На пышных полях Фракции

На пышных полях Фракции все было спокойно. Крестьяне пилили дрова, порнпринц — бюджет, а попаданец Петя на работу. Прекрасная эльфийка пилила Анаферона:  — Это просто гикуда не годится! Ты меня совсем ге ценишь и ге уважаешь! Сколько я уже тебя прошу гайти художника и гаписать мой портрет!  — Ты простыла, дорогая? — участливо спросил серо-буро-малиновый маг, услышав, как его возлюбленная гундосит.  — Да нет, — досадливо отмахнулась эльфийка. — Это просто криворукий автор по клавишам не попадает! С планшета, верно, печатает, зараза. А ты тут мучайся, реплики коверкай! В прошлый таз...  — Какой такой таз? — не понял Анаферон. Да при чем тут таз! — рассердилась эьфийка. — Я же говорю, криворукий автор! Так вот в прошлый раз, когда он описывал мои прекрасные руки, у него «р» сбилось «п». Я чуть со стыда не сгорела!  — У тебя есть стыд? — удивился Анаферон. — У меня есть гордость, и я не позволю, чтобы какая-то драная кошка из спальни нашего попкорн принца смеялась мне в лицо.  — А что случилось, дорогая? — забеспокоился Анаферон. — Твой корсет из драконьей шубы вышел из моды или твои сопаги, тьфу, сапоги, прохудились?  — При чем тут корсет? При чем тут шуба, которую, ты, кстати, мне так и подарил. У каждой уважающей себя девушки, даже последней прачки, уже давно есть портрет, написанный придворным живописцем Леонардо Недовинченным, а тебе даже недосуг с ним поговорить!  — Да говорил я с ним и не один раз! — обиделся Анаферон. — Но ты же знаешь его! Говорит, я пишу в реалистической манере, а ваша спутница — сказочное существо.  — Я ему покажу, сказочное! — возмутилась эьфийка, угрожающе ударяя по струнам своей арфы. — Эльфы упоминаются в «Старшей и Младшей эддах», а это уже героический эрос. Если он не понимает разницу между сказкой и былиной, о чем с ним вообще говорить!  — Эротические былины? — оживился Анаферон. — Ты мне таких никогда не пела. У тебя герой обычно весь окровавленный доползает до спальни героини и на этом все заканчивается.  — Ты опять придираешься к очепяткам? Это невыносимо! Вот был бы здесь Петя. Он бы что-нибудь придумал.  — Кто меня звал? — входя в залу, убранную в стиле хай так, то есть нуждающуюся в генеральной уборке, спросил попаданец. — Что за шум, а драки нет?  — Он не хочет договориться с художником, чтобы тот гаписал, да елки моталки, написал мой портрет! — Так вот в чем дело? — удивился Петя. — Давай я договорюсь! Анаферон, делая страшные гримасы, отвел Петю в сторонку.  — Понимаешь, не могу я договариваться с этим Леонардо! — заговорщицки прошептал он. — Если порнпринцу понравится портрет, он заберет нашу эльфийку к себе во дворец.  — Чего? — возвысил голос Петя. — Отдавать нашу кралю этому козлу с блинным лицом? Да я бы ему не уступил даже Зинку! — Да Зинку я первый не уступил бы! — обиделся Анаферон, делая поглаживающие движения. — Как можно. Она такие пирожки печет.  — И блины тоже, — мечтательно добавил Петя. — Как раз вашему принцу с его черным тылом сгодились бы вместо лица. А что, если портрет не понравится? — спросил он, возвращаясь к теме.  — Ты соображаешь? — Анаферон покрутил пальцем у виска. — Она же меня со свету сживет, — указал он на эльфийку, которая и так уже достала насос для надувания губ. — Да и с порнпринцем опасно. Он повадился девушек, чьи портреты ему не понравились, отдавать замуж за темных пластилинов из забугорных земель.  — Ну, тогда наш единственный выход — волшебное зеркальце со встроенным фотошопом, — решительно рубанул Петя. — И эльфийку никакой полимерной глине не отдадим, и друга от расправы избавим. И в кого же я такой добрый? — пробормотал он, доставая новый айфон и палку для селфи.  — Никогда тебя не забуду! Век твой должник! — лепетал Анаферон, умиленно наблюдая, как прекрасная эльфийка носится по всему замку с айфоном, принимая красивые позы.  — Проследи, чтобы эта фотомодель из окна не выпала, — снисходительно глядя на красавицу, улыбнулся Петя. — Когда наиграется, не забыть бы карту памяти почистить. Если Зина увидит, будут мне пироги да баранки! На пышных полях Фракции все было спокойно. Леонардо Недовинченный рисовал Порн-принцу лицо на свежем блине. Зина пекла для Анаферона пироги. Прекрасная эльфийка выложила селфи в интернет и подписала контракт с «Вог». Попаданец Петя пил в котельной горькую, которую для него гнал Самогонный дракон.  — Я к ней со всей душой и новым айфоном, а она… — вздыхал Петя, пуская скупую мужскую слезу, пока Бардовый тихонько подтягивал «Милая моя, солнышко лесное». В это время открылась дверь и в котельную ворвалась прекрасная эльфийка.  — Они спросили, у какого пластического хирурга я увеличила это и это! — в ярости проговорила она, указывая на уши и грудь. — Я разорвала контракт и возвращаюсь обратно во Фракцию!  — Э, подожди! — удержал ее Петя, зная, что Анаферон развлекается с Зиной, и встреча двух прекрасных дам может обернуться атомным взрывом. — Может, потанцуем! И Амбушюрный дракон настроил флейты водопроводных труб, выводя на них «Бесаме мучо».