Любопытный Лисёнок

      Кажется, я так проспал пару часов. Очнулся, от того, что съехал глубже в воду по гладким камням. Не стоит в неё погружаться с головой. Я всё ещё помню, как выглядел в прошлый раз, когда задремал в глубинах её целебных объятий. Линял целый месяц, разбрасывая повсюду свои длинные пряди. Дар меня тогда ещё несколько раз вычёсывал, постоянно ругаясь, а я всё норовил удрать куда подальше от этого фетишиста.       Открываю глаза и смотрю на руки. Подрагивают, и ни одного волоска на них больше нет. Значит, уже прошли сутки, или около того. Оглядываюсь, Лисёныш всё ещё спит, свернувшись клубочком. Потягиваюсь и понимаю, что всё же затылок был погружён под воду. Провожу по нему и пряди остаются у меня между пальцев. Обидно. Остальную шевелюру, что разложена на камнях, аккуратно поправляю. Ну не переношу я коротких стрижек. Ну вот, ещё и с боков часть повылезала. Эх, ну что за источник такой!       Тело вроде больше не болит и я расслабленно нежусь в воде, прикрывая глаза, и на меня накатывают старые воспоминания. Звуки мелодично капающей и разбивающейся об каменный пол искристой влаги и слабого эхо лишь способствуют этому.

***

— Дарк! Стой! Погоди! — Дарович хватает меня, пытаясь удержать на месте, а я уже в полуформе, рычу, набрасываюсь на него. Челюсти схлопываются перед самым его лицом. Он пытается отстраниться, наколдовывая обездвиживающее заклинание и путы, но я всё разрываю, набрасываюсь и раздираю его грудь когтями, но ему каким-то образом удаётся отшвырнуть меня крыльями в стену. Мы далеко в сельской местности. Вылетаю, от очередного сильного толчка на веранду, расшибая деревянную мебель своим массивным телом, что уже перекинулось в зверя. Оглядываюсь по сторонам и вижу мимо пробегающую какую-то животину. Не то крыса не то собака. Через звериный взгляд на мир трудно оценивать размеры… Да и не до этого мне — ярость, вот она, ещё миг — и затопит всё моё существо, бешено гоняя по телу кровь, застилая красной пеленой глаза и заглушая слух. Срабатывает инстинкт хищника и я уже гонюсь за ней. Почти схватил у кромки самого леса… Но лапа проходится по пустоте. Морок? Меня обдурили?       Оглядываюсь назад, на небольшой загородный дом. Дарович стоит, согнувшись на крыльце. Смотрит прямо в глаза и сползает по косяку. Зверю плевать, а вот я хочу помочь. Но не успеваю дёрнуться. Мощная лапа придавливает меня к земле. Вырываюсь и шиплю — передо мной — а вернее, на мне, — куда более массивный кошачий. Такой же как и я чёрный, но без намёка на шерсть. Под кожей перекатываются мощные мышцы и он с силой сбивает выбравшегося из-под его веса меня на землю одним ударом конечности, но с втянутыми когтями. Эта махина меня жалеет? Считает недостойным соперником? Рычу, подскакиваю и бросаюсь в бой, доставая крылья.       «Не маши ими понапрасну» — слышу мысли этого кота и он с силой прокусывает тонкую мембрану. «Совсем тонкие, как и у твоей бабки»       А я взвизгиваю, отпрыгивая назад, понимая, что от них не так много пользы и убираю, натягивая вновь защитные пластины на спину.       «Во, другое дело. Не умеешь — не маши. Совсем ещё котёнок.»       Это я-то котёнок?! Да как он смеет! Бросаюсь вперёд, стараясь вцепиться зубами в его бок и получаю по морде, отлетая в сторону.       «И чего твой отец запретил с тобой общаться. Может, нормального зверя из тебя вырастил бы, а не это жалкое пародие!» — и он напрыгивает сверху, хватая меня за шкирку, как нашкодившего котёнка, встряхивает и волочит по земле куда-то.       Хах, крыльев-то у него нет, вот я и собираю боками все ухабы и булыжники, что встречаются на пути моей тушке. Но это быстро заканчивается. Меня втягивают в какой-то круг и я падаю на каменный пол. Пытаюсь отбиваться лапами. Кажется, мне даже удалось несколько раз врезать по морде этому здоровяку. Но сильный толчок — и я уже жалобно барахтаюсь в ненавистной кошкам воде.       