Галактические рассказы

– Калахира, владычица непостижимых глубин, я молю о прощении… – шепот звучал у самого ее уха, слышный даже поверх грохочущего барабана. Нет, не барабана. Это стучало ее собственное сердце. Оно словно выросло в размерах, став раз в сто больше, разрослось во все стороны, как старая умирающая звезда, и поглотило собой остальное тело. – Калахира, чьи волны точат камень и уносят песок… Его стук отдавался везде – в руках, ногах, голове. Пульс сотрясал артерии и вены, вынуждал мышцы сокращаться от прилива адреналина. Заставлял внутренне выть, желая драки, крови. Чужой крови, своей крови – разница невелика. – Калахира, смой грехи и перенеси на далекий берег, где вечно живут духи… Она слышала это вновь и вновь между ударами сердца, среди шепота, крика и воя тысяч других голосов, в жужжании падающих с неба снарядов, в гуле лавирующих кораблей и визге рикошетящих пуль. Вся эта какофония сливалась в один нескончаемый белый шум, настолько громкий, что уши уже не слышали его, но зато чувствовало все тело. Перед ее внутренним взором, не двигаясь, висели две темные точки, похожие на спинки майских жуков – такие же маслянисто-блестящие, странные, в чем-то даже красивые. Черные глаза инопланетянина. Глаза убийцы. Чем дольше она смотрела в них, тем сильнее эти глаза затягивали в себя спиральным водоворотом, как две черные дыры, из которых не в состоянии был вернуться даже свет. В ней самой давно не было света, но тем проще было провалиться в пасть бездны. Тем легче было поддаться ее смертоносному дыханию. Закрывать собственные веки бесполезно – чужой взгляд отпечатался на обратной стороне сетчатки, въелся в ее нутро, сжился, сросся с ее разумом, став его неотъемлемой частью. – Калахира, сердце чисто, но тяжело от грехов и раздоров. Приведи туда, где путник не знает усталости, где любимые не расстаются, где голодный забывает о голоде. Веди, Калахира, и она станет тебе спутником, как была мне… Она снова слышала это. Она не хотела больше слышать. Не хотела. Нет. Нет! НЕТ! * * * – Нет!.. – хриплый шепот застыл на губах, так и не превратившись в крик. За последние два года она научилась сдерживать себя и уже почти никогда не срывалась на испуганный вой, просыпаясь по ночам от очередного кошмара. Это началось примерно через месяц после войны и продолжалось до сих пор. Сколько их было – снов, наполненных болью и гневом, страхом, одиночеством – она уже не могла вспомнить. Она не помнила даже, когда в последний раз спала просто без сновидений. Бесшумно сев в постели, Шепард покосилась на лежащую рядом Лиару. Азари спала на боку, подложив руку под подушку и забавно приоткрыв рот. Тревожные морщинки на ее лбу разгладились, и сейчас она, как никогда, походила на ребенка, каким, по сути, и была еще несколько лет назад, до войны. Не желая ее будить, коммандер все так же осторожно поставила ноги на пол, борясь с желанием застонать от боли в сведенных судорогой мышцах. Пульс до сих пор стучал, как безумный. Нужно успокоиться. «Дыши! Просто дыши! Дыши и считай… Медленно, как учил доктор Сальвак… Вот так… Медленно и спокойно… Все в порядке. Ты в порядке. Все уже закончилось», – Шепард делала осторожные вздохи и чувствовала, как больно бьется о ребра сердце. По вискам струился пот. Ее волосы слиплись, футболка промокла, и сама она горела, как в лихорадке, а тело трясло от нервного озноба. Шок. Паническая атака. У нее просто паническая атака. «Дыши… Все уже хорошо… Ты в безопасности…» Постепенно тугой узел в груди ослабевал, пульс становился спокойнее, но ни о каком дальнейшем сне не могло быть и речи. На нетвердых ногах она поднялась с постели и, стараясь не задеть ничего в темноте, ощупью добралась до двери. Деревянная поверхность на секунду загорелась приглушенным зеленым светом, отзываясь на прикосновение, и дверь бесшумно отъехала в сторону, пропуская ее в полуосвещенный коридор. Кухня встретила тишиной и неяркими огнями верхних светильников, зажегшихся при ее приближении. Часы на стене показывали всего лишь «2:43» утра. Тело все еще было, как ватное, когда Шепард добралась до крана и, набрав полный стакан воды, принялась жадно и неаккуратно глотать. Зубы мелкой дробью стучали о стекло – унять эту дрожь коммандер была не в состоянии. Она закашлялась, когда жидкость попала не в то горло. Она все еще не могла нормально дышать. «Черт…» Стакан не полетел в стену только благодаря титаническому усилию воли. Лиара, совершенно измотанная за день, задерганная делами Серого Посредника, спала в каких-то десяти метрах отсюда. Совершенно не нужно было ей вскакивать среди ночи, чтоб в очередной раз нянчиться с долбанутой на всю голову Шепард, кукушка которой решила съехать именно сейчас. О да, коммандеру нужно было пройти всю ту мозговыносящую политическую хрень с Сареном, треш с Коллекционерами и «Цербером», а потом и звездец со Жнецами – и все это лишь для того, чтоб окончательно сорваться спустя два года, уже в мирное время. Что тут скажешь, Шепард никогда не могла вписаться в рамки нормального. – Мать твою… блять… И ее все еще колотило, как эпилептика. В ушах стоял шепот смертельно раненого дрелла и грохотали в такт биению сердца выстрелы плазменных пушек. Война – все войны, которые она прошла, – вставали перед глазами. Призраки далекого прошлого являлись перед ней, как живые, лишь затем, чтоб протянуть к ее горлу свои холодные, покрытые струпьями руки и потребовать возмездия. Они хотели знать, почему ее не было подле них, в земле. Они требовали ответа, почему ее плоть не гложут черви, отчего она до сих пор не разложилась на атомы и не исчезла, как должна была. Зажмурившись, она