Любопытный Лисёнок

      Проснулся я уже в своей собственной кровати и никого из этих двух оболдуев рядом не было. Огляделся, увидел часы. Ну да, пара начнётся менее чем через час. Нужно собраться…       Выйдя в коридор возле аудиторий, я напоролся на обеспокоенный взгляд Дара, да и на его ничуть не менее беспокойные руки, которые тут же меня обвили, вызывая ахи, охи и шепотки, которые, сто процентов, позднее перерастут в новые слухи. — Я думал, ты сегодня весь день снова спать будешь, — сказал он, потирая моё плечо. — Снова? — удивился я. — Ты был в отключке двое суток. — Не слабо. Ладно, пусти. У меня занятия начинаются, — и он отступил в сторону. — Не переутруждайся. — А вы мне нервы последние не выкручивайте, чай не спагетти, что б их на вилку наматывали. Тогда я и переутруждаться не буду, вас спасая, — бурчу и захожу в аудиторию.       Ты стоишь спиной ко мне и что-то пишешь на доске, а ребята с разных рядов улюлюкают, подбадривают и ржут громче пегасов в стойле. Ты вновь что-то стираешь и делаешь новую надпись, отчего раздаются свистки и ещё пущий гомон. И чего это тебя там так на геройства потянуло, ещё и на потоковой лекции? Или ты думал, что меня и сегодня не будет?       Присматриваюсь и вижу криво нацарапаные мелом буквы:

«Виньцеслава сохнет по Единорогу»

      Публика ржёт, а бедная девушка розовеет, краснеет и вообще становиться пунцовой. Бедная феечка. — Давай, Ари, жги! — кричат ребята, а я замечаю руну прозрения, начертанную у тебя прямо над головой и крутящуюся в воздухе. Да ты их мысли читаешь и самые интересные записываешь! А я всё гадал, как же ты развлекаешься.       Продолжаю тихо спускаться, а ты и не замечаешь. Присаживаюсь на лестнице в проходе, прикладывая палец к губам, дескать, не отвлекайтесь, мне и самому интересно. А ты, подбадриваемый общими криками, подпрыгиваешь, весело смеёшься, стираешь предыдущую надпись и быстро пишешь новую.

«Дарович х Оня = lave»

      Ребята ржут, да и сама ламия Оня хихикает и кокетливо прикрывает свои губки чешуйчатой ручкой.       Снова скачешь, вытераешь заклятием доску, докасаясь вырезанной на ней руны сбоку и вновь заносишь мел, быстро начертывая моё имя. О, а это уже интересней. Или нет…       Подскакиваю с прохода и рычу. — Мелкий шкет! Ты чего там малюешь! — а ты уже как угоревший уносишься прочь от доски, бегом и вприпрыжку, под шумный, массовый истеричный смех, выскакивая в окно. Благо, первый этаж. А на доске горделиво красуется:

«Дарк — дурак!»

