Любопытный Лисёнок

      Ну что за неугомонный кусок меха?! Попросил же его себя не трогать и не драконить! И что в его голове творится? Нет, я конечно изредка более чем ясно могу слышать его мысли, что меня надо бы сказать не слабо так удивило в первые. Всё же ментально я не очень сильный маг. Я как-то больше на физике специализируюсь. А тут… Ладно, ещё когда мы в комнате под расписным потолком, но вне её… Похоже, наша связь со временем окрепла. Даже не знаю, хорошо это или плохо? Или же я всё время тяну с него много энергии вот и способности усилились? Но тогда, почему я не читаю так же легко мысли других. Слишком много непонятностей. Хотя я и сам одна большая непонятность. Мало того, что мой дед был полноценным оборотнем из семейства Тартарианских котов, которое по официальным сведениям, на нём и прервалось, по причине того, что в отце ничего не проявилось, так ещё и бабка биовампир-суккуб… Но от неё во мне меньше. И всё же… Дар-то признал во мне своего, когда мы впервые познакомились. А это что-то да значит…       Из этих пространственных мыслей меня вырвал Лисёныш, что лежал на моей груди, хитро лыбился и водил под водой по моим бокам, подбираясь к бёдрам. Опускаю голову… Ну да, я возбудился. Точнее — тело… А я и не заметил. Всё же концентрация разума — хорошая вещь. — Эх, ну я же просил этого не делать. — Я не специально. Просто ты так на меня реагируешь, — смущённо поджал уши, но я то вижу этот бесенячий блеск в твоих глазах. — Я не собираюсь тебя брать. Мне слишком лениво. И сил, чтобы усмирить зверя, я потратил немало. Вот как хочешь — так и решай эту проблему, — и я откидываюсь на бортик ванны головой, разложив широко руки на контуре купальни и прикрываю глаза. Тело сейчас расслабленно и ничего не хочет. Хотя нет, вру, всё же хочет.       Чувствую, как уровень воды понижается и я возмущаюсь, потому что спине становится прохладно. Хмыкаешь и подгоняешь тёплые потоки мне под спину, закрепляешь их заклинанием и я вновь расслабляюсь. А сам — укладываешься между разведённых моих ног.       И вновь зеваешь, кажется, начиная засыпать.       «И когда это Ректор успел наложить свои чары так, что меня до сих пор в сон клонит? Так не вовремя…» Встряхиваешь головой, отгоняя сонливость.       «Надо бы хоть из ванны вылезти. А то до слёз дозевался.»       Собираешь наконец мысли в кучу и выползаешь из ванны. А я любуюсь, как ловко ты выцепляешь с крючка полотенце и почти полностью заматываешься в него. — Не сиди в воде долго, — оборачиваясь говорю тебе и топаю в комнату. Плюхаюсь на кровать и сворачиваюсь клубочком, попутно закапываясь в одеяло, намереваясь уснуть. — И как это понимать? — лениво кричу, поднимаю уровень воды и ухожу с головой.       Постепенно успокаиваюсь, а воздух заканчивается и я выныриваю. Быстро вытираюсь, идя в комнату и падаю на кровать, чуть тебя не придавив, вдыхаю твой аромат. Да чтоб это дурацкое тело! Хоть иди прочь от тебя. Опять накатывает возбуждение и я трусь бёдрами о твою соблазняющую меня филейную часть.       Потягиваюсь, сладко зевая и демонстрируя тебе острые зубки. В отличие от тебя, я полностью спокоен и контролирую ситуацию. Сажусь на кровати, прикрываясь одеялом и заинтересованно наблюдаю за твоими действиями. — Ты жее уустаал? — лениво потягивая слова, спрашиваю у тебя.       И немного отползаю в сторону. Я тоже изрядно устал. — Я-то устал, а вот пойди это объясни моим взбесившимся инстинктам, — даже не дёргаюсь в сторону тебя, но тянусь к себе рукой, облизывая пересохшие губы и смотря на тебя. — Может поможешь мне, Лисёнок?       Говорю, а сам понимаю, что, наверное, делаю глупость, но тело похоже не хочет успокаиваться.       Наклоняешь голову вбок, даже не думая пододвигаться. Но твой хвост начинает возбуждённо подрагивать от моего взгляда.       