Любопытный Лисёнок

— Чего ворчишь? И не говори, что не понравилось, — смеётся Дарович, начиная шептать странные слова на непонятном мне языке прямо в ухо. Дурею, расслабляюсь и тело обмякает, будто меня опоили. — Дааар? — тихо зову я, путаясь в мыслях. — А это тебе понравится, возможно, даже больше, — и он вновь сползает к моим ногам, покрывая кожу поцелуями.       Изворачивается, чуть затягивая кожу в рот, и отпускает. Скатывается совсем ниже, преподымая моё колено, и отводя ногу в сторону, а я неверяще смотрю на него. Подымает свои хитрющие глаза и показывает свои удлиннившиеся клыки, медленно распарывая ими кожу со внутреней стороны бедра и одновременно с этим вставляя в меня скользкий палец. И когда успел смазку наколдовать и обмакнуть? Или она у него была припасена?       Странные ощущения, накатывают постепенно… Пытаюсь вырваться или хотябы шевелиться, но бесполезно. Жар начинает распростронятся от ноги, а достоинство вновь просит внимания. Он усмехается и погружает свои клыки глубже в плоть, плотнее припадая к ноге, и начинает уже пить кровь, а не вбрызгивать в моё и так возбуждённое тело афродизиак.       Ещё один палец присоединяется к своему собрату и уже неприятно начинает растягивать меня. Руна чуть ослабевает и я бью свободным коленом по его голове, но… Кажется, слишком слабо. Хватаю серебристые пряди и с силой оттягиваю, но он лишь ненадолго отрывается, чтобы припасть вновь, но уже к моему боку, и опять вгрызться в моё тело. Пытаюсь дёргаться и осознаю, что кровь так на ноге и не останавилась. Чёрт! Я и так отдал часть своих сил Лисёнку. Не хочу терять оставшиеся в пустую. — А ну убери свои когти из раны и дай отрегенерировать! — шиплю на Дара.       Он же отрываеться от бока и зализывает два небольших прокола. Не мешаю. Не хочу оказаться в багряной луже своего же производства.       Вытаскивает когти и склоняется над разодранным местом на ноге, тщательно зализывая. Понимаю, что заклинание спадает, но тело уже и без него плохо двигается. А в меня входит третий палец. — Прекрати. Мне неприятно. — А когда тебя брал Демон, было приятно? — раздосадованно шипит он, почти мне в губы. Кажется, у кого-то уже нервишки начинают шалить. Хах. — Это было омерзительно, — говорю чистейшую правду. — Вынь из меня свои куриные лапки и давай прекратим весь этот цирк. — А давай и прекратим, — и накрывает мои губы своими, но всё же вытаскивает пальцы от чего я расслабляюсь.       А похоже зря, потому что в следующую секунду он уже наваливается на меня, разводит ноги шире и медленно начинает входить. — Да что б тебя дракон выдрал! — закусываю губу и бьюсь затылком о стену, ударяя его двумя руками в плечи, а ему нипочем.       Недовольно урчу, сворачиваясь в кресле клубком. Хотя нет. Так нельзя. Встаю и нехотя снова захожу в комнату. — Ректор, перестаньте. Пожалуйста, — а он и не замечает. Начинаю уже недовольно рычать и резко прохожусь когтями по его спине.       Дар дёргается и входит в меня до конца, от чего выгибаюсь и недовольно рычу. Вытаскиваю когти и насколько хватает сил заежаю ему наотмашь по щеке. — Арису! Ммм… просто зап… — но договорить не успеваю, ибо в рот протиснулся чужой язык, а в голове полнейший туман и не могу передать свои мысли.       