Жарко, душно, мокро! Хочу вылезти, но уже получеловеческая рука хватает меня за голову, впиваясь когтями в виски и с силой засовывает обратно под воду. Дёргаюсь, воздуха катастрофически не хватает и мне позволяют вынырнуть. Откашливаюсь, а рука всё ещё меня удерживает. Понимаю, что уже в полуформе и сам. Да когда я успел преобразоваться? Зверь отходит на задний план и я уже более осмысленно оглядываюсь. Передо мной мужчина, сидит на краю источника, на гладких камнях, наверное где-то под пятьдесят, но очень крепко сложен. Уже полностью человек. Лишь одна рука в звериной форме. А так можно? У меня куча вопросов, но мне не дают и рта раскрыть. — Отдышался? Молодец. Тогда ныряй дальше, — и меня вновь с силой погружают в воду, опять же вытягивая через какое-то время.       Плююсь, пытаясь отдышаться, не ожидая повторной экзекуции: — Ты вообще кто такой? Тоже оборотень из кошачьих? — смеётся и вновь я под водой. Чёрт, не успел рот закрыть и, должно быть, по этой причине меня в этот раз быстро выдёргивают на поверхность. — Ну же, тише. Отдышись, котейка. — Да кто ты? — отплёвываюсь, а он наконец убирает руку с моей головы. Хочу вылезти, но мне надавливают на плечо и смотрят сверху вниз грозным прищуром глаз. — Сиди там и не вылезай. — Ладно. Но зачем? — На руки свои посмотри.       Осматриваюсь. Ого, да я полностью в человеческом обличье. Вытаскиваю руки из воды и они начинают болеть. Должно быть, я немалую нагрузку дал на передние лапы. — Засунь в воду — станет легче. Она лечит. Конечно, твои перемолотые руки эта водица не восстановит, но всё же… — и он опускает ноги в воду, глядя на меня и поглаживая по голове как ребёнка. — Знай я раньше, и встреться с тобой два года назад, может, ты бы и не покалечился. — Хотите сказать, что вы бы меня натренировали? — спрашиваю, понимая, что передо мной явно такой же вид как и я. — Вот салага! Я б тебе уши надрал и на ту арену в жизни б не пустил! Балбес мелкий, — а я уворачиваюсь от его здоровенной ручищи и клацаю зубами. Вот бугай же. -Даркнес Дэр Дарк! — и получаю по морде. По своей изящной, аристократичной, утончённой, красивой морде! Не сильно, конечно, но ощутимо и мало приятно от чего начинаю рычать. — Тебе не говорили, что кусать протянутую руку помощи некрасиво? А рычать на старших кто тебя научил? Твой дуралей-отец? Ох, и мало я ему по жопе в детстве давал. — Не понял. Погодите… Так вы получается?.. — Кэтэрс Дэр Дарк. Дед я твой. — Но мне сказали, что вы давно умерли… — А вот фига с два. Лапши тебе на уши понавешали. А мне впаяли, что мой внук никакой не Тартарианец. А так, милое блохастое создание с пушистыми ушами. В общем, и на пушечный выстрел к тебе не подпустили. — Т… тар… Тартарианец?! Чего?! Мне сказали, что я смесь суккуба и кота-перевёртыша! — Ещё б нэко тебя обозвали. Тфу!.. — Но… но… ведь тогда же… — и я быстро начинаю соображать откуда во мне столько гнева и ярости. Почему я не могу себя контролировать…, а главное, я теперь понимаю, почему чуть не укокошил Дара. — Кто тебя вообще учил превращаться? Контролировать зверя и подчинять его себе? А сражаться? А летать? — Никто, — понурив голову растерянно признаюсь я. — Ну приплыли. Так, задержи дыхание и постарайся сформулировать мысли. Мне нужно знать точно — и он вновь погружает меня в воду с головой. — И научись любить воду. Это полезная привычка. Запомни: любая горячая вода будет успокаивать твоё тело. Забудь о коротких, быстрых, а самое главное, прохладных душах. Ты себя от этого плохо контролируешь, даже в обычном состоянии, — он вроде и говорит это вслух, но, видимо, специально для меня ещё и транслирует это мысленно.       Вспоминаю одно из заклятий для подводного дыхания, а он ведёт когтем по моей щеке, вычерчивая руну и я могу уже спокойно дышать. — Просто отвечай мне мысленно. Я тебя буду слышать. Если потренируешься, то и сам вскоре научишься так общаться, без моей помощи. Во всяком случае со мной так уж точно. Всё же мы одна кровь. С другими надо будет — поднатаскаться.       «Ясно. — концентрируюсь и начинаю отвечать, — превращаться никто не учил. Точнее бабушка по началу пыталась наставлять. Но оно само потом происходило. Пока был мелким, то и дело менял форму. Потом отец накричал. Пришлось себя контролировать. В общем, до первого гона я так потом и не оборачивался полностью. Только полуформу в боях использовал, и то старался, чтобы кожа не чернела. Я помню, как на меня криво смотрели в моей первой школьной драке. Мне больше не хотелось слышать шепотки за спиной. Зверя я не совсем могу контролировать. В полуформе он относительно молчит, но в полной — он властен надо мной…» — Дурак. И ты и твой отец. Так не положено. Задерёшь же кого-нибудь.       «Возможно, что уже задрал.» — Навряд ли. Ты бы тогда по человеческому мясу с ума бы стал сходить.       «А если это был не человек. Оборотень? Или эльф?» — Хм, тогда может даже и не заметил. Посчитал бы за дичь. Сложный вопрос. Ну, а дальше? Летать то ты умеешь? Потому что дерёшься явно не плохо, но слабоват. Опять же, из-за лап. Если б тебе пришлось проходить обряд совершеннолетия, как Тартарцу, то тебя бы с такими передними конечностями попросту загрызли.       «Угу, отрадная новость. Нет, летать учила бабушка. Но она боялась за мои крылья, говоря, что они не пропорциональные.» — Ну да, они у тебя странные. Металлические, тяжёлые. На них бы мембрану не наращивать, а бить ими просто так же как и хвостом.       «Да, летаю так себе. А вот про мембрану я как-то не подумал…» — Ничего. Наверстаем. Я тебя натренирую и сделаю хоть как-то похожим на живучую заразу. А то ты сейчас развалина какая-то по меркам Тартарцев. Не, если тебе бы пришлось схлестнуться да хоть с тигром-оборотнем, то ты, возможно, и победил. Но по факту — тебя надо гонять.       «Знаю. Но как с таким-то руками?»       А он, наконец, вытаскивает меня из воды. — Разберёмся. Я знаю парочку неплохих рун, но их нужно будет нанести на что-то, а не на руки. — Да, Дар мне перчатки делал с рунами внутри. Но они не шибко помогают. — Скажи мне, какие там узоры, и я покумекаю над этим. А лучше — мысленно представь их перед своим взором. Ага, да, так. Понял. Ладно, я в соседнюю комнату, а ты тут сиди. И даже не думай вылезать. Тебя ж вновь вывернет и накроет. — Это вода… Она что, нейтрализует мои силы? — Нет. Иначе я бы тебя не смог в ней удержать. Просто глушит феромоны, которые вырабатывает сейчас твоё тело. Кстати, лишний раз не ныряй, если хочешь сохранить шевелюру. Она у тебя знатная. — Не понял? — и быстро провожу по длине волос, понимая, что та часть моей длиннющей гривы, что была в воде — попросту дико линяет и вообще частично растворилась. — Только не ори, что это трагедия. Я вот вообще лысым хожу уже лет так двести, и ничего.       А я просто в шоке. Осматриваю себя — ни одного волоска на теле. Ну ничего себе водичка! — Так, погоди… Как это — двести? — выпадают в осадок я. — А вот так. Водичка и полное обращение в зверя не дают мне стареть. А ты ещё оборачиваться не хочешь, салага! — и выходит. — И сколько мне тут сидеть?! — кричу ему в след. — Не меньше суток, — останавливается перед скалистым поворотом, стучит костяшками задумчиво по скале и добавляет. — Это если ты про воду. Сутки, потом отоспишься, а потом вновь в водичку на часиков этак 12. И так дней пять, если не хочешь стирать руки до мозолей, наглаживая себя внизу. А если ты вообще про это место, то раньше, чем через две недели, я тебя никуда не пущу. Хочу посмотреть, что ты из себя представляешь. — Ясно, - и я погружаюсь в воду до подбородка, устраиваясь поудобнее. Интересно, надо ли сказать старому, что я до сих пор немного возбуждён? Или просто надо подольше посидеть в воде?

