Любопытный Лисёнок

      Сижу на краю кровати и пытаюсь успокоится. Внешне моя злоба практически никак не проявляется, но внутри меня взрывается Везувий и накрывает всё пеплом. Да гори оно огнём! И эта проверка, и комиссия, и эти чёртовы эльфы, прихвостни Королевской библиотеки и его благодейной особы. Да и Дар пусть за компанию подымиться на сковородке. Мог бы и осадить их.

***

      Один день лучше другого! Ну просто замечательно! Я уснул вчера, так и не собрав отловленные документы в единый отчёт, и получил весьма хитрый взгляд от этой эро-пиявки, ну, ещё нагоняй. Правда, Дар потом извинился и напоил меня ирландским кофе. Хотя, на мой взгляд, от кофе там было от силы пару капель, да пресловутое название. Поиздевался он так?       В конечном счёте, мне и сегодня пришлось отменить занятия и отправиться вылавливать оставшийся преподавательский состав. В свою комнату я не рискнул сунуться работать. Дожили, блин! И, как итог — я оккупировал дальний стол в библиотеке. На удивление, тут оказалось работать проще — меньше отвлекающих факторов. Студенты все на парах, никаких Лисят в поле моего зрения не предвидится, а симпатичная молодая библиотекарша нарочито поставила вокруг меня звуковой барьер и пошикивает на неродивых первокурсников, что лезут, куда им не надо. Хоть какой-то глоток тишины и спокойствия в этом сбрендевшем океане, зовущимся жизнью.       Около шести вечера, когда основные занятия были закончены, меня выдернул Дарович и потащил отчитываться перед комиссией. Ладно, не проблема. Просто прочёл им выжимки из отчёта и на этом всё. Думал, вздохну спокойно, но эта Эльфийская морда, которой явно было скучно, начал сыпать каверзными вопросами, которые были совершенно не по существу.       Кое-как отбрехался от этой фифы и с несказанной радостью вылетел прочь из зала заседаний, проходя в соседние крыло и забираясь на подоконник с ногами. Думал, хоть пару минут посидеть в тиши, но и не тут-то было! Ко мне подошли два Эльфа из королевской библиотеки и стали выносить мне мозг по поводу общей статистики и прочей лабуды. Да когда же это закончится?! Ещё немного и я на стенку полезу, это в лучшем случае. Сижу, слушаю их, а сам едва удерживаю своего внутреннего зверя, который так и хочет наброситься и порвать их глотки, выдрав говорливые языки.       Но вот пытка окончена и я могу быть свободным. Перевожу дыхание и отправлюсь вниз. Мне нужен глоток свежего воздуха, не преправленный ни лестью, ни бумажными талмудами и уж точно не этими чёртовыми духами, что забивают мой несчастный нос, и, кажется, запах их уже висел, словно гриб от ядерного взрыва, над всем замком.       Вылетаю в открытую галерею и, наконец, ловлю прохладные потоки ветра и… дождя? на своём лице.       Подымаю голову вверх. Быть не может! Моя защита! Купол! И наблюдаю не малую щель, почти на самом верху. Мне совершенно не нравится подобный расклад дел. Значит, к нам пожаловали гости и тут же в барьере университета случайно образовалась дыра. Хм, не верется мне в такие совпадения.       Активирую руны на ботинках, вылезаю из галереи через широкий проём и взмываю вверх. В лицо хлещет ледяной поток дождя, а я, не обращая на него внимания, провожу по раскорёженным краям, едва отдающим матовостью, барьера. Дыра не такая уж и большая. Скорее, напоминает глубокий порез, как от удара меча. Края загнуты во внутрь. Значит, били снаружи. Но в такую щель разве что какой мелкий грызун сможет пролезть, или змеюка какая-нибудь.       Веду руками, сглаживая края и мысленно затягивая барьер. Да, мне для его починки не нужны ни руны, ни заклинания. Пока я внутри него, он — продолжение моей собственной магии. Выйду — и будет уже просто стойким куполом, который, чтобы сломать даже мне самому предётся попотеть.       Спускаюсь вниз весь мокрый и продрогший. Это уже третья подобная дыра за последние две недели. Словно кто-то прощупывает защиту. Не нравится мне это, совершенно. Нужно будет поговорить с Дариусом. Пусть натянет дополнительный барьер ещё и сам, или сигналку какую-нибудь установит. А то вон, барьер закоцан, а я даже не почувствовал. Так, случайно обнаружил. Опускаюсь в один из двориков, что расположились на крыше одного из крыльев замка, и бегло осматриваю мерцающий свод. Вроде больше дыр и нет. Зверь внутри рычит, а по телу от промокшей одежды проходит волна мурашек. Оглядываюсь. Сзади стоит здоровенный тёмноволосый эльф. Кажется, он вместо телохранителя у Принца. Ну и гора. Каждый раз, видя его и эту здоровенную секиру за его спиной, мне становится не по себе, хоть я и знаю, что в бою выйду победителем. Спарринги тому доказательства. — Что ты тут делаешь? Почему не присматриваешь за Принцем?       Стоит, не отвечает. Ну да, он парень не из болтливых. — Эй, Виртус, я к тебе обращаюсь! — делаю шаг по направлению к нему и…       Лучше бы я этого не делал! Едва успеваю уклониться от его грозного оружия, отскакивая и чуть не падая с крыши. А он вновь замирает. Ну и псих! Подымаюсь в воздух и вижу за зелёной изгородью Даровича и восседающую на его коленках эту Эльфийскую фифу. Ну понятно всё с этим стражем. Как всегда, чётко исполняет приказы. Веду по волосам и… Да что б ты в Стиксе захлебнулся, утаскеваемый непрекаяными душами! Мне резанули прядь волос! Ненавижу! Ну что, что ещё может пойти сегодня не так?

***

      А Лисёнок что-то упоительно рассказывает о том, какой у него был замечательный день. Завидно. Бесит. В какой-то момент я перестал вникать, но вот, кажется, он поставил перед собой задачу растормошить меня. Ну что ж, ладно. Послушаю, чего он там щебечет. И подымаю взгляд на этот маленький ураган, что до этого носился по комнате как заведённый. — … когда ты добродетель, — и ты помахиваешь тетрадкой с лекцией, которую у тебя дружно переписывала вся группа, в спешке готовясь к сегодняшней контрольной. — Ты слишком добрый. Это подозрительно, — всё же соизволил бросить пару слов, чтобы не выглядеть безучастным памятником самому себе. — Почему? У меня просто сегодня хорошее настроение, — и чмокаешь меня в щёку. На что я рычу, но не уворачиваюсь, криво поглядывая на тебя.       А ты фырчишь, переворачиваясь лицом ко мне, обнимая, спускаясь с щеки ниже на шею. Смотрю подозрительно и немного недовольно, но в этом нет твоей вины, и чуть подымаю голову выше, открывая новые участки нежной кожи. Даже если ты сейчас вцепишься в мою глотку, то мне будет всё равно.       Проходишься языком по шее и далее по подбородку, нетерпеливо фырча и дёргая ушками. Немного прикусываешь кожу, но я не реагирую, поэтому, вероятно, ты и оттягиваешь её сильнее. — И чего ты хочешь? — недовольно смотрю, но всё же докасаюсь до тебя, кладя свою руку на изогнувшуюся спину, но не поглаживая, а лишь придерживая.       Да, эта комиссия меня определённо довела сегодня. И как я там не начал только рычать? Было дикое желание убить этих зарвавшихся остроухих эльфов, не сходя с места. А ещё этот бугай эльфийский… — Тебя, — просто шепчешь, остановившись в паре сантиметров от моих губ.       Аккуратно толкаешь в грудь и я падаю назад, на кровать, а сам усаживаешься на мои бёдра, но не выпримляешься, лишь оставаясь в манящей близости от моих губ. — Ну допустим, я верю, — а скептицизм, на пару с язвительностью так и пропитывают мои речи. — А дальше что?       Мои руки ложатся на твои бёдра и чуть сильнее надавливают на кожу. Не двигаюсь и вообще не проявляю никаких инициативных действий. Настроение в ноль и немного завидно, что у тебя может, пока что, быть столь беспечная жизнь, а у меня… «Сам соблазнял ученика, вот и страдай», — звериное существо решило вторгнуться в мои мысли без предупреждения. Но, хвала драконам, тут же отошло на задворки сознания, ворча и устало копошась. — Бука, — по-детски обиженно надуваешься и выпрямляешься, упираясь в мой живот руками. — Я не «бука». Я само воплощение спокойствия. Но ты, если хочешь, можешь попытаться поднять мне настроение, — и тень улыбки касается моего лица, а рука чуть поглаживает твою спину. Ну как тут не улыбнуться столь умилительной мордашке!       Фырчишь и начинаешь медленно расстёгивать мою рубашку снизу. — Всё ходишь в своих рубашках, а с меня одежду только так дёргаешь, — начинаешь ворчать, недовольствуясь наличием на моём теле одежды. — Я могу вещи не сдёргивать, а сжигать, — хмыкаю и наблюдаю за твоими действиями и демонстративно подношу к лицу руки, медленно стягиваю зубами перчатки с кистей, вначале с одной, а затем и со второй, показывая, что я вообще ничего не собираюсь делать. — Может, тебя разозлить опять? Мне в прошлый раз понра-авилось, — усмехаешься, забираясь лапками под рубашку и начинаешь водить когтями по телу, не царапая, но оставляя красные следы от них.       Когда ж это я злился на своего Лисёнка? Точно. Пару дней назад он со скуки на общей практике соединил несколько новых, неопробованных рун. И чего он туда пришёл, ведь у нас же уговор... Или на меня захотел посмотреть? Порой он странный. Не понимаю я этого. Ведь вечером бы и так увиделись. Но тогда предметы начали с безумной скоростью летать по всей аудитории, а мои собственные острые перья чуть не поубивали меня. Меня! Лисёнок, что за ересь ты там начудил?! В дополнение ко всему прочему хаосу ещё и чернила испортили мою мантию. Вот тогда-то, кое-как успокоив взбесновавшиеся предметы, я и наорал на слишком умного паршивца, при всех, выползающих из-под парт, от чего по институту поползла новая волна слухов. Ммм, но какой скуляще-манящий взгляд, какое испуганное выражение лица, предстало пред моим взором!.. Тогда пришлось применить титанические усилия, чтобы не впиться в твои губы и не нагнуть Лисёнка прямо на той же парте, под которой ты недавече и скрывался, не желая ежесекундно уворачиваться от истерично летающих предметов. Твой зад спасло только присутствие одногруппников, заставив меня с яростным рыком отодвинуться от твоего лица и расжать руку на твоей челюсти. А так хотелось впиться в твои губы и разодрать их зубами, что б знал, что нельзя такие эксперементы проводить в битком забитой аудитории, где полно студентов-неумёх, которые и щит не всегда смогут поставить. С всё тем же титаническим усилием удалось отойти от тебя и пойти проверять, все ли живы в этой недопыточной. Благо, я пишу обычными чернилами, а не как некоторые - кровью васелиска или слюной ядовитой пурпурной жабы.       Тело напрягается, а я зло смотрю и сщюриваю глаза, но не издаю не одного звука, а губы кривятся и поджимаются. Фырчишь и чмокаешь меня резко в плотно стиснутые губы. Одновременно впиваясь коготками в грудь. От этого открываю рот и резко выдыхаю. Хочу зарычать или накричать на тебя, но ты припадаешь плотно ко мне в поцелуе. Хочу тебя пристукнуть или махнуть рукой, но я сам же себя и обезоружил, сняв перчатки. Хочу… да много чего! Но всё, что могу — попытаться прикусить твой ловкий язычок, что пробрался уже ко мне в рот.       Я пытаюсь укусить, но ты ловчее и успеваешь отстраниться.       Оглядываешься, подцепляя одной рукой перчатку и помогая её мне надеть. Тут же отпрыгивая, ощутимо задевая мой пах коленом, добавляя азарта. — Вот мелкий Лисёныш! — протягиваю руку и мои пальцы сходятся в паре миллиметров от твоего лица, лишь чуть прихватывая твои волосы и дёргая за них. Отталкиваюсь от кровати, и делаю новый выпад, на этот раз хватая тебя за предплечье и подтаскивая обратно, усаживая к себе сверху на колени. — Не-ет, всё. Так просто теперь не возьмёшь, — порыкиваешь, выкручивая руки из хватки и вновь отпрыгиваешь подальше, дразняще потягиваясь и зевая во всю пасть. — А тогда зачем помог перчатку надеть? — я вроде и злюсь, но постепенно теряю интерес и опускаюсь обратно на кровать, откидываясь на подушки. Прохладно… Рубашка расстёгнута, но на меня, кажется, нападает апатия. Смотрю в потолок и начинаю анализировать этот совершенно сбрендевший день. А ты что-то там возмущённо говоришь, но я вновь в своих мыслях.       Возмущённо ворчу, но всё же подползаю ближе, располагаясь у тебя на коленях. Вздыхаю и расслабляюсь, наслаждаясь теплом твоего тела, которое тут же захотелось погладить. Что я и сделал, подняв лапку и проведя по твоему торсу от груди и до ремня на штанах, пряжка которого захватила моё внимание. Нет, я не начал её остервенело расстёгивать, меня привлёк рисунок на ней: два имени на латыни, при чём второе было зацарапанно так, что его было практически не разобрать, как будто ты тщетно пытался избавиться от памяти о том, кто это был. Чувствую нежное прекосновение и затем лапки Лисёнка идут ниже. Отвлекаюсь от будничных мыслей, понимая, что вот ты сейчас начнёшь тянуть меня за брюки. Но ничего не происходит и ты просто замираешь. Опускаю взгляд, а ты ведёшь пальчиками по пряжке и что-то едва разборчево шепчешь. — Лисёнок? Ты чего там чудишь? — протягиваю руки и забавно зачёсываю твою чёлку назад.       Отклоняешь голову вслед за рукой и смотришь на меня. — Какое второе имя? Почему их два? И зачем тут твоё? Почему ты хотел его стереть?.. — твой взгляд становится серьёзнее и азарт любопытства начинает разгараться в самом сердце, ускоряя его биение.       Смотрю на тебя и пытаюсь осознать что ты сказал: — Имя? Ты о чём? — и прослеживаю твой взгляд. Точно, пряжка. А ведь я почти забыл. Отвожу взгляд в сторону и откидываюсь обратно на подушку, уберая руку из твоих волос и говорю куда-то в сторону. — Это не важно. Теперь — не важно. — Но мне интересно! — тоном, не терпящим возражений, говоришь, продвигаясь вперёд, чтобы видеть моё лицо. — Да и к тому же я рядом. Дарк, я всегда буду рядом, если ты захочешь, — видя, как я меняюсь в лице, пытаешься меня успокоить.       Поворачиваюсь и натыкаюсь на твои серые глаза и сердце сжимается. Или это тьма начинает ворочиться там, где нет куска души? И я прекрываю веки, выдыхаю через нос и вновь смотрю на тебя. Но нет, ты — это ты, и никто иначе. — Этот ремень мне подарил Гроу, на следующий день после того, как я поставил на нём свою метку. А через неделю мы попали на Арену. Ты это хотел услышать? Или то, как он в течение года уговаривал его отметить и сделать своим, а я отказывался? Или что? — говорю повышая голос, злюсь, но нечего не могу с собой поделать. Не хочу я это вспоминать. Потому как вспоминая, в сущности и счастливые моменты, я вспоминаю и Арену, и лицо Дара, который почти спрыгнул с требун, когда Гроу упал и мы осознали страшную правду — его уже не спасти, и те ужасные месяцы, что были после. Те крики, ту агонию. Как я бросился вперёд, стараясь его оттащить от атакуещего и создавая щиты, выставляя руки вперёд. Тот оглушительный треск, звон щитов, неимоверную боль в руках от контрзаклинания атакующего. Я помню холодную сталь меча, что ударил наотмашь, разрезая мне лицо и вспарывая грудную клетку, и последующая серия режуще-колящих ударов. А после я влетел в опорное кольцо арены, слыша хруст нескольких десятков своих костей одновременно и сползая по стене вниз. Я хотел встать, хотел помочь… Да сделать хоть что-то! Но я постепенно терял сознание и падал вновь и вновь. Я лежал на земле, уже не в состоянии поставить на себя даже щит. Но в какой-то момент весь град ударов закончился. Я был ещё не мёртв, но прозвучал сигнал. Кто-то остановил бой. Я видел, как Дар бежал к Гроу. Видел, как он взглянул на меня и покачал головой. Вот в тот момент я и понял, что есть настоящее отчаяние. Всё прочее казалось мне уже лишь детским лепетом. Кто-то подошёл сзади попытался меня поднять, но Дар расправил крылья и бросился вперёд, откидывая нерадивого помощника и бережно кутая меня в собственный плащ, осторожно леветируя и унося прочь с этой проклятой арены. — Это, — киваю, без особых чувств, отмечая, что уже спокоен и неплохо было бы прогуляться. Фырчу и в один прыжок слетаю с кровати. Подхожу к окну — дождь. Но мне и на руку. Всегда любил гулять под дождём. — Не ищи, — коротко бросаю назад и выпрыгиваю в открытое окно, в полёте обращаясь в лисью форму.       А я разрываюсь от нахлынувших воспоминаний. Но ещё я не хочу, чтобы ты уходил! Не хочу вновь провалиться в пучину отчаянья. И я злюсь. Злюсь и оглушительно рычу, брасаясь к окну и на ходу натягивая вторую перчатку. И вот я уже на подоконнике, задние лапы преобразуются в звериные, но остальное тело остаётся неизменно в человеческой форме, и я прыгаю следом. Хоть и прыгнул позже тебя, но я тежалее и мы преземляемся практически одровременно. И я преграждаю тебе путь.       Дождь льёт стеной. Рубашка расстёгнута, на плечах мантия, которая съехала в прыжке и чудом как не упала в грязь. Волосы разметались по плечам и сейчас прикрывают моё лицо. — Не смей от меня сбегать!       Резко разворачиваюсь, ловко управляясь с гибким лисьим телом и бегу. Слышу сзади твой крик. Кажется, все-таки надо это сделать.       Мысленно произношу фразу, которая была заучена мной ещё в далёком детстве. Чувствую, как лапы наливаются спокойной силой, а ощущения обостряются, затмевая холодной сосредоточенностью все душевные размышления. Ты пытаешься меня поймать, но в последний момент я ускользаю из твоих лап и ловко скрываюсь в кустах, с каждым прыжком всё отдаляясь от тебя, хоть ты и гонишься за мной.       Мне достаточно только улизнуть в лес, и там-то ты точно меня ни найти, ни, тем более, поймать, не сможешь. Я зол, но чётко понимаю, что хоть ты и петляешь, но прямёхонько несёшься к лазейке в куполе. Перестаю гнаться и просто напрямую перемещаюсь туда, как следует сосредоточевшись.       Получается. Вот и купол. Оглядываюсь и вижу приближающегося лиса. Рывок — и ты в моих руках. Держу крепко, прижимая к груди и ты раздераешь её когтями, а я опираюсь спиной на купол и смотрю в твои глаза. -Арису! Прекрати. Нам надо поговоить. Нормально поговорить!       Обращаешься обратно, оставляя лишь подшёрсток. «Холодно, и почему выскочил-то я без одежды?..» — Говори, раз уж поймал, — дёргаешь раздражённо хвостом. «Я вообще погулять хотел, а тут ты… И угораздило же!»       Держу крепко. По нам стекают потоки воды и я просто соприкасаюсь своим лбом с твоим. Стягиваю мантию и оборачиваю её вокруг тебя. — Ну зачем ты разбередил воспоминания прошлого! Глупый ты, Лисёнок… Пошли обратно, а то простынешь ещё, — я вроде уже спокоен, но руки дрожат. — Но если тебе действительно интересно и хочется знать всё — спрашивай. Я отвечу.       Но ты ничего не требуешь, не лезешь ко мне в душу и разум, а лишь поднимаешь на меня глази, и я ослабляю хватку. — Тогда… Мы можем погулять? — робко смотришь на меня и тянешь за руку. — Я люблю дождь…       Взираю непонимающе: — Ты правда просто захотел погулять, а не убегал от меня? — подозрительно смотрю на твою мордочку, но кажется ты не врёшь. — Тогда ладно, пошли. Но я в зверя не обращусь. Так и буду как идиот шастать под дождём.       Кажется я улыбаюсь. Ну что за дурацкий день. — Ну да. Правда, я не люблю делить с кем-то дождь во Тьме, — киваешь в подтверджение своих слов, обращаешься обратно в лиса.       И стрелой выскальзываешь из-за купола в ночной лес, не особо беспокоясь, иду ли я за тобой или нет.       Едва успеваю спасти мантию от неминуемой встречи с раскисшей землёй и выхожу в след за тобой, просто неторопливо прогуливаясь в ночной тишине. Не знаю, как ты, а я в темноте вижу даже лучше, чем днём. Подхожу к дереву повыше и ловко на него забираюсь, находя взглядом твоё пушистое тельце, что носится стремглав среди деревьев.        Меня завораживают эти ловкие движения, падения, прыжки… Этот пляс рыжего огонька в темноте ночи, что носиться стремглав, разве что не оставляя за собой светящегося пятна. Глубоко вдыхаю прохладный воздух и начинаю не только чувствовать, но и видеть энергию. Да, так намного лучше. Бежишь, овеянный серебристо-золотым потоком, что струиться по тебе и тянеться сужающимся длинным хвостом следом. Каждое соприкосновение с землёй сопровождаеться искрами под твоими сильными лапами, что разрывают тьму ночи на части. А под тобой чернеющая тень, что изгибаеться вслед за тобой и вторит потокам. Странная энергия, как будто их две? Но это слишком красиво, не могу отвести взор. Была бы ещё музыка… Но...       «Надо будет тебя затащить потом в ванну. В таком виде в кровать не пущу!» — надеюсь, ты чётко услышал мои мысли. В ответ же вздёргиваешь хвост и бежишь быстрее. А я задираю голову вверх, к тёмнеющему своду и наслождаюсь ледяными струями, которые бодрят, будоража зверя, но при этом ещё и смывают непрошенные воспоминания.