Let Me Trust You

В этот раз посылка приходит домой. Точнее, ее приносит курьер. Чимин все еще работает, да и вообще ты не уверена, когда вам съезжаться и стоит ли. Курьер, конечно, понятия не имеет, что за посылку несет и твои красные уши привлекли бы много внимания, не будь они спрятаны под каре. Ты специально прикрыла их, понимая, что содержимое коробки в чужих руках должно остаться для их держателя тайной. После прошлого раза с Чимином вы словно заново познакомились. Он не показывал своего внутреннего я чужим, оставаясь почти что агрессивным натуралом до мозга костей. Хотя, в его «натуральности» сомневаться не приходится по многим причинам, просто… Есть у него свои кинки. Очередной лежал теперь на твоем столе, черная кожа приятно сияла, когда еле живые солнечные лучи касались мягкого материала. Ты перевернула предмет, рассматривая шнуровку крест-накрест. «Кажется у меня снова много вопросов к ютьюбу», - думаешь, перебирая шнуры пальцами. Услышав от Чимина новое предложение об экспериментах, ты, признаться, решила, что тебе эта идея будет гораздо более интересна, чем ему. В конце концов наблюдать за всем действием со стороны будешь именно ты. Беспокойный, он написывал тебе с середины дня, как только разгребся с работой. По переписке было заметно, насколько он волнуется. Точнее, совершенно не волнуется – яркая противоположность прошлому разу. Впрочем, утверждать что-то сейчас еще слишком рано. - Думал, работа никогда не закончится. Сумасшедший день, - выдыхает он с порога, бросая сумку на кушетку у двери. - Не сумасшедшее тебя, - улыбаешься в ответ. Он тоже улыбается, пряча глаза за пухлыми веками. – Перекусишь? - Он пришел? Чимин, видимо, не настроен чесать языком. - Ты не ел ничего сегодня… - Обедал в рабочей столовке, - перебивает, отмахнувшись, - так что? Ты молча идешь в комнату, пропуская парня к столу, где все еще в коробке лежит корсет. - Вау… Парень выдыхает, сжимая и разжимая кулаки, смотрит то на предмет перед собой, то на тебя. Смотрит, но прикасаться медлит. - Тебе точно подойдет. - Откуда ты знаешь? Иногда тебе хочется в открытую улыбнуться тому, как он любит похвалу. Как нежится в ласковых словах, тая от комплиментов. - На мне смотрелся круто. Его глаза округляются слегка: - И как? – спрашивает с придыханием. – Удобно? Он почти не дышит, наверное, даже сердце замедлило свой стук. Ты подходишь ближе, смотришь в глаза, не давая отвернуться, и шепчешь, почти касаясь его слегка потрескавшихся губ своими: - Так, как тебе нравится, Чимин-а. Он сглатывает, почти неосознанно кивая. - Тогда я пойду помоюсь? - Конечно. К моменту, когда он заканчивает, ты уже расслабила шнуры, прикидывая, достаточно ли ему будет места. Из ванной он выходит с аккуратно уложенными волосами. Косой пробор и легкие волны челки обрамляют его лицо самым великолепным образом, подчеркивая слегка юношеские черты – почти незаметные веснушки, прямые брови и пухлые губы. Все-таки серый совершенно точно его цвет, думаешь ты, он добавляет парню шика и какой-то невероятной дороговизны. - Я практиковался несколько раз, что скажешь? – спрашивает, поворачивая голову, чтобы ты рассмотрела детали. - Чувствую себя простушкой рядом с таким принцем, Чимин-а, - шепчешь снова, слегка прикасаясь языком к стучащей справа на шее венке. – Принцем самого богатого королевства. Ты прихватываешь кожу губами чуть настойчивее, слыша смущенное «ах» так близко, что ноги подкашиваются. - Ну что, надеваем? - Да. Он вытягивает руки вверх, ныряя в корсет, который ты аккуратно прокручиваешь на теле, проверяя, чтобы все линии легли как надо. Он совсем невысокий, начинается ровно под грудью и уходит вниз, прикрывая пупок. Черное нижнее белье хорошо дополняет чуть блестящую кожу, но, откровенно говоря, тебе уже хочется снять лишнее. Шнуры затягиваются легко, слегка собирая кожу на спине, когда Чимин просит потуже. - Тебе дышать не тяжело? - беспокоишься, но блондин, кажется, едва замечает необычный предмет гардероба на своем торсе. - Отлично, давай потуже. Он упирается ладошками в спинку дивана, нагибаясь, отчего