Mary Geoise Inc. Химера Имуги.

Обволакивающее тепло было таким приятным, что на лице невольно растеклась сонная улыбка — уже и не помню, когда я чувствовала себя такой отдохнувшей. Даже на мягчайших кроватях Мариджоа никогда не удавалось выспаться, а сейчас по телу разливалась непривычная нега. Еще немного и я, кажется, заурчу как кошка. С чувством потянулась, не спеша открывать глаза. Рука уперлась во что-то теплое и большое… и судя по дыханию — живое. Открытие заставило мгновенно насторожиться и медленно, открыть глаза, ровно в тот момент, когда лежащий подо мной Катакури сонно проворчал: — Девять жизней это много. — Почему? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать о странности происходящего. — Потому что мне он надоел, — буркнул в ответ он и отвернулся, игнорируя мой ошалелый взгляд. А если подумать, то какого черта Катакури вообще делает в моей постели? Хм… звучит очень двусмысленно. Пришлось напрягать извилины, чтобы вспомнить предшествующие события. Память услужливо подкинула воспоминания о погружении, о собственной смерти, о позорном обмороке, о странной ночной истерике. — Хм, — глубокомысленно изрекла я. Задумчиво поглядела на спящего Катакури, потыкала пальцем в щеку, задела шрам на щеке, задумалась, после чего попыталась выползти из-под тяжелой клешни, что возлежала на моей спине и нехило так придавливала к грудной клетке обтянутой в кожаную куртку. Рука тут же усилила давление, отчего у меня едва глаза из орбит не полезли — еще немного и меня просто напросто раздавят как какую-нибудь гусеницу. Чисто случайно, потому что не заметили. По-хорошему, нужно было разбудить Катакури, но меня немного смущала та поза, в которой я проснулась — нос мой практически утыкался в мощную шею, благо скрытую воротником стоечкой, тело распласталось в позе морской звезды и я, честно говоря, не хотела думать, о том на чем именно лежат мои ноги. Учитывая разницу в росте, мы походили на парочку из мультфильма «мой сосед Тоторо», в той сцене, где одна из сестер уснула на пузе хранителя леса. С той лишь разницей, что Тоторо был пушистым и мягким, а Катакури жестким и твердым. Открытые участки кожи моих ног липли к его кожаным штанам, а бляшка ремня в виде оскаленного черепа упиралась в бедро, холодя кожу — во сне шорты задрались выше обычного, что не столько смущало, сколько раздражало. Взвесив все за и против, решила не изображать придавленную камнем змею, а просто разбудить этот «булыжник». — Катакури? — тихо позвала я, приподнимаясь на локтях, насколько это позволяли удерживающие меня руки. — Просыпайся! Еще чего! Меня игнорировали с завидным профессионализмом. Позвала еще раз, но уже на порядок громче. Результат остался прежним, а потому решила не церемониться и, вытянув вперед руки, хлопнула спящего по щекам, одновременно завопив практически в ухо: — Проснись и пой, спящая красавица! В ответ на меня уставились круглые от неожиданности глаза. Я хмыкнула — видать, такой подлой побудки он не ожидал. Да еще и щеки растянула в разные стороны. — Мари, — беспомощно пробормотал Катакури, с видом человека, который заранее смирился со всеми моими выходками. — Что ты делаешь? Я даже смутилась, но совсем чуть-чуть. — Вообще-то, это мой вопрос — это моя каюта, если ты не забыл. — Не забыл, — вздохнул он и… откинул голову обратно на подушку, явно собираясь вернуться к прерванному занятию. Серьезно? — КА-ТА-КУ-РИ — КУН! — завопила повторно, осаждая многострадальное ухо. Заодно потянув оное. Катакури открыл глаза — о! сколько обреченности было в его взгляде! Я невольно заулыбалась во все тридцать два зуба. — Что еще? — Я хочу встать. — Вставай. — Не могу. Чьи-то клешни мешают. Розовая бровь вопросительно изогнулась, и я демонстративно попыталась встать, но крепкая хватка (я уже не уверена, что это можно назвать объятием — скорее борцовский захват, честное слово) пригвоздила обратно. Он что, сам не замечает? Типа: я не ведаю, что творят мои руки, потому и претензии не по адресу? Сообразив в чем дело, Катакури убрал руки, отпуская жертву в моем лице на свободу и… продолжил спать. Нет, серьезно, это вообще-то моя комната! Может для него я что-то типа