Любопытный Лисёнок

      Смотрю на тебя, сидящего преданно практически подле моих ног и Дара, что так и замер на коленях ко мне спиной. Подхожу к тебе и мимолётно треплю по волосам, улыбаясь и быстро целуя твои губы, делая шаг к вампиру.       — Вот ты идиот, или как? — я не чувствую ярости, лишь беспокойство. Подхожу к нему и кладу руку на спину, ведя по ней чуть когтями и заставляя откинуть голову назад, смотря мне в глаза. Плотно сжимаю волосы, а Дар бледнее обычного. — Ну точно, мягкосердечный идиот.       Опускаюсь рядом и начинаю его целовать, облизывая губы и вытягивая отраву. Веду рукой по спине, хватая хвост и несильно сжимая его конец, от чего он несдержанно выдыхает, но уже дышит.       — Ты испугался, или яд подействовал практически мгновенно, как вышел из Лисёнка? Я ведь так и не дал прямого согласия.       — Не дал. И в этот раз действительно скрутило быстрее и сильней. А с ним что-то было не так. Лучше используй на нём другие капсулы цветка.       — А с этими что? — удивляюсь я и принюхиваюсь к так и не взорвавшимся шарикам. — Хм, и впрямь странно пахнут.       Оборачиваюсь, вставая и делая шаг к тебе, и наконечником крыла цепляю цепочку меж браслетов, подтягивая моего малыша прямо мне под ноги. А ты видишь, что я уже возбуждён.       Недовольно урчишь.       «Кажется, ты уже не злишься за сегодняшние проделки… Но предпочту тактично молчать и повиноваться», — и посматриваешь на меня несмело, то и дело опуская взгляд в пол, как будто спрашивая: «Простил?.. Что будешь делать?.»       Подтягиваю твои руки выше так, что твоя голова оказывается напротив ширинки и демонстративно смотрю, вздёрнув бровь:       — И долго я ещё буду ждать? Или тебе нужно моё персональное приглашение? — а я всё ещё зол за ту писанину на доске. Даже не сколько за текст, а за руны и сорванный урок. Но внешне я и выгляжу относительно спокойно.       Фырча подцепляешь зубами молнию и тянешь вниз. За ней сползают и штаны, и ты недовольно, через трусы, утыкаешься в моё возбуждение носом и трёшься, дразня и подцепляя ткань зубами, отпуская с щёлканьем.       — Не хочу-у. Ты же знаешь, что мне не нравится это делать!       — А мне не нрвится, когда ты срываешь урок, — и я выше поднимаю крыло, отчего слышу щелчок и хруст у тебя в плече. — Приступай!       А я, кажется, начинаю злиться ещё сильнее, теперь ещё и из-за своих действий, да и твоё нытьё не способствует моему душевному равновесию. Но я чувствую ещё одни руки, и ткань полностью сьежает вниз. Дар убирает мои вещи прочь, чтобы не мешали, оглаживая прохладными ладонями ноги, и трётся носом о поясницу, стоя на коленях. А я овиваю хвост вокруг его шеи. Интересно, это его так от яда не отпустило, или всё же тот животный страх, что я почувствовал, окликнув вас, был не только твой?       Дёргаешься от боли в плече, что выдавливает из тебя вскрик и пару слёзинок, которые катятся и блестят в этой полутьме по твоим щеках. Но, фыркая носом, берёшь аккуратно мой орган в рот, на сколько можешь, делая пару движений головой, стараясь не сжимать зубы. Но всё равно задеваешь клыками, острыми даже в человеческой форме.       — Тц! Осторожней! — злюсь не на шутку и хватаю тебя за волосы, а Дар тянет руку вперёд и оглаживает мой живот.       — Чего ты там удумал? — но он молчит и другой рукой проводит тебе по плечу. Лечет он тебя так, что-ли?       Вновь убирает руки и, потераясь, сдвигает Арису.       — Какого?.. Спелись вы, что-ли? — но позволяю тебе выпустить мою плоть изо рта, зная, что Дар сделает это куда более умело. Но я вроде собирался наказывать тебя, а не его. — Ты ещё и за него, небось, подставишься мне? Да не поверю в это!       Смеюсь и сдавливаю хвост на его горле сильнее, чуть опуская крыло так, что Лисёнок может наконец опустить лапки.       