ты не можешь не полюбоваться подтянутой задницей. Да, трусы на нем определенно лишние. Шнуры затягиваются еще немного туже, когда он наконец выдыхает «достаточно». Ты завязываешь тугой узелок, еще раз проверяя, правильно ли сидит корсет. Когда Чимин поворачивается лицом, ты чуть не давишься собственной слюной. Щеки у него чуть румяные и глаза блестят отчего-то, но то, как грудные мышцы, слегка передавленные, приподняты корсетом – выносит остатки здравого смысла. На ключицах его любимая тонкая цепочка и это подкаченное тело с такими очевидно феминными игрушками выглядит космически. Безумно. Горячо до болезненных ожогов. Пока ты оглядываешь его, словно статую в музее, в глаза бросается натянутая ткань белья. - Уже? – поднимаешь ты бровь вопросительно. Чимин ухмыляется: - Если б у тебя был член и на тебя напялили корсет, у тебя бы тоже встал. - Справедливо. Давай снимем их с тебя. Ты прижимаешься грудью к его, слегка прилипая к кожаному и уже теплому корсету, запускаешь большие пальцы за резинку его невыносимо пафосных версаче и стягиваешь, присаживаясь на корточки. Он смотрит на тебя сверху и, черт возьми, еще ни разу у тебя так не кружилась голова. Абсолютное сумасшествие. Надо взять себя в руки. - На колени, - ты киваешь головой в сторону кровати. – Руки за спину и держи так, иначе придется связывать. А мне кажется, веревок на тебя сегодня хватит. Чимин почти жрет тебя глазами, почти разозленный, но ты прекрасно знаешь, что он кайфует от каждого мгновения, от каждого слова и твоего тяжелого взгляда. Шнуровка и голые ягодицы с едва отражающими свет растяжками по бокам душат тебя, лишая кислорода, снова вызывая головокружение. Послушный, парень уже на кровати в озвученной до этого позе. Вдохновленная порывом, ты берешь из косметички красный тинт для губ и вбиваешь его пальцем в чуть влажные губы Чимина, смело растушевывая за естественный контур. - Теперь ты официально принцесса, Чимин-а, - смотришь вниз, замечая, как его член подрагивает от твоих слов. – Со стояком. - Все как мы любим, - отвечает он глухо, распрямляя плечи. - Верно, - твои пальцы внизу ощущаются так охуенно. Чимин шепчет это, не переставая тяжело дышать. Он пытается подаваться бедрами навстречу, но ты недовольно ослабляешь хватку. - Кто разрешил? - Никто, - бубнит себе под нос. - Нормально отвечай, что ты мямлишь? - Никто не разрешал. Прости. - Ты здесь получаешь удовольствие, а не инициируешь его, ясно? Он сглатывает и кивает. - Повернись спиной и упрись щекой в подушку. Задницу выше. Стоит ему принять указанную позу, ты наотмашь бьешь его по правой ягодице, вырывая из блядски красных губ протяжный стон. - Смотри ладошку не отбей, - нагло язвит он сразу же, провоцируя в открытую. Ты решаешь играть по его правилам, отвешивая еще один удар и продолжая так снова и снова, пока он не начинает пускать слюни на подушку, не в состоянии закрыть рот, чтобы перевести дыхание. Такой покорный. Ягодицы сейчас точно горят огнем, разрумянившиеся от твоих четких шлепков. - Выпрямись. Можешь чуть опереться на меня. Снова вы кожа к коже, но в этот раз шнуры слегка врезаются в твой живот, пока ты разминаешь мышцы внизу, заставляя парня стонать снова, но чуть тише. Его голова у тебя на плече и открытые губы так близко, что хочется… - Возьми свои пальцы в рот, средний и безымянный. Он не медлит ни секунды, послушно проталкивая в рот чуть пухленькие пальчики. Импровизируя, он давит на язык, пытаясь взять больше, до костяшек, отчего губы краснеют сильнее. - Охуенная у тебя попка, принцесса, - шепчешь, продолжая массаж, отчего Чимин хнычет, вздрагивая всем телом. – Могу трогать ее вечно и мне ни капельки не надоест. - Пожалуйста, мне больно уже, прикоснись к члену, умоляю! Ты улыбаешься, целуя его в макушку, не в настроении спорить или наказывать его сверх положенного. Ты прижимаешь его к себе еще ближе, мягко обхватывая левой ладошкой низ его живота, неторопливо надрачивая правой. - Ох, блять… Это слишком медленно… - Так или никак, Чимин-а, - тянешь довольно, - будь благодарен тому, что получаешь. - Я благодарен, - упрямится, - просто... я очень... ах...