Кукловод

      Рядом с озером становится прохладней. Карлос, следуя указаниям Анны, объезжает его слева и попадает на песчаный пляж, окруженный с двух сторон деревьями и кустами, а с третьей, противоположной берегу, обрывом каменистого холма. Они подъезжают к небольшому углублению в нем и оставляют там мотоцикл. Анна достает из пляжной сумки большую махровую простыню и стелет её на светло-желтый песок. Раздевается и остается в купальнике бикини из трех кусочков эластичной ткани серебристого цвета, соединенных между собой тонкими полосками из того же материала, завязанными бантиками на шее, спине и бедрах. Изящным движением поднимает свои густые локоны, небрежно скручивает их и закалывает на макушке. Карлос наблюдает за ней из-за мотоцикла, где надевает плавки. Она молчала всю оставшуюся дорогу до пляжа. Молчит и сейчас. Он уже знает, что не дождется от неё вопросов, гадает, о чем она думает и тревожится. Анна между тем идет к берегу, не спеша входит в прозрачную воду и плывет брассом к острову посередине озера. Карлос спешит за ней. Прохладная вода успокаивает его, он выходит на берег острова и бросается на горячий песок рядом с лежащей уже на нем Анной.       - Как здесь здорово! - говорит он по-русски, - вода как парное молоко.       Девушка молча смотрит на него. Он протягивает руку, чтобы заправить ей за ухо выбившийся локон. Но она резко отстраняется, не давая прикоснуться к себе.       - Что с тобой, Аннушка? - не выдерживает он, - я чем-то обидел тебя?       - Нет, просто нам надо соблюдать дистанцию.       - Почему? - изумленно спрашивает он.       - Нам ни к чему сближаться, Карлос.       - Почему?! - упрямится он.       - У нас ничего не выйдет. И не спрашивай почему. Ты умный человек, все понимаешь, так что не мучай меня.       Анна вскакивает, бросается в воду и плывет обратно. Ошеломленный Карлос следует за ней. Она ложится ничком на край расстеленной простыни и отворачивает лицо от ложащегося рядом Карлоса. Он некоторое время с восхищением разглядывает её почти обнаженное тело, потом горько вздыхает и предлагает: «Давай, намажу тебе спину кремом, а то сгоришь».       - Я и хочу сгореть, - она поворачивает голову, - чтобы кожа на спине слезла. Тогда меньше будут заметны шрамы и настроение не будет резко портиться после приема душа.       Карлос вспоминает зеркальные стены в её душевой. Она хочет забыть Кристиана. Вот оно что… А он, Карлос, дружит с Кристианом и будет напоминать ей о прошлом. Как там говорил сэр Чарльз? Женщины начинают новую жизнь с изменения прически.       - Зачем ты покрасила волосы? - он опять тянет к ней руку и она опять отстраняется, - хочешь начать новую жизнь? Без Кристиана?       - Я их не красила, это мой естественный цвет.       - А на фотографиях ты - брюнетка.       Она смеется: «Это Кейт. Моя подруга. Она считает, что темный цвет волос мне больше подходит. Вот я и полоскала волосы оттеночным шампунем. А после отъезда из Сиэтла перестала. Забыла взять с собой. Он весь смылся». Карлос улыбается, думая, что великий физиономист ошибся. Эта удивительная, замечательно красивая девушка просто не вписывается в рамки любых классификаций. Она редчайшее, исключительное явление природы, таких больше нет. Он резко придвигается к ней и обнимает за плечи. Она не успевает отстраниться и сердито смотрит на него: «Карлос! Я же просила!»       - Аннушка, милая моя Аннушка, - он заглядывает в её глаза, - выслушай меня, пожалуйста. Я не могу его сейчас бросить, подтвердилось худшее из того, что я подозревал. У него мезиальная височная эпилепсия. В детстве он получил серьезную черепно-мозговую травму. Это её последствия. Я уговорил его лечь на исследование в госпиталь. Ему там предложили операцию, но послеоперационные осложнения могут быть критическими: он может ослепнуть, может быть парализован, может лишиться речи. Он очень хочет измениться и готов рискнуть. Только я могу удержать его от этого шага.       - Значит, он не сможет вылечиться?       - Есть эффективный метод лечения- стимуляция блуждающего нерва или VNS-терапия. Этот метод лечения не инвазивный, поэтому полностью исключены все операционные риски, связанные с нейрохирургическим вмешательством. VNS-терапия может применяться у пациентов с большим стажем заболевания, как у Кристиана, даже с двусторонним мезиальным височным склерозом. Имеются хорошие клиники в Германии и Израиле с опытом применения VNS-терапии. Он богатый человек и может себе позволить воспользоваться их услугами. Осталось его уговорить. Но уговорить Кристиана Грэя… Я две недели потратил на то, чтобы заставить его изгнать из своей жизни Элену Линкольн и все, что с ней связано. Пришлось даже переселить его к себе домой. И вот теперь, когда появилась надежда, нельзя его бросать на полдороге.       Но и тебя я потерять не могу, Аннушка. Наверно это глупо прозвучит, но я многое бы отдал, чтобы чем-то привязать тебя к себе. Просто, чтобы быть уверенным, что ты дождешься, пока разрешится ситуация с Кристианом.       - Ты же понимаешь, что мне придется участвовать в ней, а я не хочу… и не могу.       - Главное, чтобы ты хотела быть со мной, Аннушка. Остальное я попробую разрулить. Тебе нужно будет встретиться с ним и… как-то помягче объяснить, что не вернешься к нему. И все, я больше ни на что не претендую. Если хочешь, я буду присутствовать при вашем разговоре. Я ведь не собирался говорить ему, что нашел тебя. Но, подозреваю, он уже согласился на операцию. Только желание увидеть тебя удержало его от того, чтобы завтра лечь под нож. У меня не было другого выхода. Прости, что так вышло.       - Ты хочешь привязать меня к себе? Зачем? - она опускает густые ресницы и румянец смущения вспыхивает на щечках.       - Ты умный человек, все понимаешь, - поддразнивает её Карлос.       - Скажи, - еле слышно просит она.       - Я люблю тебя, - признается он.       Анна глубоко вздыхает и наклоняет головку к его плечу. Карлос целует её волосы, непослушный завиток над ухом, шею за ним, плечо. Поворачивает на спину и приникает к губам, нежно касаясь пальцами щеки. Она обнимает его и отвечает на поцелуй. И опять начинается волшебство. Мир вокруг вспыхивает яркими красками, чувства обостряются, тела трепещут от прикосновения к друг другу, кровь зажигается и разносит по сосудам неудержимое желание слиться в одно целое. Карлос упирается членом, бесстыдно оттопырившим плавки, в её бедро. Его сильные руки жадно скользят по её торсу, развязывают бантики и отбрасывают бюстгальтер в сторону. При виде её сногсшибательной груди он издает восторженный стон, припадает губами к гладкой, душистой коже, целует, посасывает её, обводит языком идеальную форму и берет в рот маленький розовый сосок, слегка прикусывая его, отчего Анна выгибается в сладострастной судороге. А умелые руки Карлоса продолжают восхитительные ласки: в то время как одна нежно сжимает и поглаживает грудь, другая, тяжелая и горячая опускается на живот, надавливая на напряженные мышцы, забирая себе их чрезмерный, экзальтированный спазм, расширяя пространство для порхающих в нем бабочек. Потом эта рука спускается ниже, проникает под легкую ткань трусиков-стрингов и поглаживает завитки на лобке.       - Господи, Карлос, - пылко стонет Анна, - что ты со мной делаешь…       Он закрывает ей рот властным поцелуем, его язык смело вторгается в него, повелительно сплетается с её язычком, втягивая его в себя, заставляя девушку ответить знойным стоном на его распаленный стон. Этот поцелуй опьяняет их, выжимает, вместе с воздухом из легких, последние сомнения и колебания. «Аннушка, - завороженно шепчет он, оторвавшись от её сладкого ротика, чтобы перевести дыхание, - прости, я никак не могу остановиться, так сильно хочу тебя...»       - Не останавливайся, - с жаром отвечает она, - возьми меня… привяжи меня к себе.       - Навсегда? - он взволнованно, с замиранием сердца, смотрит ей в глаза.       - Ты хочешь навсегда? - в её глазах смятение и надежда, сердце колотится.       - Да! А ты?       - И я. Я тоже люблю тебя, Карлос.       