Неловко падаю, но ректор уже подлечил плечо и боль отступила. Благодарно потираюсь щекой об его бедро и аккуратно сворачиваюсь клубочком рядом, подворачивая руки.       — И как это понимать?! — смотрю зло и начинаю ревновать. С какого перепуга ты прячешься за Дара? Всегда же было наоборот.       Но инкуб плавно проводит руками по моим бёдрам и берёт до самой глотки и дальше так, как может только он один, и я несдержанно выдыхаю, оттягивая его за волосы и тяну ближе к стене, чтобы я мог сесть и облокотиться.       Послушно следует за мной на четвереньках и приваливается к стене. Чуть ногой попинываю его рёбра, а он так и сидит с опущенной головой, за упавшими прядями на лицо. Хмыкаю и опускаюсь рядом, маня и тебя рукой. Если Дар такой покорный сегодня, то грех этим не воспользоваться. Но и тебя я отпускать не намерен. Развожу ноги шире и даже не успеваю потянуть за волнистые пряди, как вампир уже вновь накрывает мою головку губами и начинает очень ловко поддевать языком кожицу, сводя меня с ума. Но он по-прежнему молчит и это меня немного настораживает. Но его умелый рот заставляет меня забыть обо всём. Хотя бы на пару ближайших минут.       Вижу твой жест, но всё равно остаюсь на месте. С чего это Ректор меня защищает?!       Ну и ладно. Значит, сам хочет. Эх, был бы хвост! Можно было и укрыться… А так — лежи клубочком, аки пёс дворовой, да утыкайся носом в мягкий пол. Ещё немного, и меня начнёт клонить в сон.       А нет, не начнёт.       Чуть ворочаюсь и задеваю своё возбуждение, что заставляет меня жалобно заскулить, дёрнуться и опустить к себе руку, сразу начиная работать ей.       Какое же наказание ты подготовил на этот раз?..       — Арису! Чего расскулился?! А ну живо ко мне… Ммм… Дар, отстранись, — и поглаживаю его по голове.       Останавливается неохотно и поднимает затуманенный взор на меня. По лицу расползлись вены, а он облизывает припухшие розоватые губы. Свихнуться можно, ну и вид!       — Живо всё с себя снимай! Я тебя отсюда не выпущу! — а сам не удерживаюсь и впиваюсь укусом в его шею, резко притягивая, и затем отшвыриваю на мягкий пол, наблюдая, как он заторможено стягивает с себя штаны.       — Арису! Подойди! — а фраза действует как заклинание.       Что-то как будто тянет меня к тебе, заставляя вскочить на ноги и мягко, но быстро подойти. Вопросительно смотрю на тебя, а потом на Даровича. Хрен с ним, с этими тёрками. Ректор университета, всё же.       «Не загнётся?» — словно вопрошает мой немой взгляд, направленный вновь на тебя.       Вздохнув, виновато наклоняюсь, утыкаясь к тебе в плечо и просяще провожу по нему языком, а руками, вновь звеня цепью, аккуратно ловлю твою руку, направляя огладить мой бок.       Хмыкаю, но всё же веду по твоему телу, сжимаю и роняю на себя.       — Не боись, выживет. Ему не впервой откат от метки получать, — резко хватаю тебя за челюсть и подтягиваю к своему лицу, впиваясь клыками в губы и разрывая их, а ты удивлённо смотришь на меня и, кажется, на мгновение перестаёшь дышать.       Один толчок рукой в грудь — и ты падаешь на вампира, что уже раздет и на инстинктах тут же тянется к манящей влаге, что так сладко пахнет для него. А я встаю и иду к противоположной стене, беря тонкую на вид, но длинную цепочку. И провожу руками по различным плетям. Но нет, не хочу я тебя бить и наказывать так. Да и Дара не стоит. Он сейчас не в том состоянии. И без этого всего исполнит мой любой приказ.       Дёргаюсь, всё же пытаясь вырваться. Что бы я там ни чувствовал, а свободу свою я ценю больше. Но он меня не отпускает, слизывает кровь с губ, и, кажется, даже приходит в себя. А через пару секунд аккуратно разжимает руки.       