил он. — Как и мои собственные глаза. Я видел, как моему отцу раскроили череп секирой, которую держал солдат вашего отца, одетый в плащ в ярких цветах вашего дома.       У Серсеи свело желудок.       — Я… Я уверена, что тому была причина… — пробормотала она.       — Верно, ваша милость, — ответил мастер. — Он открыл дверь, чтобы заверить, что они ошиблись зданием.       Станнис встал и обхватил её за талию.       — Приношу свои соболезнования, — напряжённо сказал он. — Если я могу что-то сделать…       — Подумайте над тем, что изложили вам мои братья и сестры, ваша милость, — ответил мастер Слинт. — Никакое деяние или плата не вернёт моего отца. Но хартия облегчит жизни сыновей его сына.       — Я… Я буду молиться за него! — внезапно сказала Серсея. — За вашего отца. За его душу. Я помолюсь за нее.       Мастер Слинт кивнул.       — Вы очень добры, ваша милость. Поставьте свечу за Оливара Слинта, мастера от мясников Королевской Гавани, и, уверен, его душа улыбнётся вам, на какие бы небеса она ни попала.       — Он… Он должен гордиться, что у него вырос такой сын, последовавший по его стопам, — пробормотала Серсея.       — Вряд ли, ваша милость, — сказал мастер, касаясь броши, приколотой к его плащу, словно это должно было что-то значить. — Я — торговец и ношу голову Девы, а мой отец и дед носили свинью.       Серсея вымученно кивнула. Станнис неловко оглядел мастеров.       — Я… обдумаю ваше предложение, — сказал он. — И вскорости. Вы узнаете о моём согласии или отказе в течение недели.       Мастер Бейлор поклонился.       — Благодарим вашу милость за любезность и молим, чтобы вы оказали нам честь, приняв наши условия, — он хлопнул ладонями, и носильщики подняли сундуки и унесли их из зала. Как только они ушли, мастера вновь сомкнули ряды и ушли, не поворачиваясь спинами к Железному Трону. Серсея заметила, что человек, который ранее чуть не упал, встал лишь с чужой помощью и продолжал украдкой оглядываться через плечо. Когда члены гильдии вышли в коридор, они трижды топнули ногами. Мастер Бейлор вышел вперед и закрыл двери.       В Тронном зале Красного замка долгое время царило молчание.       — Что ж… — наконец, сказала Серсея.       — Действительно, — кивнул Станнис. Джон Аррен вздохнул.       — Как я и говорил, они любят… соблюдать обычаи.       — Вы сильно преуменьшили их любовь, — заметил ее муж и пронзительно посмотрел на лорда Аррена. — О каком… ректорате Чаячьего городка шла речь?       — О, это какое-то древнее название местных гильдий, — спокойно ответил десница. — Он избирается ежегодно, и его члены встречаются с лордом Графтоном, чтобы обсудить торговлю и прочие дела.       — Не такая уж великая просьба, — заметила Серсея.       — В отличие от ополчения, — сказал Станнис.       — Да, но… они предложили огромную сумму, — сказала она. — К тому же, если по городу будут стоять гильдийцы с копьями, ты сможешь взять с собой больше войск для кампании в Просторе, — она прикусила губу. — Они словно платят за право стать твоими солдатами.       — Вопрос только в том, что они будут делать с копьями после войны, — заметил Джон.       Серсея пожала плечами.       — Они купцы. Они покупают их у нас. Мы можем выкупить их обратно.       Станнис улыбнулся.       — Что за умная жена мне досталась, лорд Аррен, — он привычным жестом накинул руку ей на плечи. — Может, мне стоит принять тебя в Малый совет?       Она не смогла сдержать улыбку.       — Только если там будет кто-то похуже меня.       — Там определенно такие есть, — сказал Станнис. — Тот же Пицель, — он глянул на лорда Аррена. — К слову о новой кампании, каковы успехи у лорда Ройса?       — Весьма неплохи. Через два месяца Бронзовый Джон проведёт армию через Кровавые ворота, — сказал Джон.       Станнис удовлетворённо кивнул.       — Хорошо. Мы потеряли немало времени с этой войной. Скоро она закончится. И тогда Драконы поймут, что они приняли удачу за мощь, — он протяжно выдохнул. — Но это в грядущем. Сегодня… — он вздохнул. — Сегодня я здесь, — он повернулся к ней. — Серсея, ты позволишь… проводить тебя до покоев?       — Конечно, — сказала она. Станнис повернулся, и они вместе вышли в Малый зал. Несколько коридоров они преодолели в молчании. — Почему ты заговорил о закрытии борделей в Королевской Гавани?       — Потому что я собираюсь их закрыть, — ответил он.       — Но… почему? — спросила она.       Он помолчал, а потом посмотрел на нее.       — Серсея, тебе доводилось бывать в борделях? — сказал он таким тоном, словно ждал от неё ответа «нет».       — Я ночевала на постоялых дворах и в тавернах, — сказала она. Он продолжал на неё смотреть. — Нет, послушай, там всегда была девушка… или даже несколько, которые… ну, знаешь, если… им заплатить, — я говорю, как ребёнок, укорила себя Серсея. — Гери… Мой дядя, Герион, он обычно… проводил с ними время, — она прикусила губу. — Они выглядели… счастливыми.       — Верно, — пробормотал Станнис и вздохнул. — Бордели… совсем не такие.       Серсея кивнула.       — Значит, ты в них бывал?       — Однажды, — сухо ответил Станнис. — Спустя неделю после моих пятнадцатых именин Роберт вернулся из Орлиного гнезда, чтобы… отпраздновать их со мной. Под этим он подразумевал пьянку. Затем он потащил меня в бордель, в который любил захаживать в те редкие случаи, когда приезжал в Штормовой предел, чтобы… «сделать из меня мужчину», как он выразился. Он выяснил, что среди работниц есть девственница, и объявил, что из Великой братской любви позволит мне лишить её девичества, — её муж напрягся, словно вытаскивал нечто, застрявшее в ране. — Он привёл меня в грязную каморку, где лежала тощая девочка моложе меня самого, которая делала вид, что не плачет, — он стиснул зубы и на миг замер. Серсея смотрела на него, а потом нежно погладила его по руке. — Я сказал, что не буду этого делать. Он смеялся, дразнил и уговаривал меня. Я стоял на своём. Тогда он сказал, что не будет тратить монеты зазря… — её муж закрыл глаза. — Он затащил меня туда, говоря, что я должен стать мужчиной, а в итоге я смотрел, как он превращается в зверя, — он посмотрел на нее широко раскрытыми, затравленными глазами. — И когда я пытаюсь покончить с этим… злом, с этой мерзостью, люди смеются и ведут себя так, словно я какой-то дурак…       Она сразу же обняла его. Ему это нравится, подумала она. Это его успокоит.       — Они не знают тебя так, как я, — прошептала она. — Они не понимают твоей доброты.       Он на миг напрягся, а потом провёл ладонью по её волосам.       — На следующий день, — спустя долгое время продолжил он, — он словно бы забыл обо всём. Как всегда и бывало. Такое обычно случалось, когда он пил по ночам, — её муж сглотнул и всхлипнул, как дитя. — Помогите мне боги, несмотря на всё это я всё равно порой по нему скучаю!       — Ты будешь королём, которым он никогда бы не стал, — сказала она. — Сильным королём. Справедливым королём. Великим королём, — он кивнул, и Серсея улыбнулась. И я буду рядом с тобой, буду помогать тебе, перевязывать всё эти раны, которые ты не можешь показать другим, буду нужна тебе, как ты сам этим Семи Королевствам… После этого они пошли дальше. — Должна сказать, несмотря на все неудобства, я рада, что мы встретили этих гильдийцев на Железном Троне. В ином месте они внушили бы нам благоговейный трепет.       Станнис взглянул на нее.       — Ты правда так думаешь?       Серсея кивнула.       — Они почти повергли в трепет меня, стоящую рядом с ним, — сказала она. — Своим маршем, декламациями, хлопками и стуком ног по полу. Трон… стал тем, что ты им противопоставил. Чем-то твёрдым, острым и могущественным.       — Причём буквально, — заметил Станнис и замолчал. — Когда я впервые увидел твоего отца, он сидел на Железном Троне. Мы с братом подумали, что именно он — король.       Серсея улыбнулась.       — Ему бы это понравилось. Разумеется, он никогда бы в этом не сознался. Но это бы его порадовало.       Станнис издал звук, напоминающий смешок, а затем вздохнул.       — Я… Я должен буду скоро уехать, — сказал он. — В Простор. Мне… хотелось бы, чтобы ты в моё отсутствие жила в другом месте. Ты… слышала этих гильдийцев. Ты… Твой отец здесь более не любим.       И никогда не был, подумала она.       — Я понимаю, — прошептала она. — Куда… Куда ты желаешь меня отправить?       — Я… Возможно, в Штормовой предел. Или в Харренхолл, если тебе захочется, — ответил он. Она моргнула.       — Харренхолл? С чего бы мне рваться в Харренхолл? — премерзкое место, населённое призраками… и проклятое до основания.       Станнис так же удивлённо моргнул.       — Я думал, что из-за помолвки… — она посмотрела на него, не понимая, о чем он. — Боги, он тебе не сказал?       — Кто? — озадаченно спросила она. — И не сказал что?       — Твой отец, — ответил Станнис. — Он объявил о помолвке с Алисанной Уэнт. Твой дядя Герион, леди Шелла и Хостер Талли подсуетились за нашими спинами.       Всё внутри у Серсеи похолодело; у неё скрутило желудок.       — Что? Это же невозможно! Мой отец никогда бы… Он любил мою мать, ему не нужна… — Станнис взглянул на неё в своей странной спокойно-доброй манере, и она поняла, что он говорит правду. — Но… Алисанна Уэнт моложе…       — Если тебе от этого полегчает, я вполне уверен, что любовь здесь не замешана, — сказал Станнис. Серсея кивнула.       — Да. Да, разумеется, ты прав, — теперь, когда Джейме… нет, Тирион… всё такой же Тирион, а я… скоро рожу Станниса дитя… — Он поступил, как Джон Аррен, верно? — услышала она собственный голос. — Он жаждет наследника. Раз уж мы все его подвели, он понадеется на нового…       — Я думал, он тебе расскажет, — сказал её муж. — Он же день за днём шлёт тебе письма…       Серсея поморщилась.       — Он шлёт мне одно и то же письмо. День за днём. Всё те же слова. В которых нет ничего важного, — она глубоко вздохнула. Станнис утешающе обнял её за плечи, и они какое-то время шли в молчании. — Штормовой предел, — наконец, сказала она. — Отправь меня в Штормовой предел. После того, как уедешь, — он кивнул, и они дошли до её покоев. Она зашла в них одна, и он не стал к ней напрашиваться.       Оказалось, время было уже позднее; на столе её ждало новое письмо от отца. На миг задержав на нём взгляд, она подошла к жаровне. Разведя огонь, она бросила в него письмо и посмотрела, как оно горит.       Почему-то от этого стало легче, и она улыбнулась.