— Уносится он тут, блин, от меня… — а сам спускаюсь к доске и пытаюсь стереть эти каляки. Вот зараза! Ещё и несмываемое заклинание на сутки наложил. Нет бы что-нибудь дельное сделал. И чего это решил доску мне испоганить? Ещё и нужные руны для урока стёр… Вот и спрашивается: я как их восстанавливать должен?       Поворачиваюсь к уже притихшей аудитории. М-да, а ведь опаздал всего на пару минут, и то из-за излишне переживающего вампа… — Так, сегодня лекционая пара превращается в относительно практическую. Кто выучил домашнее задание и готов писать руны для всего потока?       А сам уже думаю о том, как буду вечером пороть Лисёнка. И да, именно что пороть! По голой заднице!..       Ох, чёрт, лучше бы не представлял. Нужно сосредоточиться на этих не гениальных болванах.       Понимаю, что забыл блокнот с записями на твоём столе. Чёрт… Дурак тут я. Ну и ладно.       Обхожу по галерее, залезая через открытое окно в коридор и аккуратно приоткрываю дверь. Все чем-то заняты, пара учеников усердно пишут на доске. Ты стоишь в другой части аудитории и что-то объясняешь. Проскальзываю через задние ряды и по противоположной стенке спускаюсь вниз к столу. Блокнотик… Чтобы его найти, нужно перекопать кучу книг и бумажек. Ладно…       Начинаю аккуратно перекапывать книги. Одну — сюда, эти бумажки — на другой край стола… Да где же он?! Неужели ты забрал… И как я его обратно получу, оставив при этом свой зад целым?!       Поднимаю голову, потому что слышу предостораживающее шиканье. Но поздно — ты уже впиваешься в меня взглядом, заставляя толпу мурашек пробежаться по телу, а его в свою очередь — обмякнуть и осесть виновато в твоё кресло. — Ещё и свою пятую точку додумались умостить на место преподавателя, мистер Форальберг? А не многое ли вы себе позволяете? — подхожу к своим рабочим угодьям и побиваю о внутреннею сторону руки твоим мелким блокнотом, который успел быстро пролистать, но так и не вдаваясь в подробности. Зато перенёс все записи на одну страницу моего блокнота в шифровальном коде, чтобы потом прочесть в свободное время. Всё же мне интересно, что ты там малюешь. Это касается как и новых, ещё не опробованных рун, так и тех заметок на целые страницы. — Вы вообще что-нибудь слышали про этику? А уважение к учителям? — делаю ещё шаг и повышаю голос, не то приказывая, не то произнося заклинание: — Встать!       Нервно сглатываешь, и, глянув на меня испуганно исподлобья, послушно встаёшь, и снова опускаешь голову. Кажется, я слышу жалобное поскуливание, но не реагирую на него. Ещё чего не хватало! «Опозорил меня перед целым потоком! Да я с тебя кожу спущу! Выпорю так, что живого места не останется, а после запихаю в глотку сразу же десять любовных капсул, а потом и не только туда, и буду драть всю ночь! А утром привяжу к кровати, напичкаю ещё, вставлю что-нибудь в твой зад или натравлю на тебя Дара. Вот он будет рад. И оставлю так на весь день, пока сам буду вести пары. А вернувшись — продолжу истязать твоё тело, пока не потеряешь сознание. Тебе ясна концепция предстоящего вечера?» — Покиньте аудиторию и пройдите к Ректору. Вы наказаны, — вслух произношу лишь это, прекрасно зная, что ты не упустил ни единой моей мысли.       Ошарашено краснею, замечая, что сердцебиение сбилось и я забываю вдыхать. И ничего не опозорил. А если кто-то подслушает? Но не до этого сейчас.       Пищу тихое «простите» и, всё с тем же румянцем выбегаю из аудитории, понимая, что даже от твоих мыслей по телу прокатываются волны возбуждения. Сбежать? Но что тогда будет?       Но сбежать не получилось. И как только меня угораздило Даровича не заметить и попасть прямо к нему в лапы?! А он притягивает меня к себе, сгребая мои руки своей лапищей и тянет по направлению к кабинету (или я так думал), вызывая удивлённый мой возглас и мысли тебе в догонку: «Дарк, и что ты ему сказал? Он же не будет приставать?..»       