Кукловод

      На этот раз девушка дает Карлосу возможность идти рядом с собой. Хлыст она затыкает вверх ручкой в сапог, фонарик убирает в карман. Она ведет своего спутника по ровной дорожке, выложенной бетонной плиткой, и при вспышках зарниц Карлос видит её тонкий изящный профиль, завитки волос на висках и шее, абрис высокой груди. «Какая красивая», - в который раз думает он, любуясь её летящей походкой.       Впереди открывается ровная площадка. На ней стоит автодом на колесах длиной около девяти метров, шириной и высотой метра по три. Такую махину для туристов, способную расширять внутреннее пространство, Карлос уже встречал на дороге. По-видимому, она в Техасе пользуется популярностью. «Интересно было бы заглянуть внутрь, - Карлос видел подобные на выставке в Луисвилле. - Значит, вот что купил для неё дядюшка Ганс. Недешевый подарок. Кажется, мать Анны зовут Карла. Немецкое имя. Уж не родной ли он ей дядюшка? Она бегло, без акцента говорит по-немецки».       Внезапно они оба слышат звук шагов. Анна без раздумий стремительно толкает Карлоса в крошечный темный закуток между двумя, стоящими под углом к друг другу, кемперами и прыжком оборачивается навстречу приближающемуся топоту. Но Карлос хватает её поперек талии и втягивает за собой. В закутке так мало места, что Карлосу приходится прижать девушку спиной к своей груди, касаясь подбородком ее затылка. Он улавливает запах её волос, похожий на запах старинных духов Climat, и с жадностью, хищно втягивает его ноздрями. Искушение настигает его, член каменно встает и больно упирается в твердую кожу джинсов. Неистовое вожделение охватывает все тело, завладевает его волей. Анна, чувствуя, что его ладонь на её животе становится горячей и тяжелой и начинает подминать её под мужчину, извивается, стараясь освободиться.       - Тихо, Аннушка, - еле слышно шепчет он ей на ухо, наклоняя голову и касаясь губами мягких завитков волос и уха девушки. Она поворачивает голову, поднимает к нему лицо и изумленно спрашивает: «Ты русский?»       Её губы в двух миллиметрах от его. Они притягивают его как магнит. Не отдавая себе отчета, Карлос с тихим стоном прикасается к её губам своими. Они оба замирают от необыкновенных, сверхъестественных ощущений; от сладкого тока, струящегося по телам; от обольстительного касания кожи, вбираемого каждой клеточкой; от бесовского наваждения, туманящего головы; от неудержимого желания слиться в одно целое. Разум обоих оцепенело молчит, а подсознание, наоборот, кричит об опасности. Но им нет до него дела. Карлос слегка приподнимает её подбородок и углубляет их мистический поцелуй, вводя свой язык в её мягкий, жаждущий, отвечающий ему ротик. Она обнимает его за шею, поднимается на носочки, теснее прижимаясь к его губам своими, и он дает волю рукам: дотрагивается до умопомрачительной груди Анны, сжимает её, гладит, ласкает все более страстно и откровенно. Воздух в легких заканчивается, они на мгновение прерывают контакт губ, чтобы вздохнуть и продолжить сладкую муку предвкушения близости, и слышат совсем рядом грубые голоса.       - … услышал, что проводит этого верзилу на стоянку и пойдет к себе.       - А где Дик?       - Давно уж около её кемпера хуем трясет.       Они гогочут, удаляясь. Волшебство нарушено и Карлос нехотя отпускает Анну: «Их трое».       - И одному я уже сломала мизинец, - шепчет, с трудом восстанавливая дыхание, она.       - Останься здесь, я разберусь, - он пытается развернуться в этом узком пространстве, поворачивает девушку к себе лицом, но она выкручивается из его рук, ускользает наружу, прошептав: «Вместе пойдем. Я впереди, ты за мной. На случай нападения сзади». Она выдергивает хлыст из-за голенища и уверенно идет к площадке. До её кемпера всего метров двадцать, они уже видят Дика, сидящего на его ступеньках. Карлос, чтобы его не заметили раньше времени, замедляет шаг и скользит, как тень, вжимаясь в стенки кемперов, прячась за выступами.       Дик, завидев Анну, встает и, похабно ухмыляясь, говорит: «Я тебя заждался, детка». «Детка», не замедляя шага, подходит к нему, свистит хлыст, через морду подонка ложится след от удара. Он от неожиданности закрывает лицо руками, а она хлещет его по пальцам с оттяжкой.       - Ах ты, блядь! - Дик бросается на неё, но Анна ловко уворачивается и дает ему подножку. Однако, негодяй, с трудом удержав равновесие, разворачивается к ней… и получает еще пару ударов, крест на крест, прямо по своей отвратительной роже. Он пытается схватить её, но девушка тяжелой серебряной рукоятью хлыста наносит ему свинг за свингом в ухо. В это время сзади к ней устремляется Саймон, в руке у него кирпич, он замахивается им на Анну. Карлос молнией кидается к нему и резко ударяет ребром ладони чуть выше половины шеи по точке обморока сонной артерии, отбирая другой рукой кирпич. Мерзавец валится на землю, как мешок с навозом. Анна отступает под натиском Дика и Карлос, метнув ему в спину отнятый у Саймона кирпич, сбивает, наконец, его с ног. Дик звучно шмякается на землю и ловит Анну за ногу, она полосует его хлыстом по голове и спине, но он не отпускает её. Карлос ударяет его ногой под ребра, слышен хруст ломающихся костей, его дикий вой и одновременно топот ног убегающего Джека. Карлос в три прыжка догоняет отморозка, ловит его за шиворот и бьет кулаком по темени. Джек теряет сознание и падает.       