Философия капитана Блада

Не то главное, сколько веса в боевом псе, а сколько в нем боевитости.

Дуайт Эйзенхауэр

***

      Вести себя так, словно ни в чём не бывало, оказалось очень сложно. Особенно тогда, когда нервы от напряжения готовы были порваться в любой момент. Я вздрагивала от каждого шороха, каждого невнятного слова или скрипа, а сердце пускалось в пляс, стоило фигуре «мушкетёра» появиться на горизонте. Мне чудилось, что наш план раскусили, и вскоре явятся палачи-надзиратели.       Вот только я просчиталась. Плана-то у нас никакого и не было.       Ганник рассказал много интересного. Во-первых, он действительно был гладиатором с Дресс Розы. Во-вторых, Дофламинго выбрал его как одного из самых опытных, кому можно доверить очень важное задание. А ещё на него можно было надавить через семью — дочь и маленького внука. И в-третьих, само задание состояло в уничтожении бойцовских ям изнутри.       Значит, Шичибукай по неизвестной причине не желал светиться в этом деле. Но и оставить всё по-старому тоже не мог.       Неужели замешаны его связи? Кто-то из знакомых, с кем он вёл дела, подсмотрел идею и решил украсть? Замутил ямы, но не стал делиться прибылью?       А что Дозор? Не помог в защите авторских прав одному скромному королю-пирату-корсару?       Придумывать план нам было некогда. Остальные бойцы и так слишком часто и подозрительно на нас косились, а наблюдатель от мистера М.Л. не отходил надолго. Будто чуял, зараза, что мы что-то планируем. Открыть дверь камеры изнутри также не было возможности, а выданный Моне ключ предназначался для выхода. Если нам вдруг удастся сбежать.       Мои мозги, казалось, уже дымились от нагрузки. Без Воли Наблюдения невозможно было предугадать перемещения охранников и наблюдателей, равно как и узнать местонахождение камер с другими пленниками. Да и блуждать по коридорам без тех странных зверьков глупо: я не могла ориентироваться в запутанном лабиринте коридоров.       Выход оставался один — дождаться боя, а после или перед самым началом сбежать, отобрав у провожатого его зверька. Кто это вообще был? Крыса-пёс? Как его называть?       Смутное сомнение терзало душу. Вряд ли мы стали первыми, кому в голову пришла подобная идея. Однако ещё никому не удавалось сбежать из ям. Не было ли это знаком, предупреждением?       — Заткнись и не ной, — пришлось похлопать себя по щекам.       Огни несколько часов как погасли, и бойцы уже храпели по углам. Я же продолжала ворочаться на жёсткой подстилке, не в силах уснуть. Давно пришло понимание, что ничего лучше придумать не получится и нужно положиться на удачу. И именно здесь крылась основная проблема. В свою удачу я никогда особо не верила, а после шестнадцати прожитых в этом мире лет — и подавно.       Во сне Ганник улыбался мне беззубым кровоточащим ртом, а откуда-то из темноты доносился грозный смех Дофламинго, не предвещавший ничего хорошего. Гремели пушки, пело железо, и рассыпающийся на щепки корабль плакал тонким детским голосом.       Утром в мешки под моими глазами можно было грузить камни.       — Мертвецов видал я краше, — протянул «мушкетёр», заглянувший забрать первых бойцов.       Зло цыкнув, показала ему средний палец. Сил препираться не осталось, продержаться бы до конца дня. А утром должна прибыть «Танагра», и уж лучше слушать ворчание Шема, чем неуместные подколки и угрозы всяких рифмоплётов.       Мой дом был там, с ними, и мне ужасно хотелось туда вернуться.       Когда настала моя очередь, в камере не осталось никого. Дверь за спиной закрывалась, и я понимала, что живой уж точно сюда не вернусь. Ножны с мечом слегка оттягивали плечи, вынуждали ровно держать спину. В голове было неожиданно пусто и ясно, словно впереди не маячила непомерно сложная цель.       