не могла унять ощущение, что проваливается в кроличью нору – все глубже, глубже, глубже… Старые воспоминания затягивали, как трясина, тем сильнее, чем больше она барахталась, пытаясь избавиться от них. На ее руках слишком много крови. На ее лице, броне, оружии. Она вся, от головы до пят, была покрыта липкой кровью – красной, фиолетовой, черной, зеленой… Она не могла дышать. Она захлебывалась. Стиснув голову руками, Шепард крепко зажмурилась, но это ни капли не помогло. Новая волна страха готова была поглотить ее целиком. Воспоминания разрывали ее на части. Ей нужно было сделать хоть что-нибудь с этим дерьмом. Прямо сейчас. Немедленно. Иначе она что-нибудь сделает с собой. * * * – В чем дело, боец?! – голос Шепард звенел сталью, перекрывая даже грохот канонады. Молодой парнишка – лет восемнадцати от роду, не больше – трясся, глядя прямо перед собой невидящим взором, и, казалось, совершенно не замечал никого и ничего вокруг. Его шлем, сорванный дрожащими руками, валялся чуть поодаль, каштановые вихры были всклочены и слиплись от пота. По искаженному в страхе полудетскому лицу текли слезы вперемешку с грязью. – Не я… не я… это не я… не я… не… – в его бессвязном бормотании нельзя было ничего разобрать. Совсем близко от кратера, где они укрылись, с воем ударил очередной снаряд. Грохнуло так, что эхо отдалось в костях, а мышцы моментально превратились в желе. Сцепив зубы, Шепард сдавленно выругалась, а затем подползла ближе к замершему в шоке солдату. Влепив ему оплеуху так, что мотнулась безвольная голова, она заорала прямо на ухо: – Встать! Я сказала, встать! Нужно убираться отсюда! – Не я… не я… это не я… – его рот был широко раскрыт, как у рыбы. Мальчишка жадно хватал им разряженный воздух в перерывах между лепетом, и был совершенно невменяем. Сузившиеся до размера булавочных головок зрачки смотрели на две тысячи ярдов вперед, а сам он напоминал умалишенного. Взрывы следовали один за другим, не прекращаясь ни на секунду. Жалкие человеческие существа, беззащитные даже в своей высокотехнологичной броне, они инстинктивно жались к земле, упирались в нее лбами, стискивая в ладонях сухую пыль и мечтая слиться с ней, укрыться как можно глубже. Батарианский бункер, находившийся буквально в пятидесяти футах от них, оглашал окрестности непрерывной пальбой. Засевшие в нем пираты знали, что это последние часы их жизни, а потому отбивались яростно и стреляли по всему, что шевелится, без капли жалости. Отряду под командованием капитана-лейтенанта Шепард, как и остальной роте, был отдан четкий приказ: выбить врага из его логова любой ценой. Плевое дело, учитывая, что на каждых пятьдесят обученных бойцов Альянса в этой миссии приходилось всего около двухсот простых работорговцев и бандитов, едва знавших, где у пушки дуло, а где рукоять. Настоящее избиение младенцев. Вот только разведка, как всегда, облажалась. Никто не предупредил, что у проклятых батарианцев будут при себе новейшие ПВО. Почти половина личного состава была убита еще при попытке высадиться на эту окаменелую кучу дерьма, Торфан. Оставшийся батальон разбросало в радиусе трех лиг вокруг базы противника. Из своей канавы Шепард наблюдала, как зенитки прямо в воздухе сшибают спасательные капсулы, отчего те разлетаются горящими ошметками во все стороны и падают, как нескончаемый огненный дождь. Вдалеке над ними, расцвечивая небо багряным заревом, с ревом умирающего гиганта несся к земле крейсер Альянса. Из дыр в его корпусе вырывалось яркое рыжее пламя, похожее на хвост кометы. По сути, ей еще повезло. Короткий полет в консервной банке-капсуле закончился ужасающим ударом о землю, который лишь чудом не переломал капитану все кости, но она осталась цела, если не считать легкую контузию. Она выжила, в отличие от шести других бойцов, тела которых сейчас догорали вместе с покореженными остатками обшивки. Со всех сторон несло вонью плавящегося пластика и горящего мяса. От этого запаха не помогал даже встроенный в шлем респиратор. Рядовой Рональд Митчелл, которого Шепард вытащила на собственном горбу из-под обломков, беззвучно рыдал и ссался в бронекостюм, от него не было никакого толку. Тот же ледяной первобытный ужас пытался захватить и ее, но молодая женщина знала: позволь она себе хоть на секунду поддаться – обратной дороги уже не будет. Яростно обшаривая глазами кучи земли вокруг, она пыталась найти хоть что-нибудь, что поможет связаться с остальной ротой и понять ситуацию. Сильно мешала бомбардировка; теперь батарианцы, наконец, перестали палить в небо, но зато взялись за уцелевшего неприятеля на земле. Ублюдки били наугад, и лишь потому Шепард и другие подобные ей счастливчики все еще были живы. Из-за слабой атмосферы Торфана взрывы звучали приглушенно, и от этого собственное тяжелое дыхание и стук сердца походили на рев шторма и грохот лавины в горах. Шепард понимала, что ей во что бы то ни стало нужно вернуться к капсуле. Но, черт возьми, какими же невероятно трудными и опасными были эти жалкие пять метров! Извиваясь, как червяк, и стараясь не поднимать головы, она поползла вперед. * * * Повесить боксерский мешок в одной из комнат было идеей частенько гостившего у них Веги, который ни дня не мог прожить без тренировок. С неожиданным энтузиазмом эту идею поддержала Лиара. Шепард же поначалу отнеслась к приобретению довольно равнодушно. Неплохо владея рукопашными приемами боя, она, тем не менее, не была фанаткой единоборств, считая их пустой тратой времени. Все равно ведь в реальной драке все по-другому: враг не станет ждать, пока ты встанешь в нужную стойку и приготовишься, он просто ударит тебя