Волна счастья захлестывает обоих нестерпимым вожделением и они опять сливаются в своем колдовском поцелуе. Карлос развязывает бантики на стрингах и откидывает их в сторону. Наконец, избавляется от плавок и его двадцатитрехсантиметровый, с пятнадцатисантиметровым обхватом, член вырывается на свободу. На его великолепной толстой головке выступает капля смазки.       Но Карлос не спешит. Теперь, когда они сказали друг другу главные слова, он наслаждается телом любимой девушки, зацеловывая его, исследуя каждую выпуклость, каждую впадинку, овладевая им полностью. «Какая ты красивая, - в упоении шепчет он, - какая сладкая!» Его губы льнут к её коже, такой гладкой, такой нежной. Он выкладывает ими дорожку касаний от груди по животу к лобку и с наслаждением вдыхает изысканный запах: «Как ты приятно пахнешь, Аннушка, - опять страстно шепчет он, - я одурманен тобой, моё сокровище». Он осыпает поцелуями внутреннюю сторону её бедер, ерошит носом темно-русые тугие завитки на лобке и раздвигает языком половые губки. Его кончиком обводит по кругу клитор и вдруг впивается в него жадным, сосущим поцелуем. Анна ахает и кричит, и стонет: «О, Карлос, ты сводишь меня с ума!» Он улыбается и вылизывает малые половые губки, шепча: «Сойди с ума по мне, Аннушка. Так ты не захочешь никого, кроме меня».       Карлос ложится на неё и направляет член в её лоно, осторожно вводит головку и на мгновение останавливается, наблюдая за её реакцией. Редкая женщина в его сексуальной практике не испытывала боли в этот момент из-за толщины его члена. Но Анна, прерывисто вздохнув, нетерпеливо подается бедрами ему навстречу и он теряет голову от этого эротичного движения. Он входит в нее со стоном: «Это ты свела меня с ума, единственная моя». Стенки влагалища туго обхватывают его член, который рвется всё глубже и глубже, пока его лобок не касается её лобка. Карлос замирает, не веря в происходящее. Он в ней. До конца. Такого еще не бывало. «О, Аннушка, - вне себя от жгучего удовольствия стонет он, - о, моя девочка!» Медленно и нежно он начинает двигаться, сгорая от наслаждения, от неистового желания и чувствует, как страстно реагирует Анна. Она обхватывает его своими длинными ножками, полностью раскрываясь навстречу. Стенки влагалища пульсируют, поглаживая его член, как будто дразнят его. Карлос увеличивает темп и ищет её губы, стонет в её рот и она стонет в ответ. «Еще, - просит она, - пронзи меня, еще». Она кладет руки на его ягодицы, он подсовывает свои под её. Темп выравнивается и движения Карлоса становятся более резкими, а её ножки вытягиваются и начинают подрагивать. Он понимает, что она скоро кончит и несколькими сильными толчками догоняет её. Оргазм налетает на них вихрем блаженства, они замирают, содрогаясь в сладостном забытьи и только тихо стонут, упоенно сливаясь в завершающем поцелуе.       Карлос в изнеможении сползает набок и кладет голову на грудь Анны, поглаживает её живот. Она нежно перебирает его волосы. Когда унимаются колотящиеся сердца, они смотрят друг на друга сияющими глазами и молчат. Наконец, Анна предлагает: «Окунемся?»       - Да, - радостно выдыхает Карлос, - пошли.       Он встает и протягивает ей руку. Она вкладывает свою маленькую ладошку в его большую и они, обнаженные, держась за руки, бегут к берегу и бросаются в прозрачную прохладную воду, поднимая тучу брызг и смеясь. Плывут к острову, ложатся на горячий песок и опять молча смотрят в глаза друг другу.       - Что это? - спрашивает Анна, показывая на его шрам под ключицей.       - Это… да тут много всего, долго объяснять, а я пить хочу, - улыбается он.       - У нас кока-кола есть, холодная, - она отвечает ему улыбкой, - вернемся?       - И побыстрее, - он тянется к ней и она подставляет ему губки для поцелуя.       Они плывут обратно, Анна достает из пляжной сумки два полотенца и две банки с кока-колой, вставленные в гелиевый охладитель. Карлос садится на простыню, нетерпеливо открывает напиток и пьет, а Анна набрасывает ему на голову полотенце и вытирает волосы. Напившись, он отбрасывает банку и ловит Анну. Она с хохотом падает и он целует её куда попало: в нос, щеки, глаза, припадает к губам и целует долго и нежно. Потом смотрит на нее и вдруг мрачнеет.       - Что, Карлос? - она внимательно смотрит на него.       - Не хочу, чтобы ты с ним встречалась.       - Ты ревнив? - она улыбается.       - Еще как! Но не в этом сейчас проблема, - он садится, - не хочу, чтобы ты делала что-то, чего не хочешь делать, что тебе неприятно.       - Я для тебя это сделаю, а делать что-то для тебя мне приятно, - она испытующе разглядывает его и тоже садится, - только, как мне кажется, проблема не в этом.       Карлос с изумлением и некоторым страхом смотрит на нее.       - Ну, что ты так смотришь? Почему прямо не попросишь, чтобы я не говорила ему о нас?       Карлос опускает голову: «Он сам догадается. Еще до того, как тебя увидит». Анна фраппирована. Она с трудом проглатывает комок в горле, вздыхает: «Вот что тебя тревожит...» Встает и начинает быстро одеваться: «Поехали обратно, у меня в семь часов соревнования по kozak voltig». Он нехотя одевается, а Анна складывает простыню, убирает полотенца и пустую банку в пляжную сумку. Карлосу почему-то не нравится её деловитость, но он молчит, думая о том, как вести себя с Кристианом теперь, когда они с Анной… Он поторопился, не надо было делать этого сейчас.       Анна тоже молчит, лицо замкнутое, сосредоточенное, ресницы опущены. Может, тоже жалеет, что все произошло так быстро? Они знакомы второй день и уже… О, черт! Всё его бешеная похоть, несдержанность. Но ведь два года полной импотенции и красивейшая из всех женщин в его окружении сама попросила…       - Поехали, Карлос, - торопит она, - мне еще переодеваться и коня седлать.       Черт, хочется её поцеловать, но она, кажется, совсем не расположена к этому. Он заводит мотоцикл и девушка садится сзади, сцепляя руки у него на животе. Почему ему чудится, что она плачет? «Аннушка, - она замирает и отстраняется от его спины. Нет, показалось, - готова?» Она опять сцепляет руки и четко отвечает: «Да. Давай скорее». Он рвет с места, поднимая фонтан песка, и направляет мотоцикл к Ла Эстреллите.       Когда он тормозит перед её автодомом, она ловко прыгает с сиденья и бежит к двери, но на верхней ступеньке останавливается и, не оборачиваясь, скороговоркой произносит: «Тебе лучше прямо сейчас вернуться в Хьюстон и подготовится к визиту Грэя». Он не видит её лица. Анна скрывается за дверью и он отчетливо слышит, как щелкает замок. Карлос в замешательстве выключает мотор и ставит мотоцикл на боковую подножку. Что всё это значит? Он поднимается по ступенькам и проверяет дверь. Она действительно закрыта. Ну, она переодевается, места там мало… Придется подождать. Он возвращается к мотоциклу и садится боком на сиденье. Она хочет, чтобы он уехал прямо сейчас… Почему? Что он сделал? Или сказал? А если она и вправду пожалела, что отдалась ему очертя голову? Нет, не может быть, ведь она сказала, что любит… Впрочем, Кристиану она говорила то же самое. Карлос проводит двадцать минут в состоянии оцепенения и растерянности, чувствуя тревогу, упадок сил и полное непонимание ситуации.       Наконец, дверь открывается и Карлос видит Анну. Она выглядит… челюстеотпадно! В черных лакированных сапогах с позолоченными шпорами-гардкротами и черных бриджах из блестящей лайкры, белоснежной блузке со стоячим воротником, отделанным золотым кантом, и черной кожаной куртке с многочисленными позолоченными молниями. В руках черный стек с позолоченной рукояткой. Волосы убраны в золотую сетку. Глаза… спрятаны за черными очками в золотой оправе. Член Карлоса немедленно реагирует на сногсшибательную красавицу. Сам Карлос, открыв рот, восторженно созерцает прекрасное видение, не в силах даже придумать комплимент.       Анна сбегает по ступенькам и Карлос, встрепенувшись, говорит охрипшим голосом: «Садись, я отвезу тебя».       - Пешком быстрее, - она сворачивает в боковой проулок и исчезает из виду. Карлос бросается за ней, но её не догнать, и он опасается, что заблудится в этом нескончаемом лабиринте. Он возвращается к автодому и идет оттуда знакомой дорогой, сначала к стоянке, а от неё к аллеям глициний и центральному манежу. Сегодня он обнесен деревянными трибунами, украшенными цветами и фонариками. Соревнования, по-видимому, состоятся здесь. На манеже уже расставлены разные приспособления для упражнений. Тут и препятствия в виде деревянных перекладин, положенных на металлические козлы метровой высоты. И подставки с пластиковыми бутылками, наполненными водой. И стол с бокалами и глиняным кувшином. Кроме того, к небольшому возвышению сбоку от судейского стола прислонены полутораметровые жерди с надетыми на них ковбойскими шляпами и два манекена, а на самом возвышении сложены «техасские зубочистки» или ножи Боуи, складные ножи-навахи, сабли и много чего еще.       Трибуны забиты разряженной публикой и Карлос с трудом находит место прямо за судейским столом. Здесь же вход для спортсменов и лошадей. Что ж, придется посмотреть на kozak voltig местного разлива. Судьи, их восемь человек, занимают свои места, главный судья звонит в колокол, установленный на их столе, произносит короткую речь, из которой становится ясно, что команда ранчо Ла Эстреллита лидирует с небольшим отрывом. Наконец, на манеж выходит первый участник, мексиканец из команды фермы Мишоу. На нем ярко-красный костюм, его гнедая лошадь в красной упряжи и под красным же седлом. «Зрелище обещает быть более, чем красочным», - думает Карлос. Он представляет Анну на белом коне и ему становится интересно. Пятеро судей расходятся по специальным местам на манеже, откуда они будут наблюдать за участниками. Около возвышения появляются ассистенты, а главный судья достает список заявленных упражнений спортсмена и передает его им.       Звучит колокол и мексиканец ловит брошенный ассистентом кнут. Он разгоняет своего коня, щелкая кнутом, и, бросив кнут, с разбегу прыгает в седло. Наездник показывает разные фигуры «пилотажа»: он едет стоя, задом наперед, спрыгивает на скаку с коня, пролезает под брюхом галопирующей лошади и опять оказывается в седле, с которого свисает вниз головой, хватая лежащую на песке монету. Ассистент поджигает деревянную перекладину и всадник посылает коня через препятствие, зависая сбоку, как белка, распластавшаяся на стволе дерева. Мексиканец очень ловок и Карлос думает, что Анне его не победить. А тот начинает следующую группу упражнений. Он подъезжает к возвышению и выбирает ножи Боуи. Ассистенты устанавливают манекены, в которые он на скаку мечет ножи и поражает их в область грудной клетки. Публика визжит и аплодирует. Его выступление заканчивается. Он уезжает из манежа верхом, важно помахивая рукой в сторону трибун.       Главный судья принимает от полевых судей листки с оценками уровня выполнения упражнений и объявляет следующего участника: «Лидер соревнований мисс Анна Ламберт на Катализаторе». Он передает ассистенту листок с заявленными упражнениями и говорит сидящему рядом судье: «Отчаянная девчонка, на сей раз она проиграет, конь же не её. Ох, как бы чего не вышло… Не дай Бог, опять упадет, как семь лет назад. И зачем только допустили...» Его собеседник, пожилой толстяк с венчиком седых кудрявых волос вокруг блестящей лысины добродушно отвечает: «Да не волнуйтесь вы так, я её с детства знаю. Она прекрасно справится. Катализатор, конечно, зверюга, но она его уже две недели муштрует». Карлос как будто проглатывает кусок льда и с тревогой ждет выхода Анны.       И Анна выходит, ведя коня в поводу. Катализатор, черный, как ворон, огромный, в позолоченной конской упряжи, со сверкающим налобником и вплетенными в гриву золотыми нитями, действительно производит впечатление диковинного зверя. Он гордо выступает рядом с Анной, демонстрируя публике позолоченные ногайки. Черное седло на нем настоящий авангард передовой шорной мысли в исполнении Old School Craft : ленчик из стеклопластика, гелиевые седельные подушки, задняя подпруга из нейлона. Черный вальтрап под седлом поблескивает золотым люрексом.       