Карлос оборачивается и шагает навстречу Анне. Она роняет хлыст, бежит к нему и, обхватив его шею руками, утыкается лицом в грудь. Её трясет. Карлос обнимает девушку, пытаясь успокоить, гладит по волосам, целует в голову, ласково шепчет: «Всё кончилось, не бойся, я с тобой, все хорошо». Сверкает молния и через пару секунд раздается оглушительный раскат грома. На землю плюхаются первые тяжелые капли дождя. Карлос приподнимает подбородок Анны и, улыбаясь, спрашивает: «Ты цела?» Она не отвечает, шок еще не прошел, крупная дрожь сотрясает её тело. Только смотрит ему в глаза. На лицо Анны падают дождинки. Карлос, нежно целуя, губами собирает влагу с побледневшего личика и опять прижимает к своей груди, шепча: «Сейчас ливанёт, надо спрятаться». Она глубоко, прерывисто вздыхает и тянет его за руку к своему кемперу: «Нам сюда».       Они обходят неподвижно лежащего Саймона и стонущего Дика и поднимаются по ступенькам. Анна отпирает дверь и они заходят внутрь. Девушка устало снимает сапоги и надевает туфельки на плоском каблуке, а Карлос стаскивает с себя тяжелую кожаную куртку и наплечную кобуру с револьвером Smith & Wesson Model 500.       - Повесь сюда, - показывает она ему на крючки на стене у входной двери, провожает взглядом кобуру, из которой торчит рукоятка оружия, снимает редингот и вешает рядом, - садись. Выпьешь чего-нибудь?       Карлос садится на угловой диван и кивает головой. С любопытством оглядывается по сторонам.       - Вина хочешь? У меня крепче только водка, - голосок у нее еще подрагивает.- а закуски под неё нет.       - Давай вина, - соглашается Карлос.       Девушка открывает в холодильнике отделение для вина и достает темпранильо 2003 года от Marqués de Riscal в оплетке из золотых нитей. Вручает Карлосу штопор и бутылку, ставит на стол два бокала, хамонеро с местным хамоном, накрученным на хлебные палочки, томатную сальсу в салатнике, открывает банку маслин, фаршированных миндалем, высыпает их в хрустальную вазочку и тоже ставит на стол. Добавляет две тарелки, столовые приборы к ним, салфетницу и набор специй. Все делает быстро и ловко, с какой-то непередаваемой грацией и Карлос не может оторвать взгляда от её стройной фигурки. Закончив накрывать на стол, она садится на другой конец дивана, с удивлением замечает так и не открытую бутылку в его в руках, поднимает глаза и выжидающе смотрит на него. Карлос застывает. «Какие у неё глаза... необыкновенные, - проносится мысль, - синие и глубокие, утонуть можно». В этой глубине начинают вспыхивать смешинки, она весело щуриться и спрашивает: «Ну, что же ты, передумал?»       - Нет, - Карлос заставляет себя встряхнуться, подавить мужское либидо, - Тебя ждал.       Но избавиться от наваждения не так-то просто. Эти два слова задевают что-то в самой глубине души, что-то там безоговорочно соглашается с этим утверждением, и радуется, и удовлетворенно кивает. Карлос быстро открывает злополучную бутылку и разливает вино в бокалы. Анна берет свой и произносит традиционный немецкий тост: «Prosit!» Они отпивают по глотку и Карлос спрашивает: «Ты немка?»       - Не скажу, - она улыбается.       - Почему? Это тайна? - улыбается в ответ Карлос.       - Нет. Но ты не ответил мне на такой же вопрос.       - Такой же вопрос? - недоуменно повторяет он.       Девушка не спеша берет маленькую серебряную вилку и подцепляет ею маслину. «Тише, Аннушка», - говорит она по-русски, - так меня бабушка в детстве унимала, если я шалила".       «О, черт! Как же я так облажался-то?!» - Карлос ошеломленно молчит и Анна кладет маслину в рот, внимательно разглядывая его. Выражение её лица постепенно меняется, оно становится все более бесстрастным и холодным. Она отводит взгляд и кладет ему на пустую тарелку столовые щипцы для мяса: «Ешь, - почти приказывает она, - я пошутила. Не нужны мне твои тайны мадридского двора».       - Нет, подожди, - он вдруг понимает, что сейчас навсегда потеряет её доверие, - я… да, я наполовину русский. Мама была русская. Аннушка, я…       - Ладно, проехали, - она вздыхает и отпивает еще глоток, - что не пьешь? Не нравится вино?       - Наоборот, очень даже нравится, - Карлос пьет и яркое Proximo с головой накрывает его ягодным и табачно-пряным цунами. - Великолепное вино. Испанское…       - Здесь другого нет, - объясняет она, - а это так вообще привозное, я в лавке купила. Мне тоже нравится. И я тоже русская, на четверть.       За стеной бушует гроза, в небольшое окно хлещет ливень. Анна задергивает занавеску. Сразу становится уютней и они начинают есть. «Неплохой хамон, - с набитым ртом хвалит Карлос, - и сальса очень вкусная». Анна довольно улыбается: «Сальсу я сама делала, по рецепту Джейми Оливера, а хамон дядя Ганс презентовал».       - Он твой родственник?       - Мамин двоюродный брат. Когда-то мы все жили вместе на этом ранчо, - она задумывается, кусая нижнюю губу.       Вспышка молнии озаряет окрестности так ярко, что через плотную занавеску высвечивает опустевшие бокалы на столе и Карлос под оглушительные раскаты грома вновь наполняет их. Он ставит бутылку на стол и смотрит на красивые губы девушки. Ему не верится, что полчаса назад он целовал их, а она отвечала ему. Воспоминание о проникновении в её мягкий, сладкий ротик отзывается в паху, но он гонит прочь желание. Он не имеет права её целовать и желать. «Она девушка Кристиана, она принадлежит Кристиану», - повторяет он себе снова и снова. Все в нем встает на дыбы от этих горьких мыслей. «Она не вещь, - поднимается из глубины души протест, - никому она не станет принадлежать, никому не позволит относиться к ней, как к вещи». Эта внутренняя борьба с самим собой изматывает Карлоса, он думает о своем единственном друге и ему стыдно за свое поведение. Кристиан доверил ему поиски любимой девушки, а он, Карлос, что он сделал? И снова поднимает голову имманентный оппонент: «Любимой девушки? - ехидно спрашивает он, - а Кристиан её любит? Он её совсем не знает, не считает её личностью, воспринимает, как потенциальную сабу, а не свою девушку. Она для него всего лишь тело, которое он хочет трахать, подчинять и контролировать; он может любить её только, как свою собственность. А Анна? Ей нужна «любовь», которую может предложить Кристиан?».       Он вдруг замечает, что девушка смотрит на него сочувственно, как будто читает его мысли. Этого еще не хватало. Нет, бежать, бежать отсюда. Немедленно, пока он не натворил чего-нибудь похуже. Он вскакивает и выпаливает: «Спасибо за ужин, за вино. Мне пора».       - Никуда я тебя не отпущу, - она сурово сводит брови, а в глазах опять прыгают смешинки, - сядь. Во-первых, идет гроза, а грозы здесь опасные. Во-вторых, ты должен что-то сказать мне, из-за этого ты и приехал в такую глухомань. Изволь остаться и объясниться.       Карлос опускается на сиденье дивана и тяжело вздыхает. «Я веду себя, как последний дурак, - удрученно думает он, - она уже смеется надо мной». Но Анна не смеется, она молча убирает со стола, давая ему возможность собраться с мыслями. И Карлос справляется с нахлынувшими сомнениями и желаниями, сосредоточивается и, наконец, думает только о Кристиане.       - Да, я разыскивал тебя, чтобы поговорить о моем друге, Кристиане Грэе. Он сейчас в больнице.       - Хм… ты ждешь, что я спрошу, что он там делает? - она хмурит брови, - не спрошу, так что продолжай.       - Аннушка, ну зачем ты так? - Карлос отчаянно подбирает слова, чтобы драматизировать ситуацию, - он болен, серьезно… болен. Он ищет тебя, чтобы попросить прощения за то, что…       - За это? - её глаза темнеют от расширившихся зрачков. В них непроглядный мрак ненависти и отчаяния. Она вскакивает и, рванув рубашку так, что пуговицы фейерверком разлетаются по автодому, поворачивается к Карлосу и обнажает спину. Он видит розовые шрамы на её гладкой, атласной коже и закрывает глаза, содрогнувшись от охватившего ужаса. Он знал, что они должны быть, он же нашел следы крови на её рубашке. Но он и представить не мог, что увидев воочию эти пожизненные отметины, постигнет всю глубину унижения и боли, которым подверг её Кристиан.       - Аннушка, - шепчет Карлос, - пожалуйста…       - Вот только не надо розовых соплей, Карлос, - жестко говорит она, делает шаг и упирается руками в плиту - ты хочешь, чтобы я его простила?       Она отрицательно качает головой, поправляет рубашку на плечах, поворачивается к нему, запахивая ее на груди: «А ты знаешь, что простить - значит понять и принять? Ты говоришь, что он болен… Я и без тебя знала, что он больной на всю голову. И, если понять больного трудно, но можно, то принять… Если бы ты видел зверское выражение на его лице! Если бы почувствовал, с какой силой он уродовал меня. Он наслаждался, унижая, он радовался, представляя, как мне больно, он хотел, чтобы я просила пощады, чтобы сломалась… навсегда сломалась и подчинилась ему, стала его рабой! Никогда и никому я больше не позволю сделать такое со мной».       - Он хочет измениться, пытается вылечиться…       - Это уже не важно, Карлос. Он сделал то, что сделал. Теперь это ваши с ним проблемы, - она встает, открывает шкаф в крошечном коридорчике, достает футболку и шорты, идет дальше, открывает дверь в душевую, - подожди пару минут, я переоденусь.       Карлос остается один и с тоской обводит глазами помещение. Кристиану ничего не светит, Анна не простит, он понимает это и ему горько и обидно за друга. Может, намекнуть ей, что она сама попросила его показать самое страшное, Кристиан как-то упоминал об этом. Не исключено, что гнев уляжется, если немного подождать. Или не говорить Кристиану, что нашел её и дать ей время уехать, пока не нагрянули детективы из агентства. Нет, Кристиан не успокоится, пока не увидит её. Это же Кристиан.       