Любопытный Лисёнок

— Дар! Сволочь! — хочу рыпнуться, а над ухом слышу лишь бархатный смех, что проникает в самый разум, заставляя бурлить кровь.       Рука, что гладила лицо, обхватывает меня под груд и начинает расстёгивать рубашку, другая опускается к Лисёнку и что-то чертит на его паху тонким и острым когтем. — Можешь кричать сколько угодно. Я уже поставил барьер, — непонятно кому из нас говорит он.       Видя чужие когтистые пальцы, тянущуиеся и что-то вычерчивающую в паху, сгибаешь руки и, подбирая ноги, протестующе выползая из-под меня, принимаешь относительно-вертикальное положение и недобро смотришь на наглого Ректора.       Ты не то собрался отписываться, не то кусаться. Но весь твой боевой настрой мигом пропадает и скуля, ты сводишь ноги, скатываясь вновь на диван, а я слышу над самым ухом заклинания дополнительного возбуждения и повиновения. Хочу дёрнуться, скинуть Дара с себя и осознаю, что и на моей груди почти такая же руна. — Вамп прклятый! А ну свалил и живо нас отпустил! — А у меня есть немного другая идея. И нечего студентов с библиотекарями смущать! — вокруг нас актевируется контур перемещения. Секунда — и мы уже в том самом домике, о котором я не давеча, как пару минут назад вспоминал.       Неужто весь сегодняшний день был одной большой, хорошо продуманной ловушкой?       Вначале не дал нам порезвиться с утра, потом нас чуть не застукали в моём кабинете, дверь которого я точно закрывал! Потом вода в графине, и вот теперь это.       С подвывыванием, через заклятие и дикое возбуждение пытаюсь отползти от вас с Даровичем. Идиот… И чего ему от нас нужно?       Всё моё тело напрягается и лапы принимают лисий вид, закрывая шерстью низ тела. Да и лисьи лапы гораздо сильнее и я могу отползти. Оглядываюсь на тебя, прижатого Даровичем к полу и испуганно жмусь в противоположный угол. А руки-то мне так и не развязали… — Ре-ектор… Отпустите?.. — подаюсь вперёд, но, не рассчитав своего состояния неловко растягиваюсь на полу, чувствуя, как набухшие соски и плоть проходятся по доскам и жалобно вскрикиваю. — Дар! Поднимись с меня! Живо! — я полностью прижат к деревянному полу, а рука его шарит по моей груди, другая, чуть преподнимая меня за бёдра — начинает ласкать моё естество. Не могу шолохнуться. — Ммм… да что ты… творишь? — Пообещай, что не будешь вырываться и разрешишь докоснуться до Лисёнка, тогда отпущу. Арису, и ты пообещай тоже самое. Тогда мы пройдём в соседнюю комнату, на широкую кровать, а не останемся на полу. — Счего бы мне… Аррр! — хочу возмутиться, но что-то заставляет давать положительный ответ. Чёртова руна на груди светиться алым и я словно через туман, но уверенно киваю и отвечаю. — Обещаю. Тихим эхом повторяю за тобой, роняя голову на пол. Из-за руны твои метки на шее горят огнём, заставляя поскуливать. Да и ожидание того, что ко мне прикоснётся кто-то другой, кроме тебя, будет ласкать, и, возможно, доведёт, заставляет выпасть в осадок.       Смотрю на Лисёнка и начинаю нервничать. Но Дар привстаёт с меня, плавно оглаживая руками и помогая встать. Хочу сделать к тебе шаг, а ноги подгибаются. — Даркнес, тише, — шепчет он мне на ухо, хитро смотрит на тебя, убедившись что поднял голову и не отводишь взгляд, и ведёт рукой по моей груди, оглаживает живот и прижимает к себе. Склоняется над моей шеей и начинает её медленно целовать. Ого, да это приятно!       Откидываю голову к нему на плечо, полностью подставляясь. Вот только я, кажется, забыл, что он вампир.       Вампир, что только что вонзил в меня свои клыки и по ним пустил порцию афродизиака. Чёрт, какое опасное сочетание! -Дар! Не надо! Я же сейчас!.. — а вторая рука начинает активней двигаться на моём органе и я вздрагивая, оседаю на пол, а он всё так же не выпускает меня из своих цепких рук.       