Анна что-то шепчет коню и он опускает голову и ловит губами ее руку. Она целует его прямо в ноздри, он строптиво дергает головой, но тут же опять её опускает. Судьи занимают свои места, звучит колокол, Анна закидывает повод за голову коня и хлопает его ладошкой по крупу. Катализатор скалится и начинает бег рысью. Ассистент бросает ей кнут и она, лениво раскрутив его над головой, оглушительно хлопает прямо за хвостом лошади. Катализатор переходит на галоп, Анна бросает кнут и, разбежавшись, прыгает в седло. Она легко, играючи выполняет все упражнения первой части, но повисая вниз головой, хватает со стола кувшин и бокал. Публика ахает, а она, усевшись в седло, на скаку наливает из кувшина темно-красную жидкость в прозрачный бокал, кувшин бросает, встает в седле и делает глоток из бокала, не пролив ни капли. Поднимает его высоко над головой, салютуя зрителям, а потом тоже бросает. Зрители свистят от восторга и аплодируют.       - Я же говорил, - удовлетворенно замечает лысый судья, - у нее балансировка на высшем уровне.       Анна выполняет последнее упражнение из этой группы: она скользит под брюхом несущейся галопом лошади, как приклеенная. Однако, ассистент, заглянув в заявочный лист, добавляет еще одно. Он выходит на манеж и… ложится на песок. Всадница подъезжает к нему и подает команду коню. Тот артачится и она выхватывает из-за голенища стек, но не бьет его, а только показывает. На губах Катализатора выступает пена, он злится, но вытягивает передние ноги и неуклюже заваливается на бок, едва не задевая холкой лежащего ассистента. Наездница, в последний момент спрыгнув с седла, втаскивает на неё ассистента и что-то говорит ему. Он смеется и цепляется за гриву встающей вместе с ним и Анной лошади. Она подвозит его к возвышению и Карлос видит с каким восхищением парень смотрит на неё.       Через горящее препятствие Катализатор перемахивает, как будто не замечает его, и Анна опять подъезжает к возвышению. Она выбирает несколько «техасских зубочисток» и одну наваху. Ассистенты устанавливают манекены и всадница скачет к ним. На ходу она мечет ножи Боуи точно в красные отметины на горле, сердце, и печени, а навахой попадает прямо в лоб. Возвращается к возвышению и берет клинок-шашку. Разминает запястье, выполняя сложную фланкировку прямо в седле. Катализатор нервничает, прядет ушами и Анна похлопывает его по шее, наклоняется и что-то шепчет ему на ухо, которое он поворачивает к ней. Конь роет копытом песок и нетерпеливо топчется. Она ждет, пока ассистенты монтируют жерди со шляпами, затем слегка трогает его шенкелем и Катализатор прыгнув вперед, разгоняется сразу до галопа. Но наезднице этого мало, она шпорит коня гардкротами и он мчится карьером мимо подставок с пластиковыми бутылками, верхушки которых она срубает на ходу. Мимо жердей с нахлобученными шляпами, которые она сносит таким образом, что шляпа остается на жерди, только ниже, а отрубленная часть жерди летит в сторону. Многие зрители встают, чтобы лучше видеть, как мисс Ламберт владеет клинком. И взрываются восторженными криками, свистом и аплодисментами, когда она заканчивает последнее упражнение. Анна осаживает коня, но Катализатор не желает останавливаться, он разгорячен, азарт скачки бурлит у него в крови, заставляя его бороться с поводом и взбрыкивать. Однако наездница быстро справляется с его неповиновением, разворачивает по очереди к каждой трибуне и заставляет кланяться, подгибая под себя переднюю ногу и наклоняя корпус вперед. Публика неистовствует и скандирует: «Ан-на Лам-берт! Ла-Эст-рел-ли-та! Ан-на Лам-берт! Ла-Эст-рел-ли-та! Ан-на Лам-берт! Ла-Эст-рел-ли-та!»       