Анна выходит из душевой, она умылась, приподняла и заколола свои роскошные волосы. Вид её стройных, длинных ног опять отдается в паху, но Карлос только досадливо морщится. Она подходит к кухонному шкафу и достает турку: «Хочешь кофе?»       - Да, не откажусь, - соглашается он. Как бы ей сказать? И, главное, что?       Анна ставит перед ним маленькую фарфоровую чашечку и наливает в неё из турки кофе. Рука не дрожит, она прекрасно владеет собой. Карлос решает продолжить разговор.       - Аннушка, ты не рассердишься, если я спрошу кое о чем? - мягко говорит он.       Она усмехается: «Что, напугала?»       - Да не особо. Так можно спросить?       - Смотря что…       - Я понимаю, ты обижена на Кристиана, - осторожно начинает он, - но всё же, что ты к нему чувствуешь?       Она судорожно вздыхает и качает головой: «Ничего. На больных не обижаются, Карлос. Я просто не хочу ничего о нем знать. Его место в психушке, а я не психиатр. И, если тебе больше нечего сказать, то давай спать ложиться. Хочешь душ принять?»       - Хочу, но… где же я тут буду спать?       - В спальне, конечно.       - А ты?       - А я здесь, - она лукаво улыбается, - диван раскладывается. А ты что подумал?       - Давай, лучше я здесь, - Карлос смущен, хотя и не успел подумать ничего такого… Или успел?       - Ты здесь не поместишься, каланча пожарная, - она смеется, запрокидывая голову, и Карлос едва удерживается от того чтобы не затискать её в объятиях, не зацеловать этот смеющийся рот. Он пятится от нее, увеличивая расстояние между ними, пока не упирается спиной в дверь душа. Рывком открывает её и прячется в душевой, провожаемый новым взрывом смеха. Быстро моется, а потом просто стоит под холодным душем, подставив лицо под тугие струи, пока столбик уровня воды в баке не опускается до красной отметки. Замотав бедра в полотенце, он берет свои вещи, осторожно открывает дверь и поворачивает в спальню. «Эй, гость дорогой, - слышит он голос Анны, - если ты храпишь, то закрой дверь. Вентиляцию в спальне я включила». Карлос ставит ботинки, вешает одежду на напольную вешалку и берется за дверь, хотя и не храпит во сне. Дверь настоящая, деревянная, как и вся остальная мебель и даже обивка стен. Пока он ищет ручку, замечает приглушенный свет на кухне и решает посмотреть, как устроилась Анна. Он тихо проходит коридор и останавливается в проеме.       Девушка лежит к нему спиной, над головой приклеен светодиодный светильник, на коленях ноутбук. Ему хорошо виден экран, на котором в верхней части текст на французском языке, а в нижней она бойко набирает перевод.       - Чем это ты занимаешься?       - Зарабатываю себе на хлеб насущный: перевожу статью из Jazz Magazine для «Метронома», они хорошо платят за переводы с комментариями специалиста, - она не прерывается ни на мгновение, - Карлос, перед дверью в спальню на стене пульт управления. Третья кнопка слева, синяя, это насос. Нажми, пожалуйста, чтобы накачать воды в бак. Спасибо.       - Анна, - нерешительно начинает он и садится на краешек дивана, - ты же сама его попросила. Зачем?       Она поднимает глаза, смотрит на него укоризненно, потом опускает их: «Не знаю, Карлос, как объяснить. Я много думала об этом. У меня... до него не было мужчин, я… понимаешь, мне не с чем было сравнивать… свои чувства. Я решила, что влюбилась в него, считала, что должна пожертвовать собой... хотела ему помочь, честно. Но… я не понимаю его, не понимаю стремления причинять боль человеку, ломать его психику, пытаясь заставить подчиниться извращенным причудам. Его желание контролировать распространяется не только на тело, он хочет властвовать и над душой… а душа-то как раз ему и не нужна, он даже не понимает, что это такое, - она долго молчит, потом смотрит ему в глаза, - однако, нет худа без добра. Он вышиб из меня всю дурь. Мне тошно вспоминать о том, что у нас было, что он… делал со мной. Я столько плакала… Пожалуйста, не надо больше говорить об этом.       - Он хочет вылечиться, Анна, изменить свою жизнь. Чтобы вернуть тебя. Он хороший, добрый, умный. У вас еще все может получиться.       - Ничего у нас не получится, да и не могло. Мы слишком разные. Рано или поздно мы все равно бы разошлись. Либо ему наскучило бы играть, либо мне надоело бы терпеть. Так лучше сейчас разрубить этот Гордиев узел, освободиться и идти своим путем. И не только мне. Ему тоже. Ты хороший друг, Карлос, вот и помоги ему понять, что наше прошлое нельзя вернуть, оно должно остаться в прошлом. Во имя настоящего и будущего.       - Аннушка, пойми…       - Ну, что «Аннушка, пойми», - она сердито смотрит на него, - пора вам с ним понять, что между мной и Кристианом Грэем все кончено. А вот что мне действительно хочется понять, то это зачем тебе нужно непременно свести нас обратно. Твой-то какой здесь интерес?       Карлос оскорбленно выпрямляется. Она намекает на его страстный поцелуй? На его несдержанность, предательство по отношению к Кристиану? Да она издевается над ним! А он-то думал…       - Тебе придется либо сказать ему это лично, либо опять бежать и скрываться. Такой вот мой интерес, - сухо отвечает он.       - Ох-ох-ох! Напугал ежа голой жопой! - она глумливо смеется, - я-то скажу, я ему все скажу, все-все. Беги, звони, сообщай, что выследил меня. Пусть приезжает вместе со всей своей больницей, а то его здесь некому откачивать будет после того, что я скажу.       - Он детективов нанял, они найдут тебя, куда бы ты не скрылась, - угрожает он.       - А я и не скрывалась, - она удивляется, - и не собираюсь, зачем? Думаешь, я его боюсь? Или тебя? Или детективов ваших? Иди лучше спать, Карлос, и мне дай отдохнуть, будь добр.       Анна закрывает компьютер и выключает светодиод. Карлосу ничего не остается, как уйти, но он не может. Он клянет себя за то, как говорил с ней. Как он мог ей угрожать? Разве это не она заслуживает сочувствия после того, что Кристиан с ней сделал? Карлос вспоминает Бендлера и юнговское различие между индивидуализмом и индивидуацией. Индивидуализм Кристиана - это подчеркивание мнимого своеобразия в противовес требованиям и обязанностям человека перед обществом; индивидуация Анны - совершенное исполнение своего предназначения в обществе, естественное развитие, предполагающее самостановление человека. Анна права, они слишком разные, у них ничего не получится. Она просто отстаивает свое право идти выбранным путем, восстановить свою психическую целостность, собрать свой уникальный образ, свою картину мира. Она доверилась Карлосу, откровенно рассказала о своей ошибке и о том, чем поплатилась за нее. И её замечание о его интересе… может, она хотела дать понять… В конце концов, у него и Анны больше общего в мировоззрении… А он…       - Аннушка, прости меня, - его голос полон раскаяния, - я не хотел… обидеть тебя.       Она вздыхает, включает светодиод и садится, оказываясь совсем близко к нему. Смотрит ему в глаза и Карлос тонет в их синеве. «Я не обиделась, Карлос, - мягко, почти ласково говорит она, - я не могу обижаться на тебя после того, как ты спас меня от этих головорезов. После того, как поцеловал меня… так сладко... избавив от комплекса неполноценности. Я-то уже думала, что нравлюсь только садистам». Она неуверенно поднимает руку и прикасается кончиками пальцев к его щеке: «Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты на распутье. Разберись в себе, прислушайся, куда зовет тебя твое сердце. И… иди спать, тебе надо отдохнуть, завтра поговорим». Карлос прижимает её руку к губам, целует ладонь и шепчет: «Я никогда не встречал таких девушек, как ты, Аннушка, и благодарю судьбу за эту встречу. Спасибо тебе за искренность и доброту. Спокойной ночи». Он отпускает её руку, встает и направляется в спальню, не замечая, что думает вслух: «Похоже, я, как полный идиот, ухожу от девушки, которую хочу больше всего на свете». Анна смеется и выключает светодиод: «Спокойной ночи, Карлос».       Карлос падает на кровать ничком и утыкается в подушку лицом. Его обуревают разные чувства и мысли и он понимает, что уснуть ему, скорее всего, не удастся. Тем не менее, он всё же поворачивается на правый бок, закладывает за спину вторую подушку и закрывает глаза. Прислушивается к ощущениям в легком. На его самочувствие на удивление хорошо повлиял жаркий климат Техаса. Он вспоминает о контейнере со шприцом, который остался в кармане куртки, и о ручной помпе в багажнике мотоцикла. Сегодня они не понадобятся. Карлос думает о Кристиане, о самообладании, с которым тот спас его в их первую совместную ночь, когда сам находился на грани жизни и смерти. Как это не вяжется с тем, что он сделал с Аннушкой, милой, совсем юной, неопытной девушкой. С единственной девушкой, которая нужна ему, Карлосу. Единственной, к которой тянется его душа. Сейчас он отчетливо понимает это. Как и то, что ему придется выбирать. В его жизни необходимость сделать выбор была частью профессии, от правильности выбора зависел исход очередной спецоперации. На его памяти он только один раз прокололся, выбрал не то, что нужно. Вернее, не ту… «Сяо Си, моя китайская богиня, - он глубоко, с облегчением вздыхает, - как долго ты владела всеми моими помыслами и вот тебя нет, а я встретил девушку, которая мгновенно вытеснила из памяти воспоминания о тебе». Он замечает, что гроза кончилась, дождь, тихо шелестя, идет на убыль. Скоро рассвет. Карлос думает о том, что написать утром Кристиану. Он не будет звонить ему. Кристиан феноменально чувствителен, он может уловить внутреннюю революцию, происходящую в Карлосе. Однако, нельзя больше скрывать, что Карлос нашел девушку. Или, всё-таки, отложить это известие ещё на один день? Нужно подготовиться всем троим. Встреча Кристиана и Анны состоится, это несомненно, но необходимо обойтись без эмоциональных жертв с обеих сторон. И Карлосу придется нелегко меж двух таких яркий огней.       Дремота накрывает его теплым одеялом, он видит лица Кристиана и Анны. И даже во сне испытывает чувство вины.       