Нежеланный король

      Тео Вулл почесал густую черную бороду.       — Так, значит… Блэктайды и Харлоу заявляют, что этот ваш Серый Король… поимел их острова?       — Ага, — кивнул Урригон. — Они верят, что прародители их домов появились в результате совокупления Серого Короля с теми островами, которыми они по сей день правят.       Суровый горец удивленно воззрился на юного железнорожденного.       — Алые глаза богов, да как же такое возможно?       — Таков был Серый Король, — сказал Урри. — Он жил тысячу и семь лет, а затем ушел обратно в море, в водяные чертоги своего отца, Утонувшего бога. Или же обратился в камень. Легенды разнятся. Он убил морского дракона, взял в жены русалку, украл пламя от Штормового бога и запрягал колесницу кракеном. Если бы он захотел поиметь острова, уверен, он бы нашел способ это сделать. В легендах он возлежал и с кое-чем похлеще.       — И с чем же? — не удержался Мартин Кассель. Урри на миг задумался, а затем вздохнул.       — С трупом, — нехотя ответил он. — В легендах говорится, что Сандерли появились после того, как Серый Король возлежал с трупом.       Вулл и Кассель распахнули глаза.       — С трупом? — наконец, выдавил Тео.       — Если вас это ужасает, то представьте, каково мне. Я должен считать себя потомком этого трупа, — Урри поежился. — Сандерли заявляют, что это наговор, но так они говорят про все слухи, которые о них ходят, — даже про те, что наверняка правдивы.       Тео моргнул.       — А это был… женский труп? — спросил он.       — Легенды в этом моменте разнятся, — неохотно ответил Урри. Мартин покачал головой.       — Как… Нет, зачем он это сделал?       — А зачем он поимел острова? Потому что ему так захотелось! — ответил Урригон. — В большинстве легенд Серый Король просто делает всё, что ему вздумается. Случаю с трупом дается объяснение, но не очень приличное. В него входят реки алкоголя и, иногда, заклятье, насланное злой ведьмой. Это не та история, которую рассказывают у костра, а байка, которую бормочешь соседу в порту или таверне, когда мимо проходит кто-то из Сандерли, — он пожал плечами. — Если встретите моего деда, лорда Сандерли, то поймете, почему.       Нед глянул на Хоуленда и Герарта, но тех, похоже, не на шутку захватило тема этого разговора.       — А что насчет Солтклиффов? — спросил Хоуленд.       — А, вот это уже интересней, — отозвался Урри. — Для порождения их рода Серому Королю не пришлось поиметь ни остров, ни кого бы то ни было.       Нед вздохнул. Ему приятно было вновь воссоединиться с друзьями, но в такие моменты он понимал, что Мартин и Урри еще очень молоды. Пожалуй, лишь Хоуленд мог считаться его ровесником. С сиром Герартом его разделяло несколько лет, но рыцарь, по некой неведомой Неду причине, прямо-таки порывался стать ему другом.       Сейчас они находились на окраине Каменной Септы. Паломники и прежде гурьбой шли в город, а после прибытия верховного септона так и вовсе хлынули туда огромным потоком. Наверное, скоро мы отправимся в Тамблтон, подумал Нед. Иначе никак. Шутка, казалось бы — их вытеснял из города старик без армии, который не планировал здесь задерживаться, но так уж обстояли дела. Нед посмотрел на дорогу и увидел тучного септона в бурой рясе, подпоясанной тростником, как обычно делали паломники. Септон сидел на заборе и ел сосиску. У его ног собралось несколько кошек, и он с улыбкой время от времени подкидывал им кусочки сосиски. Нед повернулся к Герарту и указал на септона.       — Может, он сможет помочь мне с тем, о чем вы упоминали? С реликвией для… септы, которую я решил возвести, — я чуть не сказал «моей жены», подумал он, чувствуя, как краснеют щеки.       — Сомневаюсь, — ответил сир Герарт, окинув септона взглядом. — Он, похоже, из нищенствующих братьев. Праведности им, конечно, не занимать, но… — он хмыкнул. — Реликвию-то он вам предложит. Только не окажется ли она куриными костями, из которых вырезали подобие фаланг пальцев — вот, в чем вопрос…       Септон доел сосиску и принялся играть с котами куском веревки.       — Может, он видел верховного септона? — невольно поинтересовался Нед. Было нечто умиротворяющее в том, как этот человек играл с котами, как он улыбался.       — И в этом я тоже сомневаюсь, — сказал Герарт. — Может, к нему проявил милосердие кто-то из Праведных. Некоторым из них нравится оказывать благодеяния нищенствующим братьям. К примеру, септон Дейрон этим славится. Он при первой же возможности приглашает их к себе за стол, — он хмыкнул. — А стол, насколько я слышал, у него богатый. Судя по этому малому, он успел за ним побывать. Но я сочувствую тому повару, которому пришлось кормить и его, и септона Дейрона.       — И всё же, — пробормотал Эддард, направляясь к септону, — вреда от этого не будет…       — Ровно до тех пор, пока вы не купите у него руку святого Онголанта, — сказал сир Герарт. Эддард пропустил это мимо ушей и подошел к септону. Тот продолжал самозабвенно играть с котами, наслаждаясь их проделками. Эддард вежливо кашлянул.       — Прошу прощения… — сказал он.       Коты бросились прочь. Септон с сожалением посмотрел им вслед, после чего обернулся и вздрогнул, увидел Неда. Того мгновенно поразила ярчайшая голубизна его глаз. Такую почти не встретишь, подумал Нед, разве что порой увидишь на яйцах дрозда в гнезде. Эти глаза, пожалуй, были единственной привлекательной чертой на его довольно-таки уродливом лице.       — О, лорд Старк… — пробормотал септон.       — Вы меня знаете? — удивился Нед.       Тучный септон отчего-то неловко улыбнулся.       — Не… Не совсем… знаю. Я несколько раз видел вас в Королевской Гавани, — он пожал плечами. — Но не думаю, что вы видели меня.       — А, — в словах септона чувствовался какой-то обман, но Нед не понимал, какой именно. Практически незнакомого человека не станешь так пугаться, подумал он, но всё же решил спросить: — Я… Вы, возможно, знаете мою жену…       — Леди Кейтлин Талли, — кивнул септон. Нед сглотнул и кивнул в ответ.       — Да, — он уставился на септона, который не сводил с него взгляда, а затем почему-то дружелюбно улыбнулся.       — Он собирается построить для нее септу, — сказал сир Герарт, подходя к ним вместе с остальной компанией. — И хотел бы поинтересоваться, не виделся ли ты недавно с кем-то из Праведных…       Тучный септон ухмыльнулся.       — Юный сир, я провел с Праведными последние тридцать лет своей жизни и двадцать три из них лишен и шанса как-либо избавиться от их компании, — септон поднялся и выпрямился. Он оказался очень высоким, и благодаря своему весу производил впечатление небольшого холма, который внезапно отделился от земли и отрастил ноги. Он вежливо поклонился. — Праведный септон Дейрон, примас и наставник Востока, хранитель кошелька и открыватель ворот, к вашим самым скромным услугам.       Сир Герарт вздрогнул, как громом пораженный, и упал на колени.       — Ваше Высокопреосвященство… Прошу прощения за мой тон… Я… Я не знал, что вы… Я…       — О, поднимитесь, сир, — зевнув, сказал септон Дейрон. — Если бы мне хотелось, чтобы передо мной падали ниц, я бы был сейчас весь в серебре и кристаллах.       — Да, простите, септон, — пробормотал сир Герарт, неловко поднимаясь с колен. Следом он начал отряхивать грязь, налипшую на штаны.       — Значит, хотите построить вашей жене септу? — спросил септон Дейрон, поворачиваясь к Эддарду. — Ну, я, разумеется, это одобряю, — он раскинул руки. — В моем положении я просто не могу сказать иначе. Если хотите, я напишу Уоллину, и он пришлет к вам своего лучшего каменщика… — он кашлянул. — Я говорю о примасе и наставнике Севера. Сейчас он в Белой Гавани. И, кажется, приходится кузеном вашему лорду Мандерли…       — Это не… — начал Нед. — Мне сказали, что вы могли бы… предложить мне какую-нибудь… реликвию. Для септы.       — Да, — добавил Герарт. — Я сказал. В смысле, предложил.       Септон Дейрон кивнул, после чего посмотрел на Хоуленда.       — И много ли таких искрометных диалогов вы успели услышать по пути?       — Не слишком. Они познакомились всего пару дней назад, — ответил Хоуленд и протянул Праведному руку. — Я…       — Лорд Рид, — сказал за него Дейрон и обхватил маленькую ручку озёрного жителя своей мощной лапищей. — Вас я признал даже быстрее, чем лорда Старка.       — Несомненно, по моему чрезвычайно скромному росту, — со вздохом сказал Хоуленд.       — Я собирался сказать «характерным чертам лица», — ответил септон и подался вперед, стараясь очутиться на уровне глаз Хоуленда. — Хотя, не стану отрицать, вы довольно малы, особенно для такого огромного меня, — он отпустил руку Хоуленда и посмотрел на остальных. — А вот с вами, господа, я не знаком.       Троица неловко переглянулась.       — Тео Вулл, — наконец, решился Тео. Мартин слегка поклонился.       — А я — Мартин Кассель.       — Урригон Грейджой, — сказал Урри.       — Железнорожденный, четверо северян и выходец из Штормовых земель, — с улыбкой посчитал Дейрон. — Нынешние времена порождают столь необычные товарищества… — он повернулся к Неду. — Значит, хотели бы получить какую-нибудь реликвию, м-м-м? Да, думаю, я могу вам помочь. Если вы и ваши друзья не прочь составить компанию старому тучному септону и немного со мной прогуляться… я вам ее добуду, — он раскинул руку. — Как-никак, тогда нас будет семеро, а я, как служитель Веры, вижу в этом добрый знак.       Эддард вымученно кивнул.       — Сейчас мы ничем таким не заняты, поэтому не станем отказываться… — он посмотрел на дорогу. — Полагаю, вы хотели бы пойти в Каменную Септу?       Дейрон тихо рассмеялся.       — О, нет-нет. Я там уже был. Несколько раз. Нет. Я бы хотел посетить другую септу. Но для начала… — толстяк отошел от дороги и зашагал по полю. — Мне нужно изучить камень.       Внезапно оказалось, что догнать септона не так-то уж просто. Эддард едва поспевал за ним, хоть и весил в разы меньше. Это всё из-за его длинных ног, подумал Нед. К его удивлению, первым септона нагнал Хоуленд — но тот всегда поражал его тем, как быстро умел оказываться в нужном месте. Следом за ним бежал Урригон. Когда Нед и остальные добрались до них, септон Дейрон уже расхаживал вокруг большого камня и пристально его разглядывал.       — Значит, это ваш камень? — спросил Урри у септона.       — М-м-м, и да, и нет, — ответил Дейрон. — Это то, на что я хотел взглянуть, но, подозреваю, это всё же не камень. Заметь: у него его края и бока. Семь краев, если быть точным. Это указатель, — он наклонился и принялся раздвигать траву у самого низа камня. Эддард глянул ему за плечо и увидел странные символы, вырезанные на камне.       — Что это? — спросил он. — Похоже на… буквы.       — Потому что это и есть буквы, — ответил Дейрон, проведя ладонью по символам. — Это староандальский. Язык, еще не смягченный влиянием валирийского и во многом схожий с языком Первых людей. Нынешнему глазу он покажется очень странным.       — А что здесь написано? — спросил Герарт. Дейрон сложил руки в молитве.       — «В этом месте Вонна, сестра нашей веры, стала мученицей», — прочитал он. — «Да пребудет она во славе с Семью Аспектами во веки веков».       — Значит, это из ваших святых, — сказал Мартин. — А кем была эта Вонна?       — Хороший вопрос, мастер Кассель, — ответил септон. — И я не могу на него ответить. Я никогда о ней не слышал, — Дейрон посмотрел на камень, а затем положил на него ладони и закрыл глаза. — Сестра Вонна, умоляю, простите, ибо я вас не знаю, а чувствую, что должен. Если вы прибываете во славе с Семерыми, то я смиренно прошу одолжить мне немного вашей благодати и излечить мою бедную душу, если ей то требуется, а, ежели нет, то облегчить горести других. Если же в благодати нуждаетесь вы, то я даю вам свою, если таковой обладаю, чтобы вы продолжали жить, даже когда я умру, — он глубоко вздохнул и открыл глаза, после чего медленно поднялся с земли. — Что ж, хотя бы часть желаемого я здесь нашел. Пойдем дальше.       Они пошли дальше по полю, храня молчание. Наконец, сир Герарт кашлянул.       — А… в какую септу мы направляемся?       — У нее много имен, — ответил Дейрон. — Ее называют Старой септой, Деревянной септой, Септой Семи-Во-Всех-Аспектах… — он улыбнулся и покачал головой. — Конечно, она не относится к числу Великих Святых септ или же Славных Священных септ, но… — он кашлянул. — В общем, она достаточно малоизвестна, — он указал на протоптанную тропу по восточную сторону дороги. — А, мы на верном пути, — они свернули на тропу, проложенную под вязами. Септон глубоко вздохнул и улыбнулся. — Свежий летний воздух. Сразу вспоминается, как я в детстве резвился в нашей богороще, — он с сожалением похлопал себя по пухлому животу. — В глубоком-глубоком детстве, — он устремил ярко-голубые глаза вперед. — Вот и она, — он указал на здание в конце тропы, покрытое выцветшей белой краской и наполовину скрытое плющом. По бокам от него виднелись очертания нескольких маленьких домиков и конюшни. — Старая септа, — он неторопливо направился к ней.       — Значит, это она была до Каменной септы? — спросил Урригон и посмотрел на Дейрона. — А как тогда назывался город?       — Он носил много имен, мастер Грейджой, — ответил тучный септон. — Форелевый Бережок, Захолмовье, Миловидное… Ни одно не прижилось. Когда же возникла Каменная септа, город было решено переименовать в ее честь, — Дейрон повернул голову. — Хм-м-м, что это там?       Эддард заметил, что из конюшен выбралась кучка оборванцев. Всего их было девять, и он было испугался, но страх мгновенно отступил, стоило ему приглядеться. Все оборванцы были тощими, а некоторые — калечными. Трое из девятерых были еще детьми.       — Подайте, паломники, — сказал старший из них, который, похоже, был слеп. — Подайте милостыню нищим Деревянной септы. Семеро благоволят тем, кто помогает нуждающимся, — он остановился перед Дейроном и протянул руку. — Подайте.       — Дедушка, — сказала женщина в капюшоне, пробираясь к слепцу. — Это же нищенствующий брат… — Нед мельком увидел ее лицо. Оно было покрыто ожогами, словно ее уронили головой в костер. Похоже, она заметила его взгляд и натянула капюшон. Он из вежливости отвернулся. Дейрон повернулся к нищенке.       — Верующие дают нам милостыню, чтобы мы могли отдать ее другим, — он вытащил кошелек и начал раздавать им монеты. — Как тебя зовут, дитя мое? — спросил он у женщины, протягивая ей медяк.       — Молли, сир, — сказала она, пригибая голову.       — Молли, — кивнул Дейрон. — Я запомню. И помолюсь за тебя, дитя мое, — он повернулся к троице детей и опустился перед ними на корточки. — Ну здравствуйте, — дети оробели, опасливо поглядывая на тучного септона. Дейрон заглянул в кошелек. — Вот незадача, всё кончилось, — дети кивнули, но Неду показалось, что они нисколько этим не опечалены. — Погодите-ка, что это? — спросил Дейрон. Он протянул руку и вытащил у одного из детей монетку из-за уха. Мальчик восхищенно уставился на нее и забрал из руки септона. Дейрон улыбнулся и повторил такое еще дважды. Пока дети пораженно разглядывали монеты, септон с трудом поднялся на ноги.       Нищие с надеждой воззрились на его спутников. Гарарт кашлянул, уже пересчитывая монеты в кошельке.       — Я… обычно подаю милостыню, но… эти люди поклоняются Старым богам…       — И Утонувшему богу, — добавил Урригон.       Нед и Хоуленд достали свои кошельки, а Тео и Мартин последовали их примеру.       — Старые боги не запрещают помогать нуждающимся, — укоризненно заметил Хоуленд. Герарт поморщился.       — Я не…       — А вот Утонувший бог запрещает, — заявил Урри. Несколько нищих обернулись к нему. — Ничего личного. Мы не подаем милостыню и не принимаем ее.       — Да, вы забираете золото силой, — злобно заметил один из них. Урри кивнул.       — Именно так мы и делаем, да.       Слепой старик покачал головой.       — Пускай, пускай. Негоже принимать что-либо у седьмого человека. Его подати — от Неведомого.       Другой нищий мрачно хмыкнул.       — Так пусть его Неведомый и забирает.       — Так-так, что тут у нас происходит? — раздался тихий голос. Из домика за септой вышел старый септон, маленький и лысый, как яйцо. Одеяние у него было простое, но Нед заметил, что в нем была полоса из серебряного шитья. Старый септон широко зевнул, и Молли повернулась к нему.       — Пришли паломники, септон. Вернее, два паломника и несколько почитателей Старых богов. А еще железнорожденный. Они хотели увидеть септу.       Старый септон моргнул.       — О, ну, это же замечательно! Всем стоит увидеть Старую септу.       Хоуленд кивнул.       — Вы служите в ней септоном?       Старик вздрогнул, заметив Хоуленда, но быстро взял себя в руки.       — О, нет-нет-нет. Боги упасите, нет. Ее септон… он далеко. Он же один из Праведных. Он сейчас в Королевской Гавани. А я лишь ризничий. Да, в отсутствие септона я провожу службы, присматриваю за септой, забочусь о нищих… — он кашлянул и направился в септу. — Ну, заходите, заходите, вам стоит это увидеть. Это настоящее чудо, — старик улыбнулся им. — Вы представляете, Мейгор Жестокий планировал разрушить ее после битвы у Каменного Моста. Но даже ему — Мейгору! — она показалась настолько прекрасной, что у него рука не поднялась.       — Возможно, я как-то уже слышал эту историю, — с улыбкой сказал Дейрон и приподнял густую бровь. — Но мне больше интересно узнать, кто ее мне рассказывает…       — Ах, да, — тихо сказал ризничий, открывая двери Старой септы. — Всё время забываю. Простите, брат мой. Я — септон Септимус, к вашим услугам, — он тихо хмыкнул, когда они зашли в септу. — Знаю, знаю. Очень подходящее имя. Поразительное совпадение.       — Я встречал подобные совпадения, — ответил Дейрон. — Одного человека назвали в честь двоюродного дяди, который, как ни странно, посвятил свою жизнь точно такому же делу, как и этот человек.       — Это, должно быть, сказка, — заметил Септимус. Дейрон пожал плечами.       — Да, но скучная и не моя, — сказал он и осмотрелся. — Боги…       Септимус хмыкнул.       — Вы ведь видите, да? Немногие могут…       Дейрон продолжал изумленно разглядывать септу.       — Пропорции идеальны. В точности, как в Книге Кладезей.       Ризничий кивнул.       — Всего четыре септы построены по такому плану. Эта, Морская септа Мыса Меча, Песчаная септа Вейта и…       — Простая септа на Сосцах, — кивнув, заметил Дейрон. — Я в ней бывал.       — Правда? — с интересом отозвался старик. — Мне всегда хотелось, но… — он вздохнул. — Казалось бы, уроженцу Долины туда попасть легче легкого, но, увы, замок Хардинг находится в совсем далекой от нее части Долины. Когда я обучался в приходе Семидесяти Семи Святых, времена были неспокойные, а когда они успокоились, погода никогда не располагала… — он вздохнул. — А потом я попал сюда.       Нед огляделся. Он совершенно не понимал, что такого замечательного они оба нашли в потолке, расписанном семью цветами, которые сходились в семиконечную белую фигуру в центре. Да, смотреть на это приятно, подумал он. Но что в этом такого? Он взглянул на сира Герарта, но рыцарь, похоже, пребывал в такой же растерянности. Нед вновь огляделся. В сравнении с другими септами, которые ему приходилось посещать, эта была довольно маленькой. Он подумал, как же здесь умудряются проводить праздничные церемонии и другие массовые мероприятия, но потом догадался, что для этих целей есть Каменная септа.       — Я… Я надеюсь, что нищие не слишком вас потревожили, — сказал Септимус. — Они… Много веков назад один из септонов этой септы завел обычай давать неимущим укрытие, коль они попросят. Его преемники сохранили эту традицию. И… храню я. Это наша общая обязанность.       Дейрон обернулся и улыбнулся ему.       — Боги. Я и не подозревал, что вы — последователь Мармизона.       Септимус смущенно кашлянул.       — Это… это была его септа. Здесь он проводил службы, пока Эйнис не призвал его в Королевскую Гавань, прослышав о его чудесах. Вы можете помолиться там же, где молился и он, — он переступил с ноги на ногу. — Если… если вам такое интересно.       Дейрон кивнул.       — Мне — безо всякого сомнения, — он повернулся к алтарю в центре септы, а потом задумался. — Скажите, септон Септимус, вы когда-нибудь слышали о святой Вонне? О некой… местной святой?       Старик задумался, но потом покачал головой.       — Я… Это имя мне не знакомо, — он прикусил губу. — Простите.       Дейрон покачал головой.       — Не нужно извиняться. Я спросил… из праздного любопытства, — он вновь посмотрел на алтарь. — Так вы сказали, что служите ризничим у Праведного?..       — Верно, — Септимус буквально лучился от гордости. — У самого великого и благочестивого! У септона Дейрона, примаса и наставника Востока, хранителя кошелька и открывателя ворот, — он широко улыбнулся. — Он не первый Праведный, у которого я служу, но зато самый лучший! Он — очень образованный и достойный человек!       Дейрон ошеломленно улыбнулся.       — Что же он такого сделал, чтобы заслужить твое расположение, брат мой?       — А разве есть то, чего он не сделал? — ответил Септимус. — Он щедро жертвует этой септе, он заказывает множество молебнов и благословений, и… Ах, да! — старик вытащил из складок рясы листок бумаги. — Он пишет мне! Как минимум раз в три месяца! Но зачастую чаще!       Неду показалось, что лицо Дейрона исказилось от чувства вины.       — Вот как? — сказал он, сокрушенно покачав головой. Септимус, не заметивший ничего из этого, оживленно кивнул.       — Вы только посмотрите на этот почерк, брат мой! Аккуратнее такого я в жизни не видал! — он развернул лист, дав Дейрону получше его рассмотреть.       — Я… не вижу в нем ничего особенно примечательного, — тихо заметил он. Септимус нахмурился и сложил бумагу.       — Ну, не каждому дано прочувствовать подобное. Но, уверяю, он очень хорош. Септон Дейрон — великий человек! Помяните мои слова, он станет следующим верховным септоном!       — А вы его когда-нибудь встречали? — спросил Урри. Старик повернулся к нему.       — О, нет, юный сир. Мой долг — здесь. Я должен следить за этой септой. И потому… в ней я и останусь.       Дейрон кивнул.       — И это великий долг и великая служба, брат мой.       Септимус кивнул и направился к двери.       — Если я вам понадоблюсь, то я… Ну, тут недалеко, так что просто зовите.       Дейрон проводил его взглядом, после чего обошел кругом алтарь. Рассмотрев изображения Семерых, он покачал головой.       — Поразительно, — заметил он, указывая на статуи. — Такие редко где встретишь.       Нед посмотрел на статуи. Они были странными, вылепленными из какой-то непонятной красной глины, а лица на них были грубыми и угловатыми, с огромными нарисованными глазами и губами, изогнутыми в кривой полуулыбке. За время, проведенное в Долине, Нед научился разбираться, как у андалов принято изображать каждого из Семерых, но для него они по-прежнему оставались странными инородными существами. Поглядев на остальных, Нед заметил, что всем его спутникам, даже сиру Герарту, они кажутся жуткими. Дейрон, похоже, тоже обратил на это внимание.       — Такими их делали раньше, — сказал он. — Подобные статуи есть в Первой септе, но там они задвинуты в угол и всеми забыты. Эти же могли быть изготовлены в Андалосе, — он посмотрел на статую Кузнеца с молотом в руках и улыбнулся. — Вы только поглядите на них. Более поздние статуи Семерых были созданы по образу определенных людей, а эти… В них старались воплотить сразу всех мужчин, всех женщин… — он остановился перед статуей в плаще и почтительно кивнул. — Все судьбы.       