Сжалившись, подползаешь ближе, устраиваясь между моих ног. Аккуратно проводишь горячим языком по члену, стараясь не задевать плоть клыками.       Почувствовав ловкую мышцу, убираю руку, закусываю губу и задираю голову вверх и всё же не сдерживаюсь. Громко выдыхаю. Слишком приятно. А ты ведь толком ещё ничего не сделал. Обдаёшь меня горячим дыханием и смелеешь.       Пофыркивая, аккуратно берёшь член в рот, пока только медленно двигаясь и играя языком. Запускаю руку в твои светлые волосы, навязывая свой ритм, но ты сопротивляешься моему напору. Тебе явно не нравится это делать.       Чувствую, как твои челюсти начинают сходится, царапая меня и я убираю руку прочь, не желая рисковать и напарываться на этот протестующий взгляд и острые зубы. Хотя… глядя на тебя сейчас, так и хочется подбросить бёдра вверх и полностью войти в твой ротик, протискиваясь в горло. Но я героически сдерживаюсь.       Приподымаюсь на локтях и внимательно за тобой слежу, тяжело дыша, через нос и изредка зажмуривая один глаз от удовольствия, крепко сжимая челюсть.       Постепенно ускоряешься, беря всё глубже, но временами всё равно задыхаешься и тебе приходится использовать язык, чтобы отдышаться и при этом не переставать доставлять мне удовольствие.       Наблюдаю за твоим усердием, но в какой-то момент закрываю глаза и отдаюсь ощущениям, чуть подбросив бёдра вверх и слыша твой кашель, а коготки врезаются мне в бёдра. Но ты вновь начинаешь работать ротиком, а руки оглаживают мои ноги, разводя шире и я чувствую твои пальцы там, где им, по идее, быть не требуется. — Малыш, ты чего удумал?       Усмехаешься и аккуратно надавливаешь указательным пальцем, чувствуя, как он проникает внутрь меня. Фырча принимаешься за мои яички, отвлекая от прочих ощущений. Но это лишь подливает масла в огонь.       Взрыкиваю, и хочу ещё раз подбросить бёдра, но ты вцепился в них своей лапкой и вдавливаешь когти, от чего я запрокидываю голову, падая на кровать, а палец проходит глубже. Но при этом твой горячий язык вылизывает меня. Ты фырчишь и тыкаешься носом, обдавая разгорячённым дыханием. Что за какофония чувств и ощущений! Зверь внутри кажется в шоке, он не знает — защищаться ли ему, разрывая обидчика в клочья, или сидеть смирно и помалкивать, потому как это вроде свои и нельзя причинять вред, да и перечить нежелательно. Тьма же нерешительно взрыкивает, но под метаниями зверя отступает на задний план, а ты проникаешь глубже, двигая пальцем, а я несдержанно издаю какой-то тихий звук и выгибаюсь, прикусывая губу.       Не прекращая своих действий концентрируюсь, и… — О, привет, ребята. А я тя знаю. Весело? — Айзек сидит на краю кровати и нагло пялится на нас с усмешкой борзого подростка. Я фыркаю, убирая руки и подтягиваюсь к тебе выше, целуя в шею. Ладонь Демона удивительно нежно проходится по моей спине, поглаживая. А в глазах его сверкает игривый огонь. — Прости, Дарк. Но по-другому никак, — виновато утыкаясь в твоё плечо, проходясь по нему языком.       Слышу чужой голос, зверь сразу же подбирается, а ты ложишься ко мне на грудь, оплетая запястья моих рук своими пальчиками и аккуратно снимая перчатки. Не могу отойти от твоих ласк, но всё же открываю глаза и во всю смотрю на смутно знакомые черты и сердце останавливается. — Гроу?! Но ты же мёртв! — а лицо моего бывшего неестественно скалится и он качает головой. — Нет, ты точно не он… Лисёныш, что происходит? У меня галлюцинации? — Не узнаёшь старого спасителя? — крепкие руки демона ловко подхватывают Лисёныша и он сажает его к себе на колени. — Это Айзек. Мой хозяин. Да и семья заодно. Он же и Демон, который спас тебя тогда… — поясняет мой малыш. Мой? А мой ли? Кажется, я дико ревную. — А ещё стоит упомянуть, что в моей бренной роже ты видишь того, кого хочешь видеть, верно, мальчик мой? — и я несдержанно рычу. Да как он вообще смеет так обращаться с моим Лисёнком?!       