Твоя любовь — наркотик мой

i don't care what people say — the rush is worth the price i pay i get so high when you're with me but crash and crave you when you leave

* * * — Ka’e’zIIIIIIIra nu’so’cil ga’IIIIII… Включенная на полную мощность кардассианская опера сотрясала стены его каюты, и он крутанулся со стаканом в руке, дирижируя невидимым оркестром — — Nuka ha’ tuuuudces juuuuuget’I… И что означали эти слова было не так уж важно, совсем не важно, значение имели только чувства, только эмоции, и во имя всех богов, в этом-то кардассианцы понимали как никто, не так ли — — Nu kaaaaa’ik cigren’eeeeeeer! Песни о любви были универсальны, они были вне рамок, выше любых культур, он всегда так думал, и когда голоса солистов переплелись в мощном крещендо, приближаясь к неистовой развязке, когда инструменты, имена которых он не знал, слились воедино в ошеломительной гармонии, придя к ликующему фортиссимо, он отсалютовал бокалом и с триумфом допил его, и скривился — Угх, да как он вообще это пьёт, оно же ужасно — Канар был таким густым, таким сладким, но зато, без сомнения, очень действенным, потому что ему было тепло и радостно, смех так и рвался из груди, и он чувствовал, будто светится изнутри — Может, это всё канар, а может, и окситоцин, Господи, я так влюблен, я абсолютно безнадежен — И что за восторг: кружиться, и смеяться, и петь, и просто наслаждаться этим, Боже, Гарак хотел его, он хотел его, и теперь всё было возможно, всё могло сбыться — Он сунул стакан в репликатор, получая взамен новый, до краёв полный густой оранжевой субстанцией, иу, но он так жаждал сегодня вечером окружить себя всем кардассианским — Господи, так жаждал — о, что за чудесная, сладостная пытка, лучшая на свете — Заиграла следующая песня, и она была тише, нежнее, с мягким сопрано, и так инструменты чудесно вплетались в канву песни вокруг её голоса, что Джулиан повел рукой, закрывая глаза и позволяя себе плыть вместе с музыкой. О, небеса, вот та причина, почему он так терял голову от любви: потому что это было так приятно, ему было так хорошо — Как он будет действовать завтра? Сквозь марево в голове он принялся планировать. Джулиан найдет его, он встанет, оденется и уделит чуточку больше времени своей прическе, и тогда — стоп, ему нужно будет работать. Ладно, но после этого он пойдет прямиком в магазин и улыбнется, да, он пройдет прямо к Гараку и улыбнется ему, и он что-нибудь скажет, что-нибудь умное, но что? Детали, детали, неважно — и Гарак улыбнется в ответ, и, возможно, посмотрит в ответ, и Джулиан мог бы просто склониться к нему, вот просто так плавно, Боже, это будет идеально, взять и поцеловать его, обхватить его руками, и ещё можно было бы прижать его к стойке, и Гарак скользнул бы ладонями Джулиану по спине, и он — он бы — Боже, да он улетал просто от мыслей об этом — Он встряхнулся, залпом допил канар, снова поморщился — фу, эта штука просто отвратительна, но это всё, на что был способен его репликатор. О, что за блестящая идея — Кварк! У Кварка есть канар! У Кварка просто залежи канара, всевозможных сортов и марок, и, может, там найдется что-нибудь не настолько ужасное, и ещё — что очень привлекало — у Кварка он мог найти себе компанию, потому что он был слишком счастлив для того, чтобы сидеть один-одинешенек, ему было слишком хорошо, и люди были ему просто необходимы, ему нужно было улыбнуться кому-то, хотя бы даже и Кварку, даже если тот плевать на него хотел; и хотя ему нужно было пока держать всё при себе, но он хотя бы мог отпраздновать — Он поставил свой полупустой стакан с отвратительным канаром в репликатор и вывалился из своей каюты, едва не паря над землёй и улыбаясь. * * * — А, доктор Башир, добро пожаловать к Кварку! — Ференги приветливо осклабился и кивнул Джулиану, когда он вошёл. — Что я могу предложить вам сегодня вечером? Что-нибудь перекусить, что-нибудь… — И он взглянул на Джулиана, и его улыбка стала чуть более хищной, — … что-нибудь выпить? Джулиан кивнул, держась настороже от этой улыбки, но слишком счастливый для того, чтобы всерьез встревожиться. — Кварк, что