Рука Дара обхватывает мою плоть, а ты падаешь на кровать за ним, придавленный его крыльями к сбившемуся одеялу. Падла, знает же, что тебе нельзя причинять вред, вот и старается лишь удержать от последующих необдуманных действий. А во рту становиться приторно сладко, будто я килограмм конфет разом в себя запихал. Сглатываю и понимаю, что сделал это зря. Вот какая на вкус, значит, хвалёная слюна инкубов, что сводит с ума и дарует восторги.       Вот же крылатые идиоты!       Шиплю и яростно вырываюсь, чувствуя, как мои когти и зубы проходятся по крыльям.       Наконец, удаётся освободиться. Резкое движение — и я резво отталкиваю Даровича от тебя, заставляя его выйти. Стою над тобой на четвереньках, лицом к ректору и ощетиниваюсь, словно зверь, готовый защищать тебя до последней капельки крови.       Тяну руки и оглаживаю твоё бедро чуть успокаивая, а у меня заходиться сердце в бешенном ритме и тяжело становиться дышать. — Боюсь, малыш, ты слишком поздно это сделал. Если я сейчас не возьму Даркнеса и не сожру возбуждение, то его вены и сосуды начнут пылать, а кровь кипеть. И это не метафора, — говорит Дар, утирая собственную кровь с лица тыльной стороной ладони. — Ари… он… говорит правду. Потому я и просил… сделать запрет до того как… он меня так поцелует, — а сам понимаю, что мне либо сейчас придёт конец из-за моего упрямства, потому что регенерация этого всего не вынесет, либо я буду вынужден смириться и отдасться ему. И… это же не мог быть его план? Нет, определённо нет. Это всего лишь стечение обстоя-тель-ств… хах…       Скрепя сердце аккуратно отползаешь вбок, но не отходишь далеко. А лишь зло наблюдаешь за действиями этого идиота. За что я тебе благодарен. — Вот ну почему мы не могли сделать всё красиво и мирно? Почему с вами двумя всё превращаеться в какие-то скачки на драконах с боевыми препятствиями, квестами и головоломками? — вздыхает Дар и уже, видимо, сам не рад своей затее. Но делать нечего, он уже сделал свой ход, пересекая черту. Даже не знаю, ненавидеть его за это или как?       Но не сейчас. Сейчас мне нужна его помощь, как никогда прежде.       Вновь пододвигается ко мне и разводит мои ноги, но останавливается, кладя руку на сердце. — Ну чего ты замер? — выпалил я, закашлившись. — Да так… Не будь инкубом, у тебя бы уже началась агония. — А у меня нет? — Огрызаешься — значит, нет, — и он садится рядом, облакачиваясь на стену так же как и я, теня меня на бёдра и усаживая спиной к себе. — Ты жизнь ре-шил… себе усложнить? — а во рту пересохло и я почти безвольной куклой лежу головой на его плече. Нет ни желания сопротивляться, ни ожидания чего-то необычного и ликующего, как с моим Лисёнком. Просто доверяю ему своё тело и жду. А он приподымает мои бёдра, помогая придерживать согнутые в коленях ноги своими крыльями так, что тебе открываеться вид на мой колом стоящий и сочащийся орган, да и не только. А его достоинство трётся о мою промежность и, наконец, проникает в меня. Тело, на удивление, раслабляется и принимает. Чего он там со мной понавыделывал?       Но он двигается, а я тону в тумане. Вроде и приятно, но ощущения совершенно не те. Пытаюсь позвать Лисёнка, но нет…       Дар склоняется над моим ухом и целует скулу. — Быстрее или нравится так? — Заткнись! Прос… просто сожри уже! Мнх… а! Я сейчас… чёкнусь! Жарко!       