Любопытный Лисёнок

      Перемещаемся в мою комнату. Тут же отстраняюсь и пытаюсь как можно более незаметно от тебя восстановить дыхание. А ты, любопытный мелкий комочек светлого меха, начинаешь всё осматривать. Но тут практически не на что любоваться. Всего-то кровать, кресло, гигантский шкаф с книгами, открытая полка да рабочий угол со столом, стулом и прочей мишурой. Пока ты подскочил к полке, изучая книги и, как всегда, забавно вставая на носочки и вытягиваясь по струнке, желая провести по их корешкам, я подхожу к столу и достаю твой подарок из его недр. Это всего лишь небольшой фолиант, довольно лёгкий и компактный. Но внутри него скрываются знания из половины книг Королевской библиотеки по различным направлениям магии, которые рассортированны по тематикам и направленностям. Как раз то, что нужно, чтобы систематизировать твои знания. Таких книг в нашем королевстве всего около двадцати. Я думал, что это будет достойным подарком для такого гениального малыша как ты, но теперь… Теперь мне кажется, что я где-то прогадал. Откладываю книгу, что завёрнута в мой чёрный плащ. Ну да, другой обёртки я не успел найти. Ну, да ладно.       Лезу в карман и достаю новые перчатки. Повторно и очень тихо, что непревычно для меня, произношу заклинание над старыми. Это, в теории, должно мне дать пару дополнительных минут без адской боли, скручивающей кисти, когда я их сниму. Руны загораются, а я быстро сдёргиваю перчатки. Отлично, не больно, пальцы подрагивают, но могу ими шевелить. Аккуратно беру новые и потихоньку натягиваю постепенно перестающими слушаться кистями. Подарок в самый раз, плотно облегает и выглядит как вторая кожа. Символы похожи на мою старую комбинацию, но значительно сложнее. Проговариваю короткое заклинание. Надеюсь, слово для активации не изменилось. Нет, всё в порядке. Руны срабатывают, а я чувствую лёгкость в руках. Разжимаю и сжимаю кулаки и не ощущаю даже лёгкой тянущей боли в мышцах, к которой уже так привык. А сзади меня обнимают. Тонкие ручки сходятся кольцом на моей талии, и любопытная моська просовывается под моей рукой и мне приходится её поднять.       — Уже надел? — пролезаешь вперёд и хватаешь меня за руки, рассматривая их. А у меня снова сбивается дыхание от такой твоей близости. Ты ведь совершенно ничего такого не делаешь, лишь крутишь мои кисти, улыбаясь и проводя пальцами между моими. А я всё чувствую так остро, будто у меня здоровые конечности и нет на них совершенно ничего, никакой дополнительной кожи, лишь моя собственная. И я нервно сглатываю, смотря на то, как ты склоняешься и тыкаешься в них лицом. Чёлка опускается на глаза и я не вижу твоего взгляда.       «Хочу на ручки и уткнуться в твою грудь носиком, обнять и стоять долго-долго», — читаю скромные, но слишком громкие мысли Лисёнка.       — А не боишься на мои ручки-то идти? — ты подымаешь голову, удивлённо хлопая длинными ресницами, но замечаешь на потолке гигантскую руну сознания, что и дала мне возможность прочесть твои желания и вновь переводишь взгляд на мои руки.       — Больше не к кому, собственно, — и, немного помолчав, добавляешь:       — Да и если бы выбирать пришлось, то твои самые интересные.       — Ага, немного тонкие, с выпирающими суставами, переломанные по самое не хочу, все испещрённые шрамами, частично когтистые, хрустящие, как ненормальные, суставами и порой делающие что им вздумается? Ещё не передумал, Лисёныш? — спрашиваю, беря твои нежные лапки в свои руки. И понимаю, что теряю контроль и больше нет сил сдерживать себя. Хочу тебя трогать, гладить, касаться, ласкать…       — Не. Как раз то, что нужно. Потому что у меня всё тело хрустит, — не особо задумываясь, отвечаешь, лукаво глянув на меня, и как будто невзначай дёрнул плечом, откуда послышался хруст; потом посмотрел на завёрнутую книгу, почти тут же теряя к ней интерес.       — Ну смотри. Я спросил же, — выдыхаю горячий воздух прямо тебе на макушку, отчего волосы разлетаются пушистой завесой, и ловлю тебя за подбородок, смотря в непроглядно серые глаза. А ты машинально облизываешься. И вот тут моя крыша взмахивает многослойными юбками и, как в канкане, пускается в пляс, вместе с моим сердцем. Только вот дурацкая мышца, что качает кровь, и есть танцующая вертихвостка, а многослойный шлейф юбок — демоническая тьма, что до этого сидела на крепкой цепи.       Делаю шаг назад и опускаюсь в кресло. Неосторожно тяну тебя за повреждённую руку к себе. Знаю же, что она как-то травмирована, но ничего не могу с собой поделать.       — А ты милое существо. Ты об этом знал? Хоть и с глазами, того злосчастного неба, что приковало мой взгляд в первый день нашей встречи и практически парализовало на месте, — но не признаваться же тебе, что я вижу в твоих глазах совершенно другого человека, хоть и понимаю, что вы ничуть не похожи. Но осознал я это не сразу. А ты так доверчиво поддаёшься навстречу и неожиданно кусаешь меня за руку. Хорошо, что не в кисть, но тоже мало приятного. Рычу и перехватываю твою челюсть. — Кусаться он мне вздумал! — другой рукой подтаскиваю за ремень и ставлю между своих разведённых ног, сжимая твои бёдра. Не вырвешься. И криво улыбаюсь. А ты фыркаешь, ну точно как лис, прищуриваешь глаза, нервно сглатывая и выдыхая, пытаешься отстраниться, упираясь руками в мои плечи.       Хмыкаю, наблюдая за твоими жалкими попытками. Отпускаю твою челюсть и веду по шее, быстро заводя ладонь на твой загривок и силком заставляю нагнуться, не разрывая зрительного контакта, оставляя жалкие сантиметры между нашими лицами. А ты выдыхаешь мне в лицо, морща носик и показывая язык, всё ещё пытаясь вырваться, и извиваешься всем телом.       Рука с пряжки переходит в стальной хватке на бедро, сдавливая так, что там, должно быть, останется нехилый синяк. Клацаю в опасной близости от твоего лица зубами и прикусываю кончик так не кстати высунутого язычка. А мои глаза алчно загораются, не предвещая ничего хорошего.       Но внезапно Арису расслабляется, падая на меня всем телом. Его дыхание становится прерывистым, а сердце пропускает пару ударов. Обнимает за шею, утыкаясь носом куда-то под подбородок и так там замирает.       — Какой же ты неустойчивый. Я удивлён, — придерживаю тебя и чуть подтягиваю, чтобы не свалился. Какая нежная цаца, оказывается. Ты, конечно, приятно тычешься мне в шею, но, пожалуй, нет. Мне этого уже мало. Глаза начало заволакивать тьмой и вожделением. Оттягиваю тебя за кофту, ткань напрягается и трещит, вновь смотрю на твои глаза и заставляю сесть мне на бёдра, властно расталкивая худые ножки и слыша хруст в коленях, что расположились уже по обе стороны от моих бёдер.       Немного морщусь от боли из-за хруста и отвожу взгляд. Мне приятно твоё внимание, но мои уши не спрашивают меня, когда им краснеть. Да и не только уши. А ты придерживаешь меня за талию, заставляя смущаться ещё больше.       — Какая милашка, — тянется губами к моей шее, ведя руками по слегка подрагивающему телу, задирая кофту и очерчивая рёбра, словно пересчитывая и надавливает на их соединение между собой большими пальцами. А я почти забываю дышать, подаюсь навстречу, и закусываю нижнюю губу.       — Пожалуйста, будь нежным… — шепчу, когда ты уже почти прикоснулся к шее.       — Нежным? — спрашиваю, задевая губами твою покрасневшую кожу, слегка сжимаю её между губ, выискивая местечко поинтересней. — А что есть нежность в твоём понимании? Не испить тебя до суха? Не вывернуть твои суставы до блаженного хруста? Не сломать твои хрупкие косточки? — отрываюсь от шеи, смотрю вновь в так притягивающие меня глаза, понимаю, что тьма начинает захватывать меня, но это мне нравится.       Нравится вновь чувствовать её горьковатый привкус на языке. И я не хочу останавливаться. Не хочу вновь отделять её от себя, хотя в глубине души я знаю, что это не совсем я. Точнее, это мои самые тёмные стороны, которые, сходя с ума, сплетаются с моим внутренним зверем, и я уже плыву по течению, полностью себя отпустив, более не навешивая запретов. А зачем? Увидь меня таким, какой я есть. Увидишь, и, возможно, испугавшись, ты успеешь убежать и спастись прежде, чем станет слишком поздно.       — Или просто не согнуть ли тебя, Лисёныш, сию же минуту пополам и не взять жёстко до сдавленного крика и сорванного голоса? — а руки крепче сжимаются на твоих костях.       Но ты, видимо, не зная, что же ответить и выбрать из всех этих вариантов, отклоняешь голову так, что я вижу во всей прелести твою шею, но мне жутко неудобно дотянуться до неё. Засматриваюсь на выпирающие венки под челюстью. Как же ты напряжен… Немного ёрзаешь на коленях, безрезультатно пытаясь хоть как-то ослабить цепкую хватку и этими неумелыми попытками лишь больше меня распаляешь.       — Ох, зря ты елозишь по моим бёдрам. Хочешь, чтобы моё и так не безграничное терпение взорвалось, как неудачный эксперимент лабораторного типа? Ты же понимаешь, что в моём теле притаилась демоническая сила? И да, это не байки, — и снова клацаю зубами. Это было близко. Но не достал. А ты, наконец, замечаешь, что белки моих глаз с боков почернели и тьма продолжает ползти к центру зрачка, застилая мой взор.       Рывком притягиваю тебя ближе и языком веду от так маняще выпирающей косточки челюсти к уху и прихватываю, пока ещё не сильно, зубами алеющий хрящ, облизнув мочку. Ты зажмуриваешься и закусываешь нижнюю губу. Это так мило и, одновременно с этим, ещё и соблазнительно.       «И откуда ты только знаешь, на прикосновение к каким местам моё тело реагирует острее всего?..» — не выдерживаешь и с доселе сжатых лисьих уст срывается тихая пародия на стон, вторя мыслям. Ммм… Как мне нравится твой голос! Чуть сжимаю ухо сильнее, ослабляю давление и поигрываю языком, слизывая маленькие, едва алеющие крапинки крови. Этого мало и мне хочется большего. Больше крови! Больше алой влаги и сил! Тёмная спираль охватывает моё сердце, нашёптывая что-то там про силы, но инстинкт зверя берёт своё и указывает брать тебя без промедления. А я же ненадолго отмахиваюсь от этого всего и просто начинаю получать удовольствие от твоего тела, лаская его. Отстраняюсь и вновь подцепляю кофту, задираю вверх, склоняю голову и целую грудь, там где сходятся рёбра и слышно сбитое биение твоей жизни. А руками тяну вещицу выше, проводя по позвонкам и не сильно надавливая на прогиб спины.       — Фррр… — недовольно копирую лису, прогибаясь в спине, что заставляет меня прижаться к тебе уже всем телом. — Совратитель, блин, — пытаясь скрыть нотки удовольствия, шиплю тебе на ухо.       — Это кто кого ещё совратил? Мелкий Лисёныш! — ты почти не то рычишь, не то очень грубо и жёстко мурлычешь (даже не могу разобрать), стягиваешь с меня кофту, припадая к шее, но не кусая. С силой подтягиваешь мои бёдра к своим, сокращая остатки пространства и трёшься, удерживая за выпирающие косточки, вызывая у меня противоречивые ощущения.       — Конечно ты. Ты же тут самый грозный и ужасный, — улыбаюсь и потягиваюсь, насколько это возможно в подобном положении, от чего мой позвоночник и руки перехрустывают. Но, в отличие от коленей, это не больно, а наоборот, приносит на время хоть какое-то облегчение.       Знаю же, что это сведёт тебя с ума! Видел, как ты на наших занятиях отвлекался на мои похрустывания руками и шеей. И ведь тебе это нравилось! Но мне было так обидно, когда ты выходил из комнаты, когда мне хотелось, чтобы меня хотя бы погладили по голове. Но ты бежал к этому инкубу заместо того, чтобы даровать ласки, что мне были так нужны!       — Льстец! — подымаешь голову вверх, наблюдая за моими потягушками, чуть сбавляя обороты, кончиком носа проводишь по шее от ямочки до подбородка. Я потягиваюсь с хрустом костей, а ты жмуришься и сам поворачиваешь головой, разминая шею и похрустывая позвонками. Смотришь немного снизу на меня, чуть сползая в кресле и снова поддаёшься бёдрами, не отпуская меня из цепких рук.       Улучаю момент и запускаю свои лапки тебе под рубашку. Щекоча провожу пальцами по длине твоего тела и, наклонившись, веду горячим языком по шее, прикрыв глаза.       — Ммм… — откидываю голову назад, давая тебе больше места и сам прикрываю глаза, в это время одной рукой оглаживая твою спину. Эти жалкие попытки вырваться из моих лап распаляли, ласки же, напротив, — успокаивают. Успокаивают не только жар, но и тьму внутри меня. И я чуть более здраво могу мыслить. А ты проводишь языком ещё пару раз, расслабляя ещё больше.       «Не всё… Не всё, что я задумал!» — смотрю на твою мордашку, а ты хитро улыбаешься. На секунду останавливаешься, чтобы освободить свои лапки, хитро улыбаешься куда-то в шею и одним рывком резво вырываешься, отпрыгивая назад. Я всё ещё сижу в кресле, а ты стоишь напротив, сверкая гордыми глазами и с дерзостью смотря на меня.       Лениво взираю на прыткого лисёнка, пока даже не собираясь вставать. Будет нужно — сам подойдёшь.       — И куда ты скаканул не хуже зайца? — говорю уже вслух, провожу по паху, смотрю исподлобья, облизываю верхнюю губу и слегка прикусываю нижнюю, следя затуманенным взглядом за тобой.       — Нууу, не такой уж ты и грозный, — отходишь ещё на пару шагов и вновь показываешь язык.       — Нарываешься? Хочешь, чтобы я встал? Давай, иди сюда, Лисёныш, иначе хуже будет! — чуть привстаю на локтях в мягком кресле и прищуриваюсь.       — Не-ет, — копируешь моё действие и похоже сужаешь глаза, зычно на меня смотря и, очевидно, думая, куда в случае чего удрать. Ещё раз потягиваешься, уже стоя, раззадоривая хрустом позвоночника и томно зевая. А твои ласки возымели на меня весьма непродолжительный эффект. Я снова оказываюсь под воздействием сил демона.       — Дурное, незрелое создание! — в мгновения ока подскакиваю к тебе и вжимаю в ближайшую стену, смыкаю руку на шее, сжимаю зубы до скрежета и рычу тебе в лицо. Глаза горят, моё колено оказывается между твоих ног, а свободная рука надавливает на пах, а твои ноги, кажется, оторвались от земли.       Фырчишь и пытаешься укусить, стараешься не показывать, что тебе не хватает воздуха.       «Душишь ты меня не первый, и, увы, не последний в этом мире. Плавали, знаем».       