у тебя есть из канара? Кварк моргнул: — Канара? — Да. — Ну-у, — протянул Кварк, смерив Джулиана взглядом с ног до головы, — у меня богатый выбор превосходного канара, доктор, но… вы уже употребляли что-нибудь сегодня? На этот раз была очередь Джулиана недоуменно моргать. Мысленная самопроверка: пылающие щеки, идиотская улыбка, комната слегка кружилась — да, он был уже больше, чем навеселе, и это, без сомнения, было довольно очевидно, и было уже поздно утверждать обратное. — Эм, да, я немного выпил. — А-ха, — Кварк кивнул. — Могу я кое-что посоветовать, доктор? — Разумеется. — Быть может, вам стоит подумать о том, чтобы перейти на что-нибудь другое. Пиво, например. У людей оно идёт гораздо легче. Джулиан обдумал его предложение. Возможно, это была очень хорошая мысль. И серьезно, он готов был ухватиться за любой предлог, который позволил бы ему избежать необходимости пить канар; свой долг он уже выполнил, не так ли, свой трёхнедельный долг — — Ну хорошо, Кварк, пиво так пиво. Очень любезно, что ты заботишься о моём самочувствии. Кварк только отмахнулся: — Чисто деловой расчет, доктор: для моего кармана будет лучше, если вы отключитесь после пяти напитков вместо двух, — он ощерился своей острозубой улыбкой и толкнул к нему через стойку стакан с элем; Джулиан поймал его и кивнул с саркастической признательностью. Он повернулся, облокотившись на стол, и глотнул из бокала, и Кварк был прав, это было куда лучше; приятная горечь разлилась по его языку, холодящая и искристая, а-ах. Он приятно дрейфовал в своих мыслях, глядя по сторонам — сегодня у Кварка было людно. Непрерывное клик-клик-клик дабу-колеса мешалось с болтовней игроков и стуком каблуков официантов, которые сновали вверх и вниз по лестнице, торопясь от бара к столикам, от столиков к бару. В целом, здесь было просто приятно находиться, здесь можно было отвлечься, погружаясь в шумную атмосферу, но было бы гораздо, гораздо лучше, если бы у него была компания. Ну, всегда оставался Морн, который протирал место в своём обычном углу… Нет. Не в настроении для монологов. Кроме того, на фоне личной жизни Морна его собственная казалось просто жалкой, а сегодня он хотел бурно отметить свою удачу, а не устраивать соревнование. Возможно, ему стоит просто подождать, и подходящая компания найдет его сама. Он крутанулся на барном стуле, слегка откинулся и принялся чуть покачиваться из стороны в сторону, расслабляясь и чувствуя себя чуть пьянее, чем, возможно, нужно, слушая музыку, которая играла у Кварка на фоне (что-то вроде сиплого флейтоподного инструмента, он понятия не имел, к какой культуре это могло бы иметь отношение), потягивая своё пиво, и жизнь была чудесна — О! И только что она стала ещё чудеснее, потому что там была Джадзия, только что переступившая через порог, такая же милая, как и всегда, и долгий миг он посвятил тому, чтобы восхититься ею, от головы до пят; она и правда была необычайна, и сегодня вечером она выглядела ужасно привлекательна, длинные волосы стянуты на затылке, и одета она была в простое платье, которое выгодно подчеркивало её достоинства. Она увидела его и просияла, и он просиял в ответ; мой Бог, эти глаза, может, голубые глаза — это моя слабость? Это бы многое объяснило… Улыбаясь, она прошла к нему. — Джулиан! Что ты здесь делаешь? Он приложил все усилия к тому, чтобы выглядеть как можно более элегантным и загадочным, и совсем не поддатым. — О, просто расслабляюсь, наслаждаюсь жизнерадостной атмосферой. — Аргх. Только люди, которые слишком стараются, могут употребить слово «жизнерадостный». И конечно, Джадзию это очевидно развеселило, и она сжала губы, пытаясь не рассмеяться. — Пожалуй, я присоединюсь и немножко с тобой пожизнерадуюсь. Ох, Боже. Как смущающе. Но компания есть компания, и Джадзия Дакс была восхитительной спутницей, так что всё было к лучшему. Он приветливо улыбнулся. — Что привело тебя сюда сегодня? — Кварк и я собирались сыграть в тонго немного позже, верно, Кварк? — последние слова она произнесла через плечо, адресуя ференги, который был у дальней от них стороне барной