Карлос просыпается от вкусного запаха, щекочущего ноздри. «Где это я? - думает он в первое мгновение и радость окатывает его сердце волной, - я у Аннушки!» Он потягивается до хруста в суставах и смотрит на часы: почти девять. Бодро вскакивает, натягивает штаны, рубашку и шлепает босиком в душевую, она же умывальник, она же туалет. Быстро приводит себя в порядок. Ему хочется поскорее увидеть девушку. Она на кухне, жарит на сковородке блинчик. Диван убран, стол выдвинут и уже накрыт. На Анне вчерашние белые шортики и голубая футболка, обтягивающая высокую грудь. Густые, светло-русые волосы подхвачены белой атласной лентой с кокетливым бантиком сбоку, крупные локоны спадают на спину аж до пояса. Карлос замирает от восторга, член начинает восхождение. Она ловко подбрасывает блин, он переворачивается в воздухе и распластывается ровно посередине сковороды. Оборачивается и улыбается Карлосу: «Доброе утро!» Господи, какая же у неё славная улыбка! Карлос подходит к ней вплотную и, обняв за плечо, целует в висок: «Доброе утро, красавица. Чем порадуешь голодного гостя?» Она показывает кулинарной лопаткой, которую держит в руке, на стопку блинов: «Будешь? Это по бабушкиному рецепту. Я к ним клубничный соус сделала». Анна так близко, что он чувствует неповторимый запах её волос и у него кружится голова. А она еще поворачивает и поднимает к нему личико и их губы опять в двух миллиметрах друг от друга. «Аннушка», - в изнеможении шепчет он, не в силах бороться с соблазном. Но она прикладывает палец к его губам: «Тсс! Блин сгорит. Садись за стол». И нежно улыбается ему. Карлос заставляет себя отпустить её и оседает на диван, не веря в реальность происходящего. Ему кажется, что он видит дивный сон. В этом сне он уже сделал свой выбор. Он не уступит Кристиану эту девушку. Будь, что будет. Она нужна ему самому.       Анна выключает газ и ставит на стол блюдо с тончайшими блинами. Садится рядом и кладет на его тарелку стопку поджаристых дисков с дырочками. Придвигает соусник с клубникой и просит: «Попробуй». Блинчики тают во рту, а соус из свежей клубники придает им вкус детства.       - Ммм! Вкусно! - он с аппетитом наворачивает уже седьмой блин, - мама пекла такие. Ты отлично готовишь, Аннушка.       - Я с отчимом росла. Его кулинарные подвиги сводились к разогреву в микроволновке готовых сэндвичей. Чтобы не умереть с голоду, пришлось научиться.       - А… где твоя мать?       - В Саване живет, с четвертым мужем.       Они расспрашивают друг друга и охотно рассказывают о себе, обоюдно стремясь получше узнать характеры, привычки и сблизиться. Завтрак затягивается, им так уютно вместе, что не хочется прерывать его и Анна предлагает сварить еще кофе. Карлос соглашается, он выпил бы его литры, лишь бы она сидела рядом и улыбалась ему. Анна варит кофе, кладет в него кусочек льда и достает из холодильника упаковку ванильного мороженого: «Гляссе?» Он с готовностью кивает головой. Снаружи раздается шум и Карлос, слегка отодвинув край занавески, выглядывает в окно. Перед автодомом толпа народу, через которую с встревоженным лицом пробирается хозяин ранчо Ганс.       - Что там? - улыбается Карлосу Анна.       - Что-то случилось, твой дядя нам сейчас расскажет.       Ганс без стука заходит и застывает, увидев Карлоса. Анна чмокает дядю в щеку: «Привет. Хочешь кофе-гляссе? Вы не знакомы? Это...»       Карлос встает, протягивает руку и представляется сам: «Карлос ди Росси. Можно просто Карлос». Ганс рассеяно пожимает его руку и плюхается рядом на диван. Он крайне взволнован.       - Мой дядя, мистер Бергман, - Анна с удивлением смотрит на Карлоса.       - Да, да, очень приятно, - торопливо бормочет мистер Бергман и поворачивается к Анне, - сюда идет полиция.       - Полиция? - переспрашивает она с недоумением.       - Анхен, ночью в бар фермы Мишоу ввалился Ричард Скотт, он был сильно избит, его отвезли в Навасоту, там выяснилось, что у него переломаны ребра и глаз вытек от удара хлыстом. Он обратился в полицию, говорит, что это сделала ты.       Анна открыла было рот, но Карлос, посмотрев на неё, спросил: «А кто этот Ричард Скотт? Ты его знаешь, Анна?»       - Нну, видела пару раз, - она смотрит Карлосу в глаза не отрываясь, - но мы не знакомы. Кажется, он конюхом работает у Мишоу.       - Какой конюх?! - Ганс подпрыгивает от раздражения, - он навоз чистит, разнорабочий без квалификации. И тот еще подонок, про него такие слухи ходят!       Шум снаружи усиливается и Карлос опять выглядывает в окно: «Идут. Мистер Бергман, вам лучше остаться здесь. Анна, выйди к ним. Не бойся, я с тобой». Анна выходит, и спускается на одну ступеньку. Карлос останавливается в проеме двери за её спиной. Толпа, расступившись, пропускает двоих полицейских, один из которых, судя по звезде, шериф Навасоты.       - Мисс Ламберт? - спрашивает шериф.       - Да, - спокойно отвечает девушка, - это я. Что вам угодно?       - Вы знаете Джека Тарда?       Карлос кладет руку на плечо Анны.       - Нет, - уверенно отвечает она, - кто это?       - А Саймона Ассола?       - Имела несчастье познакомиться на прошлой неделе, - с презрением отвечает Анна.       - Что случилось, шериф? - вступает в разговор Карлос.       - Вы кто такой? - рявкает шериф.       - Я её парень, - спокойно отвечает Карлос.       - Документы, - требует шериф.       