Любопытный Лисёнок

      Захожу и с порога сразу вижу тебя на кровати. Опять одетым завалился. Ну хоть ботинки снял и не под одеяло залез, а так… только сверху лежишь, укутав ноги моим новым пледом. И то лучше, чем могло бы быть. — И почему ты одет и всё ещё не спишь в столь поздний час? —  прикрываю дверь за собой и выставляю оборонное заклинание. Купол куполом, но как показали мои наблюдения, он нас в критической ситуации не спасёт. Нужно творить новый. И желательно чуть меньшего размера, чтобы была двойная защита. — Но я тут ещё долго не усну, — сказал немного раздосадованно Арису, видя меня и откладывая книгу в сторону. — От чего же? — прохожу в комнату и скидываю с себя мантию и ботинки. — Да просто. Раздражённый. — Хм, и поэтому читал книгу о… — беру фолиант в руки и смотрю на корешок, чтобы поставить в нужное место на полке. — О «Метаболизме магических хищников и цветов-паразитов»? Странный выбор для успокоения нервов. Я бы что-нибудь про травы на твоём месте почитал.       Убираю книгу и сажусь на кровать. Всё равно постель потом придется перестилать. — Хм, и как же тебя после такого успокоить, Лисёнок? — хитро посматриваю и протягиваю руку вперёд, намереваясь тебя приласкать. Но не больше. Пока что.       Фырчишь и растягиваешься на кровати: — Да хоть как-нибудь… Сожри, что-ль. Пока я тебя жрать не начал. — Сожрать — это к Даровичу. А я тебя медленно изведу своими ласками, — и склоняюсь над тобой, целуя немного покусанные губки, забираясь руками под кофту. А ты выгибаешься и тянешься ко мне, чуть постанывая в поцелуй и аккуратно обнимаешь, скрещивая руки за моей головой.       Отрываюсь от губ и спускаюсь ниже, веду носом по шее и припадаю в поцелуе. Интересно, если я оставлю засос, ты сильно будешь нервничать из-за этого? И чуть сильнее втягиваю кожу, оглаживая твой бок. — Эй, щекотно… Да и чего ты вдруг не кусаться решил?.. Дарк! Да как я потом другим это объяснять буду? — но всё же невербально прося, чтобы я не останавливался, запускаешь лапку в волосы, не давая сильно отстраняться.       Втягиваю кожу сильнее и прикусываю её, но не доставая клыков. Не метка, а так, обычный след.       Отстраняюсь, чувствуя, как твоя лапка сжала мои волосы и смотрю на эту красоту, проходясь по ней языком. — Ты же всё равно носишь кофты с высоким воротом, так что никто и не заметит. А мне приятно, — смотрю на тебя и подцепляю твой нос своим и трусь о него. — Только для тебя, — фырчишь и выпускаешь меня из объятий, раскидывая руки сбоку. Мол, я весь твой. Высовываешь язык и играючи проходишься по носу. — Ну точно пёсик, а не лис! — смеюсь и осторожно зубами перехватываю твой язык. — Ты же вроде спать собирался?       Отстраняюсь и заваливаюсь на бок, всё ещё находясь поверх пледа, которым прикрыты твои ноги, поглаживаю тебя, притянув к себе под бок. — И чего ты до сих пор одетый? И дай отгадаю, в ванне ты вновь не был? — твои уши всё ещё не перекинулись в звериную форму и я прикусываю раковину не сильно своими зубами.       Должно быть, знатно тебя вымотало за сегодня. Хотя меня и подавно, но чудо конфетка спасает положение. — Зачем, — буркаешь с неопределённой интонацией себе под нос и зажмуриваешься, чувствуя зубы на ухе, от чего по спине проползает толпа мурашек, которые ощущаю даже я. — Затем, что опять завалился на мою кровать. А на тебе куча лишних запахов. Я, конечно, перестилаю постель магией, но, если честно, это утомляет и у меня просто скоро начнётся кризис чистых простыней, — уже зализываю место укуса и переключаюсь вновь на шею, но лишь потираясь о тебя носом и щекой. — И вообще, с завтрашнего дня у наших наволочек и подушек начнутся форс-мажорные обстоятельства, ибо как ты их дерёшь, уже никакая магия им не поможет.       