На сколько позволяет стена, размахиваешься и толкаешь в солнечное сплетение. Видимо, ты надеешься, что это поможет. Чувствую неприятный, хоть и слабый толчок, и это злит ещё больше. Машинально сжимаю руку на твоей шее сильнее, слышу как ты хрипишь и чуть ослабеваю хватку, давая возможность встать на ноги и не горя желанием тебя убивать. «С живой игрушкой куда интереснее», — шепчет тьма внутри. Перемещаю кисть так, что более не душу, а лишь поддеваю за челюсть. Ты задираешь голову, стремясь освободиться, а я только этого и ждал. Наваливаюсь всем своим телом, перехватываю запястье правой руки, которая пытается меня колотить, и прихватываю кожу на шее зубами и чуть оттягиваю её.       Уже наплевав на боль, ты начинаешь извиваться всем телом, рыча в ответ. Пытаешься укусить куда попало или оттолкнуть, но внезапно замираешь, чувствуя, как рвётся тонкая кожа на шее, и пытаешься судорожно вдохнуть, но это у тебя слабо получается.       Мои зубы сжались сильнее, а ты, наконец, угомонился. Слизываю языком алые капли. Зализываю рану. Трусь о бывшее место укуса носом и утробно урчу. Большой палец довольно нежно поглаживает мышцу чуть ниже косточки челюсти, не доходя до укуса. И я целую там, где только что была кровь и смотрю в твои глаза.       Опускаешь ресницы. По твоему виду и мыслям понимаю, что ты хочешь обидеться на жёсткость, но осознаёшь, что сам виноват. Извиняясь, наклоняешь голову в мою руку и трёшься щекой, поднимая на меня смущённый взгляд.       Только сейчас замечаю, что ты покусал мою руку. Красивые следы пооставлял, ничего не скажешь! Я успокоился, более не рычу, отпускаю твою челюсть и оглаживаю щёку, ведя по шее и плечу. Задерживаю руку там и массирую твои мышцы.       — Как же ты напряжён. Больше не будешь от меня убегать? — и целую в покрасневшую скулу. Расслабляешься, поддаваясь моим рукам, но всё же…       «Почему бы и не поупрямиться», — проносится в твоей голове.       — Буду, ещё как буду… В следующий раз не поймаешь так легко, — и делаешь попытку как-то изменить положение своих ног, чтобы не так остро чувствовать давление моего колена и бедра.       Мне не нравится твой ответ. Зверю внутри меня он жуть как не нравится! Мгновенно нежная улыбка сползает с лица. Смотрю сурово, а рука сжимается на твоём плече. Бедро упирается в пах и придавливает сильнее. Другой рукой держу за подбородок, чуть встряхивая твою голову.       Удивительно, но тебе нравится моя жестокость. Буря чувств прокатывается от моей ноги по всему твоему телу, заставляя тебя нервно сглатывать и вдыхать, прикрыв глаза и поддаваясь мне.       — Ого, не ожидал такой реакции. Думал, что ты просто присмиреешь. Но тебе ведь лишь в удовольствие? — на лице моём расплывается кривая ухмылка. Вновь веду бедром и сжимаю зубами твою нижнюю губу.       Всё, что тебе остаётся — слабо кивать, на сколько я позволяю двигаться, да пытаться прижаться ко мне, потому что опоры кроме крепкого тела больше нет, а ноги уже перестают слушаться.       Выпускаю из плена твою губу, чуть её оттягивая. Хмыкаю, подхватывая тебя под бёдра. Больше я такой глупости не совершу, не дам возможности для побега — так и читаешь ты в моих действиях. Мы минуем кресло и ты летишь на кровать, а я нависаю сверху, расставив руки по бокам от твоей немного испуганной мордашки.       Машинально поджимаю ноги и напрягаюсь. Чувствовать тебя так близко одновременно и необычно, и… Страшно? Всё же я понимаю, что произойдёт дальше, поэтому ищу хоть какие-то пути отступления. Но увидев твои руки, моя надежда тут же благополучно убегает в закат. В таком положении всё, что мне остаётся, это полностью тебе довериться и делать попытки поверить в то, что ты меня потом «не сожрёшь».       — Ты такой милый, когда боишься, — сажусь на твои бёдра, но всё же стараюсь распределить вес по собственным ногам, но это не мешает мне удерживать тебя крепко. Одна рука оказывается на твоём плече. Там мои пальцы нащупывают какой-то шрам и я веду по нему. Пальцы другой прошлись по твоему уху и зарылись за ним в волосы так, что большой палец крепко держит тебя под скулой.       Пытаешься пошевелиться подо мной, но не получается.       «М-да. Ну и занесло ж меня моё любопытство-то».       — Не боюсь я, — наигранно-обиженно говоришь и корчишь детскую надутую мордашку. «И всё-таки, обидно, что ты так легко меня догнал!»       Не обращаю внимания на твою «обиженную» мордашку и слишком громкие мысли. Меня сейчас интересует другое. Кажется, во мне вновь проснулся исследователь. Поддеваю твой шрам когтем, веду по неровно сросшимся краям, надавливаю и под моим пальцем уже идёт кровь, а я продолжаю вести ниже. Нервно дёргаешься от моих действий, стараясь уйти от моей руки и пытаешься хоть как-то подобрать под себя конечность. Сустав в плече вновь хрустит, но на этот раз он причиняет лишь боль, что чётко отображается на твоём милом лице. Это происходит, наверное, от того, что выкручиваться приходится не из самой удобной позы, и я слышу сдавленный короткий стон. Хмыкаю. Хватаю тебя за предплечья и прижимаю к кровати так, чтобы ты не мог выкрутиться и причинить себе ещё больший вред.       — Не дёргайся. Тогда всё будет не так плохо, — а сам склоняюсь над раной и прохожу по ней языком. Слизываю основную кровь, обвожу края, смотрю на тебя и самым кончиком проникаю в разошедшуюся плоть, вылизывая рану, упиваясь твоей кровью.       Острая боль заставляет тебя зажмуриться и чаще дышать, из-за чего ты не можешь разобраться в контрасте чувств и ощущений, что накрывают тебя с головой. Пытаешься хоть как-то отвлечься или вырваться, но тебе это недоступно. Сейчас ты можешь лишь шевелить ногами, но и от них мало толку, разве что пару раз заехал мне по спине. Но это было крайне неудачно, или же напротив, удачно — для кого как. Всё же это крайне неприятно, когда худая коленка врезается в позвоночник. Рычу, но отрываюсь и замечаю, что у тебя вывернуто под каким-то немыслимым углом плечо. Хочется вонзиться клыками в твою плоть и разодрать её, но я вижу выступившие слёзы и осаживаю позывы как демонической силы, так и моего зверя.       Слизываю кровь широким мазком. Наклоняюсь и шепчу тебе на ухо: «Тише». Ослабляю хватку, даю возможность выдохнуть, просовываю руку под спину, удерживая раскрытой ладонь, и уверенным движением кладу руку на плечо и вправляю сустав, резко надавливая.       Не смотря на то, что плечо из сустава вылетает не впервые, вправление оного всё же причиняет дикую боль. Ты слышишь мощное рычание, явно не подходящее моему телу, кажущемуся тебе, наверное, совершенно юным и беззащитным. В моих глазах проскакивает огонёк дикой ярости и, если бы ты не держал меня, то я определённо что-нибудь разодрал бы зубами. Но дикие чувства были тут же запрятаны обратно в дальний уголок моей души и я, расслабляясь, шепчу тебе искреннее:       — Спасибо…       — Не думал, что лисёнок может быть таким агрессивным и воинственным, — поглаживаю руку, прижимаюсь губами и сцеловываю выступившую кровь, уже не бередя рану, а лишь поверхностно зализывая её и заживляя. Другой рукой веду по твоему оголённому торсу, задеваю сосок и оглаживаю рёбра.       — Прости, я не хотел, — тебе, видимо, не хочется подымать сейчас эту тему, поэтому ты просто поддаёшься моим рукам. Привстаёшь на локтях, стараясь не опираться на травмированную руку и хочешь меня поцеловать, но всё же чего-то стесняешься и опускаешь глаза, прикрывая их пушистыми светлыми ресницами.       