подло под дыхло, выстрелит с близкого расстояния или пырнет ножом, совершенно не заботясь, честно это или нет. Но потом… многое изменилось. Когда ее накрыло волной беспричинной паники в самый первый раз, просто посреди обычного ужина, коммандер, наконец, смогла оценить все достоинства боксерской груши. Потому что в тот самый момент ей хотелось только одного – бежать или драться. Именно страх, но не за свою жизнь, а за Лиару, которая могла пострадать от ее припадка слепой ярости, заставил коммандера буквально вскочить из-за стола и выбежать из комнаты до того, как она расколотит всю посуду на столе. Или до того, как как ее вытошнит прямо в тарелку. Этот запах, идущий от отбивных… Она никогда раньше не задумывалась о подобном. На службе у нее никогда не было времени… Чувство ужаса и отвращения погнало коммандера на первый этаж – туда, где они решили устроить домашний спортзал. Колотить боксерскую грушу без перчаток, должно быть, было больно, хотя Шепард этого даже не замечала. Ее усиленная искусственными волокнами кожа лопнула гораздо позже, чем треснул мешок. Под конец от спортивного снаряда остались лишь ошметки. Кулаки были содраны до мяса. Зато ей действительно полегчало тогда. Вот и сейчас, не зная, куда девать себя, коммандер нашла отдушину в уничтожении спортивного снаряда. С каждым ударом она ощущала, как из нее понемногу выходит что-то темное и дикое, чему не было названия ни на одном из языков. Она била, стараясь не думать ни о чем, до тех пор, пока образы из сна не начали стираться, сменяясь куда более реальной физической болью. Закончив, Шепард на минуту привалилась к стене абсолютно без сил. Мышцы бугрились, ноя от прилившей к ним крови. Соленый привкус, едкий, как металл, чувствовался во рту… Должно быть, она снова прикусила щеку. Последний взрыв эмоций совершенно опустошил ее. Велик был соблазн упасть прямо тут, свернуться калачиком на паркете и никогда больше не подниматься, но ей не хотелось, чтоб Лиара нашла ее в таком виде. Мутные образы, воскрешенные ее дурацким подсознанием из глубин памяти, все еще витали над ней, но они хотя бы немного стерлись реальным ощущением саднящих кистей и ноющей спины. Это было чем-то, за что Джейн могла ухватиться. Боль, физическая усталость – они были настоящими. Так она понимала, что все еще жива. Боль была маяком, помогавшим ей найти путь обратно, когда внутри вновь поднимался шторм из воспоминаний. * * * – Сука, сука, сука… – челюсти лязгали, выбивая ритм чечетки, пока Шепард яростно работала локтями и коленями, стараясь не думать о том, что каждый новый вздох может стать последним. Вокруг свистели снаряды и слышались чьи-то вопли. Значит, она была не одна в этом огненном кровавом аду. Значит, еще были другие уцелевшие. Была надежда. Ей снова повезло. Узел передатчика нашелся практически сразу, плотно засевший в твердом лунном грунте. От удара ее инструметрон, встроенный в запястье брони, сбоил, но все же работал. – Это капитан-лейтенант Шепард, рота «Дог». Меня кто-нибудь слышит? Прием! Почти четыре минуты не раздавалось ничего, кроме непрекращающихся помех и шипения, но затем сквозь шум пробился слабый сигнал: – …пард, это… май… К… слы…? При…! Покрутив цифровые тумблеры, она сумела настроить УНИ-инструмент на нужную частоту, и из динамика в шлеме сразу же зазвучал знакомый голос командующего: – Капитан Шепард, это майор Кайл. Как слышно? Прием! Быстро доложив обстановку и получив обратный ответ, она на мгновение плотно зажмурилась, делая глубокий вдох через нос, а затем поползла обратно. По пути ей попался «Мститель», рукоятку которого все еще сжимала чья-то оторванная рука, и несколько охлаждающих магазинов – еще один знак того, что боги войны пока были на ее стороне. Митчелл сидел на том же месте, где Шепард его оставила. Он дрожал, скорчившись в позе зародыша на дне ямы, и все еще осоловело смотрел перед собой, но хотя бы перестал плакать. – Митчелл, подъем! Это приказ, солдат! – стоило больших сил растолкать его и привести в чувство. Помогли лишь несколько доз стимуляторов, впрыснутых через клапаны скафандра, и отборная брань. В конце концов, когда с лица рядового исчезло отсутствующее выражение, и он вновь начал различать, где верх, где низ, Шепард впихнула ему в руки винтовку, а затем проверила пистолет у себя в кобуре. Кайл отдал приказ всем уцелевшим двигаться к точке сбора на северо-западе от бункера. Оттуда, перегруппировавшись, они могли ударить по слабо защищенным укреплениям батарианцев, которые и не думали проверить, остался ли кто-то в живых после их авиаудара. Тупые работорговцы просто заперлись, как трусы, в своей вонючей дыре и ждали, пока Альянс уберется восвояси. Выстрелы постепенно стихали до тех пор, пока спустя двадцать минут над плато не установилась полная тишина. После недавнего грохота она сама по себе была оглушающей и сильно давила на нервы. Все еще стараясь не высовываться без нужды, Шепард и Митчелл пробирались между обломками к остальным солдатам, подбирая попадающиеся по пути магазины и вооружение. Когда они, нагруженные, как мулы, вышли, наконец, к точке сбора, там их ждало не больше ста пятидесяти человек во главе с самим майором. Кайл выглядел растерянным и совершенно оглушенным свалившейся на него ситуацией. Нахмурившись, Шепард молча наблюдала за тем, как он нервно орет на связиста, который никак не мог установить нормальное соединение со штабом. Кроме нее и майора, из старших офицеров уцелел еще лейтенант Фернандес, командовавший ротой «Эйбл», но прямо сейчас он лежал без сознания, совершенно белый от кровопотери. Его бедра были плотно перетянуты жгутами, а