Любопытный Лисёнок

      День начался на удивление тихо. Никто не буянил, запретными рунами не развлекался, что часто бывает на выходных, учителя тоже все были погружены в свои мысли. А у меня наконец-то нашлось время зайти в свою комнату в спальном крыле замка и прибраться. Честно говоря, это было довольно скучно… Да и грязи скопилось не мало. После нашего первого раза я так и не заставил себя сюда зайти, и хотя бы проветрить! За что и поплатился, когда открыл дверь. В комнате под самой крышей было сыро и стояла приятная глазам полутьма. Если не считать кучу пыли и перьев с насекомыми, невесть как сюда попавшими.       Но делать нечего. Я уже пришёл сюда и закрывать глаза на такое уже было нельзя.       Решительным движением раздвинул шторы и через коленку открыл окно, скрипнувшее ставнями. В комнату тут же ворвался шаловливый ветер и мгновенно закрутил пыль и разных насекомых. Кажется, они были против.       Открываю шкав, нахожу листочек и перо. Достаю капсулу с чернилами и, аккуратно разбив её, магией направляю под кончик пера. Обычная процедура, которой учат в первом классе, чтобы мы могли нормально выводить руны в будущем, но каждый раз меня забавляет сей процесс. Фырчу и с улыбкой вырисовываю руну чистоты, шепча её название для активации: «Шитако». Вот уж не знаю, кто придумал эти названия, но факт остаётся фактом: все руны имеют в названии шипящие и без этого ни одна из них не сработает. Как змеи, ей богу!       Руна начинает аккуратно заливаться белёсым свечением — как, в прочем, руны всей магии бытового уровня. Пыль аккуратно поднимается, собирается в комок посреди комнаты. Да и не только пыль. А я слежу, чтобы руна не утащила лишнего. Киваю, когда всё готово, и вся ненужная грязь вылетает в окно, сгорая в полёте и не оставляя даже пепла.       За утро я успел ещё и перетащить все нужные мне вещи к тебе в комнату, теперь уже полноправно назвав её «нашей». Ты этого бесчинства не видел, а посему возражений не имел. Лишь угукнул, когда я послал тебе мысль и тут же отключился. Верно, совсем занят был.       А вот после обеда мне не повезло: поймал Дарович. Я уж думал, что опять что-то натворил и меня будут как обычно «воспитывать», но нет. Он лишь всучил мне бумажку со списком профессоров и списком документов напротив их имён и отправил всё это собирать, велев успеть до ужина. Может, он меня и покормит потом ещё?..       Ага, надейся, лис, надейся. Выпнул запыхавшегося уставшего меня и «Спасибо» не сказал! Пришлось снова зайти в нашу комнату и с удивлением обнаружить, что ты оставил мне пару корон на еду. Не очень много, но хватит, чтобы плотно поужинать. Верно, заходил, когда я носился по аудиториям и знал, что я проголодаюсь.       В столовой уже почти никого и не осталось, кроме меня, пары запоздалых девушек-пятикурсниц, кажется, умилившихся моему способу есть, уплетая за обе щёки еду, да пары поварих, приводящих кухню в порядок после тяжёлого дня.