Только сейчас, когда ты подошёл, а я сел рядом с Ректором, замечаю ту огромную массу таких разных инструментов.       — Чем вы тут вообще занимались?.. — голос дрожит, то ли от страха, то ли от возбуждения. Но мне уже не хочется наказания, как за разрушенную ванну, а хочется твоей нежности.       — Ну… — неодназначно тянешь ты, поигрывая цепью в руках и накидывая её на манер лассо мне на шею. — Когда как. Обычно я тут развлекаюсь, — и крайне недобрая улыбка скользит по твоим губам.       — А иногда здесь расслабляюсь я, — подаёт голос Дар и целует меня в шею. — Правда, перед этим накладываю заклинание иллюзии, чтобы моих партнёров не напугал уголок с игрушками Даркнеса. А ещё пару раз приходилось его тут запирать. Вон там, — и он указывает рукой в дальний угол комнаты с голым каменным полом и цепями с оковами.       — Ага, а меня, значит, можно пугать? — невесело усмехаюсь, снимая цепь и наигранно презрительно откидывая её в сторону. — И вообще, снимите с меня это. Я хочу обратно хвост, — пытаюсь подцепить застёжку у непонятной штуки на шее, сдерживающей звериное существо, но со скованными лапами это получается крайне неуспешно, да и застёжки будто и впомине нет.       — Ещё чего не хватало! Мне эту вещицу только на днях привезли с континента, — и я подхожу к тебе, нежно пальцами оглаживаю безделушку, и провожу кончиком цепи так, что она вплетается в саму структуру и тянет тебя ко мне. Один рывок — и ты вновь сидишь на коленях передо мной, а я трусь достоинством о твою щёку.       — Дар, приподыми его и насади на себя. Да не смотри ты так на меня. Даю полное разрешение. Теперь доволен?       — Неужто хочешь?..       — Да, как всегда. Надеюсь, ты этого любителя срывать занятия как следует растянул?       А во мне опять в этой комнате начала просыпаться жестокость и отстранённая холодность. Интересно, что предпримет Лисёнок? Будет кричать? Попробует вырваться? Или моё любимое — молить остановиться? И я недобро улыбаюсь, стягивая цепь на твоём горле, но лишь пока слегка, не перекрывая кислород, лишь делая хватку ощутимей.       Вот чего-чего, а наказания я всегда умел превращать в приятную игру. Урчу, делая вид, что мне не нравится, а сам покорно поддаюсь рукам Ректора и открываю рот перед тобой. Во всяком случае, ты меня не убъёшь, вырваться из ваших лап уже невозможно без пары сломанных костей, так хоть удовольствие получу. И хрен кто сегодня будет молить о пощаде. Ну, разве что…       А ты толкаешься в мой рот, не замечая подвоха. И тут же мои челюсти сжимаются. Не крепко, но так, чтобы ты не смог вырваться. А хватка моя всегда была отменной, вот и сейчас не подвела. И зубы мои теперь разжать крайне трудно, как бы ты ни тянул за цепь.       — Да ты чего вытворяешь! — рычу я, боясь сжимать цепь сильнее. Всё же даже в такой ситуации я за тебя волнуюсь. Похоже, события минувших дней оставили на мне свой отпечаток.       Но я мотаю головой, и мой взгляд вновь становиться жёстким, заплывая тьмой, я начинаю стягивать цепь на твоей шее, а Дар уже держит тебя на руках под разведённые ноги и трётся о промежность.       Кладу руку к тебе на голову и задаю нескромный вопрос, обращаясь к инкубу:       — А почему он практически не возбуждён? Что за непорядок? — и выразительно смотрю на него, а он кивает, припадая к твоей шее.       Дёргаюсь, не расжимая зубов, но воздуха в лёгких становится всё меньше, а возбуждение нарастает, заставляя всё-таки разжать зубы и судорожно вдохнуть. Но возбуждения всё больше, и я уже сам подаюсь назад, издавая сладостный стон, тут же пытаюсь вдохнуть, осознавая, что стоит тебе ещё немного затянуть и я не смогу дышать вообще.       