Любопытный Лисёнок

      Одеваюсь при помощи заклинаний, а мой Лисёнок так сладко посапывает в кроватке. Но через час начнутся занятия и тебя уже пора будить. Но так и быть, поспи, пока я найду свои перчатки. И всё же странно. Вчера я точно засыпал в них. Неужто стащил, маленький прохвост? Но зачем? Продолжаю их искать. Подхожу к кровати и переворачиваю тебя, полагая, что они где-то в постели.       Сладко зеваешь и потягиваешься. Уши и хвост до сих пор при тебе. Садишься и прикрываешься одеялом. А я продолжаю шарить по кровати, пока временное заклинание поддерживает мои руки в нормальном состоянии. Но, к сожалению, эффект от него длится недолго и если не одеть перчатки, то после руки будут неметь. — Арису, давай, просыпайся. Нужно идти. — Непутю! — мило коверкаешь слова, обнимая и повисая на мне. — Прям совсем не пустишь? Даже на лекции? А ты вообще вкурсе, что сегодня контрольная и ты там тоже должен быть, а, малыш? Да и мне по этой же причине нужно быть там. А то что я за преподаватель такой, который у студентов третий день подряд пары отменяет? — зеваю, но всё же пытаюсь отодрать тебя от себя. М-да, непростая это задачка, если не использовать кисти рук. — Плевать… — нагло выдёргиваешь ткань рубашки из-за пояса и запускаешь одну лапку под рубашку, гладя по спине, другой залезаешь ко мне в штаны, проходясь коготками по ягодице, мило пофыркивая и выдавая очередную милейшую лисью усмешку. — Лисёныш! Ну я же только оделся! — закатываю глаза, а ты видишь, что на руках ещё нет перчаток и, соответственно, этим пользуешься. — Ну если хотел поприставать, то сделал бы это пока я был голым. Ах да, ты же спал. Ну что за манера?! Мелкий! Тебе бы и самому одеться! — возмущаться-то я возмущаюсь, но сделать так ничего и не могу. Время заклятья уже истекло.       Порыкиваешь и носом задираешь рубашку, проходясь горячим языком по животу и спускаясь вниз. Зубами расстёгиваешь ширинку и через ткань трусов дразнишь языком и зубами. Твои уши на голове начинают возбуждённо дёргаться, а хвост во всю мечется из стороны в сторону. — Мелкий! — а в голосе моём ты слышишь уже нотки возбуждения. И не только в голосе. — Верни мне хоть перчатки, а то я тебя даже погладить не смогу. И зачем ты их ночью с меня вообще стянул?       Поднимаешь голову и навостряешь ушки, будто наслаждаясь бренчанием бляшек на ошейнике. Что за маленький зверёк-мазохист! Фыркаешь, не то моим мыслям, не то своим и достаёшь из-под подушки, на которой и спал, перчатки. Сам надеваешь их бережно на мои руки и внезапно хватаешь за талию и опрокидываешь вперёд на кровать, с весёлым рыком, так, что я нависю над тобой. И откуда только столько сил в этих маленьких ручках?! — Ну что за детский сад! Арису! — мои руки оказываются по обе стороны от твоего лица и я наклоняюсь, притягиваемый тобой за рубашку, и целую нежные губы. — В детском саду такими вещами не занимаются, — усмехаешься и распускаешь руки, запуская пальцы в мои, всё ещё распущенные, волосы и аккуратно, но ощутимо потягиваешь за них. Ну да, удержаться-то сложно, когда вот они, совершенно рядом, чуть ли не шторкой свисают перед нашими лицами. — Я бы очень удивился, увидев детей в таких позах, но знаешь… Ай! Да не тяни же ты! — склоняюсь вслед за твоей рукой и утыкаюсь тебе в шею. Этот дурацкий ошейник неимоверно мешает и бесит меня. Вчера было как-то не до него, но вот сейчас…  — Может, как-то получится снять эту звенящую ерундовину с твоей шеи? А то я даже не могу о тебя нормально носом потереться.       