Айзек лишь усмехается, закрывая своё лицо рукой и морок, который я видел, спадает, открывая истинное изящное лицо, черты которого, должно быть, завораживают взгляды случайных прохожих. Но у меня они лишь вызывают злобу.       А ты не можешь сопротивляться своему Хозяину и наклоняешь голову в его руку, которая держит тебя за челюсть. На что я изумлённо взираю. «Кажется, тебе даже нравится моя беспомощность в такой ситуации», — ты чуть усмехаешься, думая об этом. — Спас меня?! Да эта скотина могла вытащить нас в любой момент с Арены, но не сделала этого! Ах ты… — хочу наброситься и вцепиться в эту скользкую паскуду зубами.       Подскакиваю, уже блистая жёлтыми глазами и рычу обнажая клыки… Но резкая боль скручивает мою грудь и я падаю на кровать, хватаясь за сердце и судорожно пытаюсь дышать, чувствуя, как мне ко всему прочему выкручивает руки. Вижу мои перчатки у Лисёныша. Злобно смотрю на эту парочку и почему-то мне кажется, что меня предают. А зверь рвётся наружу. Изгибаюсь, хочу встать, а Айзек лишь… сочувственно улыбается? Будто это и не он ворочает тьму внутри меня, причиняя боль! Выгибаюсь, кожа на копчике лопается и я вытаскиваю длинный, тонкий как хлыст, хвост с металлическим кривым завершением на конце и рассекаю им щёку Демона. — А я думал, что больше никогда не увижу это оружие, — смеётся это мерзейшее существо, перехватывая мой хлыст под самым лезвием и заклинанием придавливая меня к кровати.       Подскакиваешь ко мне, как только оказываешься на свободе. Виновато фырчишь и твои глаза наполняются слезами. — Прости-прости, пожалуйста… Я виноват перед тобой, я позвал его… Но я хочу тебе помочь! — хватаешь мою голову руками, целуя. А я, теряя контроль над собой, раздираю твоё лицо и губы в кровь и она смешивается с солёными дорожками, что бегут из твоих глаз.       Моё тело вздымается в воздух и я падаю на тебя, кусая твои губы уже от обиды. Зверь рвётся наружу и моя кожа начинает темнеть. Чувствую чужие руки на моих бёдрах и Демон трётся об мои ягодицы. — Зачем! Зачем ты его позвал?! — не голос, а практически звериный рык. Зачем же провоцировать моего зверя! Я бы ведь мог ещё успеть сбежать от тебя. Умник! Почему этого не сделал? Ведь у меня был шанс. Был же? Айзек тем временем, чувствуя мои ощущения и желание не причинять тебе боли, аккуратно и даже нежно проникает в тебя, не обращая внимания на то, что ты, обнимая меня, безжалостно раздираешь когтями мою спину. А я стараюсь терпеть, чтобы не злить ни тебя, ни Демона. — Да потому… Потому, что я люблю тебя, — признание, сказанное шёпотом прозвучало как гром, хоть ты и шепнул его мне на ухо. — Но я не справлюсь один. И я честно хочу, чтобы в этот раз ты не боялся никого убить. Ты хороший, и плевать, что думают и говорят другие! — негромко порыкиваешь от боли в спине, а Айзек начинает аккуратно двигаться. Без слов, без особых эмоций. Кажется, он просто не хотел, чтобы часть его силы пропадала зря. — Не понимаю, малыш… Ох! — и я прогибаюсь в спине и оглушительно рычу от первого толчка. Клыки удлиняются, кожа темнеет, нос больше напоминает кошачий и уши меняются на звериные. В руках жуткая боль, они уже перекинулись в полуформу и я в спешке убираю их с твоей спины, дабы не разодрать ещё больше.       А ты тянешь свои ладони к моим бёдрам, трёшься и разводишь ноги, приглашающе. Мой хвост мечется от того, что я переживаю за тебя, но лучшего я сделать не мог. Мне надо было хоть как-то усмирить твое тело на время гона, чтобы ты мог адекватно сдерживаться в это время. Надеюсь, что мои расчёты верны (особенно с той информацией, что сообщил мне по оборотням Айзек) и в этот гон ты будешь более спокойным.       Демон лишь на время приостанавливается, давая тебе возможность сориентироваться и войти в меня, вызывая очередной мой стон.       