Дейрон вновь обошел кругом алтарь, а затем подошел ближе и положил руки у основания статуи женщины с фонарем. Неду, смутно припоминавшему, как вел себя в септе Джон Аррен, это показалось странным. Сир Герарт удивленно ахнул. Дейрон обернулся к нему.       — Вы начнете не с Отца, септон? — растерянно спросил Герарт. Дейрон покачал головой.       — Многие делают так лишь по привычке, сир Герарт. Другие — потому что ставят справедливость превыше всего. Но когда я молюсь Семерым-В-Одном-Единым, я всегда начинаю с просьбы о мудрости, — он убрал руки с алтаря и отошел.       — А потом уже просите о справедливости, — кивнул Герарт. Дейрон покачал головой.       — Нет, — он подошел к статуе женщины с ребенком на руках. — Потом я молю о милосердии.       Неду, глядя на него, внезапно вспомнилось, как ему впервые сообщили, что он отправляется в Долину. Тогда он убежал в богорощу, где его и нашла мать. Она обняла и приласкала его, а заодно велела быть смелым, как была ее сестра, когда ее отправляли на юг в жены какому-то лорду. Она говорила, что всё будет хорошо, подумал он, но спустя всего пару лет она умерла. Когда Дейрон отошел и направился к третьей статуе, Неду подумалось, что тогда мать впервые за долгое время упомянула свою сестру. В Винтерфелле его тетя всегда была лишь смутным воспоминанием, вечно отсутствующим членом семьи. Интересно, что с ней стало, подумал он, когда Дейрон остановился у статуи девы с цветком в руке. Нед покачал головой. У него нет времени на такие незначительные тайны.       После молитвы у статуи девы Дейрон подошел к Кузнецу, затем — у практически идентичной статуи, только с весами в руке, а затем — у точно такой же статуи, но уже с мечом. И, наконец, наступил черед статуи в плаще. Он склонился перед ней, долго молился, после чего поднялся и глубоко вздохнул.       — Что ж, благодарю вас всех за то, что вы терпите капризы глупого старика, — сказал Дейрон.       На мгновение повисла неловкая тишина.       — Это… Это не… — пробормотал Герарт.       — Мы с удовольствием побывали в этом месте, — сказал Хоуленд и окинул взглядом септу. — Это в своем роде маленькое чудо, — Дейрон улыбнулся и кивнул.       Покинув септу, они увидели, как Септимус руководит нищими, которые возделывали небольшой огород. Он обернулся и улыбнулся им.       — А, вот и вы, — сказал ризничий. — Надеюсь, вы… хм, обрели то, что искали.       — Именно, — сказал Дейрон. Он посмотрел на старика, а затем кашлянул. — Не уверен, знаете ли вы, брат мой, но верховный септон…       — О, да, да, я слышал, — сказал Септимус. — Я подумывал было пойти к нему, но… Уверен, его совета жаждут куда более достойные души… И, кроме того, мне еще столько всего нужно здесь сделать…       Септон Дейрон прикусил губу.       — Думаю, брат мой, там вас с радостью встретят и примут. Сам верховный септон. И… септон Дейрон из Праведных. Вам стоит туда сходить.       Старый ризничий посмотрел Дейрону в глаза и глубоко вздохнул.       — Как я уже говорил, мой долг здесь. Моя служба здесь. И поэтому я здесь останусь, — он зажмурился. — Это хорошее место. Здесь служил и молился септон Мармизон. Сюда же он вернулся помолиться, когда Эйнис предложил ему пост десницы. И сюда же он приехал, когда Эйнис попросил его сочетать браком своих детей, — старик посмотрел на Дейрона со слезами на глазах. — Вы знали, что и у него был ризничий? Когда весь мир восстал против Мармизона, этот человек оставался за него, а когда его убили, этот человек провел по нему панихиду. И за это… за это Честные Бедняки отвели его к Мечам, которые в то время правили городом. И они его высекли, избили и приказали предать Мармизона анафеме. Но он не послушался, и за это они его казнили и повесили его голову над воротами. Говорили, что из ее глаз текли кровавые слезы, — Септимус поежился. — Я… Видите ли, я читал этот рассказ еще мальчиком, и он сильно на меня повлиял. Поэтому я решил служить здесь. Чтобы… служить так же верно и праведно, как и этот бедный человек…       Дейрон кивнул.       — Я понимаю, — он опустился на колени перед Септимусом. — Брат мой, не дашь ли мне свое благословение? — Септимус удивленно посмотрел на него, но затем неуверенно кивнул. Он положил руки на плечи Дейрона, а потом подался вперед и поцеловал его в лоб.       — Иди с богами, — прошептал старик. Дейрон поднялся и положил ладонь ему на плечо.       — Как и ты, брат мой.       Он величественно поклонился Септимусу и пошёл прочь. Неду и остальным вновь пришлось едва ли не бежать, чтобы поспеть за ним. Единожды обернувшись, Эддард заметил, что Урри несёт в руках корзину овощей. Ему было любопытно, как парень её раздобыл, но он решил, что это не его дело. Герарт кашлянул.       — Стало быть… Ваше высокопреосвященство, теперь мы вернёмся в…       — Лагерь моего дяди, да, — кивнул Дейрон и обернулся к остальным. — Извините, если мы доставили вам неудобство. Мы должны опять двинуться в путь уже через пару дней. Нужно лишь дождаться, когда наши особые баржи отправятся обратно в Королевскую Гавань, а мы пересядем на особые повозки, чтобы добраться по Пути Паломников до Буши. Там мы вновь пересядем на особые баржи и спустимся по реке Буши до Мандера, где в очередной раз сменим баржи.       — Вы очень часто повторяете слово «особые», — заметил Хоуленд.       — Поскольку их у нас не счесть, — ответил Дейрон. — Все они очень большие и удобные, сделанные из особого дерева и освящённые особыми благословениями, — он вдруг замолчал. — К слову, раз уж вспомнили. Перед тем, как мы выдвинемся в путь, верховный септон даст особое благословение городу, что принял нас. Но только если будет здоров. В ином случае это придётся делать мне. И так — на каждой из наших остановок.       Тео Вулл покачал головой.       — Мне никогда не понять вашу андальскую веру, сколько бы я ни старался, — Дейрон взглянул на него, а потом запрокинул голову и расхохотался. — Что тут смешного? — нахмурился Тео.       — О, да ничего, в самом деле, — сказал Дейрон. — Просто это «вашу андальскую»… Вот только я не андал, мастер Вулл. Я из Первых людей, как и вы.       Повисло удивлённое молчание.       — Что? — наконец, спросил Мартин. — Правда?       — О, да, — сказал Дейрон. — До того, как настала Долгая Ночь, Лангуорды были королями. Кто-нибудь из вас слышал про реку Ланг? Её исток находится где-то на Севере.       Нед покачал головой, как и остальные.       — Я… не знаю такой реки, сир, — сказал он. Дейрон вздохнул.       — В этом-то и проблема нашей семьи. Видите ли, наш старый замок стоял на реке Ланг и был куда севернее нынешнего, вот только насколько и в какую сторону… — он пожал плечами. — Ну, что ж. Это дела минувших дней, — он глянул на Хоуленда. — Я очень надеялся, что вы мне подскажете. Довольно много моих предков брали в жены дочерей разных Болотных королей.       Хоуленд улыбнулся ему.       — Так, значит, мы родственники?       Дейрон указал на своё лицо.       — Боги, а я-то думал, вы сразу заметите наше семейное сходство, — они оба рассмеялись. — Но, вообще говоря, моя мать и её предки пошли от андалов, однако к рукам они прибрали лишь один мрачный утёс. На нём же они присягнули на верность Сумеречному Долу и веками сочетались браками с Дарклинами, Холлардами, Дарквудами и Даргудами. Прошло более тысячи лет, чем в роду Риккеров прибавилась хоть капля андальской крови, — он хмыкнул. — Хотя они будут заявлять, что приходятся потомками самому Хугору с Холма. Мой старший брат особо гордится этим фактом. Похоже, он всем пошёл в мать, а я — в отца…       — Вы, получается, не слишком этим гордитесь? — спросил Герарт.       — Если бы велели встать каждому члену андальских домов, кто когда-либо хвастался родством с Хугором, то разом бы встали все члены всех андальских домов, — фыркнув, заметил Дейрон и посмотрел на Герарта. — Прошу прощения, но мы оба знаем, что это так.       Герарт скорбно вздохнул.       — О, да. Вы правы. По правде говоря, мы, Роджерсы, во времена Завоевания были далеко не праведниками. Сир Оберин Роджерс бежал от армии Дрокса Пенроуза и попал под крыло Амберсонов. Там он женился на дочери лорда и благодаря ей нажил состояние. Как-то раз даже прорвал осаду Труповала со Штормового Предела, — он пожал плечами. — Честно сказать, наша семья куда чаще сражалась против Пенроузов, чем за них.       — Что было весьма умно со стороны ваших предков, — с улыбкой заметил Дейрон. Урри заморгал.       — Тогда зачем же ваша семья приняла андальских богов, если только и делаете, что смеетесь над андалами? — спросил он, пытаясь удержать корзину с овощами.       — Ну, с гадкими соседями можно спорить до хрипоты, но признавать, что в каких-то вопросах они правы, — со смешком ответил Дейрон. — Пусть Семеро и явили Себя прежде всего андалам, но Они не андальские боги. Их интересы простираются куда дальше племени, которое подхватило у ройнаров умение работать с железом и затем бежало от валирийцев и их драконов. Они всеобъемлющи, всезнающи и всеслышащи.       Хоуленд хмыкнул.       — Если вы так в жизни общаетесь, септон, то ваши проповеди должны быть поистине поразительными.       Дейрон сокрушенно покачал головой.       — Боюсь, они немного… м-м-м, сухие и скучные.       — Тогда, возможно, вам стоит читать их так же, как вы говорите в миру, — предложил Хоуленд.       — Я подумаю над этим, лорд Рид, — рассмеялся Дейрон. — Я подумаю.       Уже на подходах к лагерю верховного септона и его Праведных их остановил костлявый септон в рясе из серебряной парчи.       — Послушайте, — заявил он, — мы приняли уже достаточно нищенствующих братьев и к ним прибившихся, так что мы не… — он моргнул. — Септон Дейрон. Извините. Я не узнал вас в этом… облачении.       Дейрон добродушно улыбнулся ему.       — Септон Рейнард. Прости, брат мой, что ввел твои глаза в заблуждение и подверг испытанию твое терпение.       Рейнард нервно переступил с ноги на ногу.       — Да… Я… — он моргнул, только теперь заметив Хоуленда. — Это… озерный житель?       — Да, — сказал Дейрон. — Это лорд Хоуленд Рид из… Дозора-в-Сероводье, верно? — Хоуленд кивнул. — Да, из Дозора-в-Сероводье, — он улыбнулся Рейнарду. — И, к слову, мой родич, — Рейнард пораженно перевел взгляд с огромного Дейрона на маленького Хоуленда.       — Крайне далекий, разумеется, — с улыбкой добавил Хоуленд.       — О, да, — хмыкнув, согласился Дейрон и посмотрел на Рейнарда. — Наши пути сегодня пересеклись, и мы решили немного попутешествовать вместе.       — Хмпф, — пробормотал Рейнард, пропуская их. — Вам повезло, что септона Люцеона здесь нет.       — Нам всем повезло, что нашего брата Люцеона здесь нет, — с холодным спокойствием ответил Дейрон. — Включая брата Люцеона. Всем нам стоит помолиться за подобное спасение, — Рейнард покачал головой и пошел прочь. С учетом того, как быстро продвигалась их компания, очень скоро он оказался совсем далеко от них. Урри повернулся к Дейрону.       — Похоже, ему тут не нравится, — заметил Урри.       — Рейнард скучает по Королевской Гавани, — сказал Дейрон. — Не все мои братья обладают даром находить себе занятие в долгой дороге до Звездной септы, — мимо них пробежала женщина, прикрытая разве что простыней. В руках она держала кувшин вина. Дейрон вздохнул. — Другие же… в любом месте ведут себя одинаково.       За женщиной выскочил крепкий мужчина. Он уже, по крайней мере, был одет, пусть и в одну лишь ночную рубашку.       — Ах-ха-ха, пташка моя, — крикнул он. — Тебе от меня не сбе… — он застыл, увидев Дейрона. — А-а-а. Септон Дейрон… — он неловко заерзал под взглядом более взрослого служителя Веры.       — Септон Оллидор, брат мой, — елейным тоном протянул Дейрон и глянул на женщину. — Вижу, ты не один.       Оллидор закашлялся.       — Ах, да, видишь ли…       Из палатки вывалился толстый, невысокий, а также совершенно раздетый мужчина, к счастью, прикрывший причинное место шляпой.       — А-а-а, Олли, — зевнув, протянул он. — Долли принесла вино? Полли уже… — он застыл, увидев септона Дейрона, и принялся неловко переступать с ноги на ногу. — А-а-а…       — Септон Торберт, — спокойно сказал Дейрон. — Мне следовало догадаться, что и ты присоединишься к веселью, — из палатки выглянула пухленькая девушка. Дейрон потер переносицу. — Могу ли я узнать, с чем связаны все эти… гуляния?       Торберт сглотнул и попытался еще сильнее прикрыть пах, а Оллидор смущенно откашлялся.       — Ну… Мы… Эти две… паломницы пришли к нам за советом, и… в общем…       Дейрон закатил глаза.       — Дай угадаю: вас охватило такое святое рвение, что вы потеряли власть над своими телами и забыли, что входите в число Праведных, сопровождающих Его Святейшество в Звездную септу.       Торберт кашлянул.       — Эм, видишь ли… Ты так…       — Брат мой, прошу, надень что-нибудь, — вздохнул Дейрон. — Твой вид вызывает смущение у нас обоих, — Торберт шмыгнул в палатку, а вторая девушка, наоборот, ее покинула. Нед заметил, что из одежды на ней была одна лишь сорочка. — И я любезно прошу ваших… новых знакомых покинуть это место.       Первая девушка виновато посмотрела на Дейрона.       — Мы… Мы ни о чем плохом не помышляли, сир… То есть, Ваше Святейшество…       Дейрон улыбнулся ей.       — Я не верховный септон, дитя моё. Можешь называть меня просто «септоном Дейроном», этого будет вполне достаточно, — он наклонился, чтобы оказаться на уровне ее глаз. — А как мне называть тебя?       — Я… Я — Долли, септон, — нервно ответила она, поправляя простынь. — То есть… Доркас, — она прикусила губу. — Но в «Персике» все зовут меня просто «Долли».       — Тогда я буду называть тебя «Доркас», — сказал Дейрон. — Если ты не против, — Долли нервно закивала, а за это время к ней прибилась пухленькая девушка. — А теперь не могли бы вы с…       — Полли, — сказала пухленькая. — Это от «Полины», но вы меня зовите «Полли».       — Я учту, Полли, — сказал Дейрон. — Не могли бы вы обе вернуться в «Персик»…       — Но каждой из нас обещали по серебряному оленю! — заявила Полли, уперев руки в бока.       — И вы их получите, — с улыбкой ответил Дейрон. Полли кивнула, и Долли сразу же бросилась в палатку.       — Вы — честный человек.       — Отец учит детей Своих быть честными и отдавать другим причитающееся, — ответил Дейрон. Долли выбежала из палатки в наспех натянутой сорочке. Нед отвел взгляд и заметил, что многие из его спутников поступили так же — кроме Урри и Тео, которые, похоже, наслаждались увиденным. Дейрон же смотрел на девушек безо всякого намека на презрение или похоть; он протянул им две монеты. — Стало быть, дело улажено, — сказал он, а потом задумался. — Если кому-либо из вас в будущем потребуется помощь, вы можете обратиться в Старую септу. Она находится за городом…       Полли рассмеялась.       — Мы знаем о ней. Старый септон оттуда проводит все похороны и прочие церемонии для «Персика». Он — единственный септон во всей Каменной Септе, кто не отказывается иметь с нами дело, — она фыркнула. — Ну, в этом плане.       — Он очень добрый, — добавила Долли.       — Верно, — согласился Дейрон. — И я оставлю вас в его надежных руках. А я, в свою очередь, о вас помолюсь.       Долли посмотрела на него.       — А можете помолиться за мисс Ромашку? И за госпожу Молл? Она… Понимаете, она уехала в Тамблтон… — она протянула ему монету, которую он ей отдал. — Я… Я могу…       Дейрон вложил монету ей обратно в руку.       — Не нужно. Я помолюсь за них и ничего за это не возьму. Идите с богами, дети мои. Идите с богами.       Когда девушки ушли, Оллидор нервно глянул на Дейрона.       — А что насчет нас? В смысле… Торберту и…       Дейрон приподнял густую черную брось.       — Вы-то, братья мои, пожалуй, можете и сами за себя помолиться, — он посмотрел на Эддарда и остальных и жестом позвал их за собой. — Приношу извинения за этот… инцидент. Мой долг перед Верой зачастую… необычен.       Сир Герарт кашлянул.       — Но вы справились с ним с таким… спокойствием…       — Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо, кроме жестокости, — ответил септон. — Мои братья… не плохие люди, как может показаться. Просто они… слабы в отдельных аспектах. У меня и самого есть слабости, и я о них помню, посему и… стараюсь помочь другим, — он печально хмыкнул, похлопав себя по животу. — Правда, думаю, что тем, кто страдает от собственных слабостей, живется куда лучше, чем тем, кто страдает от их слабостей. Будь наоборот, меня бы преследовали духи бесчисленных съеденных миног.       — И… вы не считаете недостойным, — пробормотал сир Герарт, — что Праведные… вот так себя ведут?       — Я бы не сказал, что доволен этим, — ответил Дейрон. — Мне было бы гораздо приятнее, если бы Праведные состояли сплошь из благочестивых душ, живущих в полном целомудрии и воспевающих славу Семерым. Но это недостижимо. И порой… — он зажмурился. — Бейлор Благословенный выбрал двух верховных септонов, и оба раза неудачно, как принято считать. И всё же… они оба были добродетельными, добрыми и во всем руководствовались светом Семерых. Тот мальчик, которого он выбрал вторым, заморил себя голодом, так и не сумев молитвами вернуть Бейлора из мертвых. А его преемник… он был, как и я, хранителем кошелька. Он завершил строительство Великой септы, переделал и воплотил идеи Бейлора о помощи беднякам Королевской Гавани, а также поддерживал мир между Железным Троном и Дорном всё время своего правления, несмотря на козни Эйгона Недостойного. Он совершил много великих и добрых дел, — он вздохнул. — И в то же время ни в чем себе не отказывал. Он построил себе особняки на пожертвования от верующих. Возвел огромные статуи Семерых, перед которыми преклонялись сотни и тысячи, по образам своих любовниц и бастардов. Он подкупал Праведных направо и налево, чтобы добиться своего избрания, и… говорят, делал и более грязные поступки. Грязные и гнусные, — он повернулся к остальным. — Какой урок я должен из этого извлечь? Чьему примеру следовать?       Повисло недолгое молчание.       — Я… почитаю других богов, — сказал Хоуленд. — Поэтому делайте с моим мнением, что хотите, но я считаю, что святой, который не совершает ничего стоящего, и злодей, который вершит великие дела, — это лишь две крайности, между которыми определенно есть место третьему варианту.       Дейрон помрачнел.       — Порой я боюсь, что его нет, — пробормотал он, но потом покачал головой и улыбнулся. — Нет, нет, это во мне говорит отчаяние. Грех. Вы, должно быть, правы, лорд Рид. Должно быть, так и есть, — он улыбнулся более уверенно — и более натянуто, как показалось Неду.       — Септон Дейрон! — раздался женский вопль. — Септон Дейрон!       К ним подбежала невысокая полная септа в одеждах из серебряной парчи. Оказавшись рядом с септоном, она согнулась напополам и тяжело задышала.       — Сестра Нейрис, — сказал Дейрон. — Всё в порядке?       Женщина выпрямилась и покачала головой.       — Верховный септон, Дейрон, — отдышавшись, сказала она. — Я приглядывала и болтала с ним, как ты мне и велел, — Дейрон кивнул. — И мы увидели птичку. Я сказала, что это лазурный дрозд, а Его Святейшество — что черный. Тогда я сказала, что он лишь кажется нам черным из-за темноты, но Его Святейшество сказал, что клюв у него, как у черного дрозда, ведь он повидал и лазурных, и черных в молодости, когда выезжал на коне в леса, а когда он заговорил про коня, то взял и заплакал.       Она мне по возрасту в матери годится, удивился Нед. А ведет себя, как дитя.       — Прости, — сказала она, прикусив губу. — Из-за меня теперь дядя плачет.       — Всё хорошо, — сказал Дейрон. — Я знаю, что ты это не намеренно, — он повернулся к остальным. — Я… Я был бы признателен, если бы вы пошли со мной. Ваше присутствие… станет для меня утешением.       Повисло неуютное молчание.       — Куда вы, туда и мы, — наконец, сказал Хоуленд. Дейрон благодарно кивнул, и они направились к огромной палатке. Нейрис всю дорогу удивленно разглядывала Хоуленда.       — Он такой маленький, — сказала она и повернулась к нему. — Ты очень маленький. Даже меньше меня, — и она кивнула, будто сделала важное замечание.       — Он — озёрный житель, — сказал Дейрон. — Лорд Рид из Дозора-в-Сероводье. Он — мой дальний родственник. Или, правильнее сказать, я — его дальний родственник. Риды по величию значительно превосходят Лангуордов.       — Много ли величия у рода, чей замок плавает по озерам? — тихо спросил Хоуленд.       — А разве его больше у рода, чей замок — это крепость на пять комнат и три обветшалые стены, которые ее окружают? — спросил Дейрон. — Когда-то их было четыре, но четыреста лет назад весеннее наводнение снесло одну из них. Самое примечательное строение, которое есть у нашего дома, — это наша септа, и если бы вы видели нашу септу, то поняли бы, что это горькая шутка. Рядом с ней мой пра-прадедушка и несколько служителей Веры возвели приют для паломников. Мы с братом помогали поддерживать в нем чистоту. Мне всегда это нравилось. Как и сам приют. Там были пуховые перины. Я каждый раз поражался, что заезжие люди могут спать на пуху, а не на соломе, — он нахмурился. — Не на матрасах, набитых соломой. Просто на соломе, — он покачал головой. — Простите. Вам нет дела до моего детства.       Повисло очередное молчание, и Нед заметил, что его товарищи укрепляются во мнении, что этот человек глубочайшим образом страдает, но они не знают, как ему помочь.       — Нам приятно вас слушать, — выдавил он, когда они подошли к огромному шатру из золотой парчи, перед которым висело знамя верховного септона. Дейрон улыбнулся ему.       — Лорд Старк, вы обладаете удивительным умением лгать в нужные моменты, — вежливо сказал он, после чего зашел в шатер. Нед переглянулся с остальными, не зная, как поступить дальше, но тут Хоуленд отправился следом за септоном. Нед глубоко вздохнул и пошел за ним.       Первым делом его сразил запах. В шатре жгли множество благовоний, и их пьянящие ароматы смешивались в отталкивающую вонь. Нед заметил, что перед небольшим алтарем, поставленным в центре шатра, стоят четыре старых септона и напряженно молятся. На самом алтаре также курились благовония. Имелись здесь и кадильницы; пара септ поправляла их над кроватью, поддерживая в них пламя. Все служители были одеты в серебряную парчу. Дейрон кивнул старым септонам.       — Септон Бейлор. Септон Бейлор. Септон Филидор. И септон Бейлор, — все они кивнули в ответ, причем трое Бейлоров, похоже, отлично знали, к кому и когда он обращался. Дейрон повернулся к кровати и прошел мимо септ. — Септа Мейгель, — тихо пробормотал он. — Септа Унелла. Спасибо, сестры мои, за… за… — он подошел к кровати и опустился рядом с ней на колени. — Ваше Святейшество, — сказал он. — Я здесь.       Возле горы подушек пошевелилась чья-то маленькая голова — настолько маленькая, что Неду она поначалу показалась комком на одеяле. Но она вздрогнула и повернулась к Дейрону, и он увидел, что на кровати лежит мужчина, очень худой и старый, который напомнил ему о Старой Нэн из Винтерфелла. Нед понимал, что служители Веры видели в верховном септоне воплощение Семерых. Но он видел лишь хрупкого человека, чья жизнь была уже на исходе.       — Дейрон? — проскрипел старик. — Дейрон, это ты?       Дейрон кивнул.       — Это я, дядя. Я… Я услышал, что ты… в печали.       Верховный септон глубоко вздохнул.       — Я… я вспомнил те дни, кому мы с друзьями катались на конях по Королевскому лесу. Со мной был лорд Хейфорд. Лорд Дарклин… который отец Дениса. Старый лорд Каргилл… бедняга. Он лишился всего, а с его смертью прервался и его род. И добрый сир Белфорд Зеленый. О, какой славный человек… — Дейрон поморщился, услышав эти слова. — Ты знал, что я благословлял его дочь? Я, один из Праведных, благословил дочь бывшего межевого рыцаря! Но так и было. Я даже дал ей имя — Эмалин, в честь святой. Чудное, милое имя, — а затем старик громко всхлипнул. — И он убил ее! Опорочил и убил ее! — Эддарду не нужно было спрашивать, о ком он. Даже на Севере слышали историю о леди Эмалин. — Я молился вместе с ним, я впустил в его душу свет Семерых… и он впал в ересь, Дейрон! В ересь! Его гнилостный разум извратил каждое мое наставление, а моими предписаниями он оправдывал новые ужасы, которые творил!       Дейрон подался вперед и прижал старика к своему плечу.       — Ваше Святейшество, — сочувственно прошептал он. Верховный септон схватил племянника за громоздкую руку и оперся на нее, переходя на плач.       — Перед тем, как они пришли за ней, она исповедалась мне, — сказал старик. — Она боялась, что небеса отвергнут ее. Я сказал ей, что Семеро простят все её грехи. Как иначе она могла поступить, когда на нее давил человек с такой властью, сам король? Я сказал ей, что ее сердце праведно. Я сказал ей, что то время прошло. Я сказал ей… Я сказал ей, что ей больше не нужно жить в страхе, — старик поднял голову и посмотрел Дейрону в глаза. — А мгновениями позже в ее покои ворвались люди Эйриса и увели ее силой прямо у меня на глазах. Вновь я увидел ее уже убитой, — Дейрон обнял старика, когда у того потекли слезы. — А потом всё повторилось! Они были моими родными, Дейрон! Моим домом! И он убил их! Убил всех!       — Ты просил его смилостивиться, — сказал Дейрон.       — В письмах, Дейрон, — простонал старик. — Словно справлялся об их здоровье…       — Но твое здоровье… — начал Дейрон.       — Это не важно, Дейрон, — сказал старик. — Мне стоило выползти из постели и умолять его на коленях, даже если бы это меня убило! О, и для чего я только состарился, если эти годы ничего не принесли? Мальчик мой, меня совсем не страшат те дни, когда я всё… забываю и… теряю. Я боюсь тех дней, когда воспоминания возвращаются ко мне, и я понимаю, как бездарно и бессмысленно пролетела вся моя жизнь.       Дейрон обнял дядю за плечо.       — Ты сам говорил мне о рамках, которыми ты скован. Верховный септон должен быть лучом света, а не святым мечом. Он должен направлять, а не принуждать…       Старик мрачно уставился на Дейрона.       — Раз так, то для чего вообще нужен верховный септон? — горько воскликнул он. — Поставьте вместо него золотую статую или алмазные врата или… или собаку, если уж на то пошло! — он откинулся на подушки. — О, Боги, Боги, Дейрон, я так устал! Я совсем один во тьме. Я молюсь Семерым, но Они не отвечают, я не слышу Их благословенный глас, я ищу утешения, но оно мне не даровано…       Дейрон нежно, но крепко схватил дядю и поднял его так, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Вы находитесь в духовной агонии, Ваше Святейшество, и это ваше право, но вы должны помнить о своем долге перед Верой, — старик сглотнул, но всё же кивнул. — А теперь послушайте меня, дядя. Мы поедем в Старомест, вы увидите Звездную септу и обретете мир! Вы слышите меня, дядя? — старик вновь кивнул. — Слышите и верите мне? — он кивнул еще раз, но уже увереннее. — Хорошо. Хорошо. Может, хотите немного супа?       — Да, я бы поел, — пробормотал старик. Дейрон повернулся к остальным и кивнул. Нейрис тут же подбежала к ним с дымящейся миской.       — Вот так, дядя, — прошептала она. — Суп очень вкусный, с ячменем и морковкой. Он тебя взбодрит! — она поднесла ложку ко рту старика. Он с трудом втянул немного, а потом отодвинул голову.       — Горячо, — простонал он. Нейрис подула на ложку, а потом поднесла к его рту.       — Лучше? — спросила она. Старик кивнул.       — О, да. Спасибо, Нейрис. Ты такая славная, милая девочка, — септа просияла от похвалы и набрала еще ложку супа. Он повернулся к Дейрону. — И ты тоже славный, Дейрон. Мой дорогой племянник.       Дейрон величественно поклонился.       — Я живу, чтобы служить Вере и вам, Ваше Святейшество. Так вы меня воспитывали и учили, — старик улыбнулся и выпил еще ложку супа. Дейрон развернулся и отошел от кровати. Он кивнул Неду и остальным, и они вышли вместе с ним из шатра.       Какое-то время Дейрон шагал с лихорадочной решимостью. Нед и остальные держались на небольшом расстоянии от него, выжидая его дальнейших действий. Нед переглянулся с сиром Герартом; его лицо было искажено как от боли. Но не так, как у септона — тот метался, будто смертельно раненый зверь. Когда они добрались до реки, Дейрон неожиданно остановился и сел на берегу, тяжело дыша. Эддард вздохнул и подошел к нему.       — Септон Дейрон, — мягко спросил он, положив руку ему на плечо. — Вы… в порядке?       Дейрон обернулся и улыбнулся, накрыв ладонь Неда своей.       — Не смею жаловаться, лорд Старк, — он встал и повернулся к остальным. — Друзья мои… Я должен… извиниться за то, что вы вынуждены были наблюдать… всё это. За то, что заставил вас весь день протаскаться за мной. Я… Когда мы встретились, вас было шестеро. Вместе нас стало семеро. Я… надеялся на… хоть что-нибудь. Не знаю, на что. Такова… беда всех служителей Веры. Мы ищем смыслы. Знаки. Предзнаменования. Пророчества. Что угодно, — он зажмурился, и Нед заметил, как из краев его глаз текут слезы. — И вновь… простите, что… потратил ваше время.       Повисло молчание. Все обменивались неловкими взглядами. Наконец, Мартин Кассель сказал:       — Не нужно извиняться, септон, — сказал он. — Мы… интересно провели день.       Дейрон кивнул; лицо его было печальным и уставшим.       — Спасибо за любезность, мастер Кассель, — он посмотрел на Неда. — Лорд Старк, я… обещал вам подарок для вашей жены. Если пойдете со мной, я вам его отдам, — Нед начал было сбивчиво выражать свою благодарность, но тут Герарт внезапно вышел вперед и опустился на колени перед септоном.       — Ваше высокопреосвященство… прежде чем мы расстанемся, я… — он помолчал, а потом посмотрел на септона. — Вы — достойный человек. Добродетельный человек, и провести целый день с вами было… поразительно, и… я прошу о вашем благословении.       Дейрон посмотрел на сира Герарта, после чего шагнул к нему.       — Хорошо, — он положил руку на плечо Герарта. — Пусть Старица пошлет тебе мудрости. Пусть Мать пошлет тебе милосердия. Пусть Дева пошлет тебе любви. Пусть Воин пошлет тебе отваги. Пусть Кузнец пошлет тебе мастерства. Пусть Отец пошлет тебе справедливости. И пусть Неведомый откроет тебе вход в тот рай, который ждет всех истинно верующих, когда они покинут этот мир, — он отошел и улыбнулся остальным. — Остальным же я желаю всего самого лучшего и надеюсь, что ваши боги за вами приглядят.       Хоуленд кивнул.       — Я бы сказал вам то же самое… но, думаю, надежда здесь излишня.       Дейрон улыбнулся, словно был благодарен ему. Остальные пошли прочь, но каждый из них останавливался и бросал последний взгляд на септона и лагерь. Эддард помахал им, после чего они с Дейроном направились к одной из палаток. Какое-то время они молчали, а затем септон сказал:       — Этот человек был мне отцом, — Эддарду не потребовалось спрашивать, о ком он. — Большим отцом, чем родной отец. Вы должны меня понять.       Эддард моргнул.       — О чем вы?..       