Коридоры петляли, на втором повороте к нам присоединились ещё двое провожатых, окруживших красноголового парня. Тот злобно сверкнул на меня алыми глазами. Сильный, молодой, злой — он бы идеально подошёл для нашей затеи.       — Выглядишь лучше. Ошейник больше не жмёт?       Парень оскалился, демонстрируя выдающиеся клыки. По спине невольно пробежал холодок. Он случаем не вампир какой-нибудь? Или оборотень?        — Чего не скажешь о тебе. Собственным ядом траванулась?       Я закатила глаза, выводя его ещё больше из себя. Как предсказуемо. Почему если женщина, то сразу змея?       Один из провожатых обернулся, и зверёк у него на руках повёл мокрым чёрным носом.       — Заткнулись, — бросил охранник, но у меня была другая цель.       Усиленный Волей кулак с хрустом сломал ему нос и челюсть, и неподвижное тело мешком осело на пол. Парень сориентировался неожиданно быстро. Пока я справлялась со вторым провожатым, он одним мощным ударом под дых отправил третьего в нокаут.       Всё это заняло не больше пары секунд, и в коридоре вновь стояла глухая давящая тишина.       — Что вы задумали? — а красноголовый оказался не таким уж идиотом. Как там его звали?       — Отправить это местечко к Дьяволу и свалить.       Оглушённый зверёк, которого я вытащила из-под тела охранника, слабо завозился и пискнул. Вблизи он оказался довольно симпатичным: пушистым, немного колючим, с короткими четырёхпалыми лапками, длинным кожистым хвостом и вытянутой усатой мордочкой с грустными-грустными глазами. А ещё он был очень тёплым, почти горячим.       — И вы хотите сделать это вдевятером?       — Вдвоём.       — Что?       Я подняла на него глаза. Кид, кажется, так его звали.       — Мы собираемся сделать это вдвоём.       Парень пару раз удивлённо хлопнул глазами, а после расхохотался. Эхо от его голоса прокатилось по коридорам, отдавшись в каждом уголке.       — Ты что, дибил?! — зашипела я. Зверёк поспешно прижал острые ушки к голове. — Нас же услышат!       Кид утёр выступившие в уголках глаз слёзы.       — А толку? — осклабился он. — Всё равно вас поймают.       Вот же засранец. Я скрипнула зубами и ткнула пальцем ему в грудь. Ну и вымахала же детина.       — Лучше поздно, чем рано.       Я пошла вдоль по коридору, пытаясь понять, как охранники ориентировались с помощью зверьков. Тот водил носом по воздуху, тихо попискивал и вёл себя вполне дружелюбно, но никаких знаков и направлений не подавал. Может, нужно было назвать место? Но могло ли животное понять, чего от него хотят?       — Хм, стоит попробовать? — я подёргала губу. Попытка не пытка, всё равно лучше, чем стоять на месте. — Давай, камера бойцов.       Зверёк замер, будто и правда прислушивался, после завозился, закрутился на ладонях и… укусил меня за мизинец. Охнула, едва не разжав руки, и крыса-пёс снова легонько цапнул мизинец, словно призывал повернуть в ту сторону.       — Налево? — зверёк пискнул, ткнул носом в тёмный зев коридора.       Я послушно пошла следом, прислушиваясь к окружающим звукам. Только шорох шагов и тяжёлое дыхание, ничего подозрительного. Неужели никто не обратил внимания на неожиданный взрыв хохота? Или для нас уже готовят ловушку? Или всё происходящее уже одна большая ловушка?       — И что собираетесь делать, когда выберетесь?       Я вздрогнула и обернулась. Кид пристроился следом, не вырываясь вперёд, но и не отставая. Засунув руки в карманы широких пятнистых штанов, он выглядел спокойным и расслабленным. Как на прогулку вышел. Интересно, он вообще осознавал, в какой ситуации оказался? Если да, то почему так себя вёл?       У меня задёргался глаз.       — Утром приплывает корабль, на нём и уйдём, — в глубине души, конечно, шевелился червячок сомнения, однако прислушиваться к нему не хотелось. Если начну сомневаться в команде, не смогу называться капитаном.       Кид присвистнул.       — Точно, ты же пират, — тон, с которым это было сказано, вызвал во мне волну раздражения. Такое ощущение, что этот пацан меня даже за человека не считал, не то что за «настоящего пирата». — На листовке ты выглядела более впечатляюще.       Едва удержалась от того, чтобы не врезать ему по морде.       — Я? Или награда? — наверняка те, кому встречались эти плакаты, придумывали кучу жутких преступлений, которые можно совершить, чтобы заработать такую цену.       Справа показалась дверь, и я прижалась к стене, скрываясь в тени. Поблизости никого не было, кроме оставшегося посреди коридора Кида, но паранойя мешала отлипнуть от холодного камня. Сколько раз неприятности настигали, стоило мне ослабить внимание?       Табличка гласила, что мы нашли «Логово Л.А.» Я посмотрела на жмурящего глазки-бусинки зверька. Действительно сработало!       — Здорово. И толку? — кажется, Кид решил окончательно расшатать мои нервы. Выкуси! Это не получилось даже у Шема!       Я склонилась над замком. Такой же, что и у нашей двери. Трёхуровневый, с небольшим сюрпризом на третьем повороте, что даже настоящим ключом просто так не откроешь. Даже если бы мне добрый волшебник подкинул набор профессиональных отмычек, вряд ли бы вышло что-то дельное. К тому же, внутри попросту могло никого не быть, ведь бои уже начались.       К слову, если мы с Кидом уже как пятнадцать минут должны сражаться друг с другом, почему никто не забеспокоился о пропаже?       Плохое предчувствие жгутом скрутило горло. Что-то происходило, причём очень-очень не хорошее.       Времени на промедление не было. Напитав кулаки Волей, я со всей силы ударила в центр двери. Металл застонал, прогнулся, но выдержал. Стальной лязг и скрежет волной пролетел по коридору, и тут, словно по команде, вдалеке послышался топот ног.       Дьявол, как бы сейчас пригодилась Воля Наблюдения!       Понадобилось ещё два удара, прежде чем дверь с грохотом вылетела в камеру, обдав нас каменной крошкой. Сквозь облако пыли виднелись два тёмных силуэта.       — Это восстание, — выкрикнула я, прислушиваясь. Шаги звучали настолько отчётливо, будто погоня была уже за поворотом. — Хотите на свободу, боритесь.       Первый охранник, вылетевший в коридор, напоролся на Кида. Тот, несмотря на габариты, одним плавным движением перетёк в сторону, уходя от удара мечом, и кулаком впечатал нападавшего в стену. Второго перехватила я, сталь столкнулась со сталью. Клинок был тяжёлым и неудобным, несмотря на тренировки, оружие не пело в руках, как у Ганника, а скорее материло неумелого владельца. Улучив момент, ткнула противника в колено и добила кулаком в висок.       Кто-то толкнул меня в спину, и я, не удержав равновесия, упала на колени. Меч со звоном откатился в сторону. Чья-то нога в грязном сапоге наступила на рукоять, и внутри будто что-то взорвалось. Какого дьявола?! Перекатившись, ухватилась за голень и потянула вниз. Охранник глупо взмахнул руками и упал рядом, отбросив копьё в сторону. Кровь шумела в голове, пальцы судорожно шарили по полу, но натыкались лишь на камень и чужие ноги.       — Тварь, — мужик попытался достать меч, но я извернулась и врезала ему каблуком сапога в челюсть.       Схватившись за одежду ближайшего человека, подтянулась и встала на ноги. Полностью уйти от удара локтем не вышло, рёбра пронзило тупой болью. Цыкнув языком, впечатала в стену пожилого охранника, уворачиваясь от бледного лезвия меча. Вечно им достаётся.       Столкновение походило на кучу-малу. «Земля тряслась — как наши груди, смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой…» Я чертыхнулась, отскочила назад, едва не напоролась на Кида, которому явно было тесно в коридорном проёме. Подходящее место, чтобы вспоминать стишки из школы. Рядом с ухом свистнуло острие копья, и из горла вырвался истерический смешок. Меч валялся где-то в толпе, Сору и Геппо особо не используешь — тесно, потому оставались только Сиган и Воля.       