***

      Похоже, что та капсула, которую Дарович мне дал вчера вечером после работы над защитными куполами, перестала действовать и я получил откат. Спину резко скрутило, а кости рук и вовсе по ощущениям стали танцевать джигу-дрыгу, и я упал лицом на открытую книгу. Нет, так дело не пойдёт! Я же должен знать, что это за письмена. К тому же, сегодня появился новый круг на стене замка и, похоже, что его начертали кровью.       Мы с Даром тут же протрубили тревогу, заставав всех учеников собраться в общем зале и прочли лекцию о защитных рунах, сказав, что на тереторию замка могла пробраться какая-то тварь. Но пугать уровнем опасности этой особы мы студентов не стали. И во время обеда Дар наколдовал раму над входом, которая фиксировала каждого входящего и отмечала в списках групп. А для загона всех сразу в одно место, этот хитрый вампир сообщил, что сегодня вся еда в обеденное время бесплатная. Так что все ломанулись на халяву и нам удалось таким образом провести незаметно перепись.       В итоге, никто из учащихся не пропал. Но позднее выяснилось, что с кухни исчез уже как дня два назад один из помощников повара.       Дарович тут же попросил меня и Ренца, преподавателя по тёмным тварям, который сам являлся псом-перевёртышем, поискать бедолагу. Я так никого и не нашёл, лишь кровавые разводы на задней стене кухни. А Ренц уж взял след, перекинувшись и потрусив в виде поджарой борзой вперёд меня.       В одном из подсобных помещеней мы и нашли бедолагу, что был растерзан в клочья, и под ним были начертаны старинные руны призыва, которые я тут же деактевировал, строго настрого наказав Ренцу никому ничего не говорить и позвать Дара, который, собственно, и замёл следы.       Встаю из-за стола и плетусь на кровать немного освобождая места от книг. Сажусь, но есть дикое желание просто завалиться. Нельзя. Я должен знать, кого пытались призвать и что это за круги, испещерённые столь сложной вязью. Заклинанием перемещаю стол прямо к своему ложу и стойко продолжаю перерывать фолианты. Вроде ещё что-то соображаю, ну и ладно. Ищем дальше.       Посреди комнаты на полу возникла руна перемещения и Лисёнок сочувственно на меня посмотрел, выходя из круга. Довольно бодрый, практически внешне не уставший и… веющий возбуждением? Ну всё! Достало!       Я психанул и грохнулся на раскрытые книги, прямо на столешницу, поднимая в воздух кипу мелких бумажек, которые использовал как закладки, и закрыл уставшие глаза. — Мрру — нежно обнял меня сзади Лисёнок, залезая на кровать и зарываясь носом в волосы. И я наконец успокоился, ощущая эти руки и тёплое размеренное дыхание. Оказывается, я был на грани срыва. Чуть приподымаюсь, намереваясь повернуться к тебе и поцеловать, но ты, игривая такая зараза, кусаешь меня за шею и тут же отпускаешь, прикусывая кожу ниже на плече.       Морщу лоб, вздыхаю и вновь падаю на эту головоломку из книг. — Ну всё. Я так больше не могу, Лисёнок. Я ничерта не в состоянии найти нужной информации. Я сейчас прямо вот так и усну.       А нужные символы аккуратно оттиснены и зафиксированы на листках, что висят голограммой в воздухе, немного покручиваясь, чтобы их было лучше видно со всех сторон.       А ты урчишь и аккуратно оттаскиваешь меня назад, заставляя откинуться на кровать и твои ноги. Сочувственно вздыхаешь и запускаешь пальцы в мои волосы, аккуратно массируя кожу головы. — А я ведомости по просьбе Дара целый день искал. Ну ладно, половину дня. Но зато целую! Мне сказали, что вы всех собирали в общем зале, но я так туда и не успел. Интересно, а он сильно огрёб бы, если б я не нашёл нужных документов? И почему я? Я же не староста группы даже… — Да кто знает… А ему не от кого нагоняй получать. А вот если б главную сводку потерял я, а не кто-то из учеников или младшего преподавательского состава, то он бы точно моё тело и мозг изнасиловал во всём разнообразии, — отзываюсь на твои сегодняшние воспоминания и слова, начиная мурчать, тяну руки к твоему лицу и выше, забираясь в волосы.       Наклоняешься, повинуясь моим ладоням и чмокаешь в кончик носа, попутно облизывая его и спускаешься к губам, прикрывая глаза. — Малыш, я не могу, я в хлам. Ничего не соображаю. Слова читаю, но это просто набор букв и каких-то закорючек, — а я даже почти не замечаю твоих действий. Глаза просто закрываються, а рука сползает по хрупкому и столько раз мною же востановленному плечу. — Тогда поспи… А я, так уж и быть, посторожу твой сон от злого, страшного Ректора… — улыбаешься и откидываешься назад, опираясь на стену и тоже зеваешь. — Угум… Ты лучше найди описание и значения этой злосчастной руны, или хотя бы элементы из которой она состоит выпиши мне в блокнот, чтобы я потом смог её расшифровать и прочесть. Не дело это, что кто-то понаоставлял таких рисунков на стенах замка, а мы даже не знаем, что это такое, — опускаю руку вниз, переворачиваясь на живот и обниваю твои ноги на манер подушки, уже засыпая. — И да, ты должен знать… убили поварёнка… Будь на стороже… Почему-то я что-то такое и подозревал. Но я не смазливая барышня чтоб в панику вдаваться (хотя ладно, иногда я всё-таки барышня… Но только в постели!). Просто киваю и делаю себе заметку не считать ворон лишний раз.       Оглядываюсь в поисках листка и пера. Отлично, и книга подходящая тут рядом… Вся кровать ими завалена, собственно. Да и на полу погром. Ты что, пол запрещённой секции сюда перенёс? Хотя наврядли. Не влезли бы.       Вздыхаю, кладя книгу на твою спину, собираясь использовать тебя вместо стола, открываю её на первой попавшейся странице… — Я нашёл, — тихие слова как гром разносятся по комнате. А я удивлённо хлопаю глазми, не веря, что это было так просто, и пялюсь в открытые страницы.       Приоткрываю глаз, пытаюсь пошевелиться, но уже ни в какую. — Зарисуй в блокнот, который я ношу всегда при себе. Он в нагрудном кармане мантии со внутренней стороны. Я завтра посмотрю. И сдвинь магией стол обратно. И меня за одно со своих колен, — и уже окончательно проваливаюсь в небытьё сна. Фырчу и аккуратно выбираюсь из-под тебя, стараясь не потерять нужную страницу. Оказавшись на полу, толкаю стол ногой и он отъезжает на нужное место.       Отыскиваю этот несчастный блокнот и перечерчиваю туда всё из книги, делая пометки в нужных местах, находя и ещё несколько рун.       Когда всё было аккуратно перерисовано, я отправился на кровать. Ты уже мирно сопишь, так и не поменяв позы. Бедняга.       Сажусь на край кровати и стягиваю с тебя рубашку, собираясь прилечь, и тут до моих ушей доносится грохот. Кажется, он недалеко от нашей спокойной обители… От греха подальше принимаю полуформу, накидываю на тебя одеяло и тихо соскальзываю к двери. Проверяю — да, щит перед дверью на месте. Но всё же растягиваюсь на полу в метре от двери, морально готовясь к ночному бдению без сна. Если вдруг что — я смогу защитить тебя, а ты успеешь проснуться.