Мотаешь головой, чтобы ещё раз позвенеть ошейником (и, вероятно, выбесить меня), который так очевидно тебе нравится. Сбить меня с толку так, что-ли пытаешься? — Зачем снимать? Мне и так нрааавится, — подтверждаешь мою догадку, шевелишь головой, смакуя это зудящее чувство на всей шее и тихо урчишь. Нет, ну ты определённо мазохист!       Перестаёшь тянуть за волосы, но при этом и не отпускаешь. — На ошейнике застёжка, которую я сам расстегнуть не могу — обжигает пальцы. Да и не хочу, — не то слышу, не то читаю в твоих мыслях. — Что значит «нравится»?! Нравится ходить как какой-то пёс, заливисто радоваться и вилять хвостом, лишь потому, что хозяин нацепил на тебя побрякушку, к которой рано или поздно присоединиться ещё и цепь? Я никогда этого не пойму. И прекрати звенеть! — протягиваю руку вперёд, но меня вновь обжигает, так же, как и ночью. Не сильно, конечно, но мало приятного. — Я не пёс. Я лис… Не забывай. И всё равно на мне твоя метка. А ошейник — так, безделушка! — и улыбаешься, глядя в глаза. Наконец выпускаешь мои волосы из рук и расстёгиваешь рубашку одной рукой, пробираясь под ткань и оглаживая мой бок, а другой начинаешь ласкать себя.       Вот опять же ты виртуозно подбираешь слова и манипулируешь мной. Льстишь и играешь с моим самолюбием. А от твоей руки я резко вдыхаю воздух и алчно слежу за твоими действиями, продолжая нависать над тобой. На лице кривая улыбка и ничуть не менее коварный взгляд, чем у тебя сейчас. Вот же мелкий соблазнитель! — И чего же ты удумал, лис? — вкрадчиво, с хрипотцой в голосе интересуюсь у тебя. — Тебя добиться удумал, — хитро фырчишь, щекоча мою грудь, задевая соски, и тянешься к губам, одновременно потирая коленкой мой пах и чувствуя возбуждение через оставшуюся ткань. — А чего меня добиваться? Я чай не барышня! А даже если б и так было, то ты, дорогой мой, увы, потерпел бы фиаско, — склоняюсь, целую тебя в скулу и веду носом по виску, при этом чуть больше опускаясь и вдавливаясь в твоё колено. — Спроси как-нибудь на досуге Ректора, почему он из окон постоянно летает. — А если я его так спрошу, что и он на мне метку оставит? — смеёшься и убираешь колено. А я, вопреки своим словам, подаюсь за ним. «Кажется, я нашёл способ тебя раззадорить!» — Навряд ли Дар будет «ставить на тебе свою метку». У нас с ним уговор — не трогать учеников. На выпускников и абитуриентов кстати, не распространяется, — подмигиваю и вновь упираюсь в твоё колено, плавно ведя бёдрами, но всё ещё побаиваясь переломать излишним напором твои тонкие косточки. — Да и не сможет он метку поставить поверх моей. Нет в нём ничего от оборотней. А укус вампира — это совершенно не то. Вот сразу видно, что тройка по маглорасам по тебе плачет. — Да кто ж его знает… Хе-хе, — снова утягиваешь меня в поцелуй, руками сдёргивая трусы вместе со штанами и убирая ногу, давая полную свободу действий. Быстро скидываю вещи и ещё раз окидываю тебя беглым всепожирающим взглядом. — Какой развратный Лисёнок! — наваливаюсь на тебя сверху, разводя изящные, но сильные ноги. А ты, похоже, не терял времени зря, и не только меня дразнил, но и разработал себя пальчиками. — И даже парочку заклинаний шепнуть успел? Что, ночью без расслабляющего и смазки не понравилось? — а сам толкаюсь в поддатливую попку и зажмуриваю один глаз, криво усмехаясь с тебя и твоих милых реакций. — Сааааам приучиииил… мучайся теперь, — подаёшься навстречу бёдрами, выдавая томный стон и сводя меня с ума. Снова запускаешь пальцы в волосы, но на этот раз лишь лаская кожу головы, а не тяня.       