Анна подъезжает к судейскому столу, спрыгивает с седла, забегает вперед и поднимает одну руку верх, выкрикивая «Up!» Катализатор встает на свечку, размахивая копытами прямо над её головой. Но девушка резко опускает руку и показывает коню на песок: «Down!» И он садится, подвернув под себя хвост, опираясь на передние ноги и вытягивая задние! Поза напоминает примерного школьника за партой, это выглядит так забавно, что зрители хохочут, а судьи улыбаются. Анна поворачивается к ним и звонко кричит: «Прошу вторую квалификацию для Катализатора». Улыбки на лицах судей гаснут, а лысый судья укоризненно говорит: «Прекращай этот цирк, Анита. Он ахалтекинец, только что воевал с тобой. Посмотри, у него все губы в пене». Трибуны затихают, многие опять встают, пытаясь рассмотреть, что происходит. Анна хмурится, достает носовой платок и вытирает губы коню.       - Он погорячился и просит прощения у почтенной публики, он больше не будет, - она подносит руку к его губам, Катализатор вытягивает их и… как будто целуя, касается тыльной стороны её ладони.       - Всё, хватит фокусов, мисс Ламберт, - главный судья говорит сурово, но не может сдержать улыбки и обещает, - мы подумаем, Анхен.       Анна поднимает коня, садится в седло и уезжает с манежа. Карлос торопливо пробирается к выходу. Он так переволновался, следя за выступлением своей Аннушки, что чувствует некоторую слабость в коленях. Или она от неистового желания, вспыхнувшего в крови огнем? Ему хочется поскорее обнять девушку, убедиться, что она цела и невредима, и что она… любит его. Он спрыгивает в проход для участников и чуть не сталкивается со следующим. Прижимается к стене, пропуская его коня и бежит наружу. Но Анны не видит и спрашивает у двух коневодов, проходящих мимо: «Где мисс Ламберт?» Один машет рукой в северном направлении, а второй авторитетно заявляет спутнику: «Да дадут ему вторую, куда денутся. Катализатор уникальный конь, только подход к нему надо найти».       Карлос бежит в указанном направлении мимо жилых построек, заглядывает в конюшни, но её там нет и конюхи пожимают плечами на его вопросы. Где же она? Спрашивает детей, играющих перед последним домом у границы ранчо. Малыш лет пяти-шести объясняет, что тетенька на вороном коне перепрыгнула через забор вон там, где тропинка к холму Сиан-Маунтин, а куда она поскакала дальше, они не видели. Карлос замечает в заборе калитку и направляется туда. Выходит на довольно широкую ухабистую дорожку, обрамленную двухметровыми кустами цветущей жакаранды, между которыми попадаются высокие пары пеканов. «Куда она поехала?» - с тревогой гадает он, переходя с бега на быстрый шаг и полной грудью вдыхая целительный запах голубых и белых колокольчатых цветов фиалкового дерева. Наконец, впереди маячит Сиан-Маунтин и Карлос замечает на фоне вечернего неба силуэт коня. Карлос с облегчением вздыхает. Уже не спеша он поднимается на холм.       На плоской его вершине гуляет легкий ветерок, покачивая верхушки синих люпинов. Катализатор настороженно поворачивает в его сторону суховатую голову. Анна сидит на грубо сколоченной скамейке, задумчиво глядя вдаль. С неё открывается захватывающий вид на волнистую всхолмленную равнину со сверкающими водной гладью мелкими речками и озерами, с лиственными и сосновыми перелесками. На горизонт в недосягаемой дали, почти размытый между землей и небом так, что кажется будто и нет его, а есть вход в другой мир.       Карлос подходит к девушке и ласково спрашивает: «Аннушка, что ты тут делаешь?» Она опускает на глаза темные очки и вытягивает руку к горизонту: «Смотри. Это здесь Ондердонк писал свои «Голубые холмы Техаса».       - А где же знаменитые вековые дубы? - Карлос садится рядом.       - Их унесло время, остались только трухлявые пни, - говорит она печально, немного отодвигаясь от него. - Здесь царствует время. Этим холмам несколько тысяч лет. Подумать только… Срок жизни человека - капля по сравнению с огромным сроком их жизни. Но и они исчезнут, как дубы… как исчезает всё, раздавленное временем. Через миллионы лет не будет этих холмов, через миллиарды - Земли, через сотни миллиардов - Вселенной. Всё исчезнет. Навсегда. Индейцы майя говорили: «Всё проходит».       Карлос внутренне вздрагивает. Куда она клонит? Что за желание философствовать на неё нашло…       - Аннушка, пойдем к тебе.       - Нет. Не хочу. Почему ты не уехал? - в голосе слышна досада. - Скоро стемнеет, а ночью на дорогах полно всякой живности: броненосцы, змеи, койоты. Броненосцы как камни, наедешь на такой и улетишь вместе с мотоциклом.       