Потому что тогда он обретёт пару новых шрамов. От тебя я готов стерпеть даже самое суровое наказание, но приставания чужого… Нет, такое наказание я терпеть не буду.       «Что нужно, малыш, что нужно…— моё злорадство ты прекрасно чувствуешь и в этих мыслях. — Дар, только поаккуратней с ним»       «Да ты же меня знаешь, я сама нежность.»       «Знаю, но предупреждаю», — и Дарович тащит Лисёнка вниз по винтовой лестнице в одну из секретных комнат. По плану там просто подвал, но лишь только мы вдвоём знаем, что ещё ниже есть хранилище редких артефактов и весьма просторная комната, полностью оббитая мягким чёрным материалом. Мы её создавали так, чтобы, если нужно, и меня можно было там запереть, коли не успею сбежать или зверь выйдет раньше из-под контроля, чем начнётся гон; и для утех Дара, которому только дай возможность позаниматься плотскими пристрастиями на потолке или стенах, да как бы и не в воздухе вовсе. Да и место для моих тайных престрастей. — СМЫСЛИ?! — возмущаюсь и Даровичу, и тебе в мысли. Даровичу ещё и упираюсь, пытаясь вырвать руки из его хватки. Но всё, что удаётся — это демонстративно сесть на одну из ступенек и пытаться упираться, надеясь на то, что он когда-нибудь отпустит и тогда уж догнать меня будет весьма трудно… Но он не отпускает и в награду за упёртость я получаю лишь долгий взгляд и усмешку, явно не предвещающую ничего хорошего… — Не упирайся, мелкий. Я лишь подготовлю тебя, а всё остальное сделает он, но после того, как отведёт пары, — и Ректор продолжает тащить меня вниз, отпирает дверь и мы заходим в гиганский зал с ветринами и стеллажами. Некоторые артефакты просто спокойно спят на своих местах, другие же парят в воздухе и удивлённо на нас смотрят. Какие-то и вовсе пытаются к нам подлететь. Книги перешушукиваются своими страницами, а заинтересованные люстры кучкуются над нашими головами, освещая путь. Но вот эта странная комната преодолена и мы попадаем в зал с колоннами и здоровенным басейном. Тут тихо, лишь шумит вода, а рядом стоят кожаные диваны и столик с барной стойкой, выбивающиеся из общего масивно-каменого вида. — Разденься и ополоснись. После пойдём дальше, — и он оглаживает моё плечо.       Нехотя выполняю указание раздеться, но замечаю, как Ректор пожирает меня глазами. Стесняюсь, но не могу проконтролировать уши и хвост, мечущиеся от волнения. Вода казалась хоть каким-то прикрытием, и я с наслаждением окунулся в прохладную влагу. Но, спустя несколько минут, меня вновь вытащили, извлекая откуда-то наручи с короткой цепочкой между ними и надевая их на меня, не смотря на зубы и недовольное урчание. Но, кажется, в воде что-то было подмешано, вот и не могу сопротивляться нормально… — И часто вы так учеников наказываете? — угрюмо спрашиваю усмехающегося Даровича и поднимаю к мордашке руки, принюхиваясь и прислушиваясь к тихому звону цепи. — Учеников? Хм… Пожалуй, впервые, — и он накидывает на меня просторный шёлковый светлый халат. — Но я тебя уже давно не воспринимаю как ученика. Скорее, как меченого Даркнеса.       А руки охватывают меня и просовывают пояс в петлицы, вроде бы и оглаживая бёдра и при этом стягивая тканевый ремень. — Подыми-ка голову, — а в его руках тонкий… браслет? Нет, не браслет, определённо. Он наматывает золотую цепочку со множеством маленьких весячих бусен мне на шею и закрепляет. А у меня пропадают уши и хвост. — Ну вот, другое дело. А то ты этим хвостом всё время Дарка то по лицу бьёшь, то ещё куда, — и мы идём дальше. Он впереди, а я влекомый за цепочку браслетов. — И зачем вообще меня сюда тащить? — недовольствуюсь и снова пытаюсь вырваться, но что-то идёт не так и я неловко наваливаюсь на Ректора. Брр. Какой же он противный… Не зря же оборотни с вампирами никогда не дружили… Ну ладно, Дарк — другое дело. — В комнате Дарка нормальная кровать! — А тут лучше, чем кровать.       