Ты слышишь неразборчивый звук, не то рык, не то мурчанье, сам не могу понять. Вхожу в тебя полностью и на удивление легко могу двигаться. Чуть отстраняюсь и резко рычу тебе в лицо, клацая зубами перед самым твоим носиком, и ты сжимаешься, а я с наслаждением продолжаю двигаться. — Но ведь так гораздо лучше. Не стоит перебарщивать с заклинаниями. У нас от силы полчаса до начала занятий. И как же ты планируешь удовлетворить меня за столь короткий промежуток времени?       И ты нервно сглатываешь, повинуйся и ослабляя заклинание. «Больновато, но.», — чуть сжимаешь мышцы, подаваясь бёдрами навстречу и начинаешь стонать. «Ты опять доводишь меня одной своей близостью!»       Я двигаюсь чуть быстрее, а ты кончаешь, выгибаясь и вцепляясь в мои руки пальцами. Кажется, кто-то совершенно не умеет себя контролировать в постели. Или ты был настолько перевозбуждён? — Малыш! Я говорил, вообще-то, про себя, а не тебя! — смеюсь, даю тебе минутку перевести дыхание и чуть расслабить бёдра, и продолжаю двигаться, постепенно ускоряясь и делая всё более резкие и быстрые толчки, — Какой ты быстрый, с утра пораньше. А тебя надолго хватит? — Да просто помолчи! — шипишь и втягиваешь меня в поцелуй, постанывая и фырча, а проворные руки гуляют по моему телу, щекоча и оглаживая пальцами.       Ловлю твои губы, не совсем удобно, всё же я двигаюсь далеко не томно — медленно, не совсем то что нужно для таких ласк, не находишь? Прикусываю твой язык, и чувствую, как руки переходят мне на спину. На удивление я не чувствую когтей.       Разрываю поцелуй, подхватываю тебя под колени и меняю угол проникновения, от чего ты выгибаешься и протяжно стонешь, а я могу двигаться более свободно и не сдерживать себя.       Из твоего горла опять вырывается стон, уже похожий на дикий вой, а ты мечешься по кровати всем телом, царапая и разрывая зубами всё на своём пути. Ты опять на пике и подаёшься бёдрами, ускоряясь ещё больше. Опять себя не сдерживаешь и твои руки с острыми коготками вновь проходят в опасной близости от моего лица. — Связать! — рычу, видя, как ты перестаёшь контролировать свои руки окончательно, разрывая мои новые простыни, и подтягиваю тебя к себе ещё чуть выше, вхожу так, что уже не просто задеваю, а непосредственно вбиваюсь в самое чувствительное местечко, что приносит тебе неимоверное удовольствие.       А магические путы крепко охватывают всё твоё тело выше бёдер и стягивают руки. Неспособный двигаться, ты становишься такой лакомой, покорной игрушкой, которая лишь может издавать стоны и вскрики, ласкающие слух и поддаваться мне навстречу.       Не ожидал, что руки стянет за спиной, ну да ладно, я всё равно крепко держу твои бёдра навесу и для них под тобой достаточно места. Вот, что значит произнести заклинание и не сосредоточится. Сюрприз за сюрпризом. Но я не могу остановиться, и твои стоны, кажется, возбуждают меня лишь больше. Украдкой бросаю взгляд на часы и понимаю, что пара началась уже как пять минут назад. Нет, мы определённо на неё не успеем. Организм взбесится, если я доведу тебя, а на себя накину заклятье. Всё же до этого я слишком долго себя сдерживал. Да и весна скоро. Практически на носу. А ты меня лишь распаляешь. Чуть сбавляю темп, пытаюсь сосредоточиться и произношу заклятие для мысленной связи. Но, кажется, я уже хватанул от тебя энергии, и ты тоже слышишь разговор, судя по твоей злорадной моське. «Дар, меня