Наваливаюсь сверху и тут до меня доходит. Ты подсчитал с точностью до минуты… Но как?! Даже я не знал. Думал, что у меня в запасе ещё три дня. Списывал всё на усталость, раздражительность и твою близость…       Кожа окончательно темнеет, я изгибаюсь в спине и позвонки выпирают сильнее. Вы слышите хруст костей и мои ноги перестраиваются в звериные лапы, окончательно становясь чёрными. Айзек что-то восхищённо говорит, поглаживая меня по спине и успокаивая, крепко держит мой хвост, наматывая его на руку, и медленно двигает бёдрами. Рычу, изгибаюсь, и хочу вырваться. Зверь хочет вырваться. Теперь нет той чёткой границы. Наши желания и сомнения сливаются воедино. И мы набрасываемся на нашего малыша. Но сильная рука оттягивает мои схлопывающиеся челюсти от такой хрупкой и манящей шейки, подчёркнутой ошейником, и в меня резко входят до конца, от чего зверь скулит, а я веду языком по груди Лисёнка и делаю несильный толчок, начиная двигаться сам. Вжимаюсь в кровать спиной, уворачиваюсь от твоих зубов. Страшно, но… По-другому тебе не помочь. — Спасибо, Айзек… — благодарю Демона, отдышавшись. — Теперь понял, зачем ошейник? Правда, тут я не рассчитал толщину… Ну, ничего. Не убьёт и ладно.       А я выгибаюсь под шершавым языком, поддаваясь бёдрами тебе навстречу. Тем временем по коридору разнеслись неторопливые шаги. — Ещё этого тут не хватало! — прошипел Демон, ставя защиту на дверь. И как раз вовремя. Ещё секунда и Дарович вошёл бы в комнату. А так из-за двери послышались только его чертыхания. Плохо что соображаю, но понимаю, что если б не ошейник и не грубый рывок, то разорвал бы Лисёнка. Рука тянет за волосы, оглаживает спину и по боку, охватывает мою грудную клетку и тянет вверх, отрывая от тебя и заставляя выйти. — Я, конечно же, знал, что ты котик… — спина соприкасается с его горячей грудью, а рука переползает на шею, оглаживая челюсть. — Но я никак не мог предположить какой! — и сильный толчок вырывает крик из моего горла, а тьма не даёт совершать резких движений и я не могу освободится. — Я думал, что ваш вид уже давно передох из-за гордыни и столь паскудного, мерзкого характера, — и он не перестаёт вбиваться в моё тело, от чего зверь беснуется, а я несдержанно кричу. — Знай я, кто ты, то ни за что не позволил бы этому полукровке-инкубу, утащить тебя из-под моего носа. Сам бы выходил такую зверюгу. — Я никому не подчиняюсь! — рычу, запрокинув голову вверх, а тело трясёт. — Гордец!       Отползаю в сторону, наблюдая за всем этим. Прислоняюсь к стене, обнимая свои колени и кладя между них голову. Я устал, и не знаю, что бы произошло, не успей я позвать Хозяина. Да и его ошейник спас меня. Он довольно жесток со мной и другими, но он заботится об обитателях Лисьего дома, а мы благодарны ему за это. Оборотней не любят в наше время как раз из-за их гона, во время которого многие могут нещадно убивать всё, что движется. Разве что лисы, да росомахи не сходят с ума, а просто легко возбуждаются весной. Удивительно, как всё это время Дарк скрывал свою истинную сущность. — Хээй, Айзек… Полегче с ним, пожалуйста! — со вздохом прошу Демона без особой надежды. Но он всё же замедляется, усмехаясь.       Моё горло сдавливают, руки выкручивает и в какой-то момент меня швыряют на кровать, наваливаясь сверху, а я реву и пытаюсь сбросить наглеца. Да сколько можно! Я же дал сам себе слово — больше никогда никого не подпускать к себе. И что теперь? Я был готов сделать поблажку для Дара, ну если уж совсем припечёт. Но этот Демон! Ну уж нет! Резко вырываюсь, скидывая его с себя, отскакивая в сторону. Больно. Наглец! Безумец! Не дамся!       Тело с оглушительным хрустом изворачивается и посреди комнаты оказывается здоровенный зверь с чёрной кожей и практически без шерсти, не считая шевелюры на голове, что плотно стелется по загривку и не падает на глаза. Когти блестят металлом. На лопатках защитные пластины, на задних лапах проступают такие же вкрапления серебристого уплотнения.       