Любопытный Лисёнок

      Открыв глаза, я с дури попытался сесть, но дико об этом пожалел. К пересохшему горлу подкатила тошнота, а комната решила, что стоять на месте — это не интересно. Итог — моя голова с размаху упала на подушку. Но подушка почему-то подозрительно хрустнула и нечленораздельно что-то вякнула. Странно. Вытянул руку вверх, немного пошарился ей и понял что это задница. А я там часом не Лисёнка ли придавил?       Поворачиваю голову и вижу серебристую шевелюру в кипе с недовольной хмельной моськой Дара. Лежит себе на животе в этом омерзительном халатике и недовольно открывает один глаз, поворачивая ко мне лицо.       — Спи, ещё рано. И положи голову как лежала, а то спине неудобно, — а сам крылом поправляет съехавшее одеяло с полностью моего голого тела.       — А что вчера было? — потираю голову, в которой что-то настойчиво звенит, и каждый шорох ткани отдаётся шагами великана среди высоких гор звенящим эхо.       — Я смотрю, кто-то вчера перепил, — прохладная рука ложится на мой лоб и я блаженно прикрываю глаза.       — Так я ведь только всё попробовал…       — Значит, вылить в себя полбутылки залпом — это у нас называется попробовать? — смеётся Дар и овивается вокруг меня, поворачиваясь на бок, а я бью его затылком, чтоб обратно лёг как был. Но он лишь плотней скручивается вокруг меня на манер кота и я хватаю его за ноги и руки, подтягивая себе под спину и, облакачиваясь, сажусь. А он кладёт руки мне на ноги и трётся лицом о бедро.       — Не копируй меня.       — А почему бы и нет. У тебя сейчас такое забавное лицо. Вот прям совсем ничего не помнишь? — и сверлит меня своими фиолетовыми очами.       — Ну… ты камин в огне развёл… Тфу, то есть, наоборот — огонь в камине. Дастал выпивку, крутя жопой… Потом пили, ты стянул с меня вещи…       — А как на коленях подле тебя стоял, помнишь?       — А поди не запомни твоего умелого рта! А вот дальше… Дальше какая-то муть.       — А дальше ты ужрался.       — И всё?       — И всё.       Странно, чувствую, что не врёт, но слова веют двусмысленностью. Ну и ладно, потом разберёмся. Как же хорошо, что сегодня нет пар.       Сгребаюсь с кровати, чуть не падаю на пол, но хватаюсь хвостом за ногу Дара и всё же моё лицо не назначает свидания ковру. Стою как дурак на четвереньках, а вампирюга ржёт, тянет меня за хвост обратно на верх.       И всё же поднимаюсь, покачиваясь, эка мачта в шторм, но стою. За непонятным фигом прусь к окну и… А, ну да, щиты… Тоже стоят, и покрепче меня. Вроде новых дыр нет. А раннее солнце слепит глаза. На удивление, за куполом ясная погода. Хм, интересно, а где Лисёнок?       А Дар чем-то постукивает, открывает и наливает с тихим бульканьем в фужер.       — Дружище, выпей, полегчает, — разворачиваюсь, принимаю тару, залпом её осушая. И уже через пару секунд чувствую, как разум проясняется.       — А чего твой халатик будто погрызли?       — Так ты его чуть и не подрал, — отшучивается и идёт одеваться.