А одну руку просовываю под тебя, кладя полностью твою тушку на бок ко мне спиной и начинаю расстегивать штаны Лисёнка.       Аккуратно подаюсь назад, нетерпеливо ёрзая и потираясь об тебя. Раздражение начинает плавно переходить в возбуждение и я зажмурившись, закусываю губу, стараясь прижиматься к тебе всей спиной. — Малыш, я бы этого на твоём месте не делал, — посмеиваюсь и спускаю с тебя плавно штаны, провожу руками между ног и тяну ткань нижнего белья. Затем стягиваю кофту, так же оглаживая твоё тело. В ответ лишь нетерпеливо поскуливаешь, извиваясь в моих руках.       Когда на тебе не остаётся одежды, убираю руки и плавно встаю с кровати, прямо перед тобой и начинаю нарочито медленно раздеваться, расстёгивая пуговицу за пуговицей на рубашке. Затем звякает пряжка, молния на штанах идёт вниз и ткань, подгоняемая моими руками, спускается на пол. Веду плечами и следом парящей птицей, слетает и рубашка. И вот на мне лишь трусы. Переступаю через одежду и делаю шаг к кровати и тебе.       Встаю на колени, чувствуя, как от возбуждения начинает прорастать подшёрсток на спине, а хвост с ушами уже давно стоят торчком… Как и другие части моего тела, от чего я немного смущаюсь, но всё же обращаю к тебе молящий взгляд, прося быть быстрее. — Малыш, а я ведь просил держать себя в руках, — обращаешь внимание, что я так до конца и не возбудился, устремляя непонимающий на меня взгляд. Быстро склоняюсь над тобой и подхватываю на руки, крепко придерживая тебя под ягодицы, а ты оплетаешь мои бока своими ногами. — Вначале в ванну! — целую распахнувшиеся губки и быстро направляюсь в пункт назначения.       Недовольно урчишь, но не вырываешься. — Не хочу в воду-у-уу… Я же чистыыый, — «Теперь-то я понимаю, что ты подразумевал под фразой «изведу ласками»…»       И немного разочарованно утыкаешься носом в мою грудь, непроизвольно проходясь по ней горячим языком. — От тебя воняет! Да и от меня тоже… — с пинка открываю дверь ванны и охреневаю от того свинарника что тут творится. — Малыш, что тут за погром был?       И осторожно спускаю тебя на пол, наблюдая разбросанные бутылочки, непонятную жидкость на плитке и… Какое-то зелье в моей ванне! — Мелкий! — рычу на тебя, осознавая, почему ты не хотел сюда. — Моя ванная это не кабинет зельеварения! Это ещё что за фигня?! — Простиии… — виновато топчешься, аккуратно косясь на меня и ожидая, что я дальше собираюсь делать. «Может… Накажи-накажи! Жёстче накажи! Как тогда, в первый раз…» — сам, видимо, не замечаешь, как твои мысли становятся обрывистыми и только об одном. — Я тебя сейчас тут всё убирать заставлю! — кричу, срываю полотенце с крючка и со всего немалого размаха бью тебя по заднице. — А ну живо вспоминай чары порядка! На колени и чертить руны! — И ещё один удар мягкого полотенца прилетает тебе, но уже по спине. — Я тебя хотел помыть и понежить, но теперь у меня совсем другие планы на эту ночь!       Падаешь коленом на какой-то флакончик, который тут же трескается под твоим весом и заставляет жалобно заскулить, когда его осколки входят в ногу. Но, не придумав ничего лучше, подцепляешь капли крови и аккуратно вычерчиваешь на полу руну. Несмело оглядываешься: всё стало аккуратно возвращаться на свои места. Все флакончики незамедлительно перелетели туда, где стояли, а содержимое, что уже было непригодно для использования, начало медленно рассасываться и исчезать.       Стоя так на четвереньках, виновато поднимаешь на меня взгляд, а хвост с ушами испуганно прижались к телу. — Бестолочь! — всё ещё сжимаемое полотенце откидываю в сторону и рывком подымаю тебя на ноги. — Изъять осколки! Залечить!       