Зверь рычит и готов набросится в любую минуту, припадая к земле, а его хвост со смертоносным орудием на конце мечется в разные стороны. — Арису, тебе придётся это сделать… В смысле ты не хочешь в звериную форму? — изумляется Демон, видя мой протестующий взгляд. Он протягивает ко мне руку и цепляет невесть откуда взявшуюся цепь к ошейнику. Чувствуя резкое натяжение пут, падаю на четвереньки и со вздохом концентрируюсь. Моё тело плавно вздымается в воздух и с ярким беззвучным "взрывом" я опускаюсь на все четыре лапы на кровать в полностью лисьем обличье. Обычно-то я перекидываюсь как и все — с болью, хрустом костей и стонами. Но когда рядом Демон, выбравший меня как тотемного зверя, то он помогает мне обернуться гораздо быстрее и безболезненно. Это очень удобно, чтобы я в боевых условиях не терял концентрацию и драгоценное время. Да и телом звериным управляю я, и никто больше — Айзек с самого начала учил меня самоконтролю, чтобы я не давал зверю паниковать.       Демон встаёт, а я на инстинктивном уровне занимаю место у его левой ноги. Он изначально тренировал меня для битв и вот теперь, кажется, придётся применять знания на практике. Он, увы, как никто другой знал весь смысл поговорки «внешность обманчива». Я выгляжу хрупко рядом с ним, но лишь мы знаем, что я — его главное оружие.       Так и стояли: ты-зверь и мы вдвоём напротив. Он аккуратно поднял обе руки, творя сеть и одновременно отдал мне команду, но не мысленно, а на уровне чувств, словно мы одно целое. Цепь рассыпалась серебряными искрами. И я аккуратно двинулся в твою сторону.       Ближе я пододвигался уже ползком, виновато скуля, чтобы ты не думал, что я враг. Вот же я, твой лисёнок… Пощади меня!       Ты не двигаешься, смотря на меня, а я аккуратно касаюсь своим лисьим носом твоего. Вот и всё, ты парализован. А Демон набрасывает на нас жгучую сеть и мне остаётся лишь прижаться ближе к тебе и вылизывать шею, успокаивая.       Не можем пошевелится и рычим. Зверь пытается укусить хитрющую лису, я же этого ему не позволяю. Из-за этого мы лишь стоим, задрав голову и издаём утробные звуки. Или это не я сдерживаю звериное тело, а что-то извне? Чёрт, я слишком редко превращаюсь, чтобы его контролировать или хотя бы знать, что с ним происходит! Вообще стараюсь не превращаться, если уж на то пошло. Да и полу-форму принимаю, лишь в самых критических моментах… Разве что лапы с хвостом люблю трансформировать. Но это уже для бытовых дел.       Смотрю на Айзека. А в голове лишь одно: убить, разорвать, уничтожить! — Так, если уж ты на столько против, значит, идёшь к нам в гости, — усмехается Демон и подходит ко мне, извлекая ещё один ошейник. Аккуратно надевает его и протягивает от него пару цепей к лапам. «Да что происходит?! Не могу шелохнутся! Ошейник?! Совсем спятил! Но я лишь могу рычать. А как хочется отгрызть эти наглые руки. Чёрт, пусти! Да как ты смеешь!»       Хозяин связывает тебя, а мне приходится помочь. Айзек щёлкает и сеть растворяется в воздухе, но я пока не спешу возвращать тебе свободу движения. Отхожу, позволяя ему взять тебя и закинуть на плечо. И как только справляется! Вот что значит сила Демона! — Пойдём, мальчик мой, — кажется, он ласков со мной. А ты безвольной тушкой болтаешься на нём. Ему приходится с пинка открыть дверь.       И она чуть не прилетает в рожу Даровичу, который топтался за ней всё это время, пытаясь понять, почему же он не может войти, очевидно уже перепробовав несколько рун взломщика.       И оба они впадают в ступор, пялясь друг другу в глаза. А тем временем, я незаметно для Ректора, проскальзываю к нему за спину.       Кажется, Дарович реагирует быстрее. Ему лишь достаточно одного взгляда на чёрную тушу здоровенного кота, как он тут же сам преобразуется, атакует крыльями Айзека и извлекает из воздуха парные мечи.       