Отчаянный писк зверька раздался откуда-то справа. Резко развернувшись, пнула охранника в обширное брюхо, отправив в полёт по коридору.       — Не тронь мою крысу, падла! — для кого-то жадность — это грех, а для кого-то — стимул.       Битва прекратилась неожиданно. Шум всё продолжал звучать, но как-то далеко, словно не здесь, а в другом крыле. Мы уставились друг на друга, окружённые валяющимися охранниками. Этих лысых ребят, как две капли воды похожих друг на друга, мне встречать не доводилось. Подобранный зверёк жался к груди, дрожа всем телом. «Надо бы придумать ему имя», — мелькнуло в голове. Действительно надо, но после того, как выберусь.       Я подняла крысу к самому лицу и вгляделась в умные испуганные глазки.       — Выход.       Право.       — Нам туда, — я махнула рукой в сторону виднеющегося в конце коридора поворота.       Близнецы переглянулись.       — Это точно сработает? Что ещё за восстание?       — Не время задавать вопросы. Вы либо идёте, либо нет, — сердце билось в груди неровно, надрывно, словно готовилось в любое мгновение остановиться.       С той стороны, куда указывал зверёк, донёсся приглушённый расстоянием крик, почти мгновенно прервавшийся. Близнецы синхронно кивнули.       — Идём.       Я перевела взгляд на Кида.       — А ты?       Тот усмехнулся, блеснув острым клыком.       — Будет весело, а?       Подобрать меч всё-таки пришлось. Какое-никакое, а оружие, пусть в моих руках и превращавшееся в бесполезную рухлядь. Для настоящих боёв я пока не подходила.       С каждым шагом шум становился всё сильнее, голоса — отчётливее, равно как и стоны раненых. На очередном повороте стены так тряхнуло, что мне с трудом удалось устоять на ногах. Крыса с испуганным писком повисла на рукаве рубашки. Мы стояли на очередной развилке.       Итак, справа бушевал некто страшный. Слева раздавались невнятная ругань и беготня. Спереди не доносилось никаких звуков, либо они попросту перекрывались уже имеющейся какофонией. И именно этого варианта я боялась больше всего.        Зверёк неуютно поёжился, взмахнул хвостом и неохотно ткнул мордочкой в самый тихий проход.       — А других вариантов нет?       Справа опять громыхнуло, с потолка посыпался камень, и несколько крупных глыб опасно нависли над нами. Проход готов был вот-вот обвалиться и навсегда отрезать нас от выхода и надежды на спасение. «Надеюсь, Ганник в порядке».       — Ну и Дьявол с ними, — пробормотала я, засовывая зверька за пазуху. — Вперёд.       Коридор обвалился с таким грохотом, что на мгновение пространство перевернулось с ног на голову. Свет померк, и вокруг сделалось темно, как в печке. Пыль не давала вдохнуть, наждачной бумагой проходилась по горлу и лёгким. Рядом закашляли близнецы, выругался Кид, и стало немного легче. Все целы. Хорошо. Жаль, только Ганника не хватало. Однако в том, что старик выживет, я не сомневалась.       Стоит признать, ругаться Кид умел.       — Кто смог такое учудить? — удалось мне уловить цензурный смысл его слов.       Это действительно интересовало. Может, на Гранд Лайне это и было нормой, но в других океанах мало кто обладал подобной разрушительной мощью. Даже далеко не все офицеры Дозора были способны на такое.       Дальше двигаться приходилось на ощупь. Дыхание не получалось выровнять из-за пыли, то и дело вырывался кашель. В темноте ноги цеплялись за выбоины в камне и полустёртые ступени. Мы постепенно поднимались вверх, но моя паранойя всё ждала нападения из-за угла.       И впервые она сработала, как следует.       Глаза постепенно привыкали к темноте, и впереди почудилось какое-то движение. Я резко затормозила, но Кид, налетевший сзади, подтолкнул вперёд. Неизвестное оружие просвистело всего в паре миллиметров от горла, обдав кожу смертельным холодом. Оно было абсолютно беззвучным, невидимым и невесомым, но я буквально всем телом ощутила, как едва не шагнула в могилу.       — Как жаль, что наш боец обучен, пусть ход мой медлен и беззвучен, — от этого голоса мурашки пробежали по спине. Вот как знала, что мерзавец будет ждать здесь. — Я ждал вас здесь довольно долго, так выступайте же достойно.       Я не понимала, что за способность он использует. Взгляд не цеплялся ни за какое оружие, однако стойкое ощущение чего-то смертельно опасного и острого не отпускало. Взмах. Кувырок. Нападение. Руку прострелило болью, по рукаву мгновенно полилось горячее и тёмное. Кровь.       Но ведь меня ничто не коснулось?       Кид схватился за лицо, одного из близнецов откинуло в сторону. Страх кружил голову, запах крови и смерти забивал нос. На арене перед беснующейся толпой такого не было, только злость и желание выжить им назло. Здесь же всё иначе. Я — загнанный зверь, а передо мной — опасный хищник, уверенный, что добыча никуда не ускользнёт и с ней можно как следует поиграть.       Вот только всего сутки назад мне встретился кое-кто пострашнее.       Лучшая защита — это нападение. Меч, конечно, не нож, но метнуть можно и его. Бросок получился слабоватым, но заставил «мушкетёра» немного отступить. Шаг. Сору. Прыжок. Вложить всю накопленную Волю, но не в удар, как обычно, а в защиту, укрепиться по возможности, покрыть непробиваемым покровом всю руку.       Голова раскалывалась, почему-то жгло глаза, словно давление поднялось от натуги. «Главное, чтоб не вытекли», — неловко шутила мама во времена моей подготовки к ЕГЭ. Как давно это было? Хотелось бы мне вновь посмотреть на те свои проблемы. Насколько глупыми они показались бы сейчас?       — Я бы сейчас уравнения порешала, — прошептала я ему в лицо.       «Мушкетёр» смотрел на меня большими удивлёнными глазами, в темноте отдававшими бордовым, как дорогое красное вино. Извини, дружок, но я не виновата, что тарантул на деле оказался обычным крестовиком.       — Тебе никогда не сбежать от Пересмешника, — он попытался вырваться, но мои пальцы только сильнее сжались на его запястье, ломая кости.       — До Дофламинго тебе ещё плести и плести, — невидимые нити лопнули с тихим треском. Кто бы мог подумать, что фокус окажется настолько простым.       Стоило признать, что он достиг большого мастерства в их использовании, и это без дополнительных способностей вроде фрукта. Я дотронулась до пальцев, которыми сжимала нити. Мокрые от крови. И это несмотря на Волю Вооружения.       Пока близнецы искали скважину для ключа, а Кид с наслаждением отыгрывался на «мушкетёре» за все невзгоды, из коридора послышались тихие шаги. Приглядевшись, я различила сухую высокую фигуру старика.       — Молодцы, вы неплохо постарались, — кивнул он, массируя кисти рук. Сложно было в подробностях рассмотреть его в темноте, но вид у Ганника был не самым лучшим.       Я усмехнулась. Всё, что мы смогли, — это добраться до выхода. Остальное — заслуги гладиатора.       — Для себя не в тягость.       Наконец, дверь щёлкнула, поддалась, и в ноздри ударил свежий воздух. Ветерок ворвался в коридор, взметнул пыль, бросил слипшиеся от пота волосы в лицо. Я улыбнулась, чувствуя, как поднимается настроение.       Над городом медленно зарождался рассвет. Мы неслись вперёд, провожаемые ошарашенными взглядами редких прохожих. Кто-то просто шарахался в сторону и пытался уйти с нашего пути, кто-то смело бросался наперерез и просил позвать стражу, кто-то порывался привести Дозорных.       В общем, Сенторея цвела и пахла.       Я понятия не имела, где пришвартуется «Танагра», но интуиция подсказывала, что за мной придут со всеми почестями: с поднятыми парусами и через главный вход. Чтобы тормоз-капитан точно смогла найти. А от стражи и дозорных как-нибудь отобьёмся.       