Приподнимаю казалось бы хрупкое, кукольное лицо, а у тебя так мило подрагивают ресницы… Заставляю на меня посмотреть и припадаю к твоим губам, притягивая лицо ближе и, пока всего лишь нежно целуя, но на контраст этому, веду когтями по твоему боку оставляя едва заметные красные полосы.       Приоткрываю рот, позволяя тебе большее. А мышцы на руках, ещё не окрепшие после травм, начинают предательски дрожать, отчего я чертыхаюсь в поцелуй, но разрывать его не хочу, иначе останется лишь противное саднящее чувство на боку, а почесать нормально ты мне его, кажется, не дашь.       Проникаешь в приоткрытый рот языком и подцепляешь мой, руками чуть крепче сжимая рёбра, отпуская и ведя ниже, нащупывая пряжку ремня и звякая ей на моих штанах.       Уже задыхаюсь от перенапряжения отвыкшего от нагрузки тела. Или не только от этого?.. Негромко протестующе рычу в поцелуй, чувствуя ослабление ремня и вновь пытаясь выкрутиться, боясь твоих последующих действий.       Веду языком по нёбу и отстраняюсь, давая возможность тебе вдохнуть, а сам расстёгиваю ремень и смотрю в твои глаза, держа его концы в своих немного подрагивающих руках. Те новые руны, что вышиты на новых перчатках, действуют значительно лучше, но всё же, я пытаюсь себя сдерживать, отдавая отчёт, что возможно это для тебя первая близость.       — Ты позволишь? — вкрадчиво спрашиваю я и облизываюсь. Или это облизывается дуэт из зверя и тьмы?       Откидываешься назад, радуясь передышке, и закрываешь глаза, нервно сглатывая.       — Всё равно ведь возьмёшь, — твой голос слишком безразличный для такой ситуации, но хрупкое и такое манящее тело определённо доказывает обратное.       Припадаю к твоему животу и спускаюсь дорожкой из поцелуев, расстёгивая в это время молнию и тяну штаны вниз. Перемещаюсь в бок, подцепляя твои ноги медленно, оглаживая их, стягиваю каждую штанину, убирая вещь в сторону и уже проходясь снизу вверх по оголённым ногам.       Снова привстаёшь на руках, но уже для другой цели. Пытаешься сильно не брыкаться ногами, чтобы ненароком не ударить меня. Кажется, ты боишься. Боишься разозлить меня и поэтому постепенно, без лишних движений, прямо как с хищником, отползаешь назад.       — Я тебя напугал? — придвигаюсь медленно ближе и веду рукой по щеке, другой оглаживая твоё бедро и стараюсь быть как можно более нежным, прикрикнув на беснующиеся силы внутри. И, кажется, мне это удаётся.       — Нет… Не ты, прости, — после тех резких движений ты кажешься подозрительно нежным. Но моё тело определённо против моего разума, по крайней мере, сегодня, поэтому я ловлю твою руку своей, утыкаюсь носом в ладонь, облизывая её, и расслабляюсь. Оглаживаешь мою скулу, коротко целуя в губы и спускаешься поцелуями ниже по шее. Другой рукой оглаживаешь бедро и спускаешь резинку нижнего белья, а сам всё ещё остаёшься полностью одет.       С губ срывается тихий стон, вопреки моему сопротивляющемуся сознанию. Кажется, этот звук распаляет тебя ещё сильнее. Нерешительно дёргаюсь, пытаясь отстраниться.       — Куда же ты? — спрашиваю с хрипотцой в голосе и ты, должно быть, думаешь, что моя нежность наиграна и не беспредельна. Но это мои внутренние силы сводят меня с ума, а ты подбавляешь масла в костёр.       Мои руки крепко держат тебя за таз. Эта ткань мне уже поднадоела. Я чётко и требовательно приказываю: «Вниз!»       Ты вздрагиваешь, а бельё съезжает, путая твои ноги под коленями.       Внезапно ты собираешься с мыслями и замираешь…