младшей сестренки и он не видит в этом ничего предосудительного, но меня эта ситуация немного… нервировала? смущала? Ой, всё, достало. В итоге плюнув (образно, хотя очень хотелось буквально) на спящего Катакури, сползла тому под бок, где и замерла. Если Катакури мается дурью здесь, а не бдит на капитанском мостике, то Четвертый уже пришвартовался на острове рыболюдей? Или мы все еще погружаемся… как бы то ни было, покидать судно я не собиралась до тех пор, пока мы не всплывем на поверхность. Пузырь, окружающий русалочий остров был в разы надежнее смоляного покрытия корабля, но все равно, от одной мысли, что над головой не привычное небо, а толща воды, бросало в дрожь. Падать в обморок или тем паче закатывать истерику в мои планы не входило, так что лучше не расшатывать нервы и посидеть на корабле. Хватит и прилюдного приступа паники — опозорилась, так опозорилась, ничего не скажешь. Команда и так косо смотрит на меня, а теперь вообще непонятно, что в их головах будет твориться. Слабость у пиратов не в почете, так что я не сомневалась, что это мне еще аукнется. В животе забурчало, и я задалась вопросом — сколько же я проспала? По времени погружение может длиться от нескольких часов, до суток — в зависимости от «погодных условий», подводных течений и настроения морских королей. Иными словами, если погружение затянулось, то дела идут не так гладко, как могли бы, а раз я успела проголодаться, то и прошло довольно приличное количество времени. Поежилась, с трудом отгоняя мрачные мысли — главное не накручивать, если Катакури решил, что может прохлаждаться в чужой каюте, то проблем за бортом быть не должно…, а может мы уже пришвартовались, вот он и отдыхает? — Катакури! — затрясла я за плечо командира Четвертого, решив развеять все подозрения, расспросив надежный источник. — Катакури, не стыдно оставлять судно без присмотра? Мы еще погружаемся или уже на острове? Ты долго тут дрыхнуть собираешься? — Нет. Уже. Уже нет. — Было мне ответом. Сопоставив оные с вопросами, пришла к выводу, что: нет, не стыдно; судно успело доплыть до острова и пришвартоваться; и да, он понял, что спокойно поспать ему не дадут. Догадливый. — Катакури-кун, Катакури-кун! — снова затеребила его за рукав куртки, но уже из вредности. Сонный Катакури очень милый, как котик, вон, зевает, светя клыками, только коготков не хватает, хотя кто знает, может у него там маникюр под перчатками? Начала стаскивать перчатки. — Мари, что ты делаешь? — Когти… то есть, проверяю наличие маникюра. Ты, оказывается, даже спишь в перчатках! — Ты сама в своих рукавицах. — Это рабочие… и я просто не успела снять. К слову, если ботинки с меня снять догадались, оставив их стоять возле кровати, то перчатки невиданный умник оставил. Поленился что ли? Халтурщик, не смог до конца девушку раздеть. Ногу даю на отсечение, что это был Питоу. Крекер бы вовсе не заморачивался с обувью, Катакури наоборот не забыл бы про здоровые грубые перчатки из толстой кожи, а другим бы данную процедуру просто напросто не доверили. — Тебе уже лучше? — вопрос заставил скривиться — вот нельзя было просто деликатно не поднимать тему моего кратковременного позора? — Голова не болит? — О чем ты? — скорчила на редкость глупое лицо. — Все в порядке, ничего не болит. — Мари, при падении ты могла удариться затылком и… — О боже, Катакури-кун, не разводи драму на пустом месте, — голосом ворчливой старушки перебила я. — Все окей, так что не парься и мне голову не забивай. А другим тем более. — Мари, — с непередаваемым укором посмотрел на меня собеседник, но я только демонстративно отвернулась, с преувеличенным интересом разглядывая когти… то есть руки Катакури. Из любопытства сравнила ладони. Нда, раза в два, а то и три, больше. Его перчатка мне на голову налезет, наверное… хотя чего гадать, когда можно проверить! — Мари… — у меня отобрали перчатки. — Все-таки ты ушибла голову… — Ой, не начинай!.. — …еще в детстве. Я, к слову, давно это понял. — Ага, но молчал. — Исключительно из вежливости. — Пф-ф-ф… — увы, аргументов в свою защиту с ходу придумать не удалось, посему пришлось ограничиться высокомерным фырком и скрещиванием рук на