на первой паре сегодня не будет. Займи студентов.» «А чего это вдруг? Проспал, котяра ленивый? Или всё отчёт ради меня любимого строчишь? Может, мне стоит заглянуть к тебе?» «Не совсем… Нет. Не могу отлипнуть от Лисёнка…» — ну и ржать же он так мастак! «Понял. Ладно. Оставь его хоть живым. Я надеюсь, ты меня заранее предупредишь, когда через пару недель удумаешь свалить, км… Ну, или запереться с ним в спальне. Хотя, не рекомендую, если он тебе дорог» — Я разззберррррррууусь! — не выдерживаю, ускоряюсь и рычу уже вслух, наваливаясь на своего малыша, тяжело дыша.       Провожу по рукам и заклинание падает, а я даже не думаю выходить. Оглаживаю твоё тело и заставляю поднять лапки над головой, связывая их так новым потоком магии, а ты весь запыхавшийся и, кажется, ещё раз кончил себе на живот. — Извини, малыш, но мне мало. Ты сам виноват. Продолжим? — и уже вновь начинаю подаваться вперёд.  — Я не думаю, что если бы я сказал «нет», то это что-нибудь изменило бы… — усмехаюсь твоему безмолвному разговору с Даровичем и, выгнав все посторонние мысли из головы, наслаждаюсь твоей близостью. Благо, гормоны бушуют рядом с тобой и позволяют моему телу и дальше отдаваться тебе.       А мысли всё равно лезут как угорелые. Почему через две недели? Что же случится? Какого Ректор так ржал? Да и почему ты должен меня убить?..       Но на всю эту толпу вопросов у меня нет ответов. Ладно… Спрошу у Даровича в более «спокойной» обстановке… А до меня долетает обрывок мыслей:»… вот я и спас всю группу от контрольной. Хотя они всё равно не узнают!»       И ты снова усмехаешься сквозь стон. — Какой же хитрый Лисёнок! Контрольную он сорвал…- бурчу и наваливаюсь, почти сразу начиная быстро двигаться. Ещё Дар об этом напомнил… Рррр! Скотина!       В голове слишком много посторонних мыслей, и я быстро трясу ей, сверкая глазами и удлинившимися клыками, набрасываюсь и вонзаюсь ими тебе в предплечье вздёрнутой руки. Даю себе мысленную затрещину, а моему внутреннему зверю по морде. Двойная такая оплеуха. Совсем крышак срывает. Да ещё же вроде не время! Ты, должно быть кричал, но я этого не слышал. Лишь упоённо вылизываю твою руку и практически урчу, вдавливая тебя в кровать и слыша хруст твоих тазобедренных суставов, смешавшихся в какофонии из скрипа кровати, моего рычания и твоего голоса. На задворках сознания педант ставит галочку наложить на шумно-скрипучий неживой предмет заклинание тишины, а то мешает… и БЕСИТ! — ИДИОТ, ОСТАНОВИСЬ! — рычишь, чувствуя резкую боль в суставах. Начинаешь не на шутку резво вырываться, кусаясь и пинаясь ногами. А в глазах опять безумный огонь.       Тебе удаётся вырваться, я позволяю, отгоняя зверя вглубь себя и боясь за тебя. На время это срабатывает, но лишь потому, что тело получило разрядку. Но я всё ещё чертовски возбуждён и рычу на тебя. Ты что-то видишь такое в моих глазах, что заставляет тебя затихнуть и усесться на кровать вновь. Ярость? Злость? Безумное желание? Или всеподчиняющий взгляд, наводящий ужас?       Резким рывком вновь подтягиваю тебя к себе, украдкой заглядываю в зеркало — глаза жёлтые, с вертикальными зрачками. В них нет ничего человеческого. Губы плотно сжаты, по нижней идёт кровь. Да, я кажется сам себе её прокусил.       