Наконец разжимаешь челюсти и я уже не в плену твоей пасти. Смотрю как расширяются твои зрачки, а кожа краснеет. Киваю и хватка цепи становится легче, с милодичным звоном лишь повисая на тебе.       — Значит так, да? Сам напросился, — бью тебя своим достоинством по щеке и вытягиваю свободную руку назад. С полки слетает ремешок с широким мелаллическим кольцом посередине. Хватаю твою голову и вставляю кольцо в рот, но не фиксируя им язык, надёжно затягивая ремешок на твоём затылке, не позволяя теперь тебе закрыть рот или же сомкнуть зубы.       — Ну посмотрим, как ты теперь запоёшь! — ты меня разозлил. Теперь я точно выбью из тебя скулёж и слёзы! А Дар, дождавшись пока я всё закреплю, полностью вошёл в тебя.       Пытаюсь выплюнуть или снять, мотая головой, но не получается. Неудобно. Хуже намордника! Зубы не сомкнуть, а во рту быстро накапливается слюна, но при этом пересыхают губы. Пытаюсь как-то облизать их, но человеческий язык слишком короткий для этого и мне остаётся постанывать с рычанием, прикрывая глаза.       «А вот и запою. Сладкими стонами и просьбами в твоей голове», — посылаю тебе шальную мысль и качаю тазом, постанывая и подтверждая свои слова.       — Какая прелесть, — сам ввожу ствол через кольцо тебе в рот и толкаюсь в горло, надменно смотря на тебя сверху вниз, а мой хвост проходиться холодным металлом по внутренней стороне твоего бедра. Дар смотрит неодобряюще, но я бросаю на него грозный взгляд, и он начинает двигаться в тебе чуть быстрее, и я толкаюсь глубже.       Пытаюсь кашлять, но ты не выходишь, а я рефлекторно сжимаю горло, от чего прокашлиться хочется ещё сильнее. А Дарович ещё и вбивается в самое чувствительное местечко, заставляя прогибаться в спине. Но вот от твоего холодного хвоста по телу расползаются мурашки.       Чуть выхожу и вновь толкаюсь, жмурясь от удовольствия, когда твоё горло сокращается в очередной раз и хватаю тебя за волосы, насаживая глубже и начинаю входить быстрее.       — Даркнес! Да прекрати же! Не видишь, что-ли, что мальчонке нечем дышать… Он — не я! — и хвост его овивает мою ногу, неприятно сдавливая и возвращая на землю обетованную.       Я недоволен, но он прав. Я забылся, вновь стал упиваться властью и вашей покорностью, не заботясь о ваших чувствах и ощущениях.       Всё же толкаюсь ещё раз и освобождаю твой рот, расстёгивая ремешок и вынимаю кольцо. Следя за твоей реакцией и вновь криво ухмыляясь:       — Ну что, понравилась игрушка? Мне так точно да, — а Дар дёргает хвостом и я шиплю, заезжая ногой ему по промежности, но в последний момент замедляю своё действие и масирую стопой яички, наблюдая, как его ствол входит в тебя.       — Подключи хвост, — отдаю ему новый приказ, всё так же не убирая стопы, и держась о его плечо.       Как ретивый жеребец, на которого первый раз надели узду, недовольно мотаю головой, щёлкая зубами, облизываясь и разминая челюсти. Даже движения ректора сейчас не столь важны, как вновь обретённая свобода. Частично, но всё же хоть что-то. Но очередной толчок, на этот раз хвоста, внутрь вызывает у меня удивлённый вскрик.       — Да, вот так, молодец Дар. А теперь потяни его. Да, так. А теперь крутани хвостом, — а сам с упоением смотрю на твоё лицо. Убираю ногу и оглаживаю наконечниками крыльев его спину, хвост же продолжает проходиться по тебе спереди.       Но вот мне надоедает лишь наблюдать, и я присаживаюсь перед тобой и окунаю пальцы в баночку со смазкой, что стоит возле вас. Удобно, что её так никуда и не убрали.       — Дар, замри, — провожу по твоим яичкам, оглаживая ложбинку. — Вытащи хвост, но только прежде увеличь его и сделай это крайне медленно, надавливая собой туда. И Дар кивает, смотрит немного недовольно, но делает.       