груди. Катакури, наконец-то встал, размял плечи, затем протянул руку за маской, что возлежала на тумбочке возле кровати. Нацепив оную, проворчал что-то насчет завтрака и отчалил в неизвестном направлении. Я тоже не стала засиживаться, жутко хотелось в душ, смыть остатки ночной (и ночной ли? под водой не уследишь) истерики, да и перекусить не мешало бы. Банные процедуры прошли без приключений, а вот поесть в тишине и спокойствии не вышло — на камбузе меня в оборот взял сначала кошак, а потом и Крекер. Безуспешно пыталась послать этих двоих далеко и надолго, но в итоге все скатилось к тому, что мне пришлось заверять парочку придурков в том, что со мной все в порядке. Взяв с меня обещание — еще бы контракт кровью заставили подписать! — что больше я в обмороки по пустякам падать не буду, местные идиоты успокоились и, наконец, дали мне поесть. Увы, в покое меня не оставили. — Нэ-сан, ешь быстрее! — торопил меня Печенюх. — Зачем? — удивилась, было, я, но едва не подавилась, когда мне в рот засунули ложку с супом. — Это за Питоу! — кошак ласково глядел, как я синею — картошка попала не в то горло. — Ну, во-от, как за Питоу, так сразу подавились! — Нэ-сан, быстрее! — Крекер от души врезал между лопаток, и от этого мой лоб едва не познакомился со столом. — Жуй, глотай и идем! Я захрипела нечто нецензурное и шарахнулась от очередной ложки. — Это тоже за Питоу! — полуминк состроил на редкость милую физиономию — кот из Шрека отдыхает, — Тут немного осталось. — Я тебе эту ложку знаешь куда засуну? — откашлявшись, пригрозила я. — Мя? — состроил невинные глазки Питоу. — Еще ложечку, говорите? — Нэ-сан, ты закончила есть? — Крекер затеребил мое плечо. — Ты ведь уже двадцать секунд ничего не жуешь, значит закончила! Идем! — А это за наш хвост! — умудрился-таки всунуть в меня еще одну ложку кошак. — Во-от, а за нашего навигатора нормально съели! Еще? Тут кусочек вкусный, мясо на косточке… Я прицельно саданула каблуком ботинка по кончику хвоста. Кошак не заорал, но дернулся так, что тарелка из его рук вылетела и, описав пируэт, осела на голове Смузи. Бедный ребенок только-только подошел к столу с подносом, дабы поесть, но, не дойдя до лавки, была награждена новым головным убором. — Ой, — полуминк малодушно полез под стол. Крекер, выпучив глаза, сдавленно крякнул, после чего оглядев младшую сестру с головы до ног, разразился громоподобным смехом. Вот уже действительно, старший брат, только врагу такого и желать! Я ошалелыми глазами смотрела, как Смузи дрожащей рукой стаскивает с головы тарелку и ставит на свой поднос. — Лапша… лапшу убери! — простонал Печенюх, буквально сползая по лавке под стол к Питоу. Кошак к слову вылезать не торопился, светя золотыми глазищами из подстолья. — Кхм, ты в порядке? — неловко поинтересовалась я у ребенка, одновременно с этим пиная Крекера ногой. Смузи пронзила нашу троицу острым взглядом. Лично я увидела в этом взгляде обещание расплаты, небесную кару и адские мучения, а вот Печенюх развеселился еще больше. В глазах девочки мелькнула обида, но она только поджала губы, после чего развернулась и ушла из камбуза, предварительно отправив поднос с нетронутой едой в утилизатор. — И не стыдно? — нахмурилась я, обращаясь к Крекеру. — Да ладно, это даже было не больно! — Питоу чувствует что-то странное… похоже на несварение, — поделился наблюдениями кошак. — Это называется совесть. — Ой, да ладно вам, не умрет же она от этого! — малодушно отмахнулся Крекер, садясь обратно на лавку. — Подумаешь, лапшу на уши навешали… — сообразив, что сказал, мальчишка согнулся от очередного приступа смеха. Полуминк улыбнулся, показывая, что оценил шутейку товарища, но я видела, что хвостатому явно неловко. Удивительно, впервые вижу, чтобы этому кошаку было неловко. Забавно, но я рада, что совесть еще жива в этом пройдохе. А вот совесть Крекера явно издохла давным-давно. — Ты засранец, знаешь? — я пихнула гаденыша кулаком в плечо. — Дети в ее возрасте очень ранимые, возможно Смузи-чан сейчас плачет у себя в каюте. — Пф, это всего лишь суп, к тому же он успел остыть! Не парься, забыла, у нас дома и не такое случается. Когда растешь в большой семье, подобные случаи