ниже колен не было ничего – щиколотки и ступни начисто оторвало взрывом. Шепард уже доложили, что практически вся рота Фернандеса была уничтожена. Ее собственный личный состав нашелся среди уцелевших – из семидесяти пяти человек выжило лишь пятьдесят шесть, девятеро из которых были не в состоянии сражаться, но и это уже было что-то. Рота «Бейкер», составлявшая треть солдат в их операции, успела эвакуироваться первой и потому пострадала меньше всего, хотя ее командующий, лейтенант Мэт МакКонахи погиб при столкновении. – …да, сэр. Да… Серьезные потери, сэр. Прошу подкрепления или эвакуации личного состава… – связь со штабом на другом конце ретранслятора, наконец, была налажена, и Кайл пытался выбить от командования помощь. Даже менее опытной в военном деле Шепард сразу было понятно, что он лишь зря теряет время. Посылая их на Торфан, начальство явно рассчитывало на быструю и блистательную победу, которая должна была стать ответным ударом за Скиллианский блиц. Маловероятно, что Альянс пришлет подмогу теперь – попросту не успеет. На голом плато, куда выбросило их спасательные капсулы, негде было укрыться. Большая часть оружия и боеприпасов пропала во время эвакуации, а из-за недостатка кислорода очень скоро у них всех начнут сказываться первые признаки гипоксии. Если батарианцы, за головами которых их сюда послали, не совсем идиоты, то к ночи они вылезут из своих нор и перебьют космопехов по одному, найдя их по тепловым сигнатурам. Или поступят еще умнее и отутюжат всех разом с помощью парочки-другой направленных артобстрелов. А это означало лишь одно – нужно было срочно контратаковать. Теперь речь шла уже не столько о победе, сколько о выживании. Шепард лишь надеялась, что Кайл тоже это понимает. Как выяснилось вскоре, надеялась она зря. Получив от Альянса однозначный приказ продолжать наступление, майор как будто замкнулся в себе. Капитан нашла его в наскоро скроенном блиндаже рядом с передатчиком, тупо уставившимся на голографическую карту местности. – Сэр, каковы приказы из штаба? – от ее голоса Кайл вздрогнул, точно новобранец от выстрела, и это заставило Шепард еще сильнее встревожиться. – Приказы? Ах, да… – он прочистил горло и, стараясь не сталкиваться с ней взглядом, суетливо выключил инструметрон. Пальцы его при этом как-то нервически подрагивали, и он даже не пытался это скрыть, явно находясь в прострации. По седеющим вискам, теряясь за воротником кителя, стекали мутные капли. – Сэр? Однако майор уже шагал прочь, туда, где в беспорядке сидели на земле космопехи. Некоторые из них тихо переговаривались и мрачно шутили, другие молча жевали сухпай или занимались спешным самолечением с помощью УНИ-инструментов. Когда худощавая фигура Кайла показалась со стороны блиндажа, все глаза тут же устремились к нему – в каждом взгляде Шепард видела безумную надежду. Они отчаянно хотели жить. Капитан и сама крепко надеялась не сдохнуть в этом проклятом месте, но уже понимала, что для такого нужно сделать нечто большее, чем ожидалось обычно от простого солдата. Нужно сделать что-то невозможное. * * * Когда боль, шок и гнев отпустили, наконец, и Шепард смогла одолеть восемь ступеней лестницы, ведущей наверх, в их с Т’Сони спальню, то обнаружила, что та уже не спала. Сражаясь с демонами внутри себя, женщина даже не заметила, как минула короткая ночь. Лучи солнца, восходящего над Невосом куда быстрее, чем на Земле, уже пробивались в широкие окна, отчего серость вокруг стремительно набирала краски. – Лиара, я… – встретившись взглядом с синими глазами азари, запавшими сильнее обычного на похудевшем лице, коммандер запнулась. Что она могла сказать? «Мне жаль, что я снова видела во сне мертвецов»? «Прости, что не могу вести себя, как нормальный человек, и ты страдаешь из-за этого»? Не в силах справиться с чувством вины, буквально въевшимся в кости, женщина пристыженно отвела взгляд. – Не надо, – мягкий голос прозвучал совсем близко. Из груди Джейн вырвался судорожный вздох, когда тонкие руки Лиары обняли ее напряженные плечи – крепко и тепло, но не сжимая, так что она не чувствовала себя в ловушке. – Я понимаю. Это было правдой. Лиара в самом деле понимала ее лучше, чем кто бы то ни было еще в этой чертовой галактике. Их связь – соединение двух разумов – работала в обе стороны, и это все еще было чем-то удивительным для Джейн. Печаль, счастье, боль, раздражение, радость, любопытство, усталость, гнев… Все эмоции друг друга они ощущали, почти как свои собственные. Чем дольше они были вместе, тем крепче становилась невидимая цепь, соединяющая их. Иногда это даже пугало – то, насколько глубоко Лиара могла проникнуть в ее душу, и насколько мысли, страхи и воспоминания самой Шепард глубоко проникали в разум азари, становясь также частью ее личности. Их память перемешивалась порой так сильно, что становилось неясно, чьей она были изначально. И вот теперь… солдаты на Торфане, Тейн, Эшли Уильямс, Легион, Мордин Солус… и сотни, тысячи других, кто погиб… Все это тяжелой гранитной плитой ложилось на них обеих, не давая нормально дышать. И в этом была вина Шепард. У Лиары тоже были свои мертвецы и страшные воспоминания. Она тоже убивала и не раз. Теряла близких, друзей, семью… Но при этом ей как-то удавалось абстрагироваться от этих воспоминаний, не фокусируясь на них столь сильно. Или же она умело скрывала это, продолжая оставаться сильной – такой, какой Шепард сейчас не была. Джейн просто не могла себе позволить забыть. Ей всегда нужно было помнить о собственных ошибках и просчетах для того, чтоб не совершить новые, и оттого все ее сны теперь были заполнены криками умирающих. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла изменить. * * * – Бойцы, нам отдали приказ… – обратился к ним Кайл, однако поперхнулся и замолчал, не зная, что сказать дальше. В его зрачках застыло то же ошеломленное выражение, что и у Митчелла ранее. Чем дольше тянулась пауза, тем более тревожными делались лица космопехов. Они начали переглядываться, ища ответы друг у друга, но находили лишь такие же неуверенные взгляды. Каждый из них, будь то закаленный в сражениях ветеран или зеленый салага, для которого эта высадка стала первой в жизни реальной операцией, привык безоговорочно полагаться на своего командира. Дисциплину и уважение к вышестоящим офицерам в них вдалбливали с первого же дня в учебке, и оттого сейчас, видя растерянность Кайла, они почувствовали, как унявшийся было страх вновь поднимает свои уродливые головы. Шепард ощущала то же самое. Но еще она была человеком, склонным полагаться больше на себя, чем на кого бы то ни было еще. Из-за этого у нее порой были проблемы с начальством, однако именно эта ее черта могла сегодня спасти их задницы. – Майор Кайл? – Сэр? Нужно было срочно что-то делать, иначе они все здесь полягут. – О’Райли, – Шепард кликнула старшего медика и скомандовала: – отведите майора Кайла в блиндаж и окажите необходимую помощь, его контузило при падении. Там же организуйте временный медблок, проведите сортировку раненых и убедитесь, что все будут обеспечены панацелином до прибытия спасательного шаттла. – Есть, мэм! – В сложившихся обстоятельствах командование операцией беру на себя, – четко закончила капитан и, подозвав связиста, потребовала немедленно рапортовать штабу об изменившейся ситуации. Кайл не сопротивлялся, когда его уводили медики, он просто выпал из реальности. – Сержант Степфорд, примите временное командование ротой «Эйбл». Сержант Бриггс, займите место старшего офицера в роте «Бейкер». Гавейн и Дуглас, раздайте бойцам все имеющиеся у нас гранаты и тяжелое вооружение. Всем остальным – проверить личное оружие и скафандры. Те, кто может идти сам и нажимать на курок, выдвигаемся через полчаса без задержек. Вопросы? – Никак нет, мэм! – Тогда приступайте. – Есть, мэм! – Так точно, мэм! Получив внятные указания, солдаты больше не напоминали напуганное стадо овец. Все они прошли жесткую подготовку и теперь выполняли приказы на автомате. Глядя на их слаженные действия, капитан-лейтенант и сама ощущала, как на смену растерянности к ней приходят решительность и холодное спокойствие. Не осталось больше сомнений. У них был приказ – значит, они должны выполнить его во что бы то ни стало. Это было их работой. Вернувшись в блиндаж, Шепард открыла карту на инструметроне майора и сверилась со светящимися на ней точками: три синих прямоугольника – их лагерь, красный ромб – бункер в трех милях отсюда, множество маленьких серых точек – осколки разбившихся капсул… Увеличив масштаб карты и внимательнее присмотревшись к местности, капитан-лейтенант задумчиво прищурилась. Батарианские пираты, сколь бы неподготовленными они не были по сравнению с космопехами Альянса, в несколько раз превосходили последних числом и хорошо окопались в своей конуре. Идти в лобовую атаку на них – безумие и чистой воды суицид. По крайней мере, не с той горсткой солдат, что у нее была, и не с полным отсутствием огневой поддержки с орбиты. Ей нужен был план. * * * – Я знаю, что ты справишься, Джейн, – пальцы Лиары плавно скользили по ее волосам, перебирая короткие рыжие пряди, пока коммандер лежала, прижавшись щекой к ее бедру. День давно занялся, а они все еще были в постели. После бессонной ночи женщина ощущала, как болят глаза, но все равно не чувствовала желания заснуть. Она думала о том, что ни разу за эти два года Т’Сони по-настоящему не упрекнула ее, не показала, насколько тяжело ей самой давались эти приступы внезапной паники и гнева, возникавшие у Шепард время от времени. В такие моменты коммандер могла запросто расколотить на куски шкаф или, запершись в ванной, по многу часов сидеть на полу, пялясь в пустоту. Как безумная, она била кулаком в стену, желая почувствовать хоть что-нибудь, рычала, точно раненый зверь, и в такие моменты не подпускала к себе никого, даже Лиару. Мир вокруг постепенно восстанавливался, зализывая раны: отстраивались разрушенные города на Земле, вновь зазеленел, восстав из руин и пепла, Палавен, расцвела Тессия… Люди искали новые причины для того, чтобы жить дальше, и находили их: восстанавливали уничтоженное и возводили новое, делали научные открытия, путешествовали, строили семьи… И лишь они двое продолжали существовать в заколдованном круге, где война никогда не заканчивалась. Иногда все как будто приходило в норму. Когда срывов у Шепард не случалось неделями, им даже начинало казаться, что все наладилось. В такое время они могли дурачиться, как дети, ходить в кафе, гулять вдвоем в парке или, стоя посреди гостиной, танцевать под музыку по вечерам просто так, без повода. Бывало, коммандер подхватывала азари на руки, и целовала, и кружилась вместе с ней до тех пор, пока Лиара не принималась хохотать, умоляя опустить ее на землю. Им было так хорошо вдвоем. Лучше, чем где бы то ни было еще. Они все еще так сильно любили друг друга… Жаль, что это всегда заканчивалось одинаково. В какой-то момент, наверное, окончательно устав от такой жизни, Т’Сони предложила единственно возможный выход: – Шепард, тебе нужно обратиться к врачу. – Что? Предлагаешь пойти к мозгоправу?! Иди ты нахуй! Мне достаточно и того, что уже кто-то с тентаклями вечно копается в моей голове! – едва выплюнув эту злобную фразу, Шепард тут же пожалела о