Протестующе рычу, пытаясь подняться, но ослабшие лапы только скребут по полу, а связанные руки дрожат и подгибаются. Ох, если бы только не заклинание!..       Уже не сдерживаюсь. Полуформа. Дикий рык разъярённого зверя. А зверь, уже не чувствующий ничего под адреналином, мощным укусом кромсает твой ремень.       Звон стекла. И в окне мелькнул лишь кончик рыжего хвоста.       Бежать, бежать, драконов ваших! Прочь от этого места, где нет свободы… Несколько раз я падал из-за жгучей боли. Но дикость, заложенная природой, поднимала вновь, заставляя сильные лапы нести меня, не разбирая дороги, теряя силы и не зная страха туда, где можно успокоиться, где под сенью деревьев есть спасение… И свобода. — Дар! Что ты наделал?! — сижу на полу, тяжело дыша и откинувшись на его плечо, а этот инкуб трётся об меня носом, успокаивает и нежно обнимает. — Не волнуйся так. На нём моя руна. Сейчас верну. — Да как ты не поймёшь! — а по щеке кажется течёт непрошенная влага. — Я не хочу его предавать! Не хочу! Он мой! — Тише! — целует меня в место укуса и берёт на руки, неся на кровать. — Смотри не надорвись! — пытаюсь язвить, но возбуждение и другие чувства вышибают это из меня и я затихаю. Уже просто не хочу ничему сопротивляться. — Я тебя столько раз таскал, когда ты был в хлам, так что не надорвусь, — и он опускает меня на кровать. — Да делай со мной что хочешь, только не трогай Лисёнка, — а он плавно стягивает с меня остатки одежды, и мне остаётся безучастно лежать, не зная, чего я хочу. Хочу ли его отбросить прочь и бежать за моим малышом или поддаться этим нежным рукам, что так приятно проходятся лёгкими холодящими прекосновениями по пылающей коже?..       Добежав, наконец, до своей полянки в лесу, я остановился, пытаясь отдышаться. И откуда столько прыти? Дарк. Дарк… Я же оставил его одного. Там, совсем одного.       Зверь уже изнывает от желания броситься обратно и быть рядом. Или защитить. Он-то определённо сильнее этого инкуба… Но тело думает иначе. Горячие волны захлёстывают, туманя разум и заставляя беспокойно метаться по полянке.       Нет, так нельзя.       Обнажаю острые когти полностью и резко прохожусь по руне. Больно. Но возбуждение спадает, и теперь я могу соображать, оттесняя зверя на второй план.       Перекидываюсь в звериную форму полностью. Вновь вспоминаю чётче ту комнату, закрываю глаза, делая пару шагов вперёд. И под лапами снова деревянный пол. Встряхиваюсь. Запаха достаточно, чтобы понять, что ты в соседней комнате. Аккуратно тычусь мордой в дверь. Открыто. И протискиваюсь уже всем телом. А обернувшийся Дарович видит, как светлая лисья шерсть в паху всё сильнее окрашивается кровавым цветом. — Ну что за дурной зверь! А ведь такой умный мальчик, — качает головой Дар, сидя всё ещё одетым на твоих бёдрах, но не докасаясь до твоего естества, и склонившись над твоим лицом, языком слизывает слёзы.       Поворачиваешь голову и хочешь, судя по всему, подскочить, но будто заряд электричества проходит по тебе и ты остаёшься на месте. — Арису, не дуркуй. Иди сюда и прими человеческую форму, — и Ректор протягивает одну руку ко мне. — Да давай же! Я тебя просто подлатаю.       Отхожу, кажется, волком глядя на протянутую ладонью вверх руку и всем видом показывая, что неловкое движение — и конечности уже не будет на её обычном месте. Кровь всё вытекает, уже ручейком стекая по задним лапам, а я начинаю чувствовать лёгкое головокружение. Переборщил с когтями…       Сам не замечаю, как оседаю на задние лапы, боком приваливаюсь к стене, тяжело дыша. С надеждой обращаю взор на тебя, но ты не можешь и пошевелиться.       