стойки и который явно всё равно их услышал; он ухмыльнулся ей, и она просияла в ответ. — Хотя сейчас я чувствую страшную жажду — И тут же через всю стойку в её сторону проскользил стакан с голубой жидкостью; она поймала его и кивнула, благодаря, и Кварк отвернулся к следующему покупателю. Было даже странно то, насколько эти двое были близки. Я просто не понимаю. Но он не понимал много из того, что касалось Джадзии Дакс, и отчасти именно поэтому она ему так нравилась. — Что это ты такое пьёшь? Она взглянула на свой бокал с лёгким интересом: — Понятия не имею, — она сделала глоток, приподняла брови, сделала ещё один глоток, на этот раз куда больше, и удовлетворенно вздохнула. — И мне плевать. Джулиан усмехнулся и поднял в её сторону бокал; они чокнулись и выпили. — Итак, сегодня тебе не нашлось спутницы на вечер, Джулиан? — Лицо Джадзии было лукавым; похоже, её любопытство было при ней, как и всегда. — Увы, нет. — Не везёт. Кажется, у тебя затишье на личном фронте. — Теперь на её лицо было сочувствие, и оно же звучало в её голосе; но Джулиан знал лучше, и она улыбнулась в ответ на проказливый взгляд, которым он наградил её. — У меня всё чудесно, спасибо за беспокойство, — в частности, я — эм. — Стоп, вот это, похоже, была не лучшая идея. Улыбка Джадзии стала ещё шире, и она прищурилась. — «Эм», вот как? — М-м. — Джулиан глотнул из стакана. Он вроде как надеялся поговорить с кем-нибудь, а Джадзия обычно была очень хорошим слушателем. Но помимо этого, она была ужасной сплетницей. Ну почему это обязательно должно идти в комплекте? — Думаю, я мог бы сказать тебе… но Джадзия, ты должна пообещать мне хранить это в секрете. Она распахнула глаза, изображая святую невинность. — Клянусь держать рот на замке. — Ну, — и Джулиан чуть склонился к ней, — сегодня я услышал от майора Киры удивительную новость. Джадзия ободряюще кивнула. — Она сказала, что Гарак… заинтересован во мне. От этих слов Джадзия моргнула; очевидно, это не то, что она ожидала услышать. — Гарак? Серьезно? — Серьёзно. — Оу. — Она переварила его слова и затем вскинула на него глаза, слегка встревожившись. — Джулиан, что ты собираешься теперь делать? И он просиял, он просто не смог сдержаться: — Я собираюсь скрестить пальцы и надеяться, что она права. И он понял, что смеётся, почти хихикает, глупо и на волне эндорфинов — Джадзия уставилась на него, застыв со стаканом в руке, затем издала смешок и сама расплылась в улыбке, странной и восхищённой. — Джулиан Башир. Семь жизней, и меня всё ещё можно удивить. Он пожал плечами, всё ещё смеясь. Я знаю, что это чистое безумие. Мне просто плевать. Она склонила голову набок, и волосы скользнули по её плечу. — Это же — я имею в виду, Джулиан, я искренне не ожидала… — И тут она засмеялась себе под нос. — Джулиан, серьёзно: мужчины? — Мужчины? — Я имею в виду, ты и…? — О! О. Что ж, не знаю насчёт мужчин во множественном числе… — Ну я не имела в виду «мужчин во множественном», хотя не советую отбрасывать этот вариант, пока не попробуешь сам. — Джадзия! — Он уставился на неё, невинно потягивающую напиток и улыбающуюся, пока он отплёвывался, подавившись собственным. — Так вот я пытался сказать, что я не уверен насчет мужчин, я просто… я думаю, что это может быть… один мужчина. Этот мужчина, — и на его лице медленно расцвела тонкая улыбка, и как бы сильно он ни старался сохранять серьезность, пытаясь объясниться, но он просто не мог держать эту улыбку в себе; он потёр губы ладонью, пытаясь стереть её, но вместо этого вновь начал хохотать. Боже, Джулиан, временами ты совершенно нелеп. Возможно, выйти сегодня к людям было плохой идеей… Но улыбка Джадзии была тёплой; похоже, она поняла то, что он с таким трудом пытался донести. — Ты и правда просто без ума от него, не так ли? — Ох, — и он вновь потёр глаза, — я даже не могу описать, насколько… — По его коже пробегал ток, еда на вкус была как картон, он не мог спать; влюбленность была опасным наркотиком, таким манящим — а мысль о том, что это потенциально могло стать постоянными отношениями? Он не знал, смог бы он справиться с этим, с