ней. Да, она все еще не отошла от очередного кошмара, и перед глазами до сих пор все плыло, но это не давало ей права срываться на человеке, который искренне ее любил и заботился о ней. Лицо Т’Сони сморщилось в болезненной гримасе, а глаза цвета летнего моря, бывшие всегда столь нежными, будто заледенели. Но Джейн уже не могла остановиться. Хлопнув входной дверью, женщина, не помня себя от ярости, понеслась прочь из квартиры в ближайший бар. В венах клокотала такая лютая слепая ненависть, что уйти в тот момент было весьма разумным решением. Она боялась, что, в противном случае, может ударить Лиару. Сейчас капитан была готова размазать по стенке любого, кто просто не так на нее посмотрит. Окончательно отпустило ее лишь спустя несколько часов. К тому моменту она безуспешно пыталась напиться до потери сознания, однако отключиться никак не получалось: ускоренный метаболизм уничтожал слабый азарийский алкоголь еще раньше, чем тот успевал осесть в печени, и от этого Шепард хотелось выть дурниной или запустить кому-нибудь в голову табуреткой. Черт возьми, ей было отказано даже в таком банальном способе забыться хотя бы на время! Она была обречена вновь и вновь погружаться в воспоминания, о которых любой нормальный человек хотел бы вообще никогда не помнить. * * * Точно к назначенному времени все способные сражаться бойцы были готовы к операции. После короткого инструктажа Шепард разделила их на три группы и приказала держать радиосвязь по зашифрованному каналу. Времени на детальную проработку наступления не было, но все они знали свои задачи и готовы были их выполнить – это было главным. Еще при отходе Шепард приметила слабые точки в обороне противника: несколько подземных ходов, судя по намертво запаянным, заросшим чахлой травой входам, были заброшены давным-давно и могли стать их лазейкой в этой операции. По данным разведки, ходы вели в катакомбы прямо под блиндажом. Это были какие-то древние руины, большей частью погребенные под землей. Может, батарианские, а может, оставленные еще протеанами – наверняка, настоящий рай для какого-нибудь чокнутого ученого или туриста. Однако прямо сейчас все, что интересовало Шепард, – это устойчивость каменных плит после того, как они подорвут парочку из них двумя ящиками фугасных гранат. Судя по напряженным лицам солдат, тащивших эти самые ящики, парни думали примерно о том же самом. – Капитан, это Степфорд. «Эйбл» на позиции. Прием, – ее рация зашипела, передавая звук через помехи. «Вот и оно…» – промелькнула в голове последняя тревожная мысль, после которой Шепард заставила свой внутренний голос заткнуться. Отдав сержанту приказ ждать, она нажала на «Отбой» и повернулась к солдатам: – Так, ребята, это именно то, к чему нас всех готовили. Со всех сторон на нее смотрели сосредоточенные, серьезные лица людей, жизни которых целиком зависели от ее решений. Их бронекостюмы были потрепаны, тела – изранены и покрыты кровоподтеками. Многие держались лишь на одних стимуляторах, не замечая боли в треснувших и наскоро срощенных ребрах, закрытых панацелином ранах. Они ждали от нее распоряжений и слов поддержки, чего-то, что могло дать им надежду или хотя бы подбодрить для финального рывка. Сто шестнадцать человек, готовящиеся к штурму базы почти с девятью сотнями бандитов внутри. Дерьмовый расклад с еще более дерьмовыми шансами, но именно такова была их реальность. – Сегодня мы потеряли многих хороших людей, наших сослуживцев. Наших друзей. И к вечеру погибнет еще больше, – она не лгала и не пыталась приукрасить правду для них. Ее голос был тверд. Шепард прямо встречала каждый взгляд, не отводя свой. – Я знаю, что вы чувствуете, потому что я чувствую то же самое. Но сейчас не время оплакивать их – всех нас еще ждет работа. В ее груди, покрытой защитными пластинами с маркировкой N7, все сильнее стучало сердце, знакомо разгоняя по телу адреналин. Вместе с возбуждением в ней поднималась и волна злости, которую она старательно сдерживала до нужного момента. – Прямо за этими тоннелями, – она ткнула пальцем себе за спину, указывая на толстые, поросшие рыжим мхом плиты, – нас ждет враг. Он превосходит нас числом, но все равно трусливо спрятался и думает, что там мы его не достанем, – тут она злобно оскалилась и рявкнула: – Покажем этим поганым ублюдкам, насколько они неправы! – Да, мэм! – Покажем им, что с Альянсом нужно считаться! – Да! – бойцы вскидывали кулаки и винтовки, как один, копируя ее злобно-радостное выражение, уродовавшие даже самые привлекательные черты. Их лица стремительно теряли все человеческое, становясь больше похожими на оскаленные смертельные маски диких племен, но именно это сейчас и было нужно. Жалость к врагу была смертельно опасна. Промедление в долю секунды – фатально. – За дело! Установить термозаряды на сто двадцать секунд. Начинаем! Едва вдалеке раздался первый выстрел, в тот же миг взвыли охранные турели, кося взвод Степфорда. Слыша их хищный металлический клекот, капитан-лейтенант мысленно отсчитывала секунды до детонации зарядов и старалась не думать о том, что фактически послала двадцать человек на верную смерть. Это было необходимо – отвлекающий маневр у северной точки бункера для того, чтоб остальные две роты смогли пробиться в туннели и до поры оставаться незамеченными. Грохнул заряд, и во все стороны полетело каменное крошево, открывая чернеющий в стене ход. – Пошли! Пошли! Пошли! Не успела еще осесть пыль, как они уже бежали вперед по тоннелю, освещая себе путь подствольными фонарями. Полагаться на встроенные в шлемы ПНВ было бессмысленно – вокруг стояла кромешная тьма. Их тяжелые ботинки оглушающе