***

      Осмотрелся вокруг и увидел, что Лисёнок, оказывается, когда я отключился, собрал нужные книги и сделал пометки, так и уснув, не раздевшись, в кресле. Оглядываюсь — у двери клочки светлой шерсти, да и на пледе тоже. Ночью ты, что-ли, превращался?       Стою над тобой и просматриваю тексты, а малыш шевелится в кресле и с ног спадает плед. На меня смотрят прозрачно-серые глазки, которые ты так мило растираешь кулачками.       Ещё раз просматриваю разложенную литературу на столе и замечаю, что самое нужное ты выписал в мой блокнот, на удивленее весьма неплохим и разборчевым почерком. Сразу видно — старался для меня. -Умничка Лисёнок, — а ты сладко зевнул, потянулся и просто растаял от моих слов. На меня такого умеления давненько не накатывало. — С утрицем.       А ты умелительно фырчишь и протягиваешь ручки ко мне, лезешь обниматься. Ну как тут устоять и отказать такой прелести? Склоняюсь над тобой, обнимаю, беря тебя аккуратно под ягодицы и неся на кровать, сажусь сам и усаживаю тебя на колени. — Кажется, у меня прилив нежности с утреца, — говорит Лисёнок, чуть копируя мою манеру разговаривать, и оглядывается на меня через плечо. — Да я так и понял по твоему поведению, — усмехаюсь я. — Погладить тебя, что-ли, по головке? Или ты ж потом не отстанешь? — шучу и целую за ушком. — Гла-адь! — вот же мелкий, ленивый и настырный комочек меха! — Какой ты ручной, однако ж, с утра пораньше. Я же тебя так и затискать могу, — глажу одной рукой, а другой уже лезу под кофту. — Только на сегодня, не обольщайся тут! — лукаво фырчишь, но не сопротивляешься. А, собственно, с чего бы тебе вообще противиться моим рукам? Да и не только рукам. Криво и счастливо усмехаюсь, потераясь о тебя. — Ммм, да неужели? — трусь носом о твою шею сзади, губами чуть тяну за короткие волосики, а руки уже оглаживают твою грудь, задрав кофту, и мои когти надавливают на твои соски, от чего ты прикрываешь глаза и расслабляешься в моих руках, машинально облизываясь и пофыркивая. — Какая прелесть, — смеюсь и подумываю тебя укусить, чтобы немного раззадорить, но оставляю это на потом. А сейчас — снимаю с тебя через голову кофту и полостью передвигаю к себе между разведённых ног, опираясь на подушки так, что моя пышущая жаром спросоня грудная клетка упирается в твою спину, не оставляя между нами и пары сантиметров, а руки оглаживают твои бока, пока губы и язык изучают шею. — Приливы нежности заразны? — мелодично хихикаешь, ловя мои руки, что заставляют тебя тереться о грудь, а поцелуи один за другим сбивают дыхание моего Лисёнка. — Всё может быть, — тяну тебя за кончик ушка зубами, а руки мои уже ниже и подцепляют твоё бельё, стягивая до колен и оглаживая ноги.       И тут, без приглашения влетев в окно, явилась наисветлейшая особа, вседержитель этого чудного вместилища знаний, политики и разврата. — Дар! Да твоего дракона через овраг и в канаву! — выматерился я, прикрывая нас простынёй. — Я и на окно лично от тебя сегодня же щит поставлю! — Но зато теперь вы знаете, откуда на вас ещё могут напасть, — хихикает он, присаживаясь на подоконник и пожирает глазами… Лисёнка? — А ну пошёл прочь! Третий лишний! Бомбардир! — Даровича выкидывает резким порывом прочь из окна, а он ржёт, крылатый, и, увернувшись, слишком громко думает. «Не зарекайся, Дарк! Может, ещё и сам попросишь» — кидает мне свою мысль и уматывает прочь. — И вот какого он залетал? — спрашивает сжавшийся Арису.