Рассеиваю внимание, уступая место звериной сущности меня, уходя на второй план, которая тут же рыжей стрелой бросается на взлетевшего инкуба. Молча, без единого шороха, как абсолютно дикое, уверенное в себе существо. Как наблюдатель, я почти не слышу звуков в такие моменты, но даже до сюда доносится крик и звон оружия. Зверь совершил немыслимый прыжок, чтобы вонзить в хребет Ректора свои острые зубы. Давно знал, куда кусать: попал по самым уязвимым местам у основания шеи. Руки вампира дрогнули и оружие тут же вылетело из них.       Какого дракона этот Демон так любит ходить пешком?! Зверь снова уступает мне место, и я чувствую солоноватый привкус крови на языке. Теоретически, я бы мог сломать ему хребет, но… — Арису, заканчивай невинных убивать, — Демон усмехается, ставя щит, чтобы инкуб не достал их и я послушно разжимаю челюсти, летя вниз, прямо под купол защиты. Меня-то он пустит, это я точно знаю! — Вот и умничка, — гладит по голове. — А ты, — эти слова уже адресованы Даровичу, — не боись, верну я твоего кошака в целости и сохранности.       И спокойно продолжает путь, даже не удостоверившись, послушается ли его инкуб.       Беспечный Демон!       Чувствую, как меня переполняет энергия. Дар? Это точно он. Путы дают слабину, а ошейник трескается. Ну ещё бы! Похоже инкуб долбанул по нему мечами, выкованными в пламени дракона. Рывок — и путы рвутся на лапах, а ошейник безвольной тряпкой повисает на мне. Отталкиваюсь от плеча и прыгаю под ноги фиолетового сгустка магии. Молодчина, закольцевал нашу энергию. Ему моё возбуждение, а мне — переработанные силы. Стою вновь на задних лапах, стараясь принять полуформу. Лапы — это конечно не руки, но на них всё равно больно опираться. И сбрасываю остатки ошейника.       Меня одолевает злость и обида, а ещё ощущение, что меня предали. Дважды. — Ты как посмел без должного политического приглашения появится в стенах моего заведения? — вопрошает Дарович, всё так же держа мечи наготове, которые уже успел поднять. Мы со зверем в полном недоумении стоим между тобой и Демоном. Ну, и Ректор с потолка свисает. Вертим головой, нихрена не понимая. — Брось, Дарович. Я только за этими двумя, чего тут представление разводить? — чувствую запах раздражения, которым начало разить от Хозяина. Нехорошо… Да и как Дарк смог пересилить мой нос?       Меня определённо либо убьют, либо изнасилуют, а уже потом убьют. Весёлые перспективы. — Ты же знал, на что шёл, парень, когда принимал к себе моего подопечного. Так что позволь мне самому разобраться с его отношениями.       Зачем же я только позвал его сюда?.. Где, где были мои хвалёные мозги?!       Встряхиваюсь, а Айзек убирает щит. Я должен быть готов снова и без промедления броситься на парящего в воздухе инкуба. А Демон на ментальном уровне просит не раскрывать сразу весь мой потенциал. — Ты можешь разбираться с чем угодно, но трогать мой рабочий персонал не смей. Забирай мальца и вали отсюда прочь, пока это всё не переросло в меж расовый скандал, — говорит спокойно Дар, а я рычу на моменте про забирать мальца. Я принял полуформу, но говорить всё ещё не могу. Глотка не то звериная, не то человеческая, да и эмоции меня просто раздирают всего.       Не долго думая, я овиваю руки мысленным заклятьем, (не знаю на сколько его хватит и подействует ли оно вообще без слов? достаточно ли энергии передал мне Дар?), прыгаю вперёд, преобразовываясь на лету и хватаю золотисто-рыжую лису за ошейник зубами и выпрыгиваю в ближайшее окно. Кажется, эти двое, что меня не поделили — в шоке. И поделом им. А я дёргаю лопатками и защитные пластины отходят в стороны, позволяя магией создать кожаные угольно-чёрные крылья, что помогают мне спланировать прямо к краю купола и пролететь через защиту, приземляясь в лесу. Дёргаюсь и пытаюсь вырваться из твоей пасти. Принимать человеческую форму сейчас самоубийство, но сказать хочется очень многое. Когда ты приземляешься, всё же выворачиваюсь из твоей хватки и встряхиваюсь. Оглядываюсь, ставлю на себя защиту невидимости, но тебе позволяю видеть. Хотя и Хозяин найдёт, ему не впервой. Вздыхаю и потягиваюсь, заставляя тело принять человеческую форму. — И зачем, Дарк? Хочешь, чтобы он с тобой не церемонился и вместе со мной укокошил? — а ты как-то странно смотришь на моё тело. Оглядываю себя. Конечно, теперь понятно. Без одежды я кажусь ещё более хрупким, кожа в вечерней темноте выделяется бледным пятном на фоне леса. А хвост разъярённо мечется из стороны в сторону.       