Хватаю тебя, наколдовываю воду и с силой швыряю твою дурную тушку в ванну, окатывая себя фонтаном брызг. — Сиди и не рыпайся! — грозно предупреждаю, поворачиваюсь к одной из полок и беру две ёмкости с рассыпчатым цветным содержимым. Отмериваю и одну колбу высыпаю прямо в воду. Вторую продолжаю держать в руках, убирая лишнее. Вода окрашивается в голубо-алые разводы и свободной рукой я тебя резко опускаю под эту красоту, смывая с тебя лишние запахи. Впрочем, так же быстро и извлекаю оттуда. Сам переступаю через бортик и встаю на колени, погружаясь до пояса в эту переливающуюся жидкость. Хмыкаю и делаю совсем низкий уровень воды. Но это временно. — Повернись ко мне спиной, прогнись и разведи ягодицы, — произношу стальным голосом.       Делаешь вид, что тебе не нравится всё это, но выполняешь мои приказы. И, кроме всего прочего, на всякий случай колдуешь смазку, стараясь быть незаметным. Но не тут-то Было! Принюхиваюсь и ты незамедлительно получаешь рукой по мягкому месту. — Инициативу тебе никто не разрешал проявлять! — и быстро омываю твою попку потоком воды.       Хм… я, конечно, хотел тебя наказать немного иначе, но… Как говорится, инициатива наказуема.       Отставляю колбу за бортик, но так, чтобы я мог быстро до неё дотянуться, но при этом не намочить её содержимое раньше времени.       Наигранно-нежно оглаживаю твои бока, переношу одну руку на спину и с силой давлю на прогиб позвонков, практически впечатывая тебя моськой в поверхность ванны и слыша писк. — Да, это было резко. Но поверь, я ещё даже не начал, — говорю, перегнувшись через тебя, практически в самое ухо, от чего по твоему тельцу бегут мурашки. Но вот я уже выпрямлюсь, всё так же надавливая на спину. — Очистить! — от этого остатки смазки исчезают тоже и ты недовольно ведёшь бёдрами, вновь получая несильный удар. Всё же мне жаль свои руки. Твоя попа всяк покрепче будет костей, срощенных магией. — Водный хлыст!       Пытаюсь вылезть из-под твоей руки, оттягивая момент, когда вода пройдётся по нежной коже. Хвост, даже мокрый, мечется из стороны в сторону, заезжая временами по тебе и орошая всё брызгами. Но вопреки напускному страху, я не могу сдержать возбуждённое покачивание бёдрами и просящее поскуливание. — Если не прекратишь бить меня хвостом, то я его тебе сломаю или укорочу, — а сам осторожно, но крепко перехватываю его рукой и прижимаю к спине.       Веду хлыстом по твоим бокам, предварительно сделав воду из которой он состоит холодной. Отвожу руку в сторону и несильно замахиваюсь.       Контролируемая мной вода резко ударяется тебе в бок и окручивает вокруг талии на один оборот, обдавая ледяной влагой и стягивая. Конец хлыста свободно весит под тобой. Но вот я делаю манипуляцию рукой и он ползёт по твоему животу, спускается ниже, холодит твоё возбуждение, овивает и чуть надавливает на яички, проползая дальше на ложбинку. Чуть повышаю температуру воды и его конец начинает вползать в твою дырочку, постепенно заполняя тебя всего.       Закусываешь губу, уже практически до крови. «Смазки нет, но вода же всё равно мокрая…» — думаешь ты, а после самовольно, невзирая на сдавленный торс, подаёшься назад со сладким стоном. — Хах, нравится? Только толку, что бёдрами вертишь тут. — а у самого сбивается дыхание и я облизываюсь, крепче тебя придерживая и начинаю вытягивать из тебя хлыст, не желая порвать. Убеждаюсь, что он не глубоко в тебе и понижаю температуру воды, постепенно замораживая конец, что внутри тебя. Вода застывает и расширяется, и я чуть двигаю им вновь.       Немного подвываешь от сладостных ощущений заполненности и холода, вымораживающего прямо изнутри. Пытаешься одновременно и отстраниться и двигаться, вертясь из стороны в сторону.       