Дейрон, казалось, на мгновение удивился, но потом покачал головой.       — Ни о чем. Только знайте… когда я был юн, он сиял, словно факел. Пожалуй, он самый порядочный человек из всех, что я встречал за жизнь. Я омыл его ноги, когда его избрали Пастырем верующих. И после этого всё пошло под откос, — он покачал головой. — Держитесь своих деревьев, лорд Старк. Оставайтесь с богами, которые просят о малом и мало говорят. Понимаю, от такого, как я, это немыслимо слышать, но… — он вздохнул. — В юности я мечтал стать великим святым. Чудотворцем, — он хмыкнул. — Балерион напомнил мне… благослови Боги его душу… что один из величайших чудотворцев без конца молился, чтобы Семеро избавили его от даров, которые Они ему ниспослали. Мне стоило это запомнить. Стоило… — он замолчал. — Знаете, я всегда испытывал немалую… симпатию к Старкам. И не только из-за родства по крови. А из-за моего служения Вере. Торрхен Старк был не единственным королем, преклонившим колено перед Таргариенами, — он вымученно улыбнулся. — В те времена некоторые называют верховных септонов «духовными королями андалов». Этому не придавалось большого значения, но это было. А потом исчезло, — он фыркнул. — Ну вот, теперь я говорю, прямо как Торн. Сплошные пустые речи о том, как чье-то величие ушло еще до появления драконов. Дурак ты, Дейрон. Дурак. Септоны были такими же корольками, как и Торны в своих Терниях… Между ними и Торрхеном громадная пропасть.       — Я бы так не сказал, — заметил Нед, когда они зашли в палатку. — Тот септон, что преклонил колено, сделал тот же выбор, что и мой предок, причем по той же причине. Цена, которую пришлось бы заплатить за упорство… его не стоила.       — Оба наших предка были достойными, мудрыми людьми, которые молились своим богам и прислушивались к ним, — сказал Дейрон. — И к чему это их привело? — он прикусил губу. — Я не был честен с вами, лорд Старк. Я… — он глубоко вздохнул. — В последнее время я… м-м-м, скажем так, молил Семерых о наставлении. Не только о нем, но оно тоже упоминалось. Я помолился и с тех пор… вижу сны. Странные и ужасные сны, — он взглянул на Эддарда, и Неда в который раз поразила яркая голубизна его глаз. — В одном из них я видел вас. Мы с вами стояли на ступенях Великой септы Бейлора перед огромной толпой людей. Мы были значительно старше и, увы, куда упитаннее, — Дейрон прикусил губу. — Я говорил с толпой. Потом — вы. А затем… — он зажмурился и глубоко вздохнул.       — А затем что? — спросил Нед. Дейрон медленно открыл глаза и нервно улыбнулся ему.       — Я не помню, — ответил он. — Кажется, сон на этом кончился, — Эддард кивнул, понимая, что септон ему врёт. — Он был таким странным. Определенные моменты в нем… были сущим безумием. Не расспрашивайте о них. Половина забылась по пробуждении, — он покачал головой. — А потом пришли другие сны. Более мрачные. Мне постоянно снится, что я стал верховным септоном, и бедняки упрекают меня за отсутствие милосердия. Они сбрасывают меня с носилок и умоляют дать им пропитание, — он поморщился. — А затем… принимаются есть меня.       Нед уставился на него, не зная, что сказать.       — Возможно, сир… ваши боги пытаются донести… что во время нужды вы дадите еду народу…       — Возможно, — улыбнулся Дейрон, но глаза его остались печальны. — Каждую ночь я вижу этот сон. Даже проснувшись, будто бы продолжаю пребывать в нем… — он покачал головой. — Простите. Я нагрузил вас своими волнениями и страхами, хотя у вас и своих полно…       Дейрон вновь пристально посмотрел на него. Нед был готов ответить, что ему не о чем беспокоиться, что всё у него в порядке, но внезапно его осенило, что сейчас он во многих милях от родного дома, который он не навещал уже несколько месяцев… а, может, и лет. Что за всё это время он ни разу не виделся с братом. Что он ещё дольше не видел сестру и не знает, жива она или мертва. Что он неделями не видел жену. Что его отец мертв, его мать мертва ещё дольше, а его сделали лордом Винтерфелла — его, кого никогда к этому не готовили, ему предполагалось быть никем…       Нед осознал, что стоит на коленях на земле и плачет. Септон был рядом с ним и держал ладони у него на плечах.       — Лорд Старк, — ласково сказал Дейрон. — Лорд Старк, что случилось?       — Я… Ничего, — сказал Нед и всхлипнул, ощутив себя маленьким мальчиком. Глупым маленьким мальчиком. — Я… прошу прощения за…       Дейрон улыбнулся, и Неду почему-то вновь вспомнилась Старая Нэн.       — Лорд Старк, — сказал он. — Вы разве забыли, что я говорил? Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо, кроме жестокости. Излейте мне свою душу. Я никому не скажу, а вам, думаю, это пойдет на пользу.       — Я… скучаю по дому, — сказал Нед. — Я скучаю по родным. И я боюсь… что никогда не вернусь к ним. У меня родился сын. Сын, который… Это должен был быть сын моего брата, а теперь он мой, и я боюсь, что умру здесь и он никогда меня не увидит, что я буду для него никем, только именем, и что я никогда больше не увижу брата, и что никогда больше не увижу сестру, и что… — слезы потекли быстрее, и он потерял какой-либо шанс их сдержать.       — Бедный, бедный мальчик, — сказал септон Дейрон. — На вас возложили бремя, лорд Старк, и вы вините себя за то, что чувствуете его тяжесть, — он покачал головой. — Не делайте этого. Мы же люди. Мы не вытесаны из камня или дерева. Нам даны чувства, и в этом наше величие, — он похлопал Неда по плечу. — Вы — добрый человек. И это хорошо. Это… Я считаю, что доброта — лучшая добродетель. Все прочие: вера, смелость, даже любовь — могут обратиться ко злу. Но доброта… Злу ее не извратить. Оно может лишь восстать против нее, — его лицо исказилось от боли. — Лишить ее силы. Но даже тогда она останется непогрешимой.       Нед почувствовал, что успокаивается.       — Я… Спасибо, сир. За вашу доброту, — он вытер лицо рукавом. — Проявленную ко мне, человеку не вашей веры.       — Мой долг един перед всеми людьми, лорд Старк, — сказал Дейрон.       — Эти страхи… Порой они овладевают мной, — продолжил Нед. Дейрон посмотрел ему прямо в глаза.       — Послушайте меня и послушайте внимательно. Вы выживете, Эддард Старк. Вы переживете всё это и вновь вернётесь в Винтерфелл, увидите родных, удивите жену и сына, а после у вас родятся и другие сыновья. А кроме них еще и дочери, — он кивнул. — Да. Да, в этом я уверен. Многое для меня туманно. Но это я знаю наверняка.       Неда поразило, что эти обещания, которые он обычно счел бы пустыми, почему-то успокаивают его.       — И я вновь… благодарю вас, сир.       Дейрон хмыкнул.       — Честно сказать, это мне стоит благодарить вас, лорд Старк. Прошло уже… немало месяцев с тех пор, как я ощущал себя хоть кому-то нужным. И… мне жаль ваше поколение. Мы так сильно вас подвели, так жестоко с вами обошлись, да еще и бросили разгребать устроенный нами бардак. Те из нас, кто еще жив, едва ли могут облегчить ваше бремя. Но даже малая помощь будет лучше того, что мы делали прежде, — он улыбнулся. — Теперь, что касается подарка, — он подошел к сундуку у кровати, открыл его и вытащил маленькую стопку книг. — Семь святых книг. От «Семиконечной Звезды» до «Наставлений и Плачей Хугора с Холма». Все они — копии, переписанные Его Святейшеством… в лучшие времена. И, увы, с некоторыми комментариями его юного племянника, который в моменты слабости воображал себя ученым мужем, — он пожал плечами. — Сомневаюсь, что мои подписи будут излишне отвлекать вашу жену. Я… Скорее всего, вы скоро уедете, поэтому я сам пошлю их в Риверран.       — Я… Спасибо, сир, — сказал Эддард и потянулся к кошельку. — Мне сказали…       Дейрон покачал головой.       — Не нужно, лорд Старк, — он широко улыбнулся. — Я же сказал, что это подарок. От одного из Первых людей другому.