Со скулением извиваюсь, чувствуя, как растягиваются мышцы. Больно. Но не на столько, чтобы жаловаться! Но жалобный вой всё-таки разносится по комнате, когда Дарович начинает тащить хвост назад. Пытаюсь податься следом, но ты не даёшь этого сделать, дёрнув свободной рукой за цепь.       — Не дёргайся, малыш, — а сам припадаю к твоей шее и оглаживаю твой вход смазанными пальцами, облегчая выскальзывание хвоста. Но инкубу, видимо, стало тебя жаль и, чуть уменьшив объём, он выскользнул из тебя своим вёртким хвостом, всё так же оставаясь внутри сам. Но я, собственно, этого только и ждал. Вновь зачерпнул смазки, огладил немного припухшие края твоего входа и начал постепенно вставлять туда два пальца, потягивая тебя ими.       С протяжным стоном напрягаешься, пытаясь восстановить сбивающееся дыхание и податься вверх. Но от движения моих пальцев сгибаешься со скулением и утыкаешься мне в плечо, пытаясь его вылизывать.       Ещё один всхлип, очередной стон, а Дар обвивает хвостом мою руку и легонько тянет вниз, призывно покачивает бёдрами, смотря мне прямо в глаза и пошло облизываясь. Да кому вообще, к чёрту, нужен афродизиак, если есть в расположении столь дурманящее разум существо как он!       Убираю руку, быстро смазывая и себя, вставая к нему в плотную так, что наши колени практически соприкасаются, а он тебя приподымает чуть выше. Одной рукой направляю себя в твою утробу, другой же хватаю за подбородок и заставляю смотреть на меня, пока медленно проникаю в желанное колечко мышц.       Глаза расширяются от боли, а рот, приоткрытый, чтобы застонать, так и остаётся распахнутым, не издав ни звука. А в уголках глаз начали собираться слёзы и ты всё же отводишь взгляд. Но я немного встряхиваю твою голову и целую, пытаясь отвлечь, и медленно вхожу до конца, абсолютно замирая. Дар так же не двигается.       — Ну что, больно? Больше не будешь срывать мне уроки? — смотрю предельно серьёзно, а рука уже на изготовке, да и хвост Дара тоже, чтобы расслабить мышцы, возбудить и снять боль, как мы обычно и делаем. Но я запрещаю ему действовать и помогать тебе, пока ты не признаешь свою вину.       Угрюмо фыркаешь, раздумывая. Но, сжав зубы и повинуясь вздорному лисьему характеру, отрицательно мотаешь головой.       «Плевать я уже хотел на боль. Эта забавная фраза с заклинанием несмываемости того определённо стоила. А ты с самого начала мог отдать мне блокнот да и ты бы всё равно слелал это! — а мысли уже ясные, словно боль отступила на задний план.       — Может, и не сделал, — а сам вижу, как Дар касается низа твоего живота хвостом и всё же, нарушая мой приказ, чертит в воздухе руну, что отгоняет боль. Ну да ладно. Без моих действий тебе и так придётся несладко, и я немного выхожу и снова поддаюсь вперёд, вновь замирая и предоставляя последний шанс.       — Если признаешь, что был виноват, то тебе даже чертовски понравится, если нет, то будешь вынужден просто терпеть. Выбирай. Даже если Дар вольёт в тебя кипу возбуждения, без моего заклинания ты не сможешь получить удовольствия и, скорее всего, излиться тоже. Или я намеренно не позволю тебе этого сделать. Сейчас всё зависит от тебя.       Вызов? И хрен с ним. Переживу.       Вдыхаю, мысленно произнося давно заученную фразу. И боль аккуратно отступает. Но увы, не вся. Но достаточно для того, чтобы поднять на тебя дерзкий взгляд горящих серых звериных глаз, надменно улыбнуться и произнести лишь одно слово.       — Нет.       — Ну всё, ты нарвался!       А Дар мотает головой и хочет меня остановить, прекрасно зная, в каком ты будешь ужасном состоянии после, но я оглушительно на него рычу и он повинуется, начиная одновременно со мной двигаться, но пока что довольно медленно. Чувствую, как он начинает вливать в тебя возбуждение, чтобы перекрыть боль, ну и пусть. Так даже лучше. Но я своего решения не изменю.       