Немного смеюсь с твоей реакции и размораживаю воду, проталкивая её глубже. Намного глубже, чем в первый раз и вновь начинаю понижать температуру, но не довожу до замерзания. А рука, уже с когтями, немного шкрябает твою спину. — Уууу… Пере… стань! — молишь, не зная, наслаждаться или пытаться вырваться на свободу. — Если я сейчас перестану, то внутрь тебя войдёт кое-что другое, — но всё же начинаю постепенно вытаскивать и раскручивать хлыст, но не вынимая его кончик окончательно и вновь его замораживая. — Тебе лишь остаётся выбрать что именно сейчас войдёт в тебя. Я или же вот это? — просовываю руку под тобой и чуть приподымаю, так что бы мордочка не касалась воды и ты лучше мог видеть. А во второй моей руке та самая колба. Аккуратно стряхиваю одну маленькую гранулу перед тобой. А ты внимательно следишь, не понимая. Но проходит совсем немного времени и эта соляная песчинка раздувается, превращаясь во вполне себе неплохой шарик, где-то с сантиметр в диаметре, а спустя ещё пару секунд, она с бульком лопается и вода окрашивается в розовый цвет, и ты немного воротишь нос от приторного запаха. — В них пыльца любовного цветка. Надеюсь, ты знаешь, что это, и пятёрка по ботанике у тебя не за красивые глаза? — мурлыкающие произношу почти тебе на ушко и прикусываю его. — За красивые, — «Вот мне сейчас совершенно не хочется вспоминать эти скучные уроки… Но да, что-то нам про эти цветы определённо говорили». И твои глаза удивлённо расширяются. Поворачиваешь голову, чтобы посмотреть на меня: — Но ведь они же запрещены!       Смеюсь и ввожу в тебя замороженный хлыст глубже, а у тебя так забавно расширяются глазки. Подхватываю твой подбородок и задираю вверх, несдержанно целуя. Кажется, я зря поторопился с этой капсулой. Сам не сдержусь ещё. Ну уж нет, наказывать Лисёнка, так всерьёз и что б запомнил надолго… — Они запрещены для продажи в этом королевстве, так как их эффект считается слишком сильным при большой дозировке для среднестатистического обывателя, где процент обычных магов приваливает над другими расами. А вот в других странах его применяют как лекарственное или тонизирующее средство. Особенно инкубы и суккубы. Собственно, оттуда и баночка. Ну так что выберешь, неудачно нашкодившая малявка?       Недоверчиво урчишь, но любопытство и жажда новых ощущений берёт вверх над страхом. Кивком указываешь на странную капсулу и, вздохнув, пытаешься расслабиться и взять тело под контроль. — Ну смотри, ты сам выбрал. Вести тебя будет знатно, — отстраняюсь, вновь садясь на ноги, а хлыст выходит из тебя, удлиняется и окручивает сильнее, уже на четыре оборота, проходя и по грудной клетке, приятно холодя и прихватывая непослушный хвост.       Вытряхиваю себе на руку пока что только три песчинки, убирая колбу в сторону. — Всего я насыпал десять штук. Но думаю, с тебя хватит и семи. А может, и меньше. Начнём с малого. Не хочу рисковать… В первую очередь — своим телом. А то ещё кусаться или царапаться начнёшь…       Развожу ягодицы, подцепляю хлыстом первую песчинку и она постепенно проникает в тебя, начиная практически сразу увеличиваться в размерах.       Из твоего горла вырывается тихий стон. — Если это — наказание, то я готов устраивать погромы чаще…       Подаюсь бёдрами, так как шарик уже лопнул и по всему телу разлилось горячее возбуждение, заставляя меня дёрнуться назад, пытаясь насадиться на конец этого водного хлыста.       Хмыкаю и замораживаю воду на конце, более чувственно проходясь им внутри тебя, но практически тут же вытаскивая, слыша твоё протестующее фырканье. — Ну это был только первый, посмотрим, как ты запоёшь чуть позже, — злорадно улыбаясь, вспоминая как выкручивало Дара, когда я ему в отместку подсыпал в суп пару дюжин таких шариков.       Хлыст вновь тает и я уже цепляю на его кончик две гранулы, и так же ввожу внутрь. — И да, малыш, чем их больше в связке, тем дольше они будут раскрываться, — а хлыст пропихивает их глубже в тебя.       Уже в предвкушении нетерпеливо извиваюсь, не прося, а требуя большего. Скорости или хоть какого-то движения… — Ты решил меня так к урокам подготовить?.. — жалобно взвываю, чувствуя новую волну возбуждения и выгибаюсь, забывая даже закрыть рот. — А кто сказал, что я тебя завтра вообще выпущу из комнаты? Поверь, малыш, тебе будет не до того.       Вновь вытаскиваю хлыст и высыпаю на него сразу ещё три, удивляясь твоей стойкости. Но на этот раз я поступаю иначе: жду, пока капсулы практически раскроются и обволакиваю их льдом, так что их содержимое замерзает в виде приличного шарика на конце. Раздвигаю ягодицы шире и тру этой льдышкой твою промежность, проникаю под тебя и потираю тающей пыльцой головку сочащегося и подергивающегося возбуждения, возвращаю льдышку обратно и ввожу в тебя.       Уже не на шутку извиваешься всем телом, забив на стеснение и отпустив всё, что сдерживало возбуждение, тянешься рукой к себе, сразу начиная двигать ей.       Замечаю твоё рукоблудие и жёстко пресекаю, скручивая хлыстом ещё и запястья, отстраняя их в сторону и продолжаю двигать внутри всё ещё недотаявшим шариком. — Ну что, Лисёнок, ещё один или с тебя и этого хватит? — Хваа-а-атит… — молишь, пытаясь освободить руки, потому что я тебя уже почти довёл. Но теперь всё, что ты можешь — это чуть подаваться назад и молить через стон: «Быстрее!..» — Ммм, значит, туда больше не хочешь, — практически мурлыкаю, растягивая слова, и уже совсем лежу грудью на тебе, самолично потираясь о твои ягодицы. — Ну ладно… Но всё же это наказание, а не увлекательная игра, так что… — шарик заходит глубже, давит на простату и я размораживаю остатки воды и афродизиак вливаеться глубже в тебя.       Выгибаешься от сладостной боли, издавая довольно громкий стон. Если бы не связанные руки, что тянут вверх, то ты бы упал прямо в воду. Да и ноги твои уже начинают предательски дрожать. — М-может, на крова-ать? — скуля умоляешь, чувствуя, как возбуждение заволакивает всё тело, дурманя разум. — А так, значит, не удобно? Я ещё, между прочим, не закончил, — трусь носом о твою щёку, спускаюсь на шею и прикусываю кожу. На мгновение отстраняюсь, беря ещё одну гранулу и вновь наваливаюсь на тебя сверху, крепче удерживая хлыстом на месте. Провожу руками по твоим бокам, с зади что-то шебуршит и ты видишь, как последние две злосчастные песчинки падают в воду, прямо под твоим лицом. Хлыст покидает тебя, но что-то трётся о вход. Что-то гладкое и слишком твёрдое. — Расслабься, малыш, это всего лишь колба и она значительно меньше в диаметре чем я. — ДА ОНА ЖЕ СТЕКЛЯННАЯ! Идиот… — дёргаешься вперёд, пытаясь отстраниться. Ты сейчас определённо "не хочешь получить осколки внутрь своей тушки". Но я всё равно впихиваю эту колбу в тебя и тебе приходится приложить титанические усилия, чтобы не напрягаться. — Не волнуйся, не разобьётся. Да и не стекло это вовсе, а драконий хрусталь. Только не нужно меня спрашивать, где я и его взял, — успокаивающе поглаживаю тебя по низу живота и чуть надавливая пальцами, а бедром плотно приваливаюсь к ложбинке так, что когда потираюсь , колба немного шевелиться.       