Она встает и свистит. Катализатор тут же подходит к ней и она говорит непонятно кому из них: «Пошли». Анна идет впереди, за ней плетутся Карлос и конь, злобно косящийся на Карлоса и скалящий зубы. Он несколько раз всхрапывает и норовит толкнуть мужчину боком. «Перестань!» - девушка говорит это лениво, но вынимает из-за голенища стек и начинает сбивать им цветы по краям дорожки. Катализатор испуганно косится на стек и тихо нежно ржет. Анна замедляет шаг и, не оборачиваясь, уговаривает его: « Уже недалеко, потерпи немного». Но Катализатор вытягивает длинную шею и губами пытается ухватить её за ухо.       - Ладно, - она опять засовывает стек за голенище, проводит ладонью по шее коня и слегка ослабляет переднюю подпругу, подсовывая палец между ней и шкурой, - так терпимо?       Катализатор надувает брюхо, зажимая её палец, но она смеется и щекочет его: «Хитрец, не рассчитывай, что я понесу седло. Марш вперед». Конь кладет голову ей на плечо и закрывает глаза. Девушка нежно гладит его ноздри: «У нас с тобой всё получилось, ты лучше всех, вторая тебе обеспечена. Не волнуйся, идем».       - Почему ему так важна вторая? - с любопытством спрашивает Карлос.       - У него огромный потенциал, он будет чемпионом, если его купит настоящий спортсмен. Со второй на это есть шанс, - охотно отвечает Анна, - как и на то, что его могут купить для племенного разведения. Он ведь чистокровный ахалтекинец, занесен в племенную книгу. Знаешь, сколько стоит такой красавец? Больше ста тысяч долларов. К тому же, Катализатор умен и проявляет смекалку, верный и наблюдательный. Конечно, его южный темперамент и нрав отличается некоторой необузданностью, но от него не ждешь агрессивности или неадекватного поведения. Ты же видишь, какой он нежный и ласковый.       - Аннушка, сними очки, - просит Карлос, - я не вижу твоих глаз.       - Зачем тебе их видеть? - она всё же снимает их и убирает в карман куртки.       - Они очень красивые, - он пытается погладить её по щеке, но она отстраняется.       - Перестань, Карлос, - в её голосе опять слышна досада.       - Почему? За что ты сердишься на меня? Что я сделал?       Она вздыхает: «Да не сержусь я на тебя. На свою жизнь я сержусь. Мы пришли, - она останавливается перед входом в конюшню и Катализатор останавливается рядом с ней, - можешь переночевать в моем автодоме. Но меня не жди, я останусь у дяди Ганса. Чего стоишь, - это она уже коню, - иди к себе, я сейчас приду».       Катализатор уходит в конюшню, а Карлос хватает её за плечи: «Что случилось, Анна?!»       - Пусти, ты делаешь мне больно, - она поводит плечами, освобождаясь от его хватки, - мы оба не отличаемся сдержанностью. Но всё же давай соблюдать правила приличия.       Она отходит от него на несколько шагов, достает из сапога стек и постукивает им по голенищу.       - Хорошо, я попытаюсь объяснить, хотя, думаю, ты лукавишь, когда делаешь вид, что не понимаешь, - она поворачивается к нему. Заходящее солнце последними лучами золотит её кожу, отблески играют на волосах, окрашивая их в рыжеватый цвет. Глаза синие, как озера Техаса, и холодные, как лед. Белоснежные зубки кусают нижнюю губу: «Во время нашего одноразового секса мы импульсивно надавали друг другу обещаний, которые не в состоянии выполнить. Я поняла, что ты раскаиваешься в своих действиях и не хочу быть причиной мучений твоей совести. Думаю, если ты будешь уверен, что с этой минуты мы больше никогда не увидимся, то скоро успокоишься. Все проходит, Карлос. И, поверь, я не в претензии, я ведь сама попросила. Ты не отвечал за свои действия, в тот момент у тебя не было достаточного сознательного контроля. Так что не вини себя. И уходи.       - Аннушка…       - Да, я помню, что тебя волнует больше всего. Завтра, скажем, в семь часов вечера, я встречусь с Кристианом Грэем в Хьюстоне, в баре отеля Джэксон Хилл Апартментс. Прощай.       Она уходит в конюшню, а он оцепенело стоит и смотрит ей вслед.