Карлос отступает внутрь, второй полицейский выхватывает оружие и направляет его на Карлоса, но шериф опускает рукой дуло. Парень ведет себя так уверенно, что шериф решает сначала выяснить, кто он. Карлос вынимает из кармана куртки сложенное пополам портмоне для документов и пластиковых карт и небрежно кидает его шерифу. Тот ловит кожаный квадратик, открывает его; второй полицейский и некоторые, особо любопытные и бесстрашные личности из толпы заглядывают ему через плечо. В нем с одной стороны штук десять пластиковых карт крупных банков, с другой удостоверение личности штата Вашингтон. Шериф целую минуту разглядывает его и захлопнув, протягивает, козыряя Карлосу: «Шериф Новасоты Энтони Миллер, к вашим услугам, сэр. А это, - он делает жест в сторону второго полицейского, торопливо засовывающего оружие в кобуру и вытягивающегося под взглядом Карлоса, - сержант Гарри Томас».       Карлос обнимает Анну за плечо, отдает ей портмоне и подталкивает к двери: «Иди, солнышко, а то дядюшка соскучится», потом оборачивается к шерифу и подает ему руку: «Приятно познакомиться, мистер Миллер. Жаль, не можем пригласить вас внутрь, там очень тесно. Так что все-таки случилось?»       - Капитан, Джек Тард умер сегодня от травмы головы, а Саймон Ассола в коме. Имеется в наличии заявитель, некто Ричард Скотт, он утверждает, что мисс Ламберт напала на них.       - Что, прямо на всех троих сразу?, - смеется Карлос, - не замечал за ней такой драчливости, но хорошо, что предупредили, шериф, так и мне может достаться по первое число.       Толпа хохочет, шериф вытирает пот со лба и хихикает: «Мы не поверили ему, конечно. Но надо же что-то в протокол записать...»       - Ну, запишите, - Карлос смотрит на часы, - я приехал вчера где-то около шести. Посмотрел выступление моей девочки на соревнованиях Wild Western Festival, потом мы с ней зашли к её дяде, он владелец ранчо. Потом… Что же потом… а, хотели покататься на моем новом мотоцикле, но начиналась гроза, поэтому мы отправились сюда и… больше никуда не выходили, вы же понимаете… Соскучились.       В толпе опять засмеялись, а шериф вздохнул с облегчением и стал вытирать шею: «Спасибо, капитан».       - Да не за что. Какие у вас версии?       - А вы ничего не слышали? Этот придурок Дик говорит, что мисс Ламберт избила его хлыстом прямо здесь.       - Слышали, конечно. Громовые раскаты. Мисс Ламберт весь вчерашний вечер была со мной. Неужели вы думаете, что я отпустил бы от себя такую красавицу и лег спать?       В толпе раздается одобрительный гул и хихиканье. Шериф улыбается и сокрушенно качает головой.       - А вы у него поинтересовались, что он здесь делал? Может, этот ваш Дик с приятелями подрался, они его избили, а он, защищаясь, одного убил, второго изуродовал?       - Пока нет, сэр. У него вся морда исполосована, он говорит с большим трудом. Но репутация у него такая, что вы можете быть правы, сэр. Спасибо еще раз и извините за беспокойство.       Карлос возвращается в автодом. На первый взгляд дядя с племянницей мирно пьют кофе-гляссе. Однако, рядом с Анной лежит раскрытое портмоне, а мистер Бергман нервно пускает трубочкой в бокале пузыри. Карлос усмехается, забирает портмоне и засовывает его в карман куртки. Дядюшка, проследив его движение, видит висящую рядом кобуру, рукоятку здоровенного револьвера в ней, вскакивает и поспешно прощается.       Анна молча добавляет в приготовленный бокал с кофе ложку мороженного и двигает его в сторону Карлоса. Тот садится и смотрит на девушку вопросительно, потом опускает взгляд и усмехается: «Аннушка, прежде, чем ты начнешь задавать мне вопросы, я должен сказать тебе кое-что. Я не обманывал тебя и ни в коем случае не собираюсь этого делать. Но я военный, сейчас в отставке, однако она не освобождает меня от обязанности сохранять во многих ситуациях инкогнито и не отвечать на вопросы, хотя бы отдаленно касающиеся гостайны. Оба имени, которые ты теперь знаешь - всего лишь псевдонимы, только «Карлос» настоящее. Теперь спрашивай». Она внимательно изучает его лицо, также, как он перед своей тирадой, усмехается и спрашивает: «Ты взял с собой плавки?» У Карлоса округляются глаза и он недоуменно переспрашивает: «Плавки?»       - Это трусы такие, - сдерживая смех, поясняет она, - в которых мужчины купаются в водоемах. На публике, знаешь ли, не принято в обычных трусах… Ай!       Карлос неожиданно выскакивает из-за стола и хватает её за талию. Она упирается руками ему в грудь и хохочет, а он грозно спрашивает: «Ты смеешься над капитаном ВМС США? Над кавалером Navy Cross с серебряной и золотой звездами? А ты знаешь, что за это полагается? Что я с тобой за это сделаю?»       - И что же, сэр? - шутливо спрашивает она, - Я готова ответить по закону.       - Я тебя сейчас поцелую, Аннушка! Попробуй только сопротивляться.       - И не собираюсь, - она уже не смеется и не упирается. Её руки, скользнув по его плечам, обвивают его шею, глаза закрываются, а губы приоткрываются. Карлос, изо всех сил стараясь сдержаться и не перейти черту затеянной игры, слегка касается их своими и его пронзает, как током, жгучим желанием. Он крепче прижимает к себе девушку, накрывает её губы своими и проникает языком в её рот, теряя голову, забывая обо всем на свете от испытываемого огненного удовольствия. Анна отвечает ему с такой же страстью, встает на носочки, её тонкие пальчики ласкают его затылок, а язычок встречается с его языком-агрессором и сплетается с ним в чувственном соревновании.       И в этот момент раздается тихий условный стук в дверь. Карлос готов убить незваного гостя, но Анна поводит плечами, освобождаясь от его объятий и он вынужден отпустить девушку. Она приоткрывает дверь, в щель пролезает Хуанито, втаскивая за собой. .. хлыст, тот самый, с серебряной рукояткой.       - Где ты его взял, малыш? - Карлос опускается на корточки и забирает хлыст у мальчика. Он весь в крови, даже рукоять.       - Я его… стащил, - Хуанито с опаской смотрит на Карлоса.       - У кого?       - У… полицейского, - мальчик смотрит на Анну, ища поддержки, - Анита, это Билл его достал из-под твоего кемпера и отдал полиции.       - Тебя кто-нибудь видел? - испуганно спрашивает девушка.       - Вроде, нет, - мальчик умоляюще смотрит на неё, - но лучше бы мне на время спрятаться.       - Молодец, - Карлос хлопает его по плечу, - настоящий мачо. Не беспокойся, мы тебя спрячем. Но не здесь.       - У него бабушка на соседней ферме живет, - подсказывает Анна.       - Нет, это не годится, - Карлос думает, - здесь есть где-нибудь поблизости кинотеатр?       - Только в Хемпстеде. Это километров пятнадцать отсюда.       - А полем?       - Меньше семи.       - Вот и ладненько. Ждите меня здесь, я сейчас мотоцикл подгоню. Аннушка, ты хотела на пляж, - Карлос лукаво улыбается, - собирайся, я поищу плавки в багажнике.       Через полчаса, пристроив мальчика смотреть уже начавшийся кинофильм в Хемпстеде и выдав ему деньги на попкорн и мороженое, Карлос и Анна едут к озеру. Блэкберри в кармане Карлоса вибрирует и он останавливает мотоцикл. Он знает кто это.       - Аннушка, - он достает гаджет, - это Кристиан. Я должен ответить.       Он накрывает ладонью её руки, сцепленные у него на талии, и нажимает кнопку связи.       - Привет, Кристиан, погоди секунду, я мотор выключу.       - Наконец-то, - почти кричит Грэй, - где ты пропадаешь? Я тебе уж звонил сегодня.       - Прости, я не слышал, наверное, - Карлос вдруг улавливает в голосе друга истерические нотки, - что случилось?       - У меня в мозгах что-то нашли, - упавшим голосом сообщает Кристиан, - предлагают операцию. Что думаешь?       - Нет, пока не соглашайся, - волнуется Карлос, - надо все еще раз проверить. Это ведь не шутки... скажи, что хочешь подумать, с семьей посоветоваться.       - Карлос, они говорят, что операция избавит меня от эпилепсии полностью, иначе мне придется всю жизнь принимать лекарство.       Карлос вздыхает и вытирает пот со лба: «Кристиан, поверь, лучше всю жизнь глотать таблетки, чем позволить копаться в мозгах. Какой прогноз они дают?»       - Ну, из всего, что мне наговорили, я сделал вывод, что без операции долго не проживу.       - Чушь, эпилептики доживают до глубокой старости, - Карлос подозревает, что Кристиан готов рискнуть, - послушай, авантюризм, возможно помогает зарабатывать миллиарды, но к своему здоровью надо относится более прагматично. А, кроме того, я нашел мисс Стил. Тебе надо приехать сюда. Я завтра встречу тебя в Хьюстоне и мы обо всем поговорим. Кристиан… не делай глупостей, а то я вернусь и вздую тебя хорошенько. Понял?       - Как не понять, - Карлос слышит, что Кристиан улыбается, - как она там?       - Здесь такое творится, что трудно описать в двух словах, - Карлос размышляет, что можно сказать, чтобы не разволновать Кристиана, - ночью подрались трое ковбоев, с утра её допрашивала полиция на предмет не она ли их избила до полусмерти.       - Ох! И что?       - Да ничего. Как ты себе это представляешь? Хрупкая девушка избивает трех мужиков? Конечно, полицейские не верят, но всё же, думаю, ей неприятно. Поэтому на ночь глядя в самолет не прыгай, надо дать ей время успокоиться. Я вечером тебе позвоню, надеюсь ты уже будешь дома. У меня дома, а не в Эскале. Пусть Тейлор останется с тобой, переночует на диване или возьмет в кладовке раскладушку. И пусть завтра летит с тобой, он нам здесь понадобится.       - Еще ЦУ будут? - ехидно интересуется Кристиан.       - Как же мне тут не хватает твоих подколок, - смеется Карлос, - не представляешь, как они бодрят.       - А мне твоих ценных указаний, - смеется Кристиан, - от них вся шерсть на груди дыбом встает, как от статического электричества.       - Всё, надо шлем надеть, а то пластина раскалиться. Здесь тридцать два по Цельсию. Плавки не забудь. Обнимаю.       - И я тебя.       Карлос нажимает «Отбой» и только тогда замечает, что Анна освободила руки и слезла с мотоцикла. Она стоит сбоку, в пяти шагах от него и наблюдает, как он разговаривает с Грэем. Карлос заводит мотор: «Поехали, а то я сейчас расплавлюсь». Она молча садится и сцепляет руки у него на животе.