Хлыст снова под тобой и я окунаю в него последнюю твою пытку на сегодня. Пожалуй, самую действенную. Шарик раскрывается и я смешиваю его содержимое с кончиком водяного хлыста. И после вытягиваю его в тончайшую нить, беря в руки твой орган и направляя содержимое прямиком в уретру. — Ну что, всё ещё будешь наводить беспорядки в моей комнате? — и сжимаю твой орган у основания, когда вся жидкость вливается в него, и затем немного ведя по нему рукой.       Взвиваешься с визгом и пытаешься хоть что-то зацепить зубами. — Извррращенец! — выдыхаешь, всё ещё метаясь, как только можешь подо мной. — Воспитывал бы так других, может, учились бы лучше! — А толку мне от других, — мурлычу тебе на ухо и разжимаю руку, начиная быстро двигать по твоему стволу. — Давай же, Лисёнок, я же чувствую, что ты на грани. Излейся и мы пойдём на кровать, — веду бедром и колба входит глубже, а я пытаюсь удержать тебя на месте.       С подвыванием кончаешь, выгибаясь и дрожа всем телом. «Вот же нравится тебе меня мучать!.. Ладно, и мне нравится. Хоть и наказание…» — А погр-р-ромы устр-р-рою ещё… — отдышавшись, игриво проговариваешь слабым голосом, чувствуя, что возбуждение не спадает, а только набирает свою силу. — Ну попробуй! Только учти -- Я тебя сегодня щадил! — рычу и кусаю быстро за загривок.       Отстраняюсь от тебя, веду по ягодицам и извлекаю из твоих недр колбу, чуть крутанув ей внутри.       Разочарованно постанываешь, но всё же не сопротивляешься. У тебя уже давно сбилось дыхание и, кажется, тело и тяжело вздымающиеся твои бока благодарят меня за передышку. — В крова-ать? — уже нетерпеливо подтягиваешься к бортику ванны. Скажи «спасибо» за то, что я позволил тебе относительно свободно передвигаться, отпустив, наглый лис! — В кровать, — киваю я, и уже распущенный хлыст просто опадает с тебя потоком прохладной воды.       Хмыкаю и быстро обливаю нас чистой влагой, выбираюсь из ванны первым и уже практически не могу себя сдерживать. Хватаю полотенце и быстро обтираюсь, накидывая его на плечи, а ты всё ещё стоишь на коленях в ванне. Слишком соблазнительно! — Чёрт! — быстро подхожу к тебе, хватая за волосы и надавливаю на губы большим пальцем, заставляя раскрыть их.       Вздрагиваешь, но слушаешься и приоткрываешь рот, чуть высовывая язык. Немного подтягиваешься, чтобы мне было удобнее и преданно поднимаешь взгляд.       А меня почему-то передёргивает и я просто наклоняюсь, веду своим языком по твоему, беря тебя в охапку, прижимая к груди и страстно целуя, выхожу прочь из ванны. Пара шагов — и я падаю на кровать спиной, всё так же не в состоянии оторваться от твоих губ.       Подтягиваюсь выше, забираясь с ногами на кровать и слегка бью тебя по попке, заставляя оседлать меня сверху и уже не тянуть.       А ты, наконец садишься, но лишь дразняще потираешься промежностью и оттягиваешь всё больше этот сладкий момент. — Лисёнок, не заставляй меня жалеть, о том что я тебя не взял ещё в ванной, — и с силой стискиваю твои бёдра, уже самолично направляя тебя на мой изнывающий орган.       Повинуясь, опускаю бёдра. Но вот подстава — смазку-то ты смыл… И я издаю жалобный стон. — Сопутствующее заклинание, что-ли, наколдуй… — ворчу, пытаясь от боли уткнуться в твою грудь и прикусить сосок. — А сам? — хитро смотрю на тебя и трусь о ложбинку и одной рукой пытаюсь сместить твою голову, что так и норовит кусаться. — Ещё одна попытка меня тяпнуть — и я наколдую не смазку, а намордник! — Лень самому… И всё равно ты смыл! — прищуриваешься и всё-таки прикусываешь кожу на груди, но, видимо, не стремясь пустить мне кровь. Но это всё равно весьма ощутимо. — Смазка! Уй-иии! Ррр! — ударяю тебя легонько в лоб локтём и шиплю от укуса, — Я тебе точно на следующий праздник намордник подарю, умник!       