Фырчу и демонстративно отворачиваюсь к вам спиной, садясь на самый край кровати и свешивая ноги, аккуратно обернувшись хвостом. Ты там что-то говоришь Ректору, но я не прислушиваюсь. Противно. Что бы этот вампир там ни придумал — это определённо ужасная затея. Тебе не нравится, твой разум забит этим туманным желанием, а тело хочет, чтобы с ним уже хоть что-нибудь сделали. Но обращаться к Даровичу — нет уж, увольте. Да если бы не ты, я бы его ко всем драконам на куски разодрал бы! Ты там что-то стонешь. Не понимаю, мне или этому инкубу. Что заставляет меня чуть повернуть голову и тут же с отвращённым фырчанием отвернуться обратно, впиваясь в колени своими же когтями.       Да меня даже не возбуждает этот твой раскрытый покорный вид! «Даррарк! Ты — Тартаринский кот. Нет, не кот, ты — идиот! Ты же как никто должен знать, на что сам способен!..» — о, а эту яростную мысль ты уже, кажется, услышал.       В мой клубок переплетений мыслей и тумана врезается одна ясная, чёткая, гневная и… раздосадованная? Да, она определённо твоя.       Так, секундочку, Дар меня, конечно, накачал, но кто сказал, что всё должно идти так… Кто вообще сказал, что он тут главный?       Поворачиваю голову и кусаю его за шею, вытягивая силы, и стараюсь лишний раз не капать его кровью. Ведь если моя идея не увенчается успехом, то вытаскивать меня с того света будет не кому. Но, простите, откинуться от перевозбуждения? От такого вообще умирают? Ну уж нет! Только не я.       А Дар ещё, кажется, не разобрался, что я делаю, и, видимо решив, что я стал заигрывать, поощряюще обхватил моё достоинство рукой. И лишь пару секунд спустя, когда почуял дикий жар, что стал распространятся по его шее, заорал, осознав, что я не играл и не пил кровь, а вливал медленно в него свой яд, которым он угостил и меня. Мы же в связке? В связке. Условия укуса соблюдены? Соблюдены. А значит, теперь он в моём распоряжении. И когда жгучая боль отступает от сердца, я начинаю смеяться. — Даркнес! Да чтоб тебя собственная мантия придушила! Да как ты вечно перетягиваешь первенство на себя?! — и у Дара сбивается дыхание и он не сдерженно ускоряется.       Довольно фырчу и поощряюще сам себе почёсываю низ подбородка и шею. Молодец, хороший мальчик. Пусть теперь этот вампир мучается.       Кажется, я улыбаюсь. Ну, а что? Я всё равно оборачиваться не планирую. Надо будет — сам подойдёшь. Но подбираю ноги в позу лотоса и устраиваюсь поудобнее, ловя звуки сзади и чуть прикрывая глаза.       Вампирюга теряет в конец концентрацию, да плюс его энергия, и я вновь могу уже двигаться. Снимаю ноги с его крыльев и встаю на колени, а он, дурея, продолжает двигаться и вбиваться в меня. Чуть отстраняюсь и вытаскиваю хвост овивая его вокруг торса перевозбуджённого инкуба. Да, страшная вещь — не контролирующий себя инкуб-вампир. Лишь бы кусаться не начал. Но так я хотя бы могу контролировать его толчки как мне надо.       Злодейски улыбаюсь, вытягиваю руки вперёд и магией подтягиваю тебя в плотную к себе и смеюсь прямо в твоё ухо: — Ну что, Лисёнок, повеселимся? — а в глазах безумный блеск и накатывающая тьма.       Наигранно закатываю глаза, но не вырываюсь, давая понять, что теперь, когда ты более или менее похож на себя, то можно уже и не сопротивляться… Ну если так, для виду.       По этой же причине отклоняю голову, давая тебе доступ к нежной шее и замечаю, как хвост вновь начинает возбуждённо подрагивать. — Хвост куда-нибудь день и не бей им мне по груди, — а сам трусь о твои ягодицы. — И смазку наколдуй. Живо! Не то подомну прямо так! — и рычу от удачного толчка Дара, сжимаю его хвостом сильней, а лезвие впиваю в мочку уха. — Ещё одно такое не обдуманное действие и у кого-то здесь появится либо пирсинг, либо туннель в голове.       