Дарович хмыкает и встаёт с меня, приблежаясь к зверю. Клацаешь зубами, а он ловко ловит когтистыми пальцами твою морду и смотрит прямо в глаза. — Вот глупое, упёртое создание! Ну прям под стать тебе, Дарк, — вздыхает он и ведёт другой рукой в район паха. Чуть ощупывает, от чего ты рычишь, но тут же прижимает крепко руку и активирует простенькое заклинание на заживление. — Живо перекидывайся в человека, иначе я заставлю тебя это сделать на ментальном уровне. Поверь, я это умею и тебе может не понравиться. Я же наблюдаю за вами словно через пелену, а фантазия вновь устраевает театр абсурда… Как-то скидываю с разума навождение, но всё так же не могу и шолохнуться. Видимо, Дар чуть сбавил концентрацию, занимаясь тобой, вот и мысли хоть немного удалось привести в порядок и возбуждение перестало накрывать удушающей подушкой. — Дар! Лечи его и живо тащи ко мне! И сделай уже так, чтобы я мог двигаться! Не видишь что ли, что он крови много потерял и энергии. — А ты восполнить своей готов? — удивляется он, поглаживая Арису по голове.       От нежеланных прикосновений ощетиниваюсь и рычу. А убегать некуда — сбоку стена, с другого Ректор… Спереди рука в неприятной близости к горлу. А назад — лапы практически отказали. Пытаюсь как-то трепыхаться, но конечности не слушаются, и если бы не рука снизу, то я точно сполз бы по стене. А на обращение обратно сил и подавно нет. Глаза уже застилает пелена и я безвольно повисаю на руках Даровича, из последних сил пытаясь дышать и не проваливаться во тьму.       Дар чертыхается, задирает твою голову и врезаеться в горло зубами, отдавая мысленую команду, от чего твоя тушка раслабляеться и перекидываеться полностью в человеческую. Вместе с этим я чувствую, как руна теряет надо мной власть и я наконец могу хотя бы сесть. Задней мыслью мелькоет вопрос, когда он научился такому трюку, но сейчас это не важно. — А ну живо тащи его сюда! — а сам облакачиваюсь спиной на стену и протягиваю руки по напровлению, кажется, потерявшего сознания Лисёнка. — А я что делаю! — огрызается Дарович. — Что, хочешь перекинуть в него свою силу и кровь, как тогда в Гроу, после того, как он за нами не поспел и свалился в овраг, переломав себе ногу? — Да. Именно так. Сделаешь? — а малыш уже лежит на мне.       Прижимаю крепче к груди, придерживая одной рукой, вторую выставляю вперёд, давая возможность сделать аккуратный надрез на запястье. Такой же он делает и на руке Арису и соединяет их нашей общей струйкой крови, гоня силы в тебя и поддерживая равномерность потока.       Постепенно что-то выталкивает меня пинками наружу из приятно-тёмного плена забвения. Делаю судорожный вдох. Оказывается, я уже не дышал и сейчас хочется вновь заполнить лёгкие живительным воздухом. Как рыба, выброшенная на берег, судорожно хватаю его ртом и распахиваю глаза. Постепенно все чувства возвращаются и моего носа достигает запах крови. Родной крови. Это я знал точно. А рядом ты — тёплый и сильный, а главное — любящий. Почти не глядя — зрение возвращается последним, мол, и так чувств хватает — изворачиваюсь и начинаю яростно вылизывать этот порез на твоей руке, фырча и утробно порыкивая, чувствуя, как вновь прорастают уши и хвост. А мою лапу держат и водят по запястью пальцами. Как я понял по боли — там был порез, и довольно глубокий. Но отрываться от твоей руки не хочу, доверяясь тебе и третьему существу. Как ни стараюсь — не могу вспомнить ни кто это существо, ни почему мы все в троём. Но его запах не сильно отличается от твоего, так что… Пусть пока живёт.       Дарович умилённо смотрит на Лисёнка, что полностью лежит на моих ногах и сам склоняется над твоим запястьем, расжимая наши руки и одним мазком зализавает рану. — Ну вы и милые, всё же. Да не сверкай так глазами на меня Дарк! Я правду говорю. Видел бы ты, как смотришься со стороны, да взираешь на мальца… — а сам протягивает руку, что до этого держал над потоком крови, к моему лицу и нежно оглаживает щёку. Не вырываюсь, напротив, благодарно трусь о ладонь. — Совсем я тебя разморил, кошак. А ведь я полностью сейчас отменил действие своей руны, — улыбается, перегибается над лежащим тобой, и осторожно приближается к моим губам, нежно касаясь их.       