***

Из воспоминаний меня вывела какая-то возня и скрежет коготков о деревянный настил. Открываю глаза и вылезаю из воды на четвереньках. Тело слишком расслабленно. Но я встаю и иду к Лисёнку, что вертится в одеяле. Проснулся, глянул вниз. Всё ещё в воде? Ну, ладно. Потягиваюсь с колен, словно зверёк, позволяя коготкам пройтись и по камню. Сел, кутаясь в одеяло. И зря сел спиной к импровизированному подъёму. Стоило мне только расслабиться, как затылком я почувствовал горячее дыхание, что заставило мою душеньку, поджав хвост, убежать в пятки, а уши плотно прижались к голове. И я застыл, боясь повернуться к тебе. Подползаю. С тобой всё в порядке, но ты почему-то дрожишь, словно тут гуляют вольные ветры, пробираясь в твоё самое сердце, своим холодящим дыханием. — Я тебя напугал, что-ли? — и кладу свою голову тебе на плечо, потираясь о щёку. Руками обнимаю тебя и вижу, что на них по-прежнему когти. Странно. Должны были уже вползти обратно. А сам даже не замечаю, как начинаю тихо урчать, прижимая тебя к своей разгорячённой груди. — Прости… — пересиливаешь себя и отклоняешь голову, давая доступ к шее и совершенно забывая про ошейник. Чувствуешь моё тепло, а мне начинает казаться, что нежная кожа не только цвета слоновой кости, но и отдаёт такой же прохладой. Аккуратно поднимаешь руки, чтобы переплести свои пальцы с моими. Расслабляешься, что я вижу по твоим ушам, которые начинают возбуждённо подрагивать от моего тепла. — И когда ты успел замёрзнуть? Вроде и в одеяле лежал… — а сам раскручиваю этот псевдо-тёплый ворох и укладываю тебя сверху на него, чуть наваливаясь, соприкасаясь пылающей жаром грудью к твоей. Прохладные потоки воздуха проходятся по спине, добавляя контрастности ощущениям и я зачарованно смотрю вновь в твои глаза. Тут сумрачно, и они кажутся больше золотыми, чем серыми, теряя сходство с Гроу и я, наконец, могу выдохнуть спокойно, и припасть к твоим губам. «Такими темпами я начну заводиться с одного твоего взгляда. Магию ты, что-ли применяешь?» — фырчишь и резко отворачиваешь голову, отрываясь от поцелуя. — Что-то не так, Лисёнок? — обеспокоенно смотрю на тебя и опускаю своё тело полностью сверху, не сильно придавливая. Скорее, даже грея.       Угрюмо смотрю на тебя и резким движением вонзаю тебе в плечо зубы, тут же отпуская. От этого ты отстраняешься, давая мне возможность выскользнуть.       Отпрыгиваю на край настила, одновременно придавая телу полуформу. Оглядываюсь назад. До бассейна далековато, но допрыгнуть вполне в моих силах. Только задние лапы немного травмируются от толчка, поскольку он должен быть довольно сильным. Решив оставить это на крайний случай, опасливо смотрю на тебя, нервно мотая хвостом.       Рычу, но моё тело не меняет своей формы, лишь когти вылезли вновь (а я только смог их убрать!), да глаза пожелтели сильнее. Плечо ноет, а ты ещё зачем-то скалишься и принял этот странный вид. Остаюсь на месте, понимая, что если ты на меня сейчас набросишься, я не смогу защититься. Вода полностью подавила зверя, а прикрываться от тебя руками — подобно добровольному жертвоприношению. — Лисёнок! Да что творится в твоей голове? — и чуть отодвигаюсь от тебя, зажимая укушенное место.       Перчаток нет, руки слабые, есть только зубы. Но ты же не набросишься на меня? Да и для чего тебе это?       Вздрагиваешь, но не шевелишься. Нервно сглатываешь и стараешься не дышать, чтобы, вероятно, не упустить любой мелочи в моих действиях. Твоё тело напряжено, словно струна, готовая порваться от любого неверного движения.       