Послушно произносишь нужное заклинание и ловишь свой же хвост руками. А мои слова вызывают у тебя насмешливое фырчание. — Ты разве сам не мог догадаться? Сам же передо мной расхваливал Тартарианских оборотней. — Нечего я не расхваливал… ммм, — а ты так любезно развёл ягодицы. — Малыш, ты что-то путаешь… — а в голове такой сумбур и дикое желание. Толкаюсь в тебя и медленно вхожу, плотно притягивая к себе сзади Дара хвостм чтоб не дёрнулся. — Ты мне так рёбра переломаешь, чёртов кошак! — а сам обнимает меня руками, недовольствуясь тем, что мешаю двигаться, и в следующую секунду хватает Лисёнка за бёдра, натягивая его сильнее на меня и сам входит глубже. — Да вы! — взвываю, задирая голову вверх и клацая зубами в воздухе, а под ухом вампира идёт кровь. Впрочем, я и твою кожу немного царапнул вылезшими когтями.       От прикосновений чужих рук взрыкиваешь и напрягаешься, грозя впиться зубами уже в мои конечности, держущие тебя под грудью. — Уберрри, — а сам отпускаешь хвост, проходясь когтями по моим бёдрам в отместку за спину. — Лисёнок! Ну хоть ты не царапайся! — а Дар вонзает в мою шею зубы, начиная двигаться не смотря на хвост, от чего и я вбиваюсь в тебя. Наваливаюсь, стараясь уйти от острых клыков и падаю на тебя, придавливая к кровати. Но шея наконец свободна.       Мой хлыст быстро закручиваеться вокруг шеи Дара и швыряет его рядом с тобой, начиная несильно душить. Привстаю и подтягиваю тебя выше к себе. — Эй, может, прикажешь ему мне хотя бы сделать приятно, раз уж с себя скинул? — недовольно хрипит вампир. — А, может, и прикажу, — недобро скалюсь я. — Может, он даже и согласится, но где гарантия, что он тебе ничего не отгрызёт? — а сам начинаю ускоряться, наконец, слыша так любимые мною стоны. — Не… Соглашу-УУСЬ! — а твои когти вновь разрывают несчастные простыни, гибкое тело прогибается подо мной и поддаётся лишь для меня, а хвост ты и подавно уже не можешь контролировать.       Держу крепче и уже сам хватаю кончик твоего хвоста, полностью сосредотачиваю на тебе внимание, опускаю правую руку между твоих ног, и начинаю приносить дополнительное удовольствие. Падаешь грудью на кровать и елозишь по ней сосками в такт моим толчкам, продолжая сводить меня с ума своими сладкими переливами чудного голоска, которые ничто не может уже заглушить. Но кажется, я увлёкся и ослабил хватку своего хвоста… Ох и зря!       А вампир как будто только этого и дожидался. Делает резкий рывок, что отдаётся и на моём теле и, непонятно откуда достав верёвку, ловко связывает мои руки, вызывая мой непонимающий вскрик. А ты, наконец-то доводишь меня до пика, заставляя выгнуться и издать прояжный стон.       Замечаю краем глаза его усмешку. Что-то в ней недоброе…       Резкий рывок за верёвку — и он выдёргивает меня из-под тебя, одним резким движением прижимая к себе. Хочу дёрнуться, но одной рукой он вцепился в волосы и оттягвает голову назад, не давая вцепиться в него зубами, а второй жёстко контролирует верёвку, и, соответственно, руки. Вот и остаётся мне лишь рычать и извиватся нижней частью тела, словно змея. А ты смотришь и не можешь понять, какого этот вампир посмел отобрать у тебя игрушку. — Дар! Какого чёрта ты вытворяешь? Кровопийца недоделаный! Я тебе сейчас все клыки повыбиваю! — шипишь и кидаешься вперёд, но понимаешь, что твои ноги связаны. Да когда успел-то?! Не удерживаешься и падаешь лицом на кровать, раставив руки, спасая многострадальные кости и слыша тихий смех. — Если сейчас кто-то скажет эту дибильную шутку про котов и презмление на лапы, я вам глотки хвостом пораспарррываю! — а сам им разрезаешь верёвку.       