хочу...черт.. Он стонет длинно, уже со слезами в голосе, когда ты прихватываешь его яички рукой и слегка тянешь вниз, сжимая пальцы другой руки вокруг головки, вымазанной в его смазке. - Малыш, может поставить зеркало? Он вздрагивает, поспешно кивая. Ты спрыгиваешь с кровати, убедившись, что парень твердо стоит на коленях, и подкатываешь переносное зеркало так, чтобы Чимин видел свое отражение. Еще один стон, когда его реальные глаза встречаются с теми, что голодно смотрят из зеркала. - Черт, как ты на меня еще не набросилась, - тянет он уголок красных губ. - Задаю себе тот же вопрос. Ты возвращаешься назад и продолжаешь дрочить ему неторопливо, пощипывая сосок свободной рукой. - Бляять, - так протяжно и поверженно, так густо и жалобно, твое тело и кожа полыхают от чиминовых нот, льющихся как самая невероятная музыка. Теперь ты не отрываешься от отражения ни на секунду, разглядываешь, как появляется и исчезает в твоем кулаке головка его члена, как корсет ловит остатки света из окна, отбрасывая его капли в серые волосы. Смотришь на испарину на лбу, раздраженно красные губы и такой же красный язык, безудержно возящий по ним, чтобы не были такими сухими. Ты смотришь на его фигуру, чуть округлые бедра, крупные, с плотно сплетенными мышцами, рисунок растяжек, одним своим видом доводящий тебя до исступления: такой безупречный в своей неидеальности. Порочный ангел, стонущий просяще, мужчина, одетый в женский корсет, выставляющий его подкаченную грудь и маленькие коричневые соски напоказ. Он как картинка, как изысканное порно прямо перед тобой, в твоих руках, хрупкий и сильный одновременно. Сколько смелости ему нужно было, чтобы предстать перед зеркалом и тобой в таком откровенном виде. Он не знает, что делать со своими руками и тянет их назад, прихватывая тебя под ягодицы, вжимая бедрами еще плотнее к своим. Он почти не открывает глаз и ты громко требуешь: - Смотри на себя! Открой глаза сейчас же! Он слушается, но в глазах слезы, и он моргает, пытаясь согнать их прочь. - Поцелуй меня, я так близко... - Нет, - отрезаешь ты, - сам знаешь, если я остановлюсь, ты не кончишь. - Мне нужно больше, я не смогу! - Чимин готов заплакать по-полной, ты видишь, все тело как тугая струна, каждая мышца гудит от напряжения. Ты жалеешь, что не видишь сейчас его пресс, а только лишь венку, пульсирующую правее открытого лобка. Чимин все еще оскорбительно охуенен. - Сможешь, маленький мой, смотри на себя внимательнее. Смотри, как я трогаю тебя, как смотрю на тебя, такого порочного, грязного: ты весь пропотел, ты не достоин этой дорогой вещи. Парень прикусывает губу, и ты понимаешь, что развязка ближе, чем он думает. Твой мальчик любит ушами ничуть не меньше, чем телом. - Таких корсетов достойны только послушные мальчики, не выпрашивающие подрочить им после работы. Вспомни, как сладко ты кричал, когда я разрабатывала твою попку, как ты извивался ужом на постели, пока я ласкала твою простату. Хорошие мальчики не просят о таких постыдных вещах, а ты маленькая похотливая дрянь, не в состоянии держать собственный член в узде. Ты видишь первые слезы, текущие по розовым щекам. Еще совсем чуть-чуть. - Ты можешь доказать мне обратное, Чимин-а. Затянутый в женский корсет, с торчащими сосками, такой слабый и покорный мальчик... Кончишь и я дам тебе исполнить еще одну мечту, они уже спрятаны у меня в шкафчике, на твоих стройных ножках они будут сногсшебательно красивы... Договаривая, ты ускоряешь движения руки, прикусывая его плечо и впиваясь ногтями в грудь. Разумеется, он не выдерживает, кончая куда-то на простынь, содрогаясь и сгибаясь вперед с трудом - корсет мешает. Чимин дышит так, словно пробежал марафон, рухнув у финишной прямой. Поверженный. Все еще безупречный. Отдышавшись немного, он с надеждой в голосе спрашивает: - Ты правда купила мне чулки? Он не знал, что ты решила сделать ему сюрприз на день рождения, но это показалось уместным. Чего только не скажешь этому дьяволенку в корсете, чтобы заставить его кончить. - Правда. Ты будешь от них в восторге.