Переворачиваю стремительно тебя на живот, разводя когтистыми руками твои ягодицы, царапаю их, злюсь сам на себя, рычу и вхожу резко, но стараюсь придерживать аккуратнее, насколько могу. Склоняюсь и хочу вцепиться за загривок, но ошейник сместился и мешает, и я прихватываю тебя зубами за кожу, ниже лопатки, но не прокусываю и двигаюсь, не осознавая ничего вокруг. Кажется, зверь взял вверх. Слышу лишь как ты кричишь, но и то, как через пелену тумана ватного облака: то пропадаю, то вновь я тут. Не знаю, сколько это длится. Наваливаюсь, и тело наконец расслабляется, а я скатываюсь с тебя в сторону и реальность вновь возвращается ко мне вместе с контролем над этим телесным сосудом. — Прости, — едва выговариваю, а глаза всё ещё горят и тебе кажется, что совсем немного — и я наброшусь снова. Но я уже спокоен, и лишь внимательно за тобой наблюдаю, пока не трогаю, но пытаюсь понять, какой урон мог тебе нанести и где в первую очередь тебя нужно подлатать.       Настороженно смотришь, отворачиваясь вновь в подушку и… урчишь? Расслабляешься, переворачиваясь на бок и пытаешься подвигать ногой. Шевелится, но очевидно, через боль, от чего ты задерживаешь дыхание и утыкаешься носом в мою грудь, поскуливая. Даже не могу понять, принёс ли я тебе удовольствие в этот раз, или же только страдания…       Аккуратно помогаю тебе перевернуться обратно на живот. Провожу рукой над твоей спиной, поясницей и ногами. Понимаю, что скорее всего вывихнул тебе шейку бедра. Вот же!.. Приподымаюсь на локте и разминаю мышцы, накладывая обезболивающее заклинание и вправляю кость. Склоняюсь и веду языком по коже, там где болит больше всего. Смотрю внимательней и замечаю ещё и кровавые разводы на ягодицах. Зализываю и их. Кожу на спине не прокусил, но там наливается здоровенный синяк. Да, кажется, прав Дарович: не стоит мне проводить неделю гона с тобой, если моему зверю и сейчас крышу срывает. Что же со мной тогда будет после, как я нечаянно обращусь полностью?! Ну нет, так определённо нельзя. Ещё пара дней — и нужно будет куда-нибудь свалить. Да хоть в тот же лес. Если не найду партнёра, так только дичь растерзаю. Но от этих мыслей меня отрывает твоё фырчание и я поглаживаю твою спину. — Как ты, Лисёныш? Если не очень, то лучше отлежись и никуда сегодня не ходи. Думаю, многое не потеряешь. — Нет, я в порядке… Ты-то сам как? — поднимаешься на одних руках и любопытно навостришь ушки. Беспокоясь так за меня, что-ли? И, принюхиваясь, касаешься носом моих губ. «Нога немного побаливает, но это можно пережить. Да и не стоит давать одногруппникам лишнего повода для сплетен»,— слышу отголоски твоих мыслей.       Вздыхаешь, припадая к губам, на несколько секунд замирая. — Прости, — шепчешь в поцелуй. — В следующий раз я доставлю тебе больше удовольствия…       Удивлённо смотрю на тебя и не верю твоим словам. А может, у меня уже слуховые галлюцинации? Но я отвечаю на такой нежный и немного стеснительный поцелуй, тоня в этих аккуратных прикосновениях. Ты не перестаёшь меня удивлять, Лисёнок, вот ни на секунду. Хотя вот он я, уже привыкший к тебе, но всё же… Что ни движение или фраза — то новый сюрприз.       Чуть отстраняюсь и смотрю в эти немного грустные глаза: — Малыш, а мне-то что будет? Побеспокойся лучше о себе. Ты почему не удрал, как вырвался, если больно было? Или тебе понравилось быть в лапах зверя? Я ведь полностью потерял контроль, как поймал тебя обратно. Вот же глупое, но такое милое создание, — треплю тебя по голове и встаю, беря на руки хрупкое, но уже мне необходимое тельце и иду в сторону ванны.       Аккуратно обнимаешь за шею, утыкаясь носом и проходясь по коже горячим языком, цепляешься за меня. — А куда мне бежать-то? — немного вытягиваешься, чтобы чмокнуть меня в щёку.       