И пройдя очередной тёмный коридор, мы попадаем в ещё один небольшой зал, за которым я увидел здоровенную тяжёлую дверь, чем-то напоминающую банковское хранилище. — Нам сюда, — сказал Дар, отворяя вход руной, что была выгравирована на этом здоровенном куске металла.       А в комнате темно. Но мне уже не нравится моё предчувствие. Чтоб его!       Упираюсь перед входом, но эта тварь пинком колена зашвыривает меня туда, заходя следом и запирая дверь. Не посмотрел, какой код он начертил… Вот же влип!       А от очередного нежного пинка я оказался на полу, который был на удивление мягок. Ректор щёлкает пальцами, творя освещение. Тусклое, но всё же хоть что-то, ведь окон тут нет. И то, что я вижу приводит меня в ужас. — У ВАС ТУТ ЧТО, ПЫТОЧНАЯ?! ПУСТИ! — резко вырываюсь, но лишь натыкаюсь на дверь, проходясь по мягкой обивке ногтями. Тепер уже коротко стрижеными и человеческими. Толку от них никакого, поэтому мне остаётся прижаться спиной к двери и испуганно пялиться снизу вверх на Даровича, краснея от мыслей, что лезут мне в голову. Да и тебе теперь тоже, потому что в отместку я их транслирую. Да и вообще транслирую всё, что крутится в моей голове. И про то, какой Дарович дебил, и про то, какой ты извращенец, и про блокнотик… И про то, из чего сделана обивка комнаты…       «Малец! У меня занятия!» — отмахиваюсь от сумбурного вала информации и блокирую связь, дабы не отрываться от объяснений и чуть не вырвавшегося из-под моего контроля огненного заклинания. «Дар! Прицепи там его где-нибудь и всунь шарика три. И проследи, чтоб меня не отвлекал. Буду через час».       Виновато прижимаюсь к полу, слыша смешки Даровича и пытаюсь спрятать руки под себя, чтобы за них нельзя было ухватить. — Не на-а-до, — скулю, и сильнее прижимаюсь к двери, испуганно смотря на ректора. Это мне час с этим афродизиаком мучиться?! Ну уж нет. Спасибо, я тебя, пожалуй, дождусь. — Почему же, мелкий? Не бойся, иди ко мне, — а голос Ректора пропитан такой сладостью, что я лишь от него и лёгких прикосновений к плечам, начинаю возбуждаться.       А Дарович подхватывает меня, пытаюсь вырваться, но не выходит, сильный. Поворот — и я прижат к стенке, немного вглубь комнаты. Руки всё же выхватывают и цепляют над головой за какой-то крючок, который щёлкает и крепко фиксирует наручники. Сижу, упираясь спиной в мягкую поверхность, а он разводит мои ноги и достаёт эти злосчастные капсулы, кидая в стакан с водой пару из них и поднося к моему лицу.       Принюхиваюсь. Пить всё-таки хочется… Но нет. Отворачиваюсь, не желая поглощать эту дрянь, заставляющую кидаться на всех и просить взять меня. Ещё и ректора совращу… Чего мне совсем уж не хочется.       Но в меня настойчиво вливают эту жидкость, взяв за подбородок и надавив на щёки, тем самым заставив приоткрыть рот. А этот раствор всё-таки немного пролился, стекая по уголкам губ на шею и дальше вниз, обжигая прохладой и заставляя стонать и дёрнуться в попытке отстраниться. — Ну вот, выпил и молодец. Между прочим, чтоб ты знал, пушистик, это моя инициатива со стаканом. Дарк предлагал запихать их в тебя немного иным способом. Но, думаю, третий я введу в тебя чуть позже. У нас ещё есть время, — и он стягивает лёгкую ткань с меня и припадает к торсу в поцелуе, крепко удерживая на месте руками за бёдра и легко, даже как-то излишне нежно, ласкает грудь, переходя на шею. — Знаешь, до того момента, как появился ты, я настолько сильно привык считать вещи Дарка своими, что ситуация с тобой ввела меня в состояние крайнего затруднения. А ведь мы не раз раскладывали и брали таких милашек как ты, вместе и одновременно. И он никогда не был против. Даже более того, ему это, кажется, нравилось. Единственное, что не могу — согласиться с его методами. Для меня они уж слишком жестокие, — а прохладные руки оглаживают начавшую пылать кожу. — А вот тебя он почему-то отказывается делить со мной. — Вот у него и спросите, почему. Мне тоже интересно, — насупившись фыркаю, пытаясь не показывать возбуждение.       