Отстраняешься, фырча и потирая лоб. — А если я в твоём подарке прям на лекцию приду? — игриво глядишь на меня, чуть ёрзая, и, наконец, сидя на моём члене. «Да, так гораздо лучше…» И благодарно чмокаешь в губы. — Да я самолично на тебя его надену! Ещё и шарфик повяжу вместо ошейника и поводка. И буду так таскать по всему университету… Шшшш! Да двигайся ты уже! — и сам подбрасываю бёдра, входя до конца. — А будешь возникать, так ещё и раздену, прикрыв всё самое необходимое вторым шарфиком или, вот, хотя бы, лоскутом ткани от несчастной наволочки. Благо, ты их такое количество подрал, что и на целое платье короля хватит… Да давай уже! Хватит ржать! А не то подомну под себя!       Вскрикиваешь от ещё одного моего резкого движения, но всё равно продолжаешь улыбаться. Мечтательно?.. Фырчишь и начинаешь плавно двигаться, поддаваясь бёдрами и лаская мой слух нежными стонами.       Сам же закусываю нижнюю губу и утробно рычу. Ну наконец-то! Поддаюсь бёдрами навстречу, но пока что всё ещё медленно. Не хочу, чтобы ты опять кричал и кусался.       Лежу практически неподвижно на кровати, зажмурив один глаз и наблюдаю за действиями Лисёнка.       Сжалившись, ускоряюсь. Да какое «сжалившись»? Я и сам этого хочу! Стоны становятся громче, а я всё равно ещё даже не приближаюсь к пику наслаждения. Лишь странное зудящее чувство неудовлетворённости плещется под кожей и по всему телу. — В этом и есть твоё наказание? Заставить меня желать, но не давать возможности кончить? — обиженно вопрошаю, продолжая двигаться и смотрю возмущённо на тебя. — Но разве… я тебе не даю? — хитро спрашиваю и переношу одну руку на твой орган, стараясь двигать ей в такт твоим толчкам. А сам уже более активно подбрасываю бёдра. — На всех эта вещь действует по-разному. Хммррр… давай же, ещё быстрее… ммм… да! — развожу ноги, сгибая их в коленях и активнее ведя тазом, резко вдавливаюсь и замираю на пару мгновений, откидывая голову на подушку и тяжело дыша. — А потом опять как с той водой будет?.. — недовольно урчишь, наклоняясь ко мне и утыкаешься в грудь. Но двигаться не перестаёшь. Пусть уже и медленней, но хоть как-то. Останавливаться — это последнее, чего тебе сейчас хочется, это я и без мыслей вижу на твоей томной покрасневшей пошлой мордашке. — Хах… нет. С водичкой накладочка вышла… — а я хоть и получил разрядку, но возбуждение, кажется, лишь возросло и новой волной накрыло меня с головой. Всё же я получил паров пыльцы этого цветка, вдохнув их, да и через тебя так тоже, скорее всего. — Как-то я давал подобную вещь мелкому милахе, что оборачивался в куницу. Так он… фонтанировал только так… Да и я быстрее сегодня, чем обычно, если ты не заметил. Ммм…, но и не отпущу тебя ещё очень и очень… долго… — уже сам вновь начинаю двигаться и веду руками по твоей спине и бокам, спускаясь ниже и дразня.       Плотнее пытаюсь прижаться к твоим рукам. Или к одной, я же не умею расширять тело… — Даа… ррррр, ласкай! — как-то капризно прошу тебя не прекращать эту сладкую пытку, тем более, что теперь всё чувствуется гораздо острее.       Ухмыляюсь и перестаю двигаться, но подбросив и зафиксировав бёдра вверх так, чтобы ты мог глубже на меня насаживаться. Веду руками дальше. Всё же одну возвращаю на твой сочащийся орган, а другой оглаживаю торс, очерчивая рёбра, и ногтями начинаю поигрывать с твоими сосками. Хмыкаю вновь, чуть привстаю и прохожусь по центру груди широким мазком языка, ловя зубами твою бусину, но не сжимая сильно челёстей, а лишь дразняще слегка надавливая. — Урр, — доносится из моего горла, когда ты прикусываешь сосок. Пытаюсь отстраниться, но тогда бы мне пришлось привстать с тебя, а этого делать ой как не хочется!.. Поэтому замираю, опираясь руками на твои плечи и несильно сдавливаю их коготками.       