На краю империи

      Хаксаров проводил Рена до дома. Не под ручку конечно, держась на отдалении метров в сто, так, чтобы оставаться незамеченным. Да, он и так знал, где Рен живёт и мог бы дойти быстрее, но ждать под дверью казалось как-то унизительно. Да и следить за парнем доставляло ему какое-то извращённое удовольствие. Каиль ёжился от холода, пряча руки в карманы джинс, запинался на ровном месте и переходил дороги вообще не глядя по сторонам.       Дойдя до подъезда, Хакс выждал минуту и взбежал по лестнице. На третьем пролёте он столкнулся с Реном, который спускался вниз.       — Блять, — выругался он, узнав Рыжего в темноте подъезда, — чо ты здесь забыл?       — Ты куда? — одновременно задал вопрос Хакс.       Отвечать сам, впрочем, он не собирался. Он хотел ворваться в квартиру парня как только тот откроет дверь и сделать с ним что-нибудь за стояк под пальто, полученный во время школьной стрелки. Возможно, он заставил бы его отсосать этими блядскими разбитыми губами. Хакс не продумал наперёд. В любом случае, Рен всё испортил.       — На таганчик, — после нескольких секунд обоюдного молчания ответил Каиль. — Холодно пиздец, надо куртку купить.       — Я с тобой поеду, — зачем-то сказал Хакс. Нахера ему тащиться с ним на китайский рынок?       Рен продолжил спускаться по лестнице и Рыжему пришлось отступить и пойти за ним. Каиль с издёвкой спросил:       — У тебя там культурный шок не случится?       — Повторяю — я не фашист и не нацист. Мне вот, например, плевать, что ты еврей.       Рен сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, готовясь к расспросу.       — Я не еврей.       — Татарин?       — Нет.       — Я имею в виду, ну блин, «Каиль Рен-Соловински», — Хакс развёл руками, будто это имя говорило всё само за себя.       — Мать с причудами.       — Вот как, — Аристарху вспомнились ярко-зелёные, от сузившихся зрачков, глаза матери.       От метро Уралмаш до Таганского ряда ходила прямая маршрутка. Дороги в это время были пустые, водитель газельки нёсся как на пожар, не всегда с первого раза слыша просьбы пассажиров высадить их на остановке. Хакс с ухмылкой пялился на разбитое лицо Рена.       — Ты так и не рассказал, что тебе от моего бати нужно было.       — Нет, рассказал: меня его начальник послал.       — И какого чёрта начальнику посылать своего сына следить за успешным возвращением своего сотрудника с рядового рейса? — Рен пнул колено Хакса, потому что тот тёрся о его ногу, пытаясь смутить парня и свести разговор в никуда.       — Такой вот заботливый начальник. Забей, — предложил Рыжий. — Отличная работа, ты живёшь на эти деньги, я живу на эти деньги. Тебя не учили не лезть в дела старших? Мы выходим.       Маршрутка резко остановилась.       — Таганский ряд, — проговорил с акцентом водитель.       В открытой лавке, окружённой ароматами острых специй и жареного мяса, Рен купил самсу, потому что дико хотел есть. Ряды рынка раскинулись на большой территории вблизи железнодорожной станции Сортировочная. Потеряться в них, непривычному к географии торговой площади обывателю, было легче лёгкого. Плотно поставленные друг к другу торговые палатки заполняли тысячи товаров. Под «витринами» и в подсобках лежали тюки с вещами. Люди (в основном китайцы и выходцы из Средней Азии) заполняли всё оставшееся пространство. Движение между рядами не прекращалось. Покупатели ходили медленно и осторожно, работники шустро маневрировали между ними, огибая, как вода камни, в быстром потоке. Иностранная речь, изредка перебиваемая ломаным русским, слышалась отовсюду. Хакс дождался, когда Рен, задумчиво глядя на рынок, проглотит первый кусок пирожка и сказал:       — Слышал, они из котят их делают.       Каиль посмотрел на Рыжего, как на идиота, убрал волосы, которые лезли в рот, откусил от самсы ещё раз и предложил Хаксарову. Тот отказался, кривя губы. Начинка была из курицы и лука, обильно приправленная перцем. Вообще-то, в Таганском Ряду был даже какой-то свой шарм, ты будто отправлялся за границу, не покидая пределов города. Но желанием Каиля было — свалить отсюда как можно скорей — людные места он ненавидел.       