Порт маячил впереди искрящейся синей громадой, солнце танцевало бликами на невысоких прибрежных волнах. Иглы причалов вгрызались в морскую гладь, и белые пятна кораблей спокойно покачивались, готовясь отдать швартовы.       Но не было видно ни единого чёрного флага.       Сердце пропустило удар. Не успели? Не пришли?       Один из близнецов едва двигался, залитый кровью из открытой раны на груди. Ганник больше походил на живой труп, чем на гладиатора, а Кид, пусть и держался молодцом, порядком побледнел. Мы все были истощены и очередного поединка не выдержали бы. «Танагра» оставалась последней надеждой на спасение.       Здания расступились, освобождая спуск к порту, и я не удержалась от широкой улыбки. Моя девочка неспешно шла вдоль берега, подбираясь к ближайшему от нас причалу.       — Эге-гей, капитан, как отпуск?! — Шем размахивал руками с борта, одновременно скручивая канаты для броска. — Ковровую дорожку, извини, подготовить не успели.       Мне, наверное, впервые хотелось плакать от счастья. Просто потому, что они есть, что они пришли и забрали меня из этого страшного места. Ведь мы команда. Накама.       Уже на борту меня подхватил под руку Нейлз.       — С возвращением, — а мне жутко захотелось добавить — домой…

***

      «Танагра» к моему удовольствию оказалась в полном порядке. Чистая, ухоженная, с наполненным трюмом и пополненным числом вещей первой необходимости.       — Мы подумали, ты оценишь, — Жан уже полностью освоился на камбузе и ловко перебегал от кастрюли к кастрюле.       Шем шумно отхлебнул из кружки.       — Ага, и перестанешь сбегать от обязанностей, — он остался верен самому себе. — А то где это видано, чтобы капитан неделями где-то прохлаждался.       Раньше я бы обязательно обиделась, но не сейчас. Мне было тепло, хорошо и не больно, кругом собрались люди, которым можно было довериться. Нейлз не расставался с картами, Лука покачивался на стуле в обнимку с огромной — больше его головы — кружкой молока, Кид с Шемом мерились силой, близнецы не отрывались от тарелок, а Ганник с Жаном спорили о том, кому из них стоит помыть посуду.       Домашняя, тёплая, ненавязчивая атмосфера. Портило её лишь отсутствие одного человека.       Я тихо встала и выскользнула на палубу. Пока нас осмотрел док, пока мы отмылись и отоспались, а после выползли на камбуз, начинало вечереть.       Гарольд стоял, облокотившись о фальшборт, и смотрел вдаль. Не сложно было догадаться, о чём он думает.       — Извини, — он повернулся, не успела я и рта раскрыть. — Это моя вина.       Усмехнувшись, похлопала его по спине. Злости на дока у меня не было никогда, ведь решения всё равно принимает капитан. Если бы захотела, я отказалась, и никто не посмел бы оспорить моё решение. Наверное.       — Прошли, забыли.       Один вопрос всё ещё вертелся в голове, но вызван был скорее женским любопытством. Всё-таки Гарольд был тем, о жизни кого я меньше всего знала.       — Кто она? — он непонимающе посмотрел на меня. — Та девушка, которую ты звал в бреду?       Гарольд нахмурился.       — Не важно.       Я вздохнула и запрыгнула на планширь, свесив ноги за борт. Ветер был лёгким и ненавязчивым, солёным, и на душе царило странное умиротворение. Впервые меня не волновало, что команда разнесёт трюм. Или что они поцапаются, набьют морды... Успокоятся. Они ж мужики, по-другому не умеют.       — Знаешь, мне нечего защищать, — солнце опускалось за горизонт и теперь золотило тёмную воду, образуя широкую блестящую полосу. — Всё, что у меня есть, — здесь. Корабль, команда. И ты, как ни странно, теперь её часть. Так что, если вдруг понадобится помощь, то не отмалчивайся.       Настроение было на удивление хорошее, и потому, возможно, последние слова мне просто послышались.       — Обязательно.       Но он улыбался. И это было правильно.