грохотали в пустом пространстве, но все равно каждому казалось, что собственное дыхание звучит еще громче. – Патоцки, Фицпатрик, заходите с людьми справа! Рамирес, Богров, вы слева! Милдред, Льюис, Губер, займитесь северной стеной! Пираты даже не сразу поняли, что их атакуют теперь с двух точек одновременно. Сосредоточив все внимание на взводе Степфорда, который до сих пор отбивался, они совершенно не подумали расставить часовых во внутренних коридорах. – Первое и третье отделения, вперед! Второе отделение, прикрывать с фланга! Это напоминало бойню на свиноферме. Визг. Вопли. Ужас. Мягкие хлюпающие звуки, с которыми пули, снабженные ядром из нулевого элемента, врывались в податливые тела и раскурочивали в них огромные кровоточащие дыры. Едва успев вскочить с лежанок или просто с пола, где беспечно дрыхли, работорговцы падали обратно, крича от боли и захлебываясь собственной кровью. Они бессмысленно пытаясь зажать ужасающие раны дрожащими ладонями, совершенно не понимая, что уже, по сути, мертвы. Большинство из них даже не было вооружено. – Гасите их из всего, что есть, парни! – На, сука, на! – Уилсон, боевой дрон по готовности! – Даллас, турель на час! – ГРАНАТА! – кто-то заорал слева, и Шепард на рефлексах отпрыгнула как можно дальше, прячась за сваленными в кучу ящиками. * * * Ее голова напоминала пустое металлическое ведро, по которому без конца били палкой. Она так устала… Устала от того, что в запахе бифштекса ей вдруг могла почудиться вонь горящих трупов, что во взрыве фейерверка она слышала раскаты пулеметных очередей, а в середине тихой ночи ее внезапно могло накрыть приступом паники, если Лиара спала слишком тихо, и ее дыхания не было слышно. Все это настолько не походило на прежнюю Шепард, бесстрашную в любой передряге, что ей было мерзко от самой себя. Она ненавидела быть слабой. И алкоголь тут ничуть не помогал. Поняв всю тщетность такого способа забытья, коммандер угрюмо побрела из бара назад, не замечая, с каким облегчением выдохнули редкие в этот час посетители и персонал, как только за ней закрылась дверь. Дорога домой не заняла много времени. Глядя на входную дверь, Шепард сперва стояла какое-то время в коридоре, не зная, как быть. Ей нужно было извиниться – это факт. Но как найти правильные слова? И есть ли вообще такие слова, которые бы помогли разгрести хотя бы часть того дерьма, в котором она увязла по уши и куда тащила за собой всех окружающих? И все же коммандер не могла стоять тут вечно. Мигнул электронный замок, зажегся почти неприятно-яркий свет в прихожей. В квартире было тихо, как если бы она стояла пустой, но каким-то шестым чувством женщина знала, что это не так. Она оказалась права. Как и всегда, спасаясь от душевной боли, Лиара предпочитала полностью погрузиться в работу. Шепард ожидаемо нашла ее в кабинете, в компании Глифа и в окружении многочисленных мониторов. – Прости… – слово вырвалось прежде, чем Джейн успела подумать. В последнее время она только и делала, что извинялась, так что, скорее всего, оно вообще потеряло какой-либо смысл. Она не решилась приблизиться к азари, лишь беспомощно протянула к ней руку с тем отчаянием, с каким утопающий тянется к спасательному кругу. Взгляд, которым одарила ее Т’Сони, был невероятно утомленным, но больше не злым. Она молча ждала, когда Шепард сделает первый шаг, и это было правильно. Время, когда Лиара была ее личным живым щитом, ограждавшим Джейн от безумия в ее собственной голове, должно было когда-нибудь закончиться. Сглотнув, коммандер выдавила из себя: – Ты была права, Лиара. Мне… – она крепче стиснула челюсть, но потом все же договорила: – мне нужна помощь. Я пойду к врачу. Завтра. – Я рада, – сухой ответ не передавал эмоций, блестевших в синих глазах, глядевших на женщину с огромной надеждой и такой же нескончаемой болью. «Почему я такая кретинка? – крутилось в голове Шепард, пока Лиара обнимала ее так доверчиво и нежно, уткнувшись носом в изгиб шеи. – Все это время я думала только о себе». Джейн всегда знала, что была хорошим солдатом. Все это знали… Но была ли она хорошим человеком? * * * Пронзительно пискнув таймером, граната разлетелась с оглушающим треском, разбрасывая во все стороны зазубренные металлические осколки. Мигом позже в воздух взвились отчаянные вопли Фицпатрика, который не успел вовремя убраться из зоны поражения. – Санитар! Санитар! Док! Нужен санитар! – рядовой Эванс стискивал раненого в медвежьих объятьях, пытаясь не дать тому подняться и тем самым покалечить себя еще больше. К ним на помощь уже бежали другие солдаты. – Тише, Фиц, тише… Док уже идет… Смотри на меня, Фиц! Смотри на меня! – Санитар! Док!.. В ушах звенело. От удара зрение стало нечетким. Краем глаза Шепард видела, как кто-то тащит в сторону раненного Фицпатрика. Если не считать красных брызг, лицо последнего было белым, как мел. В той же воронке, выбитой взрывом, остался лежать его лучший друг, Стив Патоцки, – половины тела у него не было, кишки лежали наружу прямо на полу, а в остекленевшие глаза сыпалась пыль и каменная крошка. Взгляд выхватывал эти картины из окружающего пространства за доли секунды и отпечатывал в мозгу, будто во вспышках молнии. Время замедлилось для Шепард на одно очень долгое мгновение, став вязким, как пластилин. А затем все вокруг столь же быстро пришло в норму. – Капитан Шепард, вы ранены? Капитан Шепард? Хрипло втянув воздух, она тряхнула головой и вскочила на ноги, схватившись за руку подбежавшего бойца. Им оказался рядовой Митчелл. – Нет, все в порядке… Пошли! И они снова бежали вперед, и стреляли во всех подряд, и не чувствовали усталости, боли или