Не отвечаешь, замер и мне кажется, что ещё совсем чуть-чуть и набросишься на меня. В родных глазах я вижу зверя. Но почему? — Арису, малыш… всё хорошо. Я тебя не трону, — а сам осознаю, что сейчас это скорее ты можешь «тронуть» меня, и от этой мысли мне не по себе. Кровь почему-то с плеча не останавливается. Должно быть, я слишком долго был в источнике и он чересчур подавил во мне зверя, (гораздо больше, чем сейчас того требует ситуация), а вместе с ним и ускоренную регенерацию. Или это я так измотан?       Но в ответ лишь порыкиваешь, задом отходя ближе к краю. Шерсть на загривке и по позвоночнику всё ещё стоит дыбом. «…никак не могу успокоится и избавиться от этого звериного ужаса перед тобой, прости…»       Ситуация начинает мне нравится всё меньше и меньше. По хорошему, мне бы сейчас отлежаться, погрузившись в целебный сон, а не баталии тут с твоим зверем устраивать. Не то у меня состояние. Решаю действовать. Будь что будет, но тебя надо как-то успокоить, а мне ополоснуть плечо в источнике. И я медленно сползаю с настила на камни и аккуратно двигаюсь к воде, уже опуская в неё ноги.       Ты сидишь на ближнем к настилу краю. А Зверь, заправляющий сейчас в моём теле, решает перепрыгнуть тебя и быстро свалить.       Резкий разворот, мощный толчок, хруст в костях задних лап, и я плюхаюсь в дальний край бассейна, совершив прыжок, который, кажется, был выше моих сил.       Но единственное, что не учёл зверь — свойства воды. Едва попав в неё, ко мне снова возвращаются человеческие черты. И опора уходит из-под ног, а мне остаётся только беспомощно барахтаться, чувствуя боль в немеющих ногах. — Арису! — да что же это такое! Ныряю в воду и быстро вытаскиваю твою тушку на поверхность и встряхиваю. — Да прекрати же ты вырываться! Мне тебя не удержать. Я ведь руками едва управляю. И что это было? — сжимаю тебя преимущественно запястьями и согнутыми в локтях руками и опускаюсь на мелководье, смотря как ты постепенно успокаиваешься. У тебя что — паническая атака была?       Угрюмо фырчишь, собирая лапки в кучку и поджимая хвост. — Может, ты после своих превращений страшный. Прости, — и поднимаешь ногу из воды, с сожалением смотря на опухающую стопу. Вода лишь сняла боль, но не залечила перелом. — Совсем одурел?! — больше переживаю, чем злюсь, видя твои повреждения. Усаживаюсь и располагаю тебя сверху на мелководье. — Малыш, и как я должен по твоему это исправлять?       Вода помогает не чувствовать боли в руках, но двигаю я ими отвратно.       Вздыхаю и дрожащей рукой ставлю кость на место, помогая себе магией. Другой же — придерживаю тебя за грудь. Тебе вроде не больно, но я чувствую мелкую дрожь.       Мне нельзя больше оставаться в воде. Не знаю почему, но и дед об этом говорил, и инстинкты кричат об этом. Поэтому подбираю тебя и аккуратно выталкиваю на камни и вылезаю следом. — Вторая лапа-то хоть в порядке?       Аккуратно пошевеливаю ногой и киваю. Мол, всё в порядке. Ты поставил кость на место, а заживить я и сам смогу, чем и начинаю усердно заниматься.       Спустя несколько минут, заканчиваю и прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям. Что-то тут не так… Сам не замечаю, как по телу снова проходят изменения, а страх навязчивой чёрной противной жабой начинает собираться в уголке души. Обращаюсь за советом к Зверюге и он буквально орёт, что надо в воду.       Вздыхаю, освобождаюсь из твоих объятий и снова ныряю в воду, ложась грудью на бортик. — Арису, вылазь от туда. У тебя весь хвост облезет. Будешь лысым ходить, как крысёныш. — и тяну к тебе руки, но сам уже полностью на камнях и не касаюсь воды. — Да что за ерунда с тобой происходит? Чего ты так боишься?  — Я не знаю. Мне просто… Плохо без воды, — и опасливо вынимаешь хвост, задирая его. Пытаешься выкрутиться из моих рук, но не получается и я вытаскиваю перепуганного Лисёнка на камни. — А ну прекрати дурковать! — чуть прикрикиваю на тебя, раздражаясь, и тащу твою тушку к настилу, укладывая на одеяло и ложусь на бок рядом с тобой, крепко предерживая. Подтягиваю кусок одеяла зубами и накидываю его на тебя. Ещё не хватало, чтобы ты простудился. А я уж как-нибудь обойдусь. — Малыш, не лезь в воду. Дед мне что-то про неё говорил, но я слушал в пол уха. Даже не знаю, как она действует на других. И ещё, мне сейчас необходим сон. Постарайся тоже, если не поспать, то хотя бы смирно полежать пару часиков.       И я применяю силу инкуба, вновь закольцовывая нашу энергию и стабилизирую твою, которая сейчас очень странно себя ведёт.       Поток спокойствия, который ты в меня впихнул, немного угомонил страх Зверюги. Но всё же никак не удаётся унять это жалобное скуление и желание вновь оказаться в воде.       Пытаюсь пошевелиться, но ты держишь крепко. Непроизвольно фырчу. Опять зверь? Я же даже не заметил!       Пытаюсь вернуть себе обратно человеческий облик — не получается. Ну и хрен с ним, не до этого сейчас!       Спустя несколько попыток мне удаётся повернуться и я всем телом прижимаюсь к тебе, утыкаясь мордой в твою грудь. Ну хоть не так страшно… А уши и хвост всё равно поджаты, словно я пугливый щенок.       Лежу с прикрытыми глазами, но мне не спится. Перенервничал ты, что-ли? Твоя энергия странно вздрагивает. Не то зверь пытается вырваться, не то ты куда-то проваливаешься. Удерживаю поток и самого задевает отголоском. Но мой зверь далеко и молчит, поэтому мне лишь на мгновение становится за тебя дико страшно, и я прижимаю несчастного Лисёнка к себе крепче и шиплю от необдуманных действий, что сопроводились хрустом в кистях и неприятными ощущениями.       Открываю глаза — лежишь, подрагиваешь. Милашка. Понимаю, что мне, скорее всего, не поспать. Твоя энергия вновь взвивается какой-то странной волной, а я как на родео малых драконов — ловлю её за колючие отростки и седлаю, подчиняя ровному потоку. Скулишь, но успокаиваешься. Опускаю свой подбородок тебе на макушку, придерживая им тебя и чувствуя сбитое дыхание в грудь. Вроде лучше. Вновь прикрываю глаза и мысленно натягиваю вокруг нас щит. — Не дрожи. Я тебя не отпущу. — Страшно… Всё страшное. Молчи! — слышу скорее на ментальном уровне. А лапы твои сжимаются и когти непроизвольно цепляют грудь, поскольку очередная попытка вырваться вновь не увенчалась успехом. — В воду хочуу-уу-у, — твой зверь, кажется, решает добить меня скулежом на ментальном уровне и в слух.       Да что же это такое?! Заставить тебя заклинанием насильно спать, что-ли? А сам чувствую, как начинает постепенно выворачивать тело. Чёрт! Я спать должен, а не чужую энергию тут стабилизировать! — Арису! — говорю чуть громче. — Прошу, успокойся. Иначе я не смогу потом усмирить своего зверя. И что мы будем делать тогда? — подымаю твою моську и накрываю твои подрагивающие губы своими, тихо шепча в них: «Сон!».       Порыкиваю протестующе, но ты настойчив. Не могу сопротивляться и проваливаюсь в томную негу. Но лишь я. Зверь определённо стал сильнее и сопротивляется твоему заклинанию. Человеческая часть души спокойно отправилась спать на задворки сознания, а вот Зверь спокойно заменяет меня на посту. Поднимаю непроглядные глаза, цвета угрюмого неба и ты вновь не видишь в них ничего человеческого. — Арису? — настороженно зову тебя, а сам понимаю, что совершил чудовищную глупость. Неужели ты всё же перегрызёшь мне глотку?       