Протестующе фырчишь, но пока что никто не собирается никого убивать, поэтому расслабляешься. Но всё равно ревниво смотришь на меня. Поднимаешься на четвереньки и собственнически порыкиваешь на Даровича, несильно отталкивая его, чтобы он прекратил этот поцелуй. И Дар отрывается всё же от моих губ, проводит по ним кончиком языка, тянет руку к тебе и поглаживая по голове: — Я ему ничего не сделаю такого, чего тебе не понравиться. — Точно? — немного всё ещё не могу ему доверять в этом отношении, но… Что-то мне подсказывает, что он говорит искренне и так будет проще, если Лисёнышу вновь станет худо. Тогда он просто сможет перекинуть в него своей энергии, не взирая на метки. Да, в этом плане есть определённый смысл. — Ладно, разрешаю, — и он тут же обнимает тебя, ближе и выше подтаскивая, а сам ведёт рукой по моей груди, проходясь по боку и проникая за спину, оглаживая позвонки и припадает к шее, начиная ласково о неё третья и целовать. Какой нежный! И я немного теряюсь в этих ощущениях. Знает же зараза, мои самые уязвимые места.       Протестующе дёргаюсь, но вырываться сил пока что не хватает. А вот возбуждаться от его прикосновений и твоей близости — как раз.       Рычу на руку, обхватившую меня, и пытаюсь её как-то укусить. Хвост яростно мечется и вам обоим прилетает кому куда попало.       Кажется, я теперь владею этим телом на равне со звериной сущностью. От этого движения становятся резче и прерывистее, помогая экономить силу и яснее думать. Наконец, рука Ректора всё же оказывается в моих зубах, но сил остаётся лишь на то, чтобы несильно сдавить её и жалобно вздохнуть. — Ну погрызи, если тебе от этого станет легче, — усмехаеться он, спускаясь прикосновениями и поцелуями уже по моему торсу к бёдрам, и охватывает медленно мою плоть губами, внимательно глядя на меня чуть затянувшейся сиреневой поволокой глазами.       Киваю и разрешаю ему действовать, а сам, глажу тебя по голове, прося так разжать челюсти и тяну к своему лицу.       Медленно выпускаешь лапу Даровича, недовольно фырча, и поддаёшься моим рукам, по пути ощутимо заезжая ему хвостом по лицу. «А нечего тут учителей соблазнять!» — громко думаешь в ответ на его возмущение и я смеюсь с такого ревнивого тебя и припадаю к желанным губам, ощущая на них кровь Дара, который даже не сжал меня зубами и не подавился. Вот это выдержка! Или всё дело в умении и практике?       А он берёт глубже и я судорожно выдыхаю прямо тебе в рот, оглаживая твои бока и кладя руки на ягодицы, чуть их раздвигая и шепча заклинания. Ты выгибаешься от моих прикосновений и одного пальца, что медленно ввожу в тебя.       Прощупываю нашу общую энергию и Дар усмехается, не отрываясь от своего увлекательного занятия. Почувствовал. Помогает мне концентрировать наши общие силы и вливает их в Лисёнка.       А я отголоском слышу его мысли, вылавливая подобие фразы: «… ну хотя бы так затащил тебя в постель».       Напрягаюсь от потоков энергии. — А не боитесь, что я вам тут дом разнесу? — звериное урчание становится мощнее и чётче с каждым мгновением, а в глазах, кажется, заплясали дикие огоньки. Дыхание стало глубже и более размеренным, и я с нетерпеливым стоном поёрзал на твоём пальце, напрягаясь и с наслаждением чувствуя его внутри. — Разнесёшь — не моя проблемма, — а Дар возмущённо мычит, и, кажется, сжимает горло, от чего ты задираешь голову вверх и сжимаешь челюсти, закрывая глаза и проникаешь в меня уже вторым пальцем, вызывая урчание из моего горла и заставляя сильнее насаживаться на твои фаланги.       