сомнений. Батарианские работорговцы, турианские наемники, обычные головорезы из числа землян, кроганы, азари, саларианцы, ворка – все их противники превратились лишь в безликие фигуры, сменявшие друг друга, как мишени в тире. – Не жалеть никого! Стрелять на поражение! За считанные минуты они уничтожили более четырехсот человек почти без потерь со своей стороны, расстреляв и подорвав гранатами всех, кто был на нижних уровнях. Винтовки гудели в их руках, накаляясь добела. Совершенно не хватало охлаждающих пластин, и потому они принимались крушить противника прикладами, резать лезвиями УНИ-инструментов и обычными Ка-Барами, давить коваными ботинками черепа и дробить ребра кулаками. Все произошло так стремительно, что первая их атака почти не встретила сопротивления. Они вошли в укрепление врага, как раскаленный нож в кусок масла. – Биотик на уровне! – Липтон, огонь на пять часов! Ухнул в руках снайпера «Пожинатель» – и биотический барьер, окружавший группу ворка, моментально погас. Азари, удерживавшая его, свалилась с балкона второго этажа с пробитой головой. Ее тело, облаченное в желтую броню с эмблемой «Затмения», ударилось об обломки стены и повисло на кусках арматуры, так и не достигнув пола. Кинув гранату в гущу верещащих ворка, капитан-лейтенант, не оборачиваясь, на ходу схватила дробовик одного из убитых и побежала дальше: – Не останавливаться! Вперед! Митчелл несся следом, прикрывая ей спину. Кажется, из этого парня все-таки мог выйти толк. * * * Доктор Сальвак, к которому ее анонимно направили по внутренним каналам Альянса, оказался совершенно не таким, каким Шепард представляла себе психоаналитиков. Для начала, он был саларианцем и, как большинство представителей своего вида, не мог похвастаться естественной эмпатией или, если уж на то пошло, тактом. В их первую встречу, едва увидев коммандера, он вместо приветствия выдал: – Гм… весьма любопытно. Наблюдаются симптомы ПТСР с навязчивостью прошлого, но триггеры не выражены слишком явно. Нарушение сна, кошмары, дурные воспоминания. Так-так… Агрессия. Насилие. Стресс. Агрессия как реакция на стресс? Гм… Возможно, стоит начать с мидазолама? Нет-нет, вызовет конфликт с костными имплантами. Тогда как насчет клоразепама? Тоже нет, слишком слабый эффект из-за ускоренного метаболизма. Может, попробовать алпразолам?.. Удивленно вскинув брови, Шепард пыталась понять, где она уже слышала эту манеру речи раньше. Наконец, до нее дошло, и от этого в сердце неприятно заныло. Она нахмурилась, чувствуя так, словно с ней сыграли дурную шутку. – Простите… – подозрительно начала коммандер: – вы, случаем, не были знакомы с доктором Мордином Солусом? – Троюродный дядя Мордин? Конечно, конечно, – саларианец широко улыбнулся, кивая так быстро, что отростки на его голове смешно закачались. – Учился в университете, когда Мордин был с вами на «Нормандии». Всегда восхищался его работой. Пошел по стопам дяди. Стал врачом. Хотел помогать людям. – Вы его племянник? – Именно. Ийен Сальвак, – он протянул руку, и коммандер, миг поколебавшись, все же пожала ее. – Значит, вы теперь мой мозгоправ? – Психоаналитик, да. Очень рад с вами познакомиться, коммандер, очень! Давно хотел поработать над чем-нибудь сложным. Психология землян. Захватывающе! Ваш случай весьма интересен. Ну, приступим? – не дав ей вставить хоть слово, он схватил планшет и что-то торопливо записал в нем, а затем уставился на нее цепким взглядом, совершенно не вязавшимся с его забавным бормотанием. – Пожалуй… – не разделяя его энтузиазма, Шепард скептически оглядела мягкую кушетку, а затем, решительно отвергнув этот вариант, расположилась в одном из кресел. Доктор Сальвак с невозмутимым видом занял кресло напротив. – Итак, коммандер, расскажите мне о ваших проблемах со сном… * * * Кроган, похожий в своей красной броне на огромный облитый кровью валун, появился почти из ниоткуда. Заревев, как разъяренный носорог, он попер прямо на Шепард, совершенно не замечая летящих в него выстрелов. – Митчелл, нет! Прежде, чем она успела сделать хоть что-нибудь, глупый мальчишка уже выскочил перед ней, полностью перекрывая зону поражения. Его винтовка даже успела коротко плюнуть огнем перед тем, как тяжелый кулак инопланетянина ударил Митчеллу в лицо, сплющивая его, точно гнилой фрукт. – Р-р-ра-а-а! – отбросив тело рядового прямо в Шепард, так что она не удержалась на ногах и впечаталась в стену, кроган ринулся на тройку солдат, паливших в него из «Мстителей». Его серое, как у ящерицы, лицо было перекошено в дикой гримасе ненависти, крошечные глазки сияли от бешеной радости. Двигаясь неожиданно стремительно для такой махины, он во мгновение ока расшвырял их в стороны, как тряпичных кукол. – Эванс, прикрой меня! – капитан бросилась вперед, уже слыша над головой грохот штурмовой винтовки. Оказавшись к противнику почти вплотную, она выстрелила зарядом дроби, метя по глазам, и, пока кроган мотал своей тупой мордой, метнула в него бомбу-липучку. – Все назад! Ударной волной ее подхватило и снова приложило о стену, выбивая весь воздух из легких, но адреналин сделал свое дело. Вновь вскочив на ноги, капитан подбежала к распростертому на земле врагу. Кроган ревел от боли и конвульсивно дергался, лежа на спине и суча руками и ногами в воздухе, словно гигантский жук с распоротым брюхом. Поразительно, но он все еще был жив. Шепард без сожаления выпустила в ублюдка всю обойму, стреляя до тех пор, пока тот не перестал шевелиться и не затих в луже крови. Перезарядив дробовик и бросив короткий взгляд на тело Митчелла, лежащее в углу разгромленной комнаты, она коротко скомандовала остальным: – Пошли.