мыслью о том, что Гарак тоже этого хочет, с мыслью о том, что Гараку он, возможно, необходим, или о том, насколько далеко всё может зайти, что это станет слишком, или, наоборот, недостаточно, и всё кончится крахом — Его водоворот мыслей запутал его самого, дойдя до полного буйства — что? Наверное, что-то из его внезапного потока мыслей отразилось на его лице, потому что выражение лица Джадзии изменилось — её улыбка слегка угасла. — Джулиан, ты что… нервничаешь? Он выдавил смешок, одно-единственное полузадушенное ха. — Я… похоже, что так, да, — и он залпом осушил своё пиво, и покачал стаканом, привлекая внимание Кварка; ещё одна бутылка скользнула к нему через стойку, и он открыл его и щедро плеснул себе. Джадзия наблюдала за ним слегка озадаченно. Она чуть наклонилась к нему и положила руку ему на ладонь. — Знаешь, нервничать — это совершенно нормально, Джулиан. Он взглянул на неё в ответ. — Я не совсем уверен… Я не понимаю, откуда это взялось, я… — Он покачал головой. По всей видимости, ему нужно было поговорить об этом гораздо сильнее, чем он сам предполагал. Подсознание — это по-настоящему очаровательная штука, так ведь, одно влекло за собой другое… Джадзия поджала губы, что, как он отметил, всё еще приятно приковывало его внимание. Влюблен, а не мёртв. — Должно быть, тебя что-то гнетёт. Он моргнул, глядя на неё, и обдумал это, Боже, кто-то, с кем можно поговорить… — Ты же сдержишь клятву, что это останется в секрете, верно? — Разумеется. — Она кивнула со всей решимостью. Он вздохнул. — Ладно… Он мне нравится, ужасно нравится, и я, я вроде как флиртовал с ним неделями, вроде как втайне, то есть, я не говорил ему, что флиртую с ним, так что я не знаю, понял ли он — Джадзия выглядела сбитой с толку. Что ж, и не зря; всё это совершенно не имело смысла. Но он всё равно продолжил: — …И это было забавно, я правда наслаждался этим, и мечтать об этом было просто восхитительно, и теперь это всё вдруг стало… по-настоящему. Джадзия кивнула; это, похоже, она смогла уловить. — Ты не сразу осознал это. — А теперь до меня дошло. Он глотнул ещё пива. Она наблюдала за ним со спокойным выражением лица. — И что для тебя означает «по-настоящему», Джулиан? — «По-настоящему» означает… я не знаю. Это значит, что внезапно всё может измениться. — Но разве это не то, чего ты хотел, м? Он обдумал её слова. — Я… так думаю. Я не знаю. Джадзия нахмурилась. — Джулиан, зачем тебе понадобилось флиртовать с ним, да ещё и неделями, если ты не знаешь, хочешь ли ты, чтобы что-то изменилось? Он поник, чувствуя себя в полном замешательстве. — Но я хочу, чтобы всё изменилось. По крайней мере, я думаю, что хочу… — Ты ходишь по кругу. — Я знаю, черт возьми, я просто… — Он остановился и сделал ещё глоток пива. Это не приближало его к ответу на вопрос, но оно хотя бы было приятным на вкус. — Я думаю, что тебе нужно понять, что именно тебя тревожит. Он вздохнул и принялся раскачиваться в кресле из стороны в сторону в процессе размышлений. — Возможно, я… Это просто из разряда «что, если», Джадзия. Что, если… у нас не получится? Или если получится? Всё изменится. Он мой друг. Ты понимаешь, о чём я? Она кивнула. — С друзьями в этом отношении всегда непросто. — Верно. И что, если внезапно всё усложнится, или если это будет не так увлекательно, как я это представлял себе, или если всё вообще пойдет наперекосяк — — Это никогда не останавливало тебя раньше. — Но никогда раньше я не рисковал своим лучшим другом. — Так много стоит на кону. Господи, и куда пропал его запал? Почему реальность должна вот так врываться и всё портить? Вот уж без чего бы он прекрасно обошёлся. Но Джадзия улыбалась ему, улыбалась своей тёплой улыбкой, терпеливой, ласковой и немного позабавленной. Он был не совсем уверен, чем заслужил её, но он определенно не собирался жаловаться. — Джулиан, одно время ты был влюблен в меня. Не пытайся отрицать это. Он только рассмеялся на ее слова. — Не думаю, что я вообще могу хоть как-то спорить с этим, Джадзия. — Но между нами ничего не было. — Нет, ничего не было. — И что между нами сейчас? Он