Одновременно с этим впиваюсь когтями в твою грудь, на которую опирался. Подаюсь бёдрами вперёд и резко кусаю тебя в плечо, на этот раз уже не в шутку. — Мелкий! Ну ты чего кусаться вздумал! — и моё возбуждение чуть спадает, на что сразу же реагирует Дар и вплёскивает в меня новую волну своей энергии. Да его не слабо с нас, оказывается, ведёт!       Ммм. слишком сильные ощущения!       Отстраняю его голову и тяну тебя к своим бёдрам, вынимая пальцы, а он, ныряет за тебя, придерживает, и начинает ластиться к твоей спине, целуя шею и загривок.       Выгибаюсь, пытаясь избавиться от мурашек по спине и его прикосновений, которые я всё ещё не хочу принимать. Но ты настойчив, поэтому мне приходится плавно начать опускаться на твой орган.       Вот ведь, лисьи проблемы!.. После каждого полного обращения, когда я теряю себя и зверь берёт вверх, практически всё возвращается в исходное состояние. То есть, сейчас будет почти как в первый раз… За исключением того, что тело помнит наслаждение и желает его получить вновь. Чёрт. — Лисёнок, ну чего ты… мммм… такой медленный? — а сам начинаю сходить с ума от твоей узости. Странно, я же вроде и смазки как обычно наколдовал. Хм, на источнике ты тоже был узким и сжимался, но не так же! Да что ж такое?!      Кладу руки на твои бёдра и опускаю тебя до конца. Дар что-то шепчет тебе на ухо, спрашивает, а ты краснеешь, мотаешь головой и тише шепчешь, задирая её: — Не говори… не растраивай его… не сейчас… мнхах…- и прикусываешь губку, пытаясь глубоко дышать через нос, от чего сжимаешься сильней и я непроизвольно рычу, пытаясь шевелить бёдрами.       Но этот хитрый инкуб вновь что-то шепчет тебе на ухо и вытягивает руки, но не обнимая тебя, а крепко хватая меня чуть выше тазобедренных костей, сразу же перед сидящим на мне тобой, и крепко придавливает к кровати, мешая двигаться. — Дар, какого лешего?! А ну пусти! — возмущаюсь я, а он лишь хмыкает и вновь активирует руну, от чего тело прошибает возбуждением, но шелохнуться вновь не могу. Да что же это такое.  — Я тебе не игрушка! Если сейчас же это всё не прекратишь, то я…       Но Лисёнок наклоняеться ко мне и затыкает поцелуем, так и не дав договорить, вышибает все гневные мысли. — А может, тебя стоит как следует растянуть? А то ты явно слишком узкий и не только для нас двоих, но и даже для одного Дарка, — и вновь этот шопот ректора над моим ухом, который я слышу скорее на уровне внушаемых мыслей, чем звуков. Потому как в действительности это мелодичные неразборчевые шорохи губ о мою шею, прямо под ухом, от чего я дёргаюсь в сторону, но руки Ректора не позволяют сильно отодвинуться, а губы впиваются в чувствительную шею, вытягивая из меня стон возбуждения.       Начинаешь медленно покачиваться на моих бёдрах, не разрывая поцелуя, и водишь по груди своими лапками. Дар вновь тебе что-то там нашёптывает, скидывает с себя рубашку и растёгивает ремень преспуская штаны, от чего мои глаза расширяються, но рот занят тобой и я лишь могу протестующе рычать в него. Но вот понимаю, что он лишь достал свой хвост. Он длинный и тонкий, чуть расширяющийся на конце, но не имеющий ни какакого оружия. Напротив — гладкий и немного бархатистый на ощуп. Никогда не использует его в бою. И даже редко его отращивает. Или при мне это редко? Кто знает, как он его обычно использует, но есть у меня определённые подозрения и два варианта, но ни один из них мне не нравится. Не нравятся мне, ох не нравятся эти звуки, которые я слышу за спиной… Да и ты как-то подозрительно рычишь. Всё-таки отрываюсь от твоих губ и оглядываюсь. — Ты решил вставить в меня ЭТО?! — протестующе вскрикиваю, прижимаясь к твоей груди. — Дарк, Дарк… Я не хочу! — шепчу, испуганно пряча мордашку, утыкаюсь носом в твою грудь. — Даррр! — раскатисто повышаю голос и пытаюсь дёрнуться. — Тише ты. Вам понравится, при том обоим, — нашёптывает, не ослабляя руны на мне, зная, что иначе я ему заряжу промеж глаз до прострации и зелёных звёздочек. Или у него они фиолетовые?..       