Но изо рта всё равно вырывается эта провоцирующая фраза: — Вы бы могли сделать это много раз, пока он не видит. Но не делаете. Почему же? — и насмешливо фыркаю, прогибаясь к рукам ректора. Чёрт, не сдержался! — Хм, мог. Но ты же всё равно будешь вырываться… — и, приблизившись к моему лицу, спрашивает: — Или нет?       «Дарк, как далеко я могу зайти с твоим Лисёнком, чтобы тебя не расстроить?»       «Я, между прочим, ещё на занятии! Кому говорил меня не отвлекать! Я сейчас приду и свяжу тебя, а не своего малыша, и как следует надругаюсь над твоим телом. Понял?! Так что делай, что хочешь!»       «Значит, я могу его растянуть для тебя?»       «Да делай что считаешь нужным! Всё равно боль ты ему не причинишь. Знаю я тебя.» — Кажется, мне только что развязали руки. А то как-то уж совсем не хотелось связываться с его метками. В отличие от твоих, которые работают как щиты и отбрасывают всех нежеланных партнёров в шкафы или полки с книгами, его намного коварнее. Я уже однажды так попал в просак с Гроу. Второй раз почти помереть мне не хочется. Ибо они просто не дают возможности разрядиться, а потом начинают действовать как яд на агрессора. Если только владелец не отзовёт их силу. — Смысли… Развязали?! — до меня доносятся только эти слова. Пытаюсь как-то прикрыться ногами, но Ректор распихивает их коленом. «Дааа-ааарк!..» — доносится до твоего разума мой отчаянный вопль. Даже через твой щит. Но остальную часть фразы ты уже не услышал.       Кое-как успокоившись после того, как спалил ко всем чертям полу мантии, я объяснил неофитам, что при этом заклинании лучше ни на что не отвлекаться и не творить параллельно других. Иначе вот вам результат.       Потеряете концентрацию и, в лучшем случае, помашете ручкой своей одежде. В худшем — сгорите аки феникс, и ваш противник будет только рад. — Профессор, значит, это заклинание можно использовать для шантажа? — поднял руку нескладный парнишка в очках с кучей веснушек на лице, что так меня раздражали. Дьявол! Да с каких пор меня стала интересовать внешность студентов? Нужно прекратить подобные вещи. Но ведь всё же, причесать бы этого каштаноголового, стянуть с него очки и почистить мордочку — и будет вполне себе милый мальчик. Да куда меня несёт?! А несёт меня мыслями всё в ту комнату. Вздыхаю и концентрируюсь на действительности, отвечая на вопрос.       Следующим по списку заклинаний, идёт водный хлыст, как раз который я и использовал на малыше… Так, а ну засунь эти мысли куда подальше! Быстро проговариваю прочищающее мысли заклинание и вуаля, я спокоен. Но толку-то было… Твой крик заставил хлыст взвиться фонтаном из брызг, но я его удержал, а по аудитории пошли шепотки.       «Лисёнок, да сколько можно! Я тебе точно кляп в рот затолкаю! Дар, да накинь ты там на него барьер, чтоб не орал! Я же так на весь поток испорченными заклинаниями опозорюсь в конец. Как реабилитироваться потом буду?!»       «Понял.»       Судя по тому, как отвлёкся Ректор, после того, как ты крикнул на меня, то ты ему что-то сказал. А после я был заткнут нагло-нежным поцелуем и руками, гуляющими по моему сгорающему от желания телу. Вот тогда уж стало не до мыслей. Каждое прикосновение вызывало стон желания и заставляло меня прогибаться, требуя больше ласк, но Ректор словно пытал меня, изводя дразнящими прикоснрвениями. — Как же ты поскуливаешь… Я же могу и не выдержать, — и он провёл языком по моей шее, чуть сжимая кожу, но так и не прокусывая. А потом и вовсе целуя это место. Вначале я не понял, что же его так там привлекло, но глядя на эти глаза, что практически только туда и смотрели, я вспомнил о метке. — Ты всегда выполняешь его указы? — вдруг пришла странная мысль мне в голову. — Но ведь у тебя и статус выше и… это странно.       