Тем временем магией включаю воду, наполняя ванну. А ты поджимаешь так забавно хвост и подтягиваешься выше, фырча и протестуя моим действиям и желанию окунуть глупого Лисёнка в воду. — Да ты чего, Лисёныш? Чай не кошак, — смеюсь с твоей реакции, сам переступаю через бортик широкой ванны и опускаюсь в неё, придерживая и прижимая тебя к своему телу. И аккуратно направляю потоки воды. Перчатки промокают и руки уже не так хорошо слушаются меня.       Полностью откидываюсь спиной на бортик ванны и задумчиво произношу, пытаясь тебя окунуть в воду, ну или хотя бы ополоснуть: -А знаешь, ведь мы и на вторую пару опоздали. Дар меня точно так ко всем чертям из универа попрёт. Или нет? Хм… — Уже вторая?.. — рассеяно потягиваешься, лёжа на мне сверху. — Но ты же один из лучших преподавателей… К тому же, он питается твоим… Возбуждением? С чего бы ему тебя выпирать из учителей? — Вот забавная пушистая, хм… Не, уже мокрая малявка, — а руки проходятся по твоей груди и животу, смывая следы былого экстаза. Вода тебя чуть приподымает, но ты всё равно лежишь на моих бёдрах и слегка покачиваешься. — Можно подумать, что он только моей энергией питается. Да он пол универа втихаря жрёт за милую душу! Просто у меня этой энергии по многим причинам побольше, чем у некоторых. И между прочим, одна из них сейчас трётся о мои бёдра.       Прикусываю так забавно дёргающееся ухо и трусь носом о твою макушку, слушая плеск воды и пребывая в невероятном спокойствии. — Знаешь, а ведь у меня как-то раз был нэко… Но мы не сошлись характерами и он разодрал мне лицо, гордо вильнул хвостом и свалил. Но я, собственно, это сейчас почему говорю. Его уши мне так не хотелось прикусывать и ласкать как твои, — и я веду языком, чуть проникая им в пушистое ушко.       Мои действия вынудили тебя встряхнуть головой и поднять брызги, тут же полетевшие во все стороны, в том числе и в моё лицо. — Нэко?.. Они все вздорные, — урчишь, польщённый моими словами и слизываешь капли воды с моего немного обалдевшего лица. Что пёс, что лиса — одно семейство!       Помогаю тебе развернутся, и придерживаю, так, что сам наконец-то смог окунуться до ключиц в приятную воду. Эх, неправильное я какое-то создание. — И не говори. То ли дело ты — Лисёныш! — милый, пушистый, ещё и урчишь под боком, так, что самому впору замурлыкать. Но я честно себя сдерживаю, — смеюсь и целую тебя в нос, а за стеной, в комнате, раздаётся какой-то шум, и дверь в ванную открывается. — Вы своими играми всё крыло такой энергетикой провоняли, что иностранная группа каких-то милашек в экстаз впала. Вы чего тут творите? Дарк! А ну живо вылазь из воды! Выдра ты, блин, а не кот! И марш на занятия. А ты можешь и тут остаться. Так сказать, компенсация за моральный ущерб. А ну давай, живее! Мне надо, чтобы ты хоть третью пару нормально отвёл. Там же открытая мини-конференция, что б тебя! А после я жду тебя с собранным отчётом. И не смей мелкого брать с утра, сколько я тебя об этом просил! Ну не остановишься же! — кажется, Дара и самого ведёт от той энергии, что мы выкинули в окружающее пространство и он хлопает дверью, цокая своими каблуками, покидая комнату. — М-да… Пожрать он, что-ли, так заходил? — тяну задумчиво, поглаживая тебя по спине, и даже не думаю пока никуда выползать. Времени-то ещё целый час.       Смотришь недовольным взглядом на дверь, за которой раздаются угасающие звуки шагов.  — Наверное, нам всё же пора выбираться… — выскальзываешь из моих рук и, уцепившись в бортик ванны, вздыхаешь. «В воде тепло, а рядом с тобой ещё и уютно».       Но, собравшись с силами, всё же вылезаешь и отряхиваешься, обдавая меня новой волной брызг с хвоста и волос.       Видя, что я всё ещё недовольно лежу в воде, нагибаешься и предпринимаешь попытку вытащить меня из этого блаженного царстава тепла и влаги. — Ну-у же, тебе ж ещё одеваться! — Ага, — флегматично замечаю я, — а ещё у меня насквозь промокли перчатки и я практически не чувствую рук. И как облачатся-то? — Ну скажи, чтобы они высохли… Можешь же.       Всё же вытягиваешь меня из ванны и садишь на бортик, в добавок ещё и поддерживаешь, чтобы не плюхнулся в воду обратно. Заботливый ещё один нашёлся. А ведь так хочется вновь сползти в тёплую негу. — Конечно могу. Но не хочу, — встаю и иду обратно в комнату, падая спиной на кровать, отдаю приказания одежде и меня подымает в воздух, немного закручивает в вихре магии и свежих вещах, вылетевших из шкафа. В итоге, сижу полностью облачёный, но без ботинок и с ещё тем бардаком на голове. Взираю на тебя, протягивая руки к твоему всё ещё обнажённому и такому соблазнительному телу.       Опять смотришь на меня похотливым взглядом. Нет, так не пойдёт!       Выскальзываю из твоих, почти дотронувшихся до меня рук и убегаю в ванную. Нахожу там полотенце и поспешно заматываюсь в него, припрыгивая обратно в комнату. Лежишь ещё… — На кровати! В одежде?! Дарк, всё, вставай! — тяну тебя за руки, заставляя подняться. Рычу, от чего ты, вздыхая, всё же соизволил изменить своё положение в пространстве. — Высушить! — слышу твою команду, адресованную перчаткам. Мне тоже пора одеваться. Вот, блин… Всю одежду раскидал!       С горестным видом хожу по комнате, собирая свои вещи и облачаясь в них. А ты ждёшь меня, прислонившись к двери и молча следя за происходящим. Вздохнув, когда я убрал уши и хвост, и дождавшись моего полного облачения, ты бесцеремонно схватил меня за руку и пошёл, не отпуская и не беспокоясь, поспеваю ли я за тобой. Ох и злой же ты сегодня будешь… А с моих губ всё ещё не сходит счастливая улыбка, которая, кажется, раздражает тебя, но ты не показываешь виду.       Остановило тебя только подозрительное шушуканье, когда мы уже почти подошли к конференц залу и ты зашёл в него, а мне пришлось идти на другие лекции. Позже я узнал, что с первой пары Ректор всех отпустил, но с уговором, что мы все на неё явимся ближе к вечеру сегодняшнего дня. Вот же хитрец!

***

      Наконец-то написав всё, я выскользнул с твоего разрешения из аудитории, намереваясь подождать в коридоре и тебя. Через несколько минут оттуда выскочило ещё несколько парней. Сидя в телефоне, я не обратил внимания на них, пока мне в ногу не прилетел довольно ощутимый пинок. Подняв глаза, я увидел несколько ухмыляющихся лиц, обступивших меня плотным кольцом. — Хэй, лисичка, как тебе ночи с Профессором? — явно с издевкой спросил один из них. «Может, если я попробую уйти, меня не тронут?..» — и сразу же встаю, убирая телефон в карман, пытаясь пройти мимо них. Мне это почти удаётся, но тут я чувствую крепкую руку, схватившую мой ошейник. — Не уйдёшь, цепная собачка! — меня тянут за собой и прижимают к стенке. — Интересно, что же сделает профессор, когда узнает, что ты ему изменяешь? — придавливая и душа меня, «главарь» их банды впился в мои губы в жёстком поцелуе, разрывая нежную кожу зубами и смакуя мою кровь.       