не редкость. Я сам раза четыре поскальзывался на банановой кожуре, которую раскидывали младшие, а сколько раз мелкие засранцы посыпали леденцы Перо-ни перцем и сосчитать сложно! К слову, эту шутку я придумал! — Погоди немного, скоро Смузи-чан вырастет и станет сильной, вот тогда ты взвоешь! — пригрозила я, тем не менее, мысленно признавая правоту Крекера. В пиратских семьях, тем более в таких больших, дети по пустякам не обижались. — А еще она будет выше тебя, так что подумай над тем, какой ты старший брат, а то через пару лет она тебя одной рукой в воздух поднимет и выкинет за борт после очередной неудачной шутки. — Скажешь тоже, — неуверенно протянул он, но подумав, добавил: — Думаешь, она будет высокой? — Ну да, она же вроде полукровка из длинноногих. — Ты заметила? Я недоуменно посмотрела на Крекера. — В детстве это не бросается в глаза, к тому же у полукровок. Хочешь секрет? — бесхитростно предложил Печенюх, не смотря на всю хитрожопость, в чем-то он был прямой как палка. — Мамочка опасается, что Смузи достались слабые гены и может быть от отца ей ничего и не перепало. Я нахмурилась — такое потребительское отношение определенно мне не нравилось. — Хотя, я думаю, что чего париться? — между тем продолжил Крекер. — Ну, если от длинноногих ничего не достанется, подгоним ей зачетный фрукт и будет все зашибись. В любом случае она ведь Шарлотта, так что неважно, что там ей от отца досталось. Верно, говорю? — Верно, — такой подход немного не вписывался в мамочкину идеологию — взять лучшие гены и передать отпрыскам, дабы создать сильнейшую элитную пиратскую династию — и больше всего походили на простые братско-сестринские отношения. Невольно заулыбалась, похлопав ладонью по сиреневому пучку волос. — Эй, ну чего ты делаешь? — возмутился Печенюх. — Я его четверть часа зачесывал! Пальцы на пучке сжались, заставив его обладателя вымаливать пощаду. Во-от, ибо нечего над маленькими смеяться, развел тут дедовщину, пусть на своей шкуре испытает, что это такое! Пока я гнусно изгалялась над крекеровской прической, пропустила явление Христа народу, то есть, Катакури во всей его командирской красе. — Ката-ни! Скажи ей, чтобы перестала трогать мои волосы! — Катакури-кун, скажи этому упыренышу, чтобы он не смеялся над младшими! — Я первый попросил о помощи! — Зато я старше, а значит первая в очереди! — Младшим надо уступать! — Это старшим надо уступать! — Не старшим, а старым… — засранец ухмыльнулся, забыв, что у меня в заложниках его драгоценные волосы. — Но если нэ-сан так стара… а-а-а-а! Не надо! — Нинада, — передразнила я. — Кто тут старый, ну? — Ката-ни! Ну, скажи ей! — Да, скажи-скажи! — подхватила я. Предмет нашего спора благоразумно самоустранился от разборок, но мы заметили это только через пару минут. — А где Катакури? — опомнилась я, когда поверженный Крекер поднял белый флаг. — Ушел. Пять минут назад, — Питоу с энтузиазмом поедал какой-то салат. Заметив, что я заглядываю ему в тарелку, радушно оскалился. — Хотите ложечку? — Нет, спасибо! — отодвинулась от него подальше. — Уже наелась. — Наконец-то! Ну, ты и есть, нэ-сан, я уже подумал, что ты никогда не закончишь, — Крекер привел в порядок свой пучок и опять был готов доводить окружающих до белого каления. — Тогда мы можем идти? — Куда? Мое непонимание было встречено дружным недоумением. Кошак и Печенюх переглянулись. — Как куда, на остров! — хором ответили они. — Нет, спасибо. Я останусь на корабле. — Почему? — Ну, просто. Нет желания. — Ня~ как глупо. — Да и что там такого интересного? — Как что? Русалки! — Рыба! — Рыболюди! — Людирыба! — Что? — мы уставились на Питоу. — Питоу подумал это такая игра, — не смутился кошак. — Нэ-сан, глупо сидеть на корабле. — Верно, если нет причин оставаться, то почему бы не прогуляться? Железная логика! — Ну, — протянула я, лихорадочно придумывая более или менее адекватную отмазку. Признавать в том, что мне банально страшно… да ни за что! — Эм… — Аргументы отклоняются! Питоу постановляет заседание закрытым! — Ура! — поддержал кота Крекер. — А теперь — идем! — С-стойте! — я замотала головой в поисках зацепки, но тут взгляд наткнулся на Катакури, который вновь