Руки переходят на твою талию и ниже, опускаясь на ягодицы и плотно сжимая их. Выпускаю сосок, задираю голову вверх и смазано целую тебя, переворачивая нас и раскладывая тебя уже спиной на мягкой поверхности. Руками развожу твои ножки шире и наваливаюсь, начиная двигаться быстро и резко.       Наконец-то эта резкость приносит хоть какое-то облегчение и я начинаю поддаваться тебе тазом, пытаясь ускорить ритм. А когти опять вцепляются в простыню.       Недовольно смотрю на твои руки, но пока меня не царапаешь, ладно… Сейчас не до связываний, и я плотнее вхожу в тебя, дёргая тазом и резко покачиваясь в тебе, вдавившись до предела… И снова начинаю быстро двигаться.       Замечаю поползновения твоих когтистых лапок к моему лицу. Мне совершенно не хочется ходить с разодранной физиономией! Быстро оглядываюсь и, не придумав ничего лучше, стягиваю запястья над твоей головой заклинанием, тем же, что обычно держу свои волосы под контролем. Но кажется, не рассчитал и оно слишком сильно врезалось в твою нежную кожу. Поскуливаешь, пытаясь если не освободиться, то хотя бы ослабить путы. А мои движения уже выбивают из тебя сладостные стоны. «Только бы не останавливался!..» — слышу сладчайшую мысль.       Изгибаешься и почти кричишь, от моих ускоряющихся действий. Утыкаюсь тебе в плечо и его прикусываю, рукой ведя по запястьям и чуть ослабляя силу заклинания.       Подвываю, уже изнывая от желания кончить. А твои зубы были последней каплей в этом бушующем море и я выгибаюсь и издаю стон, похожий на рык, наконец-то изливаюсь, пачкая и тебя и себя.       Усмехаюсь, замирая, целую тебя в щёку, давая время перевести дыхание. А ты весь раскрасневшийся лежишь подо мной и чуть шевелишь кончиком хвоста. Целую твои губы, ведя по твоему паху ладонью, и ты осознаёшь, что к тебе подбирается новая волна возбуждения и стонешь закатывая глаза. — Да сколько можно! Дарк! Прошу! Останови это! Я больше не выдержу! — Ещё совсем чуть-чуть, малыш, — мурлычу тебе над ушком, уговаривая, и, чуть приподнявшись, беру твои ноги под колени, вышибая новый стон и начиная двигаться.       Извиваешься и уже просто скулишь, закусывая губу. Я же закольцовываю нашу энергию и бью общим возбуждением нам по нервам с удвоенной силой, от чего сам изливаюсь в тебя, ловя отголоски и твоего оргазма, вышвыривая прочь уже лишнюю энергию в стороны.       Аккуратно выхожу из тебя и снимаю заклинание с рук. А ты уже практически спишь. Кажется, эти ощущения были для тебя слишком сильными. Оглядываюсь: ну да. Опять полнейший хаос и анархия в пределах моей кровати. Опять разодрал простынь, цапанул подушку и даже по одеялу пару раз прошёлся когтями. Ну что за тасманский дьявол, а не Лисёнок!       Произношу заклинания очищения и ремонта, накидывая на тебя одеяло. Встаю, иду к окну, раскрывая его настежь, сажусь на подоконник и выпускаю парящее облако дурной, неконтролируемой энергии наружу. Затем сосредотачиваюсь, формирую из этого всего увесистый шар, но он не хочет удерживать форму. Ну и ладно!       «Эй, Дар! Ты там на голодовку жаловался. Мой тебе совет: тащи свою секретаршу, или кто там у тебя, в койку!»       «Это ещё зачем? " — удивляется явно от чего-то оторванный Ректор.       «Да так, просто. Лови подарочек» — и я швыряю по направлению его апартаментов этот недо-шарик.       Спустя несколько мгновений (и минуты не прошло!), в моей голове вновь отзывается этот несчастный, практически крича на меня… от эйфории? Или гнева? Наслаждения?       «А-ахренел таким швыряться! Вы там что употребляли?!»       Но мне уже не до него. Отпускаю заклинание связи и поворачиваюсь к Лисёнку. Спит. Ну и ладно. А я, пожалуй, всё же пойду залезу в ванну и отмокну по-нормальному.