А ты, должно быть, сидишь в своей аудитории, ничего не подозревая, проверяешь работы. Удивляешься, зачем эти ребята сдали недописанный тест?       В аудитории относительно тихо, только и слышно поскрипывание ручек и шуршание листков. Ну что за первый курс, даже заклинания невидимых шпор не используют. Бездари!       Ещё пятеро ребят помимо Лисёнка сдали свои работы и покинули помещение. Пролистываю их — не дописаны. Но от этих другого я и не ожидал. Пропащее поколение. И мои мысли уходят в сторону, ухватываясь за один рисунок на полях сданной работы.        Если вдруг что случится, эти недодети же себя даже не смогут защитить. Всё же, у каждого закона есть свои минусы и плюсы. Уговорить Дара ввести ещё и чисто практический курс боевой защиты, что-ли? А то мясо живое какое-то, а не будущие маги. А ведь некоторые из них грезят о границе и экспедициях в земли менее развитых рас. М-да… с таким уровнем подготовки-то… Самоубийцы! Я бы даже Лисёныша не пустил в подобные авантюры, а уж с ним-то я на славу позанимался. Для меня был, однако же, неслабый сюрприз, когда он выбил меч из моих рук. Правда, магией, а не физической силой, но тем не менее…       И тут до моего чуткого уха доносится жалобное поскуливание и какая-то возня за дверью. Это ещё что за ерунда? — Никому не покидать аудиторию. Допишите — работы на край моего стола и дождитесь звонка. А то уже понаотпускал на свою голову, — поднимаюсь и выхожу из-за стола и поднимаюсь по рядам, замечая, как народ шкерит самые обыкновенные шпаргалки. Ну точно — бездари.       Открываю дверь и тьма отдаёт вновь в моих глазах, а зверь готов разорвать этих идиотов-амбалов, что прижали моего малыша к стенке. Ещё и подняли так, что он до пола не достаёт и явно задыхается в этом дурацком ошейнике. Разорву, к чёртовой бабушке, и их, и эту удавку! А воздуха в лёгких остается всё меньше и меньше. Эти здоровяки смеются, а их главарь ещё и коленом меня придавил прямо в пах. Больно. По подбородку бежит моя собственная кровь. Пытаюсь ухватить его за руки, но ошейник неприятно врезается в кожу и душит. А толку-то от моих тонких рук. Все заклинания повылетали из головы, да и калечить одногруппников… Пытаюсь в спешке что-то сообразить, но слышу оглушительный рёв, и «главарь» едва успевает отскочить, я падаю на пол, прямо на пятую точку. Вот же… ноги, оказывается, онемели.       Картина, что мне открылась, повергла меня в шок. Дарк… это же Дарк? Ну больше же некому! Он стал выше, ноги, кажется, вытянулись, кожа потемнела, став тёмно-серой, а на руках и вовсе чёрной. Пальцы тоже удлинились, вылезли стальные когти, и как перчатки не порвал?! Заклятие на волосах разлетелось и они чёрным шёлком взвились вокруг твоей головы, глаза стали не просто чёрными — из них клубилась тьма, развиваясь двумя длинными потоками магии, прямо как у Айзека, когда он злится!       И это всё с силой прижало моего обидчика к стене и ревёт на него, распахнув челюсть с наиострейшими зубами и здоровенными клыками. Лицо из-за этого стало напоминать морду очень агрессивного животного…       А я не могу пошевелиться и смотрю на него, как завороженный. Сжимаю паршивца, слышу его сдавленный крик, испуганные голоса других студентов и останавливаюсь, мысленно накидывая на моего зверя удавку. Лицо вновь человеческое, клыки меняются на нормальные зубы, и я отшвыриваю наглеца. Поворачиваюсь к группе перепуганных студентов уже полностью спокойным внешне и ледяным тоном приказываю: — А ну живо в аудиторию и дописывать контрольную! Или двойки захотели, недотёпы?