показался на камбузе. — О! В смысле, у меня работа не закончена, поэтому… На меня посмотрели как на очень убогого умом человека. — Вы уже закончили? — подошел к нашей компании командир Четвертого, на плече которого восседала хмурая Смузи — на нас она демонстративно не смотрела, а Крекера откровенно игнорировала. — Если да, то идем, скоро полдень, здесь темнеет также рано, как и на поверхности. — Нэ-сан, говорит, что ты завалил ее работой, да так, что нет ни минутки свободного времени, — невинно заметил Печенюх. — Разве? — изогнул бровь Катакури, глядя на меня сверху вниз. Я неопределенно пожала плечами, не собираясь ничего объяснять, даже того, что такого я не говорила, а Крекер как всегда услышал только то, что хотел. — В любом случае, ее можно отложить. Мой возмущенно-удивленный взгляд он проигнорировал — мне всегда казалось, что Катакури прекрасно читает между строк, следовательно, ему не составило труда понять, что обморок мой связан со страхом глубины, учитывая, что я буквально прямым текстом сказала… так зачем сейчас делает вид, что не замечает моих попыток избежать очередного приступа паники? Но не успела я возмутиться, глядя на довольных победой Крекера и Питоу, как Катакури наклонился, тихо сказав: — Попробовать стоит в любом случае. — Конечно, тебе не грозит прилюдно опростоволоситься, — заворчала я. — А тебя сильно волнует чужое мнение? — так искренне удивился он, что я даже смутилась — действительно, раньше я так не малодушничала. По крайней мере, так очевидно. — К тому же, в случае чего ты не одна… твой кошак тебя прикроет. Мне послышалось или в голосе проскользнула несвойственная Катакури язвительность? И чем ему Питоу не угодил? Все время, проведенное на корабле, полуминк был очаровашкой — работу выполнял в срок и качественно, драки не затевал, на провокации не велся, разве что отвечал хлестким словом, но тут уж не его вина — пиратам спуску давать нельзя, сожрут. Катакури моего удивления не заметил или сделал вид, терпеливо ожидая, когда я соизволю поднять задницу с лавки. Упрямец. В итоге мне не осталось ничего кроме как, поджав губы, двинуться вслед за остальными. Энтузиазма от прогулки я не испытывала, хотя изначально строила планы на остров рыболюдей, но в связи с последними обстоятельствами была готова подкорректировать свои планы, лишь бы только не окунаться в воспоминания давно прошедших дней. Уже перед самым выходом на палубу невольно замедлила шаг — может ну его? Сбежать пока не поздно… увы, дать задний ход мне не дал Катакури, что предусмотрительно шел позади. Ненавязчиво, но неумолимо подтолкнул в спину, от чего я буквально вылетела на палубу. На мгновение зажмурилась, нервно сглатывая внезапно вставший в горле комок, но, чувствуя рядом знакомое присутствие, все же решилась открыть глаза. Все оказалось не так страшно, как я успела себе напридумывать. В общем и целом, остров рыболюдей был похож на летний остров с поверхности — земля, вода и небо. Последнее было непривычно низко, бледное, но единственное что напоминало о том, что мы на глубине десяти тысяч метров — тени проплывающих мимо гигантских рыб. Дыхание, конечно, перехватило, но в этот раз исключительно от местных красот. — Тебя ловить или пока не надо? — чуть насмешливо поинтересовался Катакури, что стоял рядом и ждал, когда я определюсь — падать в обморок или нет. Смузи на его плече совершенно по-детски вертела головой, кажется, даже позабыв про обиду на весь белый свет (за исключением Катакури, естественно). — Пока в услуге ловца не нуждаюсь, спасибо, — чуть уязвлено ответила я, но подумав, добавила: — Но ты будь начеку, мало ли что. — Идет.