Дарович лукаво смотрит на тебя и одним резким движением насаживает меня на себя, выбивая из меня жалобный вскрик и слёзы. — Не-ехочу-уу… — тихо шепчу, уже не пытаясь шевелиться, поскольку ректор за волосы всё ещё оттягивает меня назад, а за руки в противоположную сторону, от чего я выгибаюсь, давая доступ к шее и груди, в которые он впивается мягкими, нежными поцелуями, совсем не похожими на твои. — Да ты ахррр… — мой крик потоп в зверином рыке, а я за считаные мгновения принял полуформу и кинулся вперёд, желая разодрать его кожу, но мои челюсти сомкнулись так и не достав его шеи и я застыл, паралезуемый всё той же руной, о существовании которой я уже и забыл. — Нагнись ко мне, но убери этот ряд острых клыков, будь любезен, — и я, что б вас всех, выполняю! Рычу, но ничего не могу поделать. Рычу и выполняю! А он отрывается от твоей шеи и накрывает мои губы поцелуем, продолжая плавно двигаться в тебе. Не могу сдержать расстроенное скуление. И тут мне в голову как будто сами приходят слова заклинания. Как раз того, которым я в первый раз свалил и тебя. Ты тогда был поражён фактом того, что я смог сделать это без слов.       Из последних сил сосредотачиваюсь и чётко проговариваю в рассеивающихся мыслях древние слова. Небольшой шарик послушно врезается в лоб Даровича. Верёвка ослабевает, как и рука в моих волосах, и, уже ныряя в темноту забвения, я чувствую, как ты ловишь моё ослабшее тело. — Лисёнок! Дар! — сейчас не могу думать ни о какой ревности. Заклятье падает и я ловлю вас обоих. Идиоты! Все трое! — Отмена! Излечение! Востановление! Вода!       Едва успеваю. Дар падает на спину, но уже дышит, ты же слабо моргаешь, жадно припадая к парящему сгустку прохладной воды, что прошлась по твоему лицу. Чёрт, меня же на вас двоих не хватит!       Дар открывает глаза и я маню его к себе свободной рукой, зная, что он сейчас всё равно ничерта не слышит. Лисёнок лежит на моих руках, опираясь спиной о грудь. Дар же подползает на дрожащих руках и кладёт голову мне на ногу, обнимая и стараясь подпереть мою спину своим лежащим телом.       Склоняюсь к шее и аннулирую действие возбудителя. Сейчас не до этого.       Обнимаю тебя крепче и трусь о твою щёку, сдавленно дыша. Меня колотит от осознания того, что я только что мог вас потерять. И всё по твоей глупости. — Ну кто произносит подобное заклинание без рун и вслух?! Руны здесь же используются не для усиления, а для защиты. Два тебе за семестр, — а сам дрожу и шмыгаю носом. Дар вроде немного пришёл в себя и успокаивающе гладит меня по спине, дескать всё впорядке, ты никого не потерял.       Едва вырываешься из оков бессознания, ознаменовав своё возвращение жалобным слабым поскуливанием и попытками пошевелить лапами с намерением встать хотя бы на четвереньки. — Лежи, мелкий идиот и не дёргайся. Я тебе потом отдельную лекцию про старо-рунические заговоры и рекошеты прочту с ремнём на перевес в моей руке и по твоей голой заднице на моих коленях! — пытаюсь говорить ровно, но голос предательски дрожит и я склоняю голову так, что упераюсь подбородком тебе в грудь и сгибаюсь в спине, оглаживая тебя и не выпуская из обьятей.       «Мелкий, если меня не жалко, так хоть бы его пожалел. Ты же его чуть не довёл! " — слышим мысли Дара, а я и возразить не могу, лишь прячу лицо за завесой волос.       «А нехрен было лезть!.. Третий тут точно лишний был…» — непонятко кому посылаешь мысль, замирая в моих руках. — Прости… Я не хотел. Но ты же гораздо опытнее него, зачем ты позволил ему сделать это? — непонимающе утыкаешься в мою макушку носом и зарываешься в волосы. — Кхем… — подаёт голос Дар, что уже видать очухался. — Он-то опытней? Может, этого по мне не видно, мелкий, но я его старше. А опыт… Если ты о заклинаниях, то да, тут я проигрываю, а если о разных инкубьих штучках, то обычно в пролёте он. Эй, Дарк, ты там живой? Я вроде действие своих феромонов отменил, но ты всё равно какой-то бледный.       А я не могу ни слова произнести, лишь держу тебя крепко, и сдавленно дышу, пряча лицо. — Живой он, живой… — огрызаюсь, обнимая тебя и прижимая крепче к себе. — Он меня, кроме всего прочего, сейчас и жрать начнёт…       Чувствую, как ты, вероятно, неосознанно, начинаешь вытягивать у меня энергию. Но — аккуратно, словно что-то сдерживает тебя, не давая причинить мне боль.       Отрываюсь от тебя, приходя в себя, осознавая твои слова и собственный действия, и резко вдыхаю. Голова идёт кругом и слышу я вас словно издалека. Выбираюсь из этого лесоповалочного пункта прочь и чуть ли не кубарем скатываюсь с кровати. — Мне нужно на свежий воздух… — едва слышно говорю, выходя из комнаты и шатаясь, держась за стенки, продвигаясь к двери. Ещё пара шагов — и я на открытой веранде, съезжаю по косяку как и Дар когда-то, и просто смотрю на лес, понимая, что сейчас отключусь, вот прямо так, лёжа на этих досках. Кажется, я неосознанно взял его откат на себя.       Практически на четвереньках выкатываюсь вслед за тобой. Дарович — дурак. — Кто просил этого вампира лезть в наши отношения… — ворчу, а сам не замечаю, что он тихо стоит в проёме двери.       Вздыхаю и аккуратно помогаю тебе сесть, оперевшись на стену. Угрюмо подсовываю тебе руку, разворачивая её так, чтобы тебе было удобно укусить. — Дарк, Дарк… Слышишь? Пей! — и когтем чуть надрезаю кожу, чтобы на ней появилось несколько манящих капель и тебе внос ударился пьяняще-сладкий запах.       Слышу тебя вроде и даже понимаю, но ничего не хочу. Не хочу я ни пить, ни слизывать, ни наклоняться… Вы двое за сегодня меня полностью выжгли.       Смотрю на твою руку и отворачиваю голову, закрывая глаза, и вновь заваливаясь на бок. Щека касаеться приятно пахнущих досок, а я словно в отдалении слышу, как Дарович начинает ругаться на тебя: — Совсем идиот так его выхаживать? Он же не вампир, ты ему так не поможешь. Даркнес? Вот чёрт! — прохладные руки оглаживают лицо, потом какой-то протестуящий вскрик, должно быть, это Лисёнок, и меня отрывают от пола, прижимают к груди, шепча извенения, несут обратно в дом, и укладывая вновь на кровать. С одного бока прохладно и я чувствую, как в мою энергию начинает вплетаться другая — мелодичная, звенящая и… нежно убаюкивающая?       Шорох, фырчание, и мне практически на грудь залезает тёплое, родное существо. Огрызается, старается обнять крепче, и так же его энергия начинает вплетаться скачками в меня. Она горячая, волнительная, неустрашимая и горячо любящая. Но спокойная её усмеряет и выравнивает поток. А я просто теряюсь в этих ощущениях и окончательно засыпаю.