посмотрел на неё и усмехнулся. — Мы друзья. — И почему же мы друзья? — Потому что мы друг другу нравимся. — А вы с Гараком нравитесь друг другу? — Похоже на то. Мы обедаем с ним вместе уже почти два года, как по часам. — Так почему ты думаешь, что вы перестанете друг другу нравиться, если вы начнете друг другу нравиться? — она игриво подвигала бровями, и против воли он фыркнул от смеха. — Я не знаю. Отношения просто портятся, Джадзия… Люди меняются. — Никто не знает этого лучше, чем я. — Она улыбнулась ему своей восхитительно-загадочной улыбкой, и он кивнул, признавая её правоту. Теперь была её очередь опускать взгляд в свой бокал; она крутанулась в кресле. — Я не собираюсь говорить тебе, что это не несет в себе риск, Джулиан. Все может пойти не так. Все может кончиться, — она подняла на него глаза. — Но сейчас ты собираешься закончить все, даже не дав ему начаться. Я не уверена, что могу понять причину. Он вздохнул. — Я не уверен, что понимаю сам. Я просто… я не знаю его, Джадзия, ты бы могла подумать, что за два года я изучил его, и… он просто нравится мне, и я знаю, что я нравлюсь ему, и разве этого хоть сколько-нибудь достаточно, чтобы у нас всё получилось? Она пожала плечами. — Это точно смахивает на то, что тебе бы очень этого хотелось. — О, — и он почти выдохнул, — да, очень… — Но ты не хочешь сделать ему больно. Или себе. — Да, примерно в этом и заключается суть проблемы. — Ладно, давай представим, что ты бы решил не делать этот шаг в ваших отношениях. Что бы тогда произошло? Он обдумал это тоже. — Эм. Ну, мне пришлось бы прекратить с ним флиртовать. Я мог бы… просто вернуться к тому, что у нас было. — Даже просто произнося эти слова вслух, он чувствовал себя… ужасно. Джадзия продолжала смотреть на него. — Ты правда думаешь, что он не заметил, как изменилось твоё поведение рядом с ним? Я вроде как надеялся, что он заметил… — То, что он начал проявлять ко мне интерес только после того, как я три недели подряд напропалую флиртовал с ним, всё же немного походило на совпадение. — Хм-м. Вообще-то, это было… довольно очевидно для Гарака, разве нет? И то, что из всех людей именно Кира заметила это? Ладно, повремени пока с мыслями об этом, Джулиан; ты сейчас здесь не один. — Так что случится, если ты прекратишь с ним флиртовать? Он вздохнул. — Он будет пытаться понять причину. Скорее всего, он будет чувствовать себя задетым. — И… — И между нами все изменится. — Боже, он был будто бы между молотом и наковальней; он плотно сомкнул веки — Но вот только нет, это был не совсем его случай, верно, потому что эта наковальня была вообще-то вполне ему по душе — он распахнул глаза — Он не хотел причинить боль Гараку, так ведь, он никоим образом не хотел его расстроить — его брови взлетели — И Гарак ясно дал ему понять, что он был заинтересован, верно? И как же удобно Кира оказалась рядом, чтобы заметить это, — не было ли это тоже частью кардассианского флирта? Непрямой путь? Впрочем, неважно; важно было то, что Гараку нравилось то, что делал Джулиан, что означало, что он не хотел, чтобы он прекращал — и это бы его расстроило — а этого никак нельзя было допустить — И если отсутствие флирта будет таким же разочарованием, как и сам флирт, если так или иначе кому-то может стать больно, то, чёрт побери, стоит извлечь из этого максимум веселья, верно? Серьезно, это будет лучше для них обоих; в нынешней ситуации он был почти обязан сделать свой ход и включить своё обольщение на полную. Абсолютно, на сто процентов логичный и даже милосердный путь, серьезно. Я только что убедил себя совершить кое-что абсолютно прекрасное, и при этом смог выставить это самым логичным планом действия. Внезапно он смутно осознал, каково это — быть Джадзией Дакс. Ох, божечки. На мгновение он почти порадовался, что между ними никогда ничего не было. Она бы сожрала меня живьём. Он понял, что улыбается, сначала неуверенно, а затем и во весь рот; он взглянул на Джадзию и его встретила ответная яркая улыбка. — Ты мудрая женщина, Джадзия Дакс. Она подняла бокал, и улыбнулась, и он засмеялся, и они оба выпили —