***

Остров рыболюдей был интересен двумя вещами: растительностью и местным населением. И если к переливам кораллов и кораллообразных деревьев, фасадам домов в форме ракушек, сухопутным водорослям на обочинах дороги и россыпи ярких аляповатых цветов я быстро привыкла, то к разнообразному виду жителей острова еще только предстояло. Я старалась не пялиться на рыболюдей так откровенно, как делал это Питоу, но все равно нет-нет, но зависала на особо любопытных экземплярах. На Мариджоа рыболюдей не было, мельком я видела пару русалок, но и только. К слову, в русалках ничего особенно я не углядела, все как одна симпатичные, хвостатые, яркие. И все бы было прекрасно, если бы не одно «но». На нас местные смотрели с плохо скрываемым ужасом и ненавистью. И было за что. Уже в порту мы стали свидетелями того, как местного парнишку зажали в углу неизвестные пираты, вымогая у бедняги деньги. Не успели мы отойти далеко, как услышали шум потасовки — пираты-люди на этот раз сцепились между собой, устроив массовую драку в одном из баров. О сохранности имущества речи не шло от слова совсем, впрочем, как и сохранности просто попавших в эпицентр драки гражданских. При виде пиратов все хорошенькие рыболюдки и русалки спешно бросались врассыпную, стремясь как можно быстрее скрыться с глаз или хотя бы (если не было возможности сбежать) не привлекать внимания. Честно говоря, это несколько удивило меня, правда, я тут же дала себе мысленный подзатыльник — вообще-то, этого следовало ожидать! За давностью лет я и позабыла, что до того как Белоус провозгласил эту землю своей, тут царил форменный бардак. Особенно плохо стало после казни Короля Пиратов, когда в море не вышел разве что ленивый. А сейчас, судя по всему, нас терпят, только потому, что не могут прогнать. Полагаю, деньги, которые приносят посетители-люди, не стоят того, чтобы терпеть подобное отношение. Это несколько поумерило мой пыл, но не настолько, чтобы убить природное любопытство — все-таки в душе я прирожденный турист. К слову, не забыть бы прикупить фото-муши. Да и вообще, раз уж пересилила страх и сошла на берег, стоит вернуться к первоначальному плану и пройтись по магазинам. Как оказалось, пройтись по магазинам желали все. Только Катакури отнесся к всеобщему ажиотажу несколько равнодушно — просто покорно последовал за всеми, философски решив, что ему в принципе плевать куда идти. Первым делом, мы, конечно же, остановились у местной лавки с местными сладостями — естественно, разве могло быть по-другому? Крекер загорелся идеей перепробовать все, что было в продаже. На мгновение я даже испугалась, что как истинный пират, Печенюх и поступит как большинство пиратов — решит взять товар без оглядки на необходимость платить. И даже приготовилась отвесить воспитательный подзатыльник, но тот к моему облегчению (и облегчению продавца) проявил законопослушность и расплатился. Следующим мы посетили магазин одежды, где тут же разбрелись кто куда. Мне после канувшего в воды Нового Мира гардероба, оный следовало обновить. Увы, моя жаба с этим была не согласна. Вырученные за продажу вертолетика деньги я планировала потратить в другом месте. Правда, пришлось выделить денюжку на необходимый минимум себе и Питоу — кошак поначалу удивился, когда я предложила ему выбрать себе сменную одежду, ибо мы не успели ничего купить на Арспале. Благо, мы оба были довольно неприхотливы, а потому моему кошельку не грозило значительно уменьшиться в размере. Пока мы с котом увлеченно рыскали между полок в поисках скидочных вещей (жмотство определенно заразно!), заметила потерянную Смузи — девочка наконец-то слезла с плеч старшего брата и теперь одиноко бродила по магазину. Катакури нашелся в сторонке, где восседал — по другому и не скажешь — на диванчике, закинув ногу на ногу, и кажется, успел постигнуть дзен в ожидании спутников. Крекер наоборот, гонял миловидную рыболюдку, громогласно направляя работницу прямиком из ада… то есть из оккупированной примерочной. — Смузи, присмотрела себе что-нибудь? — предельно приветливо спросила, подходя к девочке. Та вздрогнула от неожиданности, дергано повернулась ко мне, даже смутилась, кажется, и молча ткнула пальцем в первый попавшийся комплект одежды, — Это же мужской костюм. — Ну и что, — буркнула она, но было видно, что ей не по себе. Я призадумалась. Встретив Смузи, я приняла ее за мальчишку из-за манеры одеваться и короткой мальчишеской стрижки. Вкупе с характером и манерой речи получался вылитый мальчишка. Помнится, я сама лет до пятнадцати была той еще пацанкой, просто напросто стесняясь быть девочкой. Даже когда хотелось надеть юбку или платье, находилась тысяча и одна причина этого не делать: неудобно, непривычно, засмеют и вообще, в любой момент может задраться, вот срамота-то! Со временем подобная дурость прошла, но сожаление, что упустила возможность побыть милой девочкой осталось. Мне, правда, выдалась возможность восполнить данный пробел — в Мариджоа я носила исключительно платья и была девочкой-девочкой. Я, конечно, могу ошибаться, и Смузи действительно так нравится, а юбки, хвостики, платья она видела в гробу, но почему бы не предложить ей что-то более подходящее? — Как насчет вот этого? — выцепила со стойки вешалку с красным комбинезончиком-шортами маечного типа из легкой ткани. Не слишком женственно, но и совсем точно не мальчишечьей стиль. С ходу предлагать рюши и банты не стала. Для начала самое то. Смузи посмотрела на предложенное с сомнением, но с ходу не отвергла, а значит можно продолжить без опасения задеть девочку. — Или вот. — Показала платье-футболку ярко-розовую с небольшим геометрическим узором на рукавах. Цвет девочке явно понравился, во взгляде мелькнул затаенный интерес. В итоге из магазина мы вышли последними, даже Крекер успел вконец замучить работницу и обзавестись не только новой одежкой, но и приличной скидкой — видимо, замученная продавщица сделала все, чтобы придирчивый покупатель побыстрее свалил. Радостная Смузи, успевшая забыть про недавний конфуз, поспешила показать Катакури выбранные вещи. Пусть девочка и старалась не сильно демонстрировать, но явно осталась довольна походом в магазин. Я же в свою очередь, даже не расстроилась дополнительным тратам, чувствуя, что совершила благое дело. После чего было решено остановиться и перекусить. Вот честное слово, пираты жрут как не в себя! Я еще от завтрака не отошла, а Крекер уже заявил, что готов сожрать слона. Бар выбирал тоже Печенюх — просто зашел в первое попавшееся заведение. Зал был полон, но Крекер, не церемонясь, согнал уснувшего за столом пьянчужку и завалился на его место. Остальным не осталось ничего другого, кроме как последовать его примеру. Посетители при виде Катакури и Крекера притихли на пару секунд, уж больно братья выделялись на фоне местной тусовки, но быстро потеряли интерес. Все-таки без веселого роджера команды, их не узнали — оба отпрыска семьи Шарлотта успели заиметь листовки (правда, я так и не уточнила на какую сумму), но еще не стали настолько известными, чтобы их узнавали сходу. Мы с Питоу по обыкновению сошли на берег в плащах, предпочитая излишнюю осторожность риску раскрыться. Я есть не хотела, потому ограничилась местным соком, остальные же, кажется, решили устроить соревнование, кто изничтожит больше еды. Даже Смузи заказала целую съедобную гору, из-за которой ее просто не было видно. Катакури участия не принимал, но об этом можно было и не упоминать. Сок был из местных фруктов и был диво как хорош. Тем жальче было распрощаться с ним, когда на меня налетели со спины. Обляпавшись сама и залив стол, я с недоумением замерла. Крекер, что сидел напротив заржал как конь, правда смеялся он недолго, задиристо рявкнул, глядя мне за спину: — Это кто-то тут такой кривой-косой? — Да черт, случайно! — ответил ему грубый бас. — Это все эта рыбина виновата! Слышишь, утырок? Из-за тебя все! — Мои извинения, — прошелестел другой мужской голос. Обернувшись, я имела счастье лицезреть классическую гоп компанию в исполнении пиратов, взявших в круг свою жертву — здорового рыбочеловека. Жертва лишь отдаленно походила на человека — массивная фигура, покатые плечи, оранжевая кожа в светлую полоску, колючие длинные темно-зеленые волосы, широкий рот полный выпирающих клыков, в здоровых ручищах с перепонками маленький, буквально крохотный на его фоне, поднос. — Да ты ж жаба криволапая, живо на колени и проси прощения! — Заодно ботинки мне почисти, разлил свои помои — так убирай! — Я-я… — рыбочеловек был выше на добрый метр и куда шире в плечах. Учитывая их силу, он мог запросто переломить этих двоих одной левой, но…, но вместо этого грузно опустился на пол, бухнув коленями о доски. Публика в зале одобрительно загоготала. — Я не хотел, прошу прощения… — Ботинки! Вылизывай! — издевательски напомнил один из пиратов. Я привычно равнодушно смотрела на