Закатываю глаза и подхожу к тебе, обнимаю за шею, поглаживая по голове и пытаюсь успокоить.       Ты можешь меня убить, но мне уже плевать: я сам это заслужил.       От твоих действий я всё же успокаиваюсь, хоть и смотрю на тебя исподлобья. Делаю шаг назад и перекидываюсь в полуформу. — Знаешь, как я себя сейчас чувствую, Лисёнок? Как преданный зверь, которого на растерзание отдала его собственная пара, — провожу ногой круг и черчу облегчённую руну перемещения. Хватаю тебя в охапку и мы оказываемся в небольшом помещении, не то пещера, не то деревянный дом. Пойди ещё разбери в этой-то части постройки. Но света тут мало. Прохожу по настилу, спускаюсь на камни и погружаюсь в горячий источник, расслабляясь. — Здесь нас никто не найдёт. Даже Дар не знает об этом месте. Да и мы очень далеко от университета, — вода омывает меня и я принимаю полностью человеческую форму, только крылья и напоминают о моих головокружительных преобразованиях. — И да, мы даже не на том континенте.       Несмело оглядываешься, не решаясь двигаться. — Прости, я всего лишь хотел помочь, в следующий раз предоставлю всё тебе, — находишь угол посуше и сворачиваешься там клубочком, бурча под нос: «Если будет он, этот следующий раз…» Укрываясь хвостом и зарываясь в него носом, закрываешь глаза, намереваясь хоть немного отдохнуть. — Иди сюда и не куксись там. Пока я в источнике, никому вреда не причиню. Это старое убежище моего деда. Знаешь, почему Тартарианские оборотни-чистокровки повымирали? Да потому что во время гона нам нельзя быть со своей парой. Прибьём же. Если только действительно не любим, — и я откидываюсь на тёплые камни, ожидая тебя. Зверь уходит на второй план и я понимаю, что ты просто в силу своего возраста совершил непреднамеренную глупость.       Тихо, по-лисьи вскакиваешь на ноги. Спорить со мной сейчас бесполезно, да и видимо злить не хочется, поэтому осторожно подкрадываешься к бассейну и медленно ныряешь в воду, головой вперёд. Выныриваешь рядом, пофыркивая и отряхиваясь, а уши всё равно словно прилипли и почти спрятались в волосах. Прощение так просишь что ли? — И вот как я должен сердится на такую милаху, как ты? — вздыхаю и притягиваю Лисёнка к себе. — Больше не поступай так необдуманно. Посиди так со мной немного, а потом вылезай. А то ещё хвост вылиняет. Там с боку повышается настил. Он тоже проходит над источником, там тепло, и ты сможешь поспать. Возможно, даже остались одеяло и подушка, если я их в прошлый раз не разорвал. Точно не помню. А мне отсюда лучше как минимум сутки не вылезать, — треплю тебя по волосам, украдкой целую в губы и располагаю у себя на груди, намереваясь так уснуть. Сегодня был адски сложный день. Тело после таких потрясений уже более ни на что не способно. Поясница и руки побаливают, но мне сейчас не до этого. Разум в шоке и ему срочно нужен отдых. А с телом разберусь уже потом.       Фырчу и расслабляюсь в твоих объятьях, а уходить совсем не хочется. Жаль, всё же, что я тебя в это втянул. Провалявшись на тебе минут пятнадцать, я тихо выскользнул из твоих рук и бассейна. Ты, кажется, через дремоту заметил это, но ничего не сказал, а лишь недовольно поворчал.       А одеяло на верху и правда было, только без подушки. За неимением лучшего я завернулся в него и наконец-то провалился в сон.