А дыхание уже сбилось и я сжал ноги, потому что жутко хотелось толкнуться, да хоть даже в его руку. — Я выполняю просьбы, малец. Ты просто не знаешь, что произойдёт, когда Даркнес поистине прикажет. Когда он действительно в гневе, то каждое слово может обратиться в заклинание. И если он того захочет, никто не сможет отказать. Да, я как-то попал под такую его атаку и больше не хочу. И тебе не советую, — а он разводит рукой вновь мои ноги, и оглаживает кожу на внутренней стороне бедра, своими ловкими, нежными пальцами. — А знаешь, вот смотрю я на тебя, и тоже начинаю вспоминать Гроу. Тоже был умником, как и ты. В каких-то вещах был способней Дарка, в каких-то ему завидовал, но никогда в этом не сознавался. Они были разумом, а я мог быть силой. Но почему-то именно они вдвоём попали на Арену. Попади туда я и Дарк, мы бы легко завалили того демона в шкуре берсерка.       А рука его плавно переходит на промежность. Он вроде и ласкает меня, но сам, кажется, на грани воспоминаний и реальности. — Бьюсь об заклад, что Дарк тебе никогда об этом не говорил, но Гроу изначально был моим. А потом, когда за два года до выпускного класса к нам явился неустрашимый и слишком крутой парень, он просто на нём помешался, — а рука зачерпывает немного смазки прямо из воздуха и я только сейчас замечаю, сколько здесь рун, вычерченных поверх странных мягких стен. Но вот он хмыкает и рядом появляется баночка. Видимо, не хочет каждый раз отвлекаться на заклинания.       Закусываю губу, когда в нос ударяет запах смазки. Но вопросы ещё не кончились. — Тогда… Почему он выбрал меня? — Да кто ж его знает… Но Гроу он точно любил. А вот тебя даже не знаю. Может, ты разбередил его старые раны? А может, слишком на него похож… или, может, он истосковался по теплу, а не игрушкам на одну ночь… Возможно, просто я идиот и нужно было давно прогнуться перед ним… Но почему-то мне это сделать страшно. Боюсь, что он меня раздерёт в клочья, как и остальных своих любовников, — а пальцы оглаживают бархатную кожу и постепенно два из них входят внутрь, а большой палец массирует яички, когда два внутри входят на все три фаланги и медленно, сгибаются внутри. А другой рукой он расстёгивает пряжку своего ремня.       Насупившись фырчу, но действие афродизиака всё усиливается и я понимаю, что ещё немного — и я буду просить вставить в меня всё, что увижу. Не радостная перспектива… Поэтому послушно перестаю вырываться и жду, что же он сделает дальше. — А ты сейчас… Нежнее? Чем тогда, — на сбившемся дыхании проговариваю, вспоминая тот домик в лесу. — Не придумывай. Я и тогда не хотел никому из вас причинять боль, — а его хвост ещё немного потёрся и медленно скользнул внутрь меня, заменяя пальцы, а я заметил, как он выдохнул и в штанах его явно началось оживление. — Просто вы как два ненормальных вцепились в друг друга и наотрез отказались морально делиться со мной. Хотя насколько я понимаю, вы впервые достигли пика одновременно, но так никто из вас мне даже спасибо не сказал. Напротив, — и он чуть крутанул хвостом, — кто-то предпринял попытку меня убить.       Движение хвоста вызвало жалобный мой вскрик. И вслед за этим улыбку. Лисья борзость таки начала просыпаться, поэтому я задал наглый вопрос: — А сейчас что, платить заставите?.. Благодарности… Не дождетесь. И не выпытаете.       В голосе моём явно звучит вызов, поскольку Дарович тут же снова шевельнул хвостом, заставив выгнуться и сладко застонать. — А зачем мне это? Я просто выполняю просьбу Даркнеса, не более, — но если до этого он говорил это спокойно, то сейчас его дыхание чуть участилось и он начал тереться об меня прямо через ткань, и чуть прикусывать шею губами и хватать за мочку уха, но затем отпуская и выпрямляясь, более внимательно глядя на меня, начиная плавно двигать хвостом, который, кажется, начал в свою очередь увеличиваться на конце. — И такое сильное существо так покорно выполняет все просьбы?.. — сам не верю своим ушам, но тут же забываю о заданном вопросе. Ну да. Точно. Эта штука начала увеличиваться…       Ах, эта нежность, эти укусы… Возможно, всё бы было иначе, позволь я ему тогда прикоснуться нормально к себе…       А я томно выгибаюсь ему навстречу, постанывая в такт движениям. — А кто сказал что мне не нравится, хотя… Если честно, то, что я сделаю сейчас, мне действительно не понравится, — и он останавливается, и очень медленно вытаскивает хвост, который мало того, что стал толще, так ещё и на конце значительно расширился. И это самое расширение плавно выходит из меня, а он качает головой и всё же снимает цепочку наручников с крючка и помогает мне лечь на пол, беря в руки вновь ёмкость с этими ужасными шариками, что плавают в воде, но почему-то не взрываются.       Непонимающе смотрю на него, но убегать уже не хочется. Но… Клонит в сон? В воде было что-то ещё кроме возбудителя?!       Шумно выдыхаю, чувствуя, как сознание собирается помахать мне ручкой и скрыться во тьме. — Ректор… Не надо, с ними что-то не та-ак, — скуляще прошу не делать ничего с этими маленькими капсулами, отмечая, что руки начинают ощутимо дрожать, как будто я устал.       Никто разве не пробовал раньше использовать это на чистых оборотнях? Конечно, нет. Эти любовные цветы нашли всего пару десятков лет назад, а чистокровных оборотней начали истреблять ещё раньше, и к тому моменту нас осталось очень мало. Встряхиваю головой. Сонливость отползает, но не на долго. Дышать становится труднее и я лишь могу моляще смотреть, в просьбе прекратить это.       Он замирает, отставляет тару и спускает нижнее бельё. — И не буду. Лучше бы взял те, что сразу растворяются в воде, а не так медленно. Но если Дарк застанет нас так, не сносить головы нам обоим, — и он приподает к моим губами, разводит ноги, ласково ведя по ним и держа руками, постепенно входя и замирает. Чувствую как слабость уходит, а в замен приходит ещё большее возбуждение. Это энергия Ректора?       Уже поддаюсь его рукам. Хотя у меня такое ощущение, что я изменяю… Как же хочется завыть! Но из моего горла доносится лишь сладкий стон похотливой лисицы. Нравится… Но не так, как с Дарком. Ректор не злой, не стремиться выдрать из горла стонов, а его руки так прятно гладят тело, распаляя ещё больше. Никаких когтей и капель крови. Оказывается, нежность — это так же приятно, как и жестокость.       Чувствую, как щёки заливает румянец и несмело отвечаю на поцелуй, ловя аккуратно язык и губы Даровича. — Кхем… У меня всего один вопрос. Кто провокатор и кого мне тут убивать? Поправочка, технически это два вопроса.       А мы даже и не заметели когда Даркнес успел появиться в комнате. Но он не кричит, не рычит, а говорит спокойным голосом и скидывает с себя мантию, начиная быстро сдёргивать и рубашку. Дарович настороженно замирает, прекращая целоваться, и кажется перестаёт даже дышать, когда я соскальзываю с его органа. Слышится хруст, и Даркнес перекидывается в полуформу, дастаёт крылья и хвост, и обратно в человеческую.       Всё? Вот и всё, можно с жизнью прощаться. — Дарк, прости. Я не специально… — слышишь ты мой скулящий голос. «Ты должен был подумать о таком исходе!»       Аккуратно выползаю из-под Даровича, отодвигаясь в сторону, и виновато сажусь на колени перед тобой, опираясь на руки между ног. А наручники эти Ректор так и не снял. Значит, тебе будет удобнее сейчас меня схватить. Кажется, я в конец тебя разозлил…