издевательства, подобным меня было не удивить, в Мариджоа и не такое случалось увидеть. — Отойдите от него! И только когда раздался другой, звонкий, громкий, уверенный голос, вздрогнув, поняла — я не в Мариджоа, а значит… значит не надо терпеть подобное. Отвратительно! Это настолько въелось в меня, что я едва не осталась наблюдателем, просто потому что даже не подумала помочь! В этот момент я была так омерзительна сама себе, что сосредоточившись на самобичевании, не сразу рассмотрела за пиратами хрупкую фигурку русалки. Повиснув на своем воздушном круге, маленькая девчушка гневно смотрела на обидчиков. — Ваш заказ будет за счет заведения, а потому, пожалуйста, прекратите! Маленькая, хрупкая, с тоненькими запястьями и копной светлых пшеничных волос, но с горящим уверенностью взглядом. И пусть было ясно, что физически она не сильнее ребенка, но так же ясно было и то, что дух ее силен. Даже удивительно, что это заметила только я, так как остальные наблюдатели лишь обидно расхохотались, поливая неожиданную заступницу скабрезными шуточками. — Оу, смотри-ка, какая у нас русалочка тут есть! — загоготал один из пострадавших от неловкости официанта пират. — Мне такие по вкусу, а тебе, Эдди? — М-м-м, вполне, — облизнулся второй. — Может ну его? Эта жаба того не стоит, давай лучше… — Эй, Питоу! — громко перебила я. — Тебя ничего не смущает? — и не дожидаясь ответа кошака, вызывающе продолжила: — Например, жужжание мухи над ухом? Видимо тут где-то наложили кучу, раз она не затыкается ни на секунду. О! Да вот же она! — ткнула я пальцем в одного из пиратов. Я, широко ухмыляясь, смотрела в лицо ближайшего мужика, после чего доверительно сообщила: — Говорят, дерьмо всплывает… не боишься всплыть часом? В следующее мгновение меня схватили за ворот плаща. Пф, нашел, чем испугать. В лоб придурку тут же уперся ствол моего верного друга. Капюшон слетел с головы, давая периферийному зрению зацепить, фигуру кошака, что метнулась сбоку и уже через мгновение прижимала когти к шее пирата, что посмел схватить меня. — Ая-яй, — глядя прямо в глаза ублюдка, покачала головой. — Я буквально чувствую запашок, не могли бы вы убрать руки? — Они у него явно лишние, ня~. — Что ты, Питоу-кун, просто немытые. Второй пират, как ни странно, молчал и вообще не двигался. Кажется, даже дышать перестал. Что более чем логично — где-то за моей спиной высился не очень довольный Катакури. Крекер же, беспечное дитя, уссывался, впрочем, никого его расслабленный вид не обманул — аура от мальчишки исходила под стать старшему брату. Тишину в зале посмела прервать только муха, невесть как попавшая на глубину десяти тысяч метров, видать, прибыла зайцем на одном из кораблей. Моя улыбка стала еще шире. — О! Все жужжит и жужжит. Уж не знаю почему, но мои слова стали командой и в следующее мгновение оба неудачника со скоростью пули вылетели в дверь, судя по грохоту поломав себе пару костей. — Ня~ — озадачился кошак, расстроенно глядя им вслед, — Так не интересно! Питоу хотел поиграть! Катакури, кто и отправил парочку в полет, ничего не ответил, молча сел на свое место, напоследок обведя молчаливую публику тяжелым взглядом. Пару столов поспешили освободить. — Моти-моти но ми? — раздался шепоток за спиной. — Так значит, это Четвертый жнец пришвартовался? — Команда Большой Мамочки… — Четвертый… — За автографами в очередь! — захохотал Крекер, который тоже это услышал. Я улыбнулась шутке. Напряжение быстро сходило. В принципе, я и не боялась — смысл бояться, когда за спиной такая поддержка? Ха-ха. — Вы в порядке? — нейтральным тоном спросила я. — Д-да, — судорожно кивнул рыбочеловек. — С-спасибо. — Тут не за что благодарить. Принимать благодарность в такой ситуации, тем более, после того, как едва не стала добровольным наблюдателем, было неловко. Даже неприятно. Не заслужила. Если бы не русалка, я бы… ох, лучше не думать. Хуже всего на свете — равнодушие. — Спасибо, — кивнула русалка, глядя на меня. Взгляд хорошенькой русалочки пробирал до костей. Я повернулась к нашему столу, ловя взгляд Катакури (он чем-то недоволен? вроде нет, тогда чего так смотрит?), но резко обернулась, услышав: — Я в порядке. Спасибо, Отохиме.