Не лучший вариант. Меня это точно не устроит. Одной рукой придерживаю тебя, а другой — успокаивающе глажу по спине, надеясь усмирить зверя, ну, или хотя бы не разозлить ещё больше.       Из глотки зверя вырывается рычание, и он медленно сопротивляется моей хватке. Хвост яростно продолжает метаться, но Зверюга аккуратен и, кажется, не хочет причинять боль. А меня крайне настораживает близость острых и сильных челюстей рядом с моим сердцем. Кажется, я перестал дышать, а эта глупая мышца пропустила пару ударов. Смотрю в твои глаза. Нет. Они и близко не человеческие… Замираю… Или это просто единое мгновение растянулось и застыло, обрушивая на меня вслед тяжесть времени?       Руки дрогнули и зверь почуял мою нерешительность и слабость. Что это? Отголоски твоей паники? Или я боюсь за тебя? Или себя? Меня накрывают воспоминания и переживания минувших лет с арены Демонов и я разжимаю руки. Лис, владеющий сейчас моим телом, аккуратно выскакивает, едва улучив момент и вновь отбегает на безопасное расстояние, на этот раз в угол, и фырчит, уставившись на тебя немигающим взглядом. Твоё заклинание сна всё же рассеивается и я уже просто наблюдаю за ним изнутри сознания, не мешая. Доверяю ему. А вот доверие и спокойствие рядом с тобой куда-то исчезло напрочь.       Продолжаю лежать на настиле, понимая, что в моих руках более нет Зверёныша. Пытаюсь отогнать накрывающие меня ощущения и мотаю головой. Почему-то тело меня плохо слушается, но я всё же сажусь и оглядываюсь. Стоишь на четырёх лапах, в полуформе и наблюдаешь. — Но чего ты хочешь?! Я не угроза для тебя. Лисёнок! Арису! Одумайся! Очнись! — Я верю, — отзывается в твоей голове. — Но всё равно боюсь. И хочу в воду.       Явно немного успокаиваясь, сажусь, наконец-то отобрав у Зверюги руководство над телом. Но никак не могу принять человеческий вид. Какого?.. — Я не знаю, что со мной, я не могу это контролировать! Твой дед ещё жив? — последний вопрос я задал даже неожиданно для себя. — Жив-здоров. А что ему будет, — огрызаюсь. Я сейчас слишком на взводе. Но откуда ты про него узнал? — Шастает себе где-то в глубине континента. Но если вылезем наружу, то мы покойники. Да малыш, нас занесло на Тартарианские земли. На границу, но всё же…       Пытаюсь встать, но не получается. Конечности дрожат. Тело требует отдыха, а позвоночник неприятно изгибается и скрипит. Но не перекинусь же я прямо так? — Позвать можешь? Что-то мне подсказывает, что он всё же знает, что со мной творится. А со мной явно что-то не так и это надо исправить. Ты же понимаешь, что я сейчас могу тебя спокойно загрызть? — Понимаю. Постараюсь, — а сам едва киваю. Пытаюсь сосредоточиться, а по телу проходит судорога. Чёрт! Да что же это такое?!       Падаю на спину, осознавая, что тебя от настила отделяет всего один прыжок. Да и не очень большой. Адреналин бьёт и я всё же сосредотачиваюсь. «Старик? Ты очень далеко? Что будет с лисицей, упавшей в источник? И… я… помоги…»       Сознание покидает меня под чудовищную боль в выкручиваемых суставах. Кажется, я обратился в зверя, миновав полуформу. Почуяв, что что-то не так, Зверюга отбирает у меня тело, полностью обращаясь и ощетиниваясь тебе навстречу. Я уже не сомневаюсь, что одно твоё движение — и он без раздумий бросится на тебя. Хоть и лис, но воспитанный Демоном, я даже в такой безумной ярости не растеряю ни капли навыка.       Внезапно ошейник сжимает крепкая человеческая рука. Хозяин? Поворачиваю голову.       И встречаю такие же жёлтые глаза с вытянутыми зрачками. — Красавец, — и престарелого вида человек тепло улыбается, всё ещё не отпуская мой ошейник.