В первой же палатке с верхней одеждой Рен купил обычную чёрную хлопчатую куртку, наверняка, поставив местный рекорд по длительности прибывания на торговой площади, отсутствию каких-либо вопросов о качестве товара и желания «ещё походить-посмотреть». Он даже торговаться не стал. Продавец от неожиданности сам немного скинул цену. Каиль отказался от пакета, пробился к выходу, расталкивая перед собой людей локтями, откусил зубами бирку и надел куртку поверх толстовки. Стало значительно теплее и приятнее. Рен даже как-то подобрел, перестал думать, что Рыжий с ним потащился только для того, чтобы подоставать. А когда понял, что сейчас-то можно ехать с ним домой, покраснел и пошёл к остановке быстрее.       Не дошли совсем немного. Позади раздался свист:       — Э, мля, — плевок на землю, — вы с какого района?       Неизвестно, что именно заставило группу из пяти молодых людей в синих трениках задать сокровенный вопрос идущим впереди Рен-Соловински и Хаксарову. Но когда те обернулись на голос, демонстрируя хмурое лицо первого, со следами недавних драк, и второе, с маниакальным оскалом хищника, в глазах гопников мелькнуло сомнение: «А стоило ли? Так ли важно, с какого они района? Тот ли путь я выбрал для своей жизни?».       — С Уралмаша, — как-то слишком весело ответил Хакс и с места зарядил самому ближнему хайкик.       В голове Хаксаров просчитал всё за секунду. Уделать двоих впятером задача посильная, но для этого нужна определённая степень организованности и элемент внезапности. Первого гопники не имели по определению, второго лишили себя сами. Ударив первым, он заставит их защищаться, а не атаковать, причём бить будут и его и Каиля. Тот ответит, а уж дерётся в гневе он как чёрт, Хакс видел. Не подумал он только о том, что гопники может и не хотели драться. Может просто телефон хотели отжать.       Рен за секунду успел подумать: «Ой, бляяяяять».       Соответствуя району проживания, компания была мультинациональной. После первого удара, самый разумный из гопников убежал в противоположном направлении. Двое кинулись на Хаксарова, один на Рена. Каиль сразу скрутил смуглого парня на асфальт и пару раз пнул в живот, после чего отвлёк на себя внимание киргиза, который увлечённо бил Аристарха. Сзади на Рыжем висел славянский мальчик. Освободившись от нападающего с фронта киргиза, Хакс завалился на бок, роняя себя и прицепившегося парня на землю. Тому хватило нескольких ударов локтём в рёбра, чтобы отвалить. Аристарх поднял свою сумку, за шкирку оттащил Каиля, который бил по лицу уже особо не сопротивляющегося киргиза, и побежал в сторону остановки. На улице было людно, и хуй знает, не отправился ли первый сваливший гопник за подмогой. Ждать маршрутку было тупо. К трамвайной остановке через дорогу подъезжала «семёрка», и парни запрыгнули в жёлто-красный вагон.       Стоя в конце салона трамвая и опираясь о горизонтальный поручень, Рыжий отряхнул пальто, заправил рубашку, поправил галстук (он всё ещё был в своей школьной форме). Каиль, переведя дыхание, взялся за поручень по обе стороны от Аристарха, зажимая того между собой и металлической стенкой трамвая.       — Ты чо на людей кидаешься? — прошипел он. Салон был полупустым, привлекать внимание не хотелось.       — Да разве это люди, — Рыжий улыбнулся, рот у него был неестественно красный. Рен предположил, что ему разбили губу изнутри. Хаксаров демонстративно облизал зубы, чувствуя металлический вкус. Губы Рена были совсем близко, от него пахло пирожком из котят.       Напряжение нарастало. Каиль опустил одну руку и сунул её за пальто Рыжего, провёл по спине вниз. Хаксаров напрягся всем телом и тихо велел Рену прекратить. Тот покачал головой и вытащил заправленную в брюки рубашку, дотрагиваясь холодными пальцами до горячей кожи поясницы. Он сжал бок Рыжего, провёл большим пальцем по выпирающей тазобедренной кости, проникая под ткань брюк и боксеров. Хаксаров закусил щёку изнутри и потёр коленом о колено, пытаясь снять напряжение в штанах. Трамвай тащился невыносимо медленно.       Вибрация телефона в кармане пальто заставила Рена одёрнуть руку. Рыжий резко вдохнул, растянул выдох через рот, выудил из кармана мобильник. Звонил отец. Каиль отошёл на шаг, повернулся к окошку, сложив руки на поручни, и побился о них головой. Аристарх подумал не брать трубку, потом подумал получше (не по делу отец не звонил), прочистил горло и ответил. От греха подальше, он вышел на ближайшей остановке.