Хватает тебя руками за талию и осторожно начинает вводить в тебя кончик хвоста, но так, что постепенно спиралью обвиваеться вокруг моего ствола и пульсирующе сдавливая его, при этом запуская в Лисёнка новую волну возбуждения, что передаётся и мне. — Мелкий, это всего лишь хвост, или ты подумал, что я сразу же войду в тебя? — а сам, судя по его покачиваниям, трётся о твою поясницу.       Не смотря на возбуждение, пытаюсь податься вперёд, рыча в твою грудь. Плевать, что понравится. — А кто сказал, что это наслаждение будет желанным? — еле сдерживаюсь, чтобы не стонать, чувствуя как учащается дыхание.       Рычу, чуть не задыхаюсь и Дар приспускает контроль руны так, что я откидываю голову назад и ловлю воздух рассечёнными губами, которые сам же и погрыз. Слишком необычные ощущения. А этот инкуб начинает медленно шевелить хвостом, как-то его поворачивая, что ты взвизгиваешь и чуть не кончаешь, капая на мой живот своим предсеменем. От этого ли запаха меня ведёт ещё больше? Или это Дар усиливает действие руны? Всё тело содрогается. А я понимаю, что не хочу получать наслаждение от инкуба. По крайней мере, от этого. — Как же ты… Противен, — кое-как поворачиваю голову и яростно выдыхаю ему в лицо, клацая грозными челюстями рядом с самыми его губами.       «Я бы на твоём месте не рыпался! Ведь я могу и сделать так, что Дарк достигнет пика и не раз, изливаясь в тебя, а ты при этом ничего не почувствуешь или, напротив, будешь кричать в агонии» — мысли инкуба безжалостно врезаются в моё сознание, заставляя повиноваться.       Не могу ни шолохнуться, ни выдохнуть… Дар делает новое движение хвостом и я осознаю, что ещё совсем чуть-чуть и меня накроет лавиной потрясающего и колючего удовольствия. Но вот я вижу, как ты вздрагиваешь, а вампир не хорошо скалится и я слышу твои прерывестые мысли о том, что будет неприятно. — Не смей… Причинять ему… Боль!       В твоих глазах разгарается злобный огонь. Кажется, ещё чуть-чуть, и ты прорвёшь все связывающие заклинания. А мне остаётся лишь пытаться вырваться из его рук. Боль — ладно, потерплю. И за каким хреном я вообще вернулся?!       А Дар лишь усиливает заклятие, привстаёт и тянется к моим губам, пытаясь так успокоить, что-ли? А нет, там же кровь, и он с упоением её слизывает, обнимая меня рукой за шею и поглаживая Лисёнка. Да что он вообще задумал? А хвост резко шевелиться и ты кричишь обрызгивая мой живот, а я изливаюсь, наконец, внутрь тебя.       Взрыкиваешь, больше яростно, чем удовлетворённо. И этот рык абсолютно никак не походит на тот стон, что ты издаёшь со мной наедине. Собираешь мысли в кучу, напрягаешься, впиваясь когтями в мой торс, чтобы не скользить, и, наконец, оказываешься на свободе. Хвост, защищая, прижимается между ног и одним прыжком оказываешься у двери.       Оглядываешься, фырча и всем видом показывая, что противно всё это и выскальзываешь за дверь, громко ею хлопая. — Ну трыньдец, — бесцветно сообщаю я потолку, а Дарович садиться на мои ноги и врезаеться клыками в шею, быстро двигая рукой и ублажая себя, пачкая мой живот и стонет от крови. А мне абсолютно фиолетово, вот прям как его глаза.       «Арису, покусай его, что-ли. А то задолбал. Я походу размяк и опять двинуться не могу. Да что за котовасия с этим упырём? Нагнуть его, что-ли, что б отвязался, али загрызть?» «Сами разбирайтесь. Он ко мне больше не притронется!» — разносится в твоей голове. А я горделиво плюхаюсь на кресло в углу и настораживаюсь, прислушиваясь к звукам за дверью, сетуя на отсутствие одежды.