Мотаю головой и расслабляюсь, на сколько это возможно. При чём всем телом, облокотившись при этом на Даровича спиной. Хотели игрушку — получайте. Но увы — только игрушку. А они, как известно, не шевелятся. И не задумываются о своём положении. Вот и я не буду. Лишь вздыхаю и закрываю глаза, концентрируясь на боли и собирая её в один клубок внутри себя.       — Эй, Ари! Дарк! А ну не смей! Прекрати! — и Дар вытаскивает крылья, заставляя тебя замереть.       — Да какого?! Мальчишка сам выбрал свою участь! — а ты бесишься и снова практически рычишь ему в лицо.       — Так нельзя. Он же не просто какой-то мальчишка. Он же твой. Ведь сам же будешь после жалеть! Кретин!       — А ты сопротивляться мне удумал?! И почему я должен прислушаться к тебе?!       А Дар склоняется к твоему уху ближе и шепчет что-то, от чего отстраняешься и меняешься в лице.       — Ну ладно. Считай убедил. Но не смей идти потом на попятную, когда я прикажу, — и рука опускается вниз мне на живот. Боль исчезает полностью, мышцы расслабляются и остаётся лишь сладостное удовольствие, отчего возбуждение начинает чувствоваться острее. А твоя рука накрывает меня и начинает двигаться в такт вашим неспешным толчкам.       Да что ж такого он тебе сказал?.. Но сейчас не до того. Закусываю губу, прогибаясь тебе в руку и начинаю пока ещё тихо постанывать.       Двигаю одной рукой, другой же придерживаю тебя и продолжаю недоверчиво поглядывать на этого в конец сбрендившего от моего яда вампира. Ведь по-любому, когда разум очистится от этих паров, он скажет, что был не в себе и такое обещание не может быть действительным. Но это потом. Уже после. А сейчас… Ммм… в меню на сегодня маленький, соблазнительный Лисёнок. И я начинаю двигаться более активно, обвивая тебя хвостом и помогая Дару тебя приподымать и вновь насаживать на нас.       Мои крылья врезаются в пол и я прикрываю глаза, активируя свой поток энергии и вплетаясь в Лисёнка. Дар делает тоже самое. Потоки сходятся и перекрещиваются, образуя восьмёрку и сводя нас всех троих с ума и через какое-то время в экстаз.       Меня выгибает, отчего я вцепляюсь в тебя ногтями, благо, что они человеческие и оставляют лишь красные полосы. И, излившись, утыкаюсь носом в твою грудь.       — А теперь… Хах, прости. Я был не прав, — и мой горячий язык проходится по середине твоей груди, извиняясь и показывая, что мол, всё, я твой, видишь? Извинился. Пусть и не под угрозами, но всё же.       — Вот так бы… с самого начала, — пытаюсь отдышаться, и обнимаю тебя, придерживая и давая Дару выскользнуть, да и себе тоже. Но я всё ещё на взводе, а вот вампир, похоже, уже спёкся, даже пресловутых солнечных лучей из легенд для этого не потребовалось. Упал на спину и лежит себе, пытаясь придти в норму и заново научиться дышать.       — Ну что, вытерпишь второй марафон, но только со мной?       Но Дар поднимает руку вверх и машет ей, дескать ни каких марафонов.       — Ты опять за своё?! — начинаю снова злится, а он переходит на обмен мыслями.       «Да я не о том. Мой секретарь говорит, что наверху неладное творится. Там ученик пропал, а в его комнате небольшая лужа крови. Нужно поднятся и разобраться. Считай это постановлением Ректора».       — Ага, постановлением… От того, кто даже стоять не может!       — Я, кстати, тоже… — подал тихий и неуверенный голос Лисёнок.       — И что я должен делать с этим? — выразительно смотрю вниз на себя, а вы разводите лапами.       — Успокоиться?       — Скормить мне?       — Наивный, а ты ещё и обжора! — но всё же опускаю тебя на пол и припадаю к губам Дара, постепенно чувствуя, как успокаиваюсь, и вместе с этим вытягиваю из него остатки собственного яда. А Лисёнок, кажется, ревниво смотрит.