***

      Захожу в комнату. Лисёнок свернулся калачиком и спит, немного подрагивая. Накинул на него лёгкое одеяло и отправился в ванну. М-да… ну от меня и разит. И чем меня Дар только вчера подчивал? Я, кажется, так не напивался давно…       Выползаю из просторов горячих вод и душистых полотенец, а Лисёнок по-прежнему тыкается носом в простыни. Просушиваю заклинанием волосы и ложусь рядом, обнимая тебя. А глазки-то у кого-то затёкшие и покрасневшие. Плакал ты, что-ли? Кошмар какой-то приснился?       Обнимаю и притягиваю тебя к себе, кладя голову на подушку и чувствуя твоё размеренное дыхание мне в грудь.       Сквозь сон прорывается крайне неприятный терпкий запах алкоголя. Переворачиваюсь на другой бок — не помогает. Остаётся лишь окончательно проснуться.       Только собираюсь открыть глаза, как сильные руки сгребают меня, притягивают назад, а в затылок ударяется поток горячего воздуха. Резко переворачиваюсь обратно и тут же вскакиваю на ноги, прямо на кровати.       — И ты после вчерашнего вот так вот приходишь и трогаешь меня?! — и тебе по рёбрам прилетает не хилый пинок с ноги, вызывая возмущённое ворчание. — Алкоголик несчастный! Пьяница! Напился вчера, позволил Ректору в соседней комнате оседлать себя, аки коня, так ещё и сюда разя перегаром завалился! У тебя вообще совесть есть? Ты учитель, твою ж магию, и ванная тебе не помогла! Если другие учителя в этой школе — такие же извращенцы, то я сегодня же забираю документы!       И, окончив гневную тираду, плюхнулся обратно на край кровати, свесив ноги и обиженно приосанившись, скрестив руки на груди.       — Вот блин… — потираю ушибленные рёбра, приподнимаясь на локте и раздражённо смотрю на тебя немного обалдевая. — Во-первых, какого лешего ты меня пинаешь? Во-вторых, что за дичь тебе приснилась, что ты так орёшь? И в третих… Что за ахинея? Не было такого! Я не мог напиться до подобного состояния, разве только что… Да нет, это был просто бред. Да и Дар бы мне не дался, — и я встряхиваю головой, пытаясь отогнать наваждения. — Но если от меня действительно разит, то я могу уйти на кресло. Прости, что разбудил. Да, признаю: напился. Но я слишком продрог и устал… Извини.       — Не извиню. Мне не приснилось — в зеркало глянь на свою помятую рожу. Да и следы когтей на ней ещё остались. Или этого тоже не помнишь? — всё тело словно ревниво кричит, прося тебя обнять, не уходить, остаться рядом… Но я не хочу, чтобы ты так нагло мне изменял и дальше.       — Я очень разочарован в тебе, — опустив глаза говорю ровным спокойным голосом. Надо же, только что готов был визжать и расплакаться, но получилось взять себя в лапы… Ну вот и хорошо.       — Ари. Я вот действительно ничего не помню. А Дар заявил, что я просто отрубился. А царапины… Ну да, я его таки поставил на колени. Ты меня, конечно, извини, но это изменой я считать не могу. Тут уже вопрос в моих потребностях. Если каждый раз, когда меня будет не удержать, я буду бежать к тебе — ты же просто не выдержишь. Мне же тебя жалко, и я беспокоюсь, как ты не поймёшь? — и чуть отворачиваю голову. — Но знаешь… Надо бы узнать, что я вчера пил… И если та бирюзовая муть есть то, о чём я думаю, то тогда я и вправду мог всё позабыть и перестать себя контролировать, — говорю уже скорее сам себе, садясь на кровать.       — Да ты там вообще мог только лежать, из бутылки хлебать, да бёдрами двигать! Ну ещё и лентами своими этого вампира связывать… Не веришь? Сходи, посмотри! Ты его крепко перевязал, почти полностью… На нём же следы ещё остались, — ворчишь, но всё же чуть поворачиваешь голову, чтобы хоть немного видеть мою «наглую морду».       — А студентов тебе в кровать не затащить для удовлетворения потребностей, а? — язвительно произносишь, чувствуя в воздухе моё возбуждение и фыркая: «Опять!»       — Не затащить. Я же ненароком их покалечу и прибью. Собственно, откуда у нас с Даром уговор возник не лапать учащихся. Прецендент был… и не очень приятный. А следы мне инкубьи не сдались. Я тебе верю. А вот он, скорее всего, просто темнил. И что мне теперь сделать? Сказать, что я так больше не буду? Прости, но это будет наглая ложь. Но тебя терять я тоже не хочу. Не смотри на меня так. Я же загнусь, если Дар меня жрать не будет. Но вот то, что я его брать больше не буду — вот это я могу тебе гарантированно пообещать. С остальным же сложнее. Пойми. Я привык так жить, и перестроить себя в одночасье мне не под силу. Я и так стараюсь. А вообще, какого дракона я перед тобой оправдываюсь?! — психую и встаю с кровати подходя к окну и вдыхаю полной грудью, стараясь успокоиться и не наброситься на тебя.       — Потому-у, что лю-уубишь, — снова начинаю эту старую песню о чувствах, в которых ты так и не признался, называя меня то своей игрушкой, то просто давая мне по ушам, когда я вновь начинал этот разговор. Вздыхаю и неслышно для тебя подхожу сзади. Ты чувствуешь, как мои нежные лапки обнимают тебя, а я утыкаюсь в твою спину. — Но ведь тогда-то ты меня взял…       — Ты о чём, Лисёнок… — оборачиваюсь, смотря на тебя и сажусь на подоконник, притягивