В тишине

В следующий понедельник на тренировочной площадке никого нет. Только девчонка в одиночестве танцует с кинжалом, отрабатывая стойки и удары. — Где все? — спрашивает у нее Ягари, рыхля берцами песок и обшаривая взглядом пустое пространство. — У хозяина разговор с внуком, — коротко бросает она, хотя Тога не особо рассчитывает на ответ. — Он опять не хочет стрелять? Сейрэн не отвечает. — Ну раз есть время… Давай один раунд, — предлагает он, поднимаясь к ней на ринг и подлезая под канаты. Ему отчего-то интересно, на что способна личный телохранитель Асато. Девушка не возражает. Без лишних слов откладывает кинжал в сторону и занимает базовую позицию. Будь это обычная девчонка бой длился бы пару секунд: он бы мгновенно раскатал ее по ковру своей массой. Но она — вампир, и Ягари едва успевает увернуться — стремительная рука проходит вскользь у его виска. Потом еще и еще… она неутомима, бескровное лицо лишено эмоций, словно он сражается с прекрасной механической куклой, сконструированной для убийств. — Так и быть, победила, — шутливо сдается он, прижав ее, наконец, коленями к мату. Вся тяжесть его каменных мышц, обтесанных долгими тренировками, обрушивается на тонкие девичьи бедра, хрупкие косточки, впалый живот. Но Сейрэн не смиряется. Тонкие ноздри раздуты, холодные кошачьи глаза сверкают узкими лезвиями. Руки тянут его за рукав и под коленом — перевернуть, опрокинуть через голову… Худое тело дрожит от напряжения, изо всех сил сбиваясь в упругий упрямый комок. — А ты не умеешь проигрывать, я смотрю, — Тога, смеясь, ослабляет хватку, и она тут же выкручивается из захвата, неуловимым движением поднимаясь на ноги. Бросает ему в отместку, словно пощечину, ледяной взгляд. И всё это молча. —Погоди, — продолжает смеяться он. — Кто тебя учил? — Она сама училась, — доносится издалека стерильный голос. Асато Ичиджо, упакованный в длинное черное пальто, вырастает из песков. Безупречный идол, окруженный телохранителями и помощниками. — Неплохо, особенно для самоучки, — замечает Тога, выходя ему навстречу. — А где ваш внук? — Такума нехорошо себя чувствует. Занятий сегодня не будет, — сообщает глава. Его бледное лицо словно вылеплено из застывшего воска, очень сложно прочесть на нем хоть что-то, кроме высокомерия. — Мне нужно, чтобы от стрельбы по мишеням, он как можно скорее перешел к стрельбе по движущимся объектам, — продолжает глава. Бок о бок они пересекают душный манеж и выходят на лужайку, пустынную и серую в этот бессолнечный день. — Как быстро этого можно добиться? — Мне тяжело оценить, какую боль испытывает вампир, прикасаясь к металлу охотников, — уклончиво отвечает Ягари. — Это весьма болезненно. Но в то же время вампиры переносят боль лучше, чем простые люди. Причина в его настрое, не так ли? — Да, — признает Ягари.— Способности у него есть. Но мальчик отчего-то боится винтовки, как огня. Вчера он и десятка выстрелов не сделал, впал в странную апатию и отказался заниматься. — Вот как… В следующий раз, когда такое случится сразу сообщайте мне. Они сворачивают в сторону белоснежного поместья, похожего на брошенную раковину, и Тога впервые за все время приглашают зайти внутрь. — Мы же с вами так и не обговорили цену ваших услуг, — тросточка Асато отбивает спокойный ритм сначала по дубовому паркету, а потом по мраморным ступеням лестницы. Лестница свернута в головокружительную спираль. Она наполовину сделана из стекла и похожа на поток воздуха, который, закручиваясь, должен вознести посетителя… не иначе, как на седьмое небо. Туда, где блаженствуют боги, высокомерно взирая на простых смертных сверху вниз. — Для меня честь уже просто служить вам, — словно со стороны слышит Тога свой твердый, убедительный голос. Голос, как и мышцы, натренированный годами. «Седьмым небом» оказывается большой прохладный кабинет. Стол, удобные кожаные диваны с зажатым между ними геридоном, а на нем тонкий графин с жидкостью уютного карамельного оттенка, и несколько чистых стаканов — всё для комфорта скромных посетителей. — И все же, за работу нужно платить, — бездушно улыбается Асато, жестом приказывая налить Тога. Он присаживается на диван, наблюдая за ловкостью слуги — тот сверкая щипцами вытаскивает лед из принесенного ведерка, плавными движениями разливает виски, поднимая в воздух ароматы горькой древесной смолы. Асато тем временем звенит невидимыми ключами, вскрывая плоский сейф, приделанный к стене. Тога не сомневается, что там старик хранит кровь, вероятно чистую. Никакой другой платы вампиры не знают. И большей ценности для них нет. И действительно, из-за спины Асато проглядывают эшелоны маленьких изящных флакончиков из рубинового стекла. «Откуда у него столько? И чье это? Неужели доит мальчишку короля?» — тут же приходит в движение ум Тога. Скрывая свой интерес, он переводит взгляд в единственное окно. Оно выходит во внутренний двор, где словно осколок густого знойного неба сверкает великолепный бассейн. Девушка неторопливо поднимается на его вышку. Твердая спина. Точеное тело в закрытом купальнике темно-синего цвета. Волосы отливающие серым стеклом. И стеклянный взгляд. Она делает прыжок, и совершенство ее движений заставляет вспомнить о точности бездушных механизмов. Элегантности дорогих машин. Дельфинье тело рассекает воду, погружаясь в ментоловую прохладу. Кажется, Тога не удивился бы, увидев провода и кнопки управления на спине Сейрэн… Асато Ичиджо внимательно отслеживает его взгляд. — Или вас заинтересовало что-то другое? — вкрадчиво интересуется он. Холеная рука на секунду замирает, пальцы жадно прилипают к спиралевидному колпачку, вот-вот готовые вернуть извлеченный пузырек на место. — Нет, — холодно отрезает Тога, и встает, чтобы забрать себе свой трофей.

***

Он больше не ночует в городе, и вампиры знают об этом, а охотники, если и знают, не торопятся демонстрировать. Ночи окутывают его плотной неодушевленной тишиной, в которых он растворяется без остатка. Ничьи шаги не маскируются под ночных птиц и ветер. Ничьи запахи не пачкают кристальную хвойную свежесть леса. Каждое утро он проходит несколько километров до ближайшего населенного пункта — то одного, то другого, и в местных захолустных магазинчиках набивает то тем, то этим свои карманы и рюкзак. А на обратном пути его обязательно подхватывает лоснящийся бугатти или ослепительный роллс-ройс… Так он и живет — призрачный обитатель обочин и окраин, чужак во всех трех мирах. «И как долго это будет продолжаться?» — думает он, ловко обтесывая кинжалом сочные ивовые прутья — будущие ловушки и силки, или замирая на берегу каменистого ручья, в ожидании пугливой рыбы. «Как скоро хитрый старик начнет мне доверять? У меня нет пары сотен лет в запасе, как у Кросса… » Он думает это почти с усмешкой — Тога умеет ждать. Да и тяжесть флакончика из рубинового стекла в нагрудном кармане обнадеживает — все же дело сдвинулось с мертвой точки: Асато решил отблагодарить его, и даже пригласил в гости, а значит время сплетать и расставлять сеть. Так думает Тога, пока однажды утром ни одна до безумия дорогая машина за ним не приезжает. Песчаная полоска между лесом и трассой кажется голубой в холодных лучах рассвета. Он исхаживает ее вдоль и поперек, хмуро вглядываясь в пустой горизонт. Когда дотлевает одна сигарета, он тут же достает и поджигает следующую. Вслушивается — не появится ли за щебетом леса бархатное шуршание колес? Нет, ничего… Вот уже солнце переполняет небо, переливается через верхушки деревьев, и асфальт начинает подкипать от жары, а вампиров всё нет. Интуиция настойчиво твердит ему: «Никто за тобой сегодня не приедет. У них там что-то стряслось» Подождав для верности еще около часа, он ловит попутку до города. Просит тормознуть возле дамбы, где в стороне от дороги, за мусорными контейнерами припрятан «подарочек» Кросса — тускло-голубой, как прошлогодний василёк, форд-мустанг. Местные чайки сделали его еще краше. На лобовухе следы кошачьих лап. Но каким-то чудом оно заводится! «У консервной банки маневрености и то в разы больше. Где ты это откопал, Кросс? » — мысленно ругается Тога, выводя шаркающий брюхом автомобиль на пылающую автостраду. Куда ему ехать он давно прикинул. Вычислил по солнцу и ранним звездам, которые он урывками каждый вечер рассматривал, пока шел от манежа до ворот, и прежде чем они исчезали под тканью черного мешка (педантичные вампиры продолжали его каждый раз напяливать Тога на голову, и наивно верить, что это их убережет.) Поместье-ракушка лежало где-то на юге, недалеко от города, и воды. И все равно он долго слепо блуждает, застревая хлипкими колесами то в болотистой грязи, то в лесной непролазине, прежде чем отыскивает знакомые запахи, цвета, ракурсы… Время — заполдень. Ракушка облита золотом заката. Вокруг нее словно прибавилось неба, и Тога быстро понимает почему — части крыши попросту нет. Здесь словно прошелся ураган, вопреки прогнозам, засухе, безмятежному небу и сдохшему ветру. И он смутно догадывается, что у этого «урагана» должно быть имя… Меч бесшумно скользит из ножен и ложится в твердую ладонь. Тога ступает так, будто под ногами разлита хрупкая наледь. Неторопливо осматривает застывшие руины. Струя воды безмятежно бьет из нетронутого фонтана, песок в пустом манеже хранит вчерашние следы… На раскаленных банках, которые они с Такума использовали для тренировок, играют солнечные зайчики. Никаких следов жизни. И опасности. — Черт! Тога в гневе рассекает соломенный манекен, стоящий неподалеку. Опять стена. Мертвая, неподатливая, хоть вдребезги лоб расшиби, не сдвинешь. Столько месяцев бессмысленных лишений. Ожидания. Терпения. Общения с ненавистными кровососущими тварями, с ног до головы укутанными в снобизм. И ничего. Обломок дома, склянка гнилой крови и никаких сведений о том, кто напал на его Рэн. Какое-то время он примиряется с реальностью, с шумом вдыхая и выдыхая спертый воздух. Сдерживает черную ярость, переваривая в себе ее угли — они выжигают ему все нутро… Потом взбунтовавшееся сердце выравнивает ритм. Тога устало потирает переносицу. Ясно одно, от своей цели он, пока жив, все равно не отступится, а значит, надо искать новые пути… С этими мыслями убирает меч в ножны и возвращается назад. В надежде урвать хоть какие-то крупицы информации, пробирается в завалы дома, ищет кабинет, но он стерт в каменную крошку, оконная рама торчит в воздухе сама по себе, без стены и стекла, держась за обломок подоконника. Сквозь нее проглядывает бассейн, с черной от грязи водой и плавающим в ней мусором. И здесь… Сам не понимая как, но он чувствует ее взгляд… словно легкое, печальное прикосновение — Кто тут? — он озирается по сторонам и находит… Узкое плечо, засыпанное серым песком. Оно выглядывает из груды кирпичей внизу. Над ним, еще более незаметное под слоем пыли, маленькое бесцветное лицо. Глаза… Полные не боли, не ужаса, а странного, сбивающего с толку безразличия. Она не кричит, не зовет… молчит, как всегда. Гордая, упрямая девчонка… Или ей так сильно придавило легкие? … Или она случайно прокусила язык? Он быстро спрыгивает к ней, раскидывает железные бруски арматуры, переворачивает куски бетонных плит… Все что у Сейрэн ниже пояса выкрашено красным цветом, передавленные лодыжки вывернуты под тошнотворно — неестественным углом. Сколько она так пролежала? Шесть, восемь часов?.. Будь это обычная девчонка, она тут же потеряла бы сознание от травматического шока, но Сейрэн — вампир, и даже крохотный стон не срывается с ее бледных губ. — Что случилось? — спрашивает он, осторожно приподнимая мокрое невесомое тело, чувствуя, как рубашка на животе становится теплой от чужой крови. — Ты не видела, кто напал? Она едва заметно качает головой, и он переводит это как: «нет» — Ты одна выжила? Опять слабое покачивание. — Тебя бросили? Молчание. Больше ничего не спрашивая, он выносит ее из обломков. Несет к машине, не задумываясь зачем. Может быть, потому что ее предали, как и Тога. Выкинули свои же, и теперь Сейрэн ждет такая же обочина жизни, такая же горькая безжизненная пустота. Или потому, что он уверен — раньше она была человеком. Простой девчонкой, как и Рэн. Он опускает ее на заднее сидение, кое-как сгребя с него пустые пластиковые бутылки и обрывки журнальных страниц. Она запрокидывает голову, закрывает глаза, полностью проваливаясь в свою боль. — Держи! — Тога до кучи бросает ей склянку с кровью, случайно вспомнив, что она болтается у него в кармане. Он все равно не знал, что с этим делать… Потом до упора давит газ, мнет колесами изумрудное совершенство газона, оставляя поломанную ракушку и свои планы стать вампирским любимчиком за спиной. Влипает хмурым взглядом в горизонт, раздумывая, куда теперь податься. Останавливается только возле телефонной будки. Коробка из поцарапанного пластика торчит на обочине, превращаясь на солнце в духовой шкаф. Прижимая к щеке кипящую трубку, он набирает цифры, которые Кросс криво нацарапал на смятом капхолдере в их последнюю встречу. С тех пор прошло несколько недель, и Тога, слушая приглушенные гудки, не особо рассчитывает на везение. Но ему везет. Голос Кайена неожиданно прорезается сквозь густую трескотню. Первые его реплики не разобрать, но Тога и не настроен на долгие светские разговоры. Опуская приветствие, он умещает свой рассказ в несколько рубленных фраз. — Я не знаю, что случилось. Дом выглядит так, будто по нему бульдозер проехал. — Это был Куран, — тут же реагирует Кайен. — Мальчик должен был убить Куран. Ягари чертыхается. — Короля вампиров?! Любил старик своего внука… — Они были лучшими друзьями. Это дело вполне могло выгореть. — Но не выгорело. Голос Кайена то тонет в треске, то выныривает вновь. — Что теперь? — спрашивает он. — За тобой следит Гильдия. Куран ищет всех причастных. Тебе бы исчезнуть на время… Звонок получается коротким, никакой прощальной мишуры из невнятных обещаний и скупых мужских соплей. Хотя это, без сомнения, их последний разговор с Кроссом. Повесив трубку, он какое-то время курит, окончательно раскладывая свои мысли по полкам. Покушение Совета на Куран — это нечто невообразимое. А ответные действия Короля — невообразимей вдвойне… Раньше, когда он был лучшим охотником Гильдии, улез бы в эти дебри с головой, спать бы не смог, пока самолично во всем не разобрался… Теперь по боку. Пусть вампиры и дальше истребляют друг друга. Для него на первом месте Рэн, потом всё остальное. Прежде чем снова сесть за руль, проверяет девчонку — она все еще бледна, но ноги больше не напоминают извилистые узловатые сучья, вот только… они все черные от засохшей крови. Он прикрывает их своим плащем, потом сам переодевается — в окровавленной рубашке красоваться не дело. Прикидывает, что надо заскочить на стоянку —забрать остаток своих вещей… В здешнем лесу он больше не останется — дело приняло серьезный оборот, и шумиха еще долго не рассосется, а значит нужно найти нормальную крышу на зиму… И раздобыть тачку получше. «И еду» — добавляет мысленно, ловя в зеркале заднего вида ее изможденный, но внимательный взгляд из-под серых ресниц. Хоть она и вампир, простая еда ей тоже не помешает. С этим разобраться проще всего. На подступах к городу все обочины усыпаны разноцветными зонтиками и пыльными вагончиками ларьков. Хотдогам и гамбургерам, состряпанным в подобных местах он не доверяет, мельком осматривает ряды кислотно-зеленых, кислотно-оранжевых бутылок с выгоревшими на солнце этикетками, и в итоге останавливает свой выбор на мороженном. — Тебе какое взять? — кричит он ей, стоя у голубого киоска. —Тут только смородина и клубника остались… Словно не слыша, Сейрэн равнодушно взирает на него сквозь прорезь спущенного автомобильного окна. Прямая шея, пустые глаза под шапкой стальных волос. Нулевая реакция, точь в точь — манекен, а он сумасшедший, который решил с ним пообщаться. Продавщица, вывалив в окошко свое скучающее лицо, сердобольно ему улыбается: — Поссорились?.. Ну тогда возьмите клубнику, девушки чаще всего его покупают. — Давайте оба, — обрывает её Тога, протягивая смятую купюру. Возвращается к машине, и закидывает холодные нарядные свертки на заднее сидение. — Могла бы ответить на такой простой вопрос. Это в конце концов не вежливо, — добродушно отчитывает он свою странную попутчицу. В целом и общем, молчание Сейрэн его устраивает. Но на этот раз она неожиданно отвечает. — Я не знаю, — раздается привычно-бесцветный голос с заднего сидения. Совершенно нейтральный, как приветствие автоответчика. — Не знаю, какое мороженое люблю. Я съем, какое скажешь. — Ешь оба, — отмахивается Тога, поворачивая ключ зажигания. В этот момент он слишком занят другими мыслями, чтобы как следует вслушаться в ее ответ…