Любопытный Лисёнок

— Подъё-о-ом! — и Лисёнок, распушив хвост, прыгнул на меня с верху, отдёргивая одеяло и обнимая руками и ногами. И откуда столько энергии? — Поймал! — и ты потёрся носиком о мою грудь. — Вот не спится тебе, мелкий, с утра пораньше… — немного сварливо прогундел я, но скидывать нарушителя моего спокойствия и душевного равновесия не стал. Благо, что не обещенным пинком разбудил. — Меня поймал? Надеюсь, моя нога хоть не в капкане, и ты всего лишь имеешь ввиду эту хватку вездесущих рук и ног, что сомкнулись на моём ещё едва проснувшемся теле? — Ты видишь тут капкан? — поднимаешь голову, отрываясь чуть от моего горячего тела, смотришь, вроде и серьёзно, а ушки так и шевелятся, словно приглашая поиграть да укусить за них. — Вроде нет. Только Лисёнка-паучка, что обвился тут. Но с тобой нельзя расслабляться, особенно со сна… — смеюсь и всё же освобождаю одну руку и взлохмачиваю твои волосы. — Давай, поднимайся. Нам нужно возвращаться в университет. Меня вроде отпустило… Но почему-то что-то не даёт мне покоя. Я с какого-то рожна волнуюсь за Дара. Хотя с чего бы? Вот, как пить дать, вернусь, а он опять орать будет, что меня унесло в самый неподходящий момент. А может, и не будет, если учесть, в какой ситуации мы слиняли. Как бы себе ещё волосы не понавыдерал.       А ты фыркаешь и всё же сползаешь с меня. — Знаешь, а до того момента, как мы переспали, ты так красиво и высокопарно говорил… А сейчас за своей речью и вовсе не следишь, — и это чудо, ткнув меня пальцем в плечо, резво уматало прочь из комнаты. — Да я только проснулся! — крикнул в след и добавил уже тише, не расчитывая, что ты услышишь: — Пфф, подумаешь… За речью не слежу… Эстет нашёлся. Не матерюсь при тебе, ну и ладно. А ведь порой так и хочется пару ласковых произнести, да уши надрать!       Поднимаюсь, иду к зеркалу и с осторожностью снимаю повязки. И как они не слетели? Или это новые? Так, определённо нужно вызнать, кто меня из этих троих врачевал.       Открываю место укуса. М-да… метка. Да что б этого паразита! Прям сбоку в основании шеи. И что теперь? Шарфов я не ношу, волосами, что-ли, прикажете прикрывать этот серебрянный серп от зубов?       Присматриваюсь внимательнее и среди этого следа замечаю тончайший узор странных и неизвестных мне рун. А это ещё что такое?! Резко сдёргиваю повязку и начинаю осматривать шею целеком. Мой взгляд цепляется за старый, едва заметный, шрам на груди и ключице. И тут такие же узоры. Так, странно. Изворачиваюсь и смотрю на толщенный шрам на боку — бинго! И тут всё в этих непонятных вензелях.       Пытаюсь сообразить и поспешно анализирую своё тело. Поднимаю левую руку и на сбитом когда-то локте та же серебристая красота. Смотрю в отражающую гладь внимательней и веду по лицу. Нет, этот шрам не изменился. Ничего вокруг и на нём — нет. А вот тот, сбоку на челюсти, что был совсем не заметным, пораскрасился узорами, но и то не до самого верха. С содроганием думаю, что же тогда под бинтами на кистях. Неужеле это те самые руны повылазили, что так змеились недавно по мне и светились?       Но разматывать руки я так и не рискнул. Перчаток, всё же, у меня с собой никаких нет. Надо найти Старика, вдруг знает, что на этот раз произошло. Порой я не понимаю всех этих дурацких метаморфоз, происходящих с моим телом.       Стараюсь временно об этом не думать и одеваю штаны, накидываю рубашку и так босым выхожу из комнаты, тихо ступая, преимущественно на носках. Да, ноги в человеческой форме, но, видимо, отголоски зверя всё ещё дают о себе знать.       Выхожу в длинный коридор и слышу, как из библиотеки доносятся спорящие голоса. Дверь приоткрыта, и я встаю на пороге, складывая на груди руки и облокачиваюсь спиной о широкий проём, так и замирая. — Если этот ошейник так важен, так какого тролля ты его убераешь? — возмушается Кэтэрс. — Вообще, не смей мне отдавать приказы в моём собственном доме. Ты мне никто. И я всегда могу передумать и из гостя вновь начать считать тебя врагом. — А надо ли? — уточняет Демон, но, видя меня, разворачивается и уходит в соседний зал. — Что происходит? — Ааа, — и Старик неоднознасно взмахивает рукой, показывая, дескать, мягкосердечный идиот — он и в землях Обетованных такой же идиот. Сгинет там лишь быстрей, ну и ладно, и поделом. — Котейка, ты лучше иди сюда и покажи свою шею и лапы. — Не называй меня так. Я же не маленький. И кто это накрутил? — Для меня — ты ещё недоросток. Считай, кутёнок. А бинты твой ушастик понакрутил. И чего вечно с ними бегает, да хвостом повиливает? Тьфу, псина! — Меня тоже по началу раздражало, а потом как-то привык, — и я сажусь на стул рядом с ним, протягивая руки.       Осторожно подцепляет бинты и начинает их раскручивать одновременно на обеих руках заклинанием, даже ничего не произнося в слух, а лишь вертя пальцем в воздухе. — Ну, чего вылупился? Да, я так умею. А ты что, думал, что способности лишь голосом творить заклинания на тебя маной небесной пролились? А вот нет. Тренируйся мысленно колдовать. А то мало ли что… В жизни многое может стрястись. — А знаешь, я ведь когда Лисёнка впервые завалил, мог чудить подобные штуки. — А потом? — насторажился старый кот и уложил мои кисти к себе на колени, чуть их ощупывая. — Потом не пробовал. — Ясно. Значит, попробуй как-нибудь. Хм, похоже, не всё так плохо, — извлекает из воздуха влажное полотенце и обтирает мои многострадальные руки. — Больно… — Терпи.       Но вот он заканчивает, и со стола берёт ларец, извлекая оттуда перчатки, и аккуратно их натягивает на меня. — Лучше? — Да. Где Арису? — встаю со стула и оглядываюсь. — Да с Демоном своим щебечет. А за лечение поблагодарить? Кто раны, по-твоему твои затягивал?       Киваю и иду в соседний малый зал.        Едва успеваю снова закрыть воротом кофты теперь уже свободную шею, а Айзек прячет в карман этот ошейник. Без него немного неуютно, но раз надо, значит, надо. Если б не кофта, то я бы определённо начал опасаться того, что ты опять покусаешь шею. Помню же я твой взгляд, когда ты вновь увидел меня свободным!        Демон видит твоё непонимающее лицо. И смеётся. — Что, уже узрел себя в зеркале? Вижу, узрел. Можешь не отвечать. Ничего с тобой страшного не произойдёт. Руны эти — одни из древнейших, а тогда, сам знаешь, мы не сильно разбирались в магии. Так что подлечат шрамы и сойдут со временем. А за бинты парнишке своему спасибо скажи, я вообще не хотел на них время тратить. — Ошейник?.. — как-то растерянно отвечаешь ты новым вопросом. — Чтобы ты мелкого не погрыз. Да и другие тоже. И желание его взять у многих отгонял. Это ты тут такой сумасшедший, что даже через подобные заклинания твоё возбуждение всё ещё остаётся при тебе. Но малому понравилось… — и тут я стыдливо закрываю мордашку руками, чувствуя, как щёки заливает румянец. Одно дело шалить с тобой, а другое — признаваться перед другими в том, что мне это действительно нравится.        А вообще, Демон правильно сказал. Ошейник этот нужен был как раз таки для того, чтобы я не так сильно привлекал к себе внимание своим телом. Вероятно, он уже тогда догадывался о твоей природе и о том, что может произойти. А лишиться меня, — единственного хранилища демонических сил и энергии, — Айзек просто не мог. Поэтому и нацепил эту безделушку, которая, ко всему прочему, ещё и отрезвляла звоном бляшек. Это под кофтой их было совсем неслышно, вот и разомлел я тогда на коленях у Даровича. Но когда на мне не было одежды, этот перезвон острыми иглами врезался в туман наслаждения, рассекая его на части и рассеивая. А сейчас этот ошейник уже был ни к чему и Демон великодушно соизволил его забрать.

***

      Вернувшись в университет, я сразу же пнул Лисёнка на занятия. А нечего прогуливать, балбес ушастый! А сам помчался осматривать погром в комнате. М-да… бедные мои хоромы, бедные… Вот не думал же я, что хвостом разодрал всю постель, часть стены, и понаоставлял отметин на кровати. Про пол, весь испещрённый следами от когтей, и говорить нечего.       Бегло осмотрелся и восстановил всё, что мог и что приметил. Огляделся ещё раз. А вот и мои перчатки. А отчёта и бумаг нигде нет. Видимо, Дар их и забрал. Хм, интересно, как он тут? Не сожрала же его та делегация? Хотя… мне кажется с кем, с кем, а уж с Принцем-то он договорился.       Только хочу выйти из комнаты, как аккурат через окно влетает это крылатое недоразумение и сбивает меня с ног, роняя на кровать и обнимая, расставив ещё и крылья по обе стороны. Ну хоть целоваться не лезет и то хорошо. — Это ещё что такое? А ну слезь с меня! — ворчу, но не сбрасываю наглеца. Знаю же, что перенервничал. — Это я так радуюсь, что ты жив остался. И куда ты Арису уволок? Он-то хоть живой? Хотя это не главное… — и чуть приподнявшись, посмотрел на меня уже не обеспокоенно, а с хитрецой и весёлой улыбкой. — А я даже и не знал, что большая часть преподавательского состава так отвратно составляют отчёты. Если б не сбагрил на тебя, то сам бы и не разобрался. И помахала бы крылышками крыша над твоей головой, да и над моей, собственно, тоже. — Да не прибедняйся ты! Знаю же, что у тебя есть неплохое поместье, доставшееся от прадеда. Так что разводи своим жалостливым взглядом кого-то другого. А Лисёнок живой, в прочем, как и я. Дал вдохновительных речей на день вперёд и отправил на пары. Отсиделись там, где надо. И встань уже с меня! — Не встану, — и крепче обнял, прижимаясь ко мне. — Дар! Мне и одного ребёнка с головой хватает… А тут ещё ты! — А может, я за тебя перепугался? Не каждый день, знаешь ли, лицезрею тебя в виде здоровенного кота, да ещё и безвольно болтающегося на плече у того самого Демона, — но всё же он встал и позволил хотя бы сесть. — Да ладно тебе. Не переживай. Я во всём разобрался. А у тебя тут что? Не отнекивайся, я же почувствовал, как ты волновался с утра. — Да, об этом… Утром твой барьер прорвали. В школу влетела кем-то управляемая тень. Благо, было рано, и все почти спали. — Разобрался? — Обижаешь! Вроде даже никто и не заметил, — и он сел рядом, но не отлип от меня. Вот же банный лист! — Где пробили купол? — Сразу в четырёх местах. Но это только то, что я смог обнаружить. Возможно, трещин и больше, — и пытается залезть руками мне под рубашку. — Ну всё, хватит! — перехватываю его руки, подскакиваю с кровати и быстро заламываю их, нажимая коленом на его спину, промеж лопаток. — Ещё раз — и я начну вновь кусаться, хоть и обещал этого не делать, — говорю почти над самым его ухом и клацаю челюстями. — Переживу. Но, может, ты отпустишь, а то так не очень удобно говорить, — смеётся он, повиливая задницей. — Не копируй Лисёнка, а то и тебя манерам научу, — но всё же отпускаю. — Что там с моим расписанием на сегодня? И где требуются ремонтные работы? — Расписания, считай, что и нет вовсе. Я поставил заменой профессора Кривалуса на твои пары и… — Кривалуса?! — возмущаюсь я, перебивая, но потом успокаиваюсь, осозновая, что, в принципе, от недели тупой зубрёжки рун хуже не будет. — Ладно… А что с барьером? Нарисуй мне хоть карту примерную, где мне нужно в первую очередь появиться.

***

      Ну допустим, худо-бедно схемку он накалякал, да вот только ничерта не точную. Но я всё равно облетел весь барьер для подстраховки. Дар, видимо, попытался подзатянуть щели сам, но его тонкая завеса, отдающая на свету розовыми переливами была всего лишь припаркой для дрожащего барьера. Тщательный осмотр показал, что его в течение недели подтачивали с разных сторон, ища наиболее слабые места. И довольно широких дыр было не четыре, а шесть. При всём при том, одна из них находилась на уровне земли, недалеко от галереи. В такой проём мог пройти вполне себе габаритный мужчина, что насторажило меня ещё больше.       Так же Дар не смог увидеть множество тонких порезов, словно трещины на льду застывшего озера испещерившие моё детище, которое держалось из рук вон плохо. Но я всё подлатал и восстановил, провозившись почти до самого вечера.       Закончив и жутко измотавшись, я опустился в небольшой сад на крыше, который прямиком вёл в покои Ректора. Подошёл к двери, открывая её с пинка и слыша жалобный звон защитного заклинания. Ну это даже не смешно. Что за нечтожнейшая завесная магия такая? Или он её на скорую руку делал?       Прохожу и плюхаюсь в кресло, нагло беря со стола бутылку открытого вина и прямо так прикладываюсь к горлышку, а кресло начинает издавать странные скрипучие звуки. Отрываюсь от перебродившего виноградного нектара и понимаю, что деревянные части проросли ветвями и уже довольно плотно меня скрутили. А я начинаю ржать. Во система антиграбитель у него! Но я лишь сижу и попиваю, ибо кресло мне жалко. — Хорошое, добротное, и, должно быть, умное сидалище. Ничего, хозяин явится и отдаст тебе приказ меня отпустить. Друг я его. Но если сожмёшь меня сильнее — сучья пообломаю. Ясно тебе?       Кресло жалобно крякнуло, но не отпустило. Зато и сломать мне рёбра не рискнуло тоже. И то прок какой от умной мебели.       Дар заявился спустя две опустевшие бутылки вина и одну початую наполовину. Я был немного уже отдохнувшим, но при этом слегка разомлевшим. — Хм, Даркнес, да тебе бы ещё красную ленточку на шею повязать, да бантик приделать… И будет идеальный подарок, — а сам подходит ближе, нежно проводит по ручке кресла и сучья вбераются в основной массив.       Отбирает у меня бутылку, ставя на стол, и нежно ведёт по гладкой щеке, а я скашиваю взгляд на эту белую рученьку. — И что ты с собой такого делаешь? Каждый раз после гона у тебя такая красивая лоснящаяся кожа. Ммм… И даже нет щетины… — Прекрати целовать мой подбородок и верни бутылку, я её ещё не допил. — Верну, — и он отрываеться от моей щеки и вправду возвращает чернеющее стекло с плещущейся жидкостью в нём. Сам же опускается на колени перед креслом, видимо устав стоять согнутым, разводит мои ноги шире и упераеться в пах животом, ведя носом под подбородком. Не сопротивляюсь. Мне нравятся его действия. Нравится, как он относительно покорно стоит передо мной. А он, зараза, знает, что я от этого прихожу в восторг и продолжает.       Расстёгивает ворот рубашки и осторожно, боясь, что я могу его с размаху огреть стекляной тарой по голове (и правильно делает), начинает целовать мою шею и ластиться к ней, плавно оглаживая мои бока ловкими руками.       Задираю голову вверх, отпивая из бутылки и громко глотая. Он же вновь ведёт носом по шее и целует меня под вздёрнувшимся кадыком.       Опускаю острый подбородок и ощутимо бью его по макушке, от чего он утыкаеться лицом в мою грудь. Подымает глаза и улыбается, начиная зубами расстёгивать пуговицы. Смотрю по-прежнему без тени улыбки, а мой взгляд так и спрашивает: «Ну и… Что дальше?».       А дальше он продолжает вынимать пуговицы из петлиц и осторожно припадает к моей, уже оголёной груди своими прохладными губами. Вино меня разогрело и сейчас это кажется вдвойне приятно. Словно лёгкий ветерок, он проходится по коже и трётся щекой, носом, лбом, да чем только может. Руки оглаживают ноги и он тянется к ремню. Щёлкает пряжкой и я плавно опускаю бутылку на его голову, чуть давя донышком и опуская его ниже. — Расстегни зубами, — и он послушно кивает.       Как же давно он этого не делал. Как же давно я не ощущал этой полной власти над существом, что стоит передо мной на коленях. Такое покорное и послушное. Немного боящееся последствей и наказания, но делающее. Делающее, что ему прикажут. И ничего лишнего. А если и да, то я могу в любой момент жестоко огреть без угрызеней совести и втоптать в грязь. Ибо имею право. Ибо я здесь главный. Да, продолжай, но как только мне перестанет нравиться, ты жестко пожалеешь о своих действиях.       А Дар лишь ещё больше заставляет меня внутренне пылать от восторга. Он тянет за замок зубами и молния с тихим «вжух» идёт вниз, а я начинаю надменно улыбаться и бью его несильно по плечу бутылкой, подгоняя.       Чуть приспускает мои штаны и тыкается носом в возбуждение через ткань. Ведёт им, немного трётся. Вновь ставлю бутылку ему на голову и толкаю назад, принуждая посмотреть мне в глаза. Он знает, чего я хочу и слабо кивает.       Зубами осторожно прикусывает резинку нижнего белья и медленно тянет вниз так, что когда он её выпускает, она подпирает яички. А я криво улыбаюсь и постукиваю несильно его по щеке донцем. Руки его на моих бёдрах и он дует на головку, за что получает очередной удар под челюсть гладким стеклом, но не обижается. Зазывно смотрит и накрывает губами. И вновь бутылка на его затылке, и я заставляю его сразу же брать глубже и до конца, в самое горло. Двигается, подстраиваясь и ища более любимый мной ритм, работая языком и быстро двигая головой. Делаю новый глоток и подбрасываю бёдра в верх, наслаждаясь его сдавленным кашлем и сжимающимся горлом. А он вновь смотрит снизу на меня. Немного недоволен, но я бью его коленом в бок, показывая, что может быть хуже. Кажется, я услышал хруст ребра. Да, дивный звук… И вновь бутылка на его голове, и я задаю искомый ритм, откидывая голову назад, но всё так же безотрывно следя за этими порозовевшими губками, что обычно бледны. Они без устали трудятся, а горло сжимается в позывах. Но я-то знаю, что его не тошнит и он делает это специально. Ммм… Да!       Надавливаю донцем на затылок и не позволяю отстраниться, сливая всё в это похотливое горло. Кажется, под самый конец он немного давится, но и поделом. Допиваю вино и отставляю бутылку на стол. — А теперь можно и поговорить, — предлагаю, отстраняя его от себя и надавливая стопой между разведённых ног, от чего он недовольно жмурится, вытирая рот салфеткой, которую взял со стола. — Ладно уж, иди сюда.       Хватаю его за ворот рубашки и припадаю поцелуем к шее, другой же рукой хватая его достоинство через ткань штанов. Он стонет и мгновенно изгибается от усиленного возбуждения и оседает полностью на пол. — Хм, теперь тебе штаны менять. Право слово, я хотел не усилить, а забрать. — Но у тебя опять что-то пошло не так? — пытается отдышаться Дар и чертит когтём руну очищения на штанах, активируя её и залезая в кресло рядом, — Да когда ж ты научишься управлять полностью этими силами? — Не знаю. Я всё же даже меньше, чем полукровка. Да и какой с меня спрос? — Ну, а почему бы нам это не сделать нормально? — А мне и так нравится. Будешь возмущаться — вообще не подпущу к своему телу, — и застёгиваю штаны. — Ладно, я понял. Что с барьером? — Восстановил. Нужна ещё одна оболочка. — Хорошо. Отдышусь, ты уйдёшь и я подумаю как быть. — А со мной не думается? — Вообще никак. — Так бы сразу и сказал, что руки вниз тянутся. — Да я не об этом, Даркнес! Это только у тебя после суток непрерывного марафона всё ещё может что-то получаться. Другие не такие бешеные и двинутые. И я вообще не о том. — А о чём? — Я как всегда облетел замок и в двух местах на его стенах обнаружил странные закольцованные руны. Вот, — и он достал из пиджака бумажку, на которой и зарисовал символы. — Я такого раньше не видел. Но тут есть знакомые ключевые элементы. — Я поищу в книгах. — Хорошо. А я попрошу ещё наших библиотекарей из закрытой секции тебе помочь. Кстати, я тут кое-что припас. Держи, — и он протянул небольшую шкатулку с круглыми конфетами, напоминающими чернику. — Этот ларчик тебе. — Опять что-то из запрещённого и с Теневого рынка от твоего отца? — а сам настороженно принюхиваюсь. — Да нет же. Это тонизирующее. Сон и усталость как рукой снимает. И это не запрещено. Только больше одного леденца в три дня нельзя. После них может откат случиться не хилый. — Понятно. Спасибо, — и закидываю один в рот, уберая шкатулку во внутрений карман мантии.

***

      «Весёлый» день начался с твоего качественного пинка под мой многострадальный зад и длинной тирады о пользе обучения. Вот как нарочно, честное слово! Мог бы просто сказать, что уходишь работать вне стен замка…       Но ничего интереснее твоей утренней тирады за сегодня не произошло. Как обычно: скучные лекции под запись, ужасное переваренное мясо в столовой (право слово, они там совершенно не умеют готовить мясо! Зато булочки да пироги нарасхват…), снова скучные лекции… Из замка на улицу сегодня почему-то не выпускали. Но я узнавать не стал — сам расскажешь вечером. Вот на него и вся надежда.       Лежу, читаю, никого не трогаю. И в дверь вламываешься, чуть пошатываясь, ты. Хочу дёрнуться и помочь, но в нос ударяет резкий запах алкоголя. Сколько ты выпил? Пьяница… — Дарк? Дарк! — но ты лишь бурчишь что-то неразборчивое, отодвигаешь бесцеремонно меня в сторону и заваливаешься на кровать, не раздеваясь и чуть меня не придавив. Даром, что отодвигал!       Рассерженно огрел тебя книгой по растрёпанной головушке и, вздохнув, принялся раздевать тебя магией. Ты вроде не протестуешь, но ворчишь что-то нечленороздельное. — А вот не надо так напиваться было! — ругаю за неосмотрительность и, закончив снимать с тебя одежду, оставив лишь трусы на твоём теле, роняю обратно на мягкое ложе. Ты опять что-то бубнишь и тянешь ко мне руку. Фырчу и всё-таки подползаю под неё, позволяя притянуть меня к твоей груди и крепко зафиксировать моё тело, прижимая к тебе спиной. А в шею утыкается твой нос. Кажется, ты уже спишь… Эх, плакал мой занятный вечер! Но вот я открываю глаза, а тебя нет. И запахов тоже и одежды. Смотрю на время. Да, поздно, но... Кажется, это я просто уснул и фантазия разигралась. А точно ли тебя ещё тут не было? Принюхиваюсь. Нет. Всего лишь сон. Добесился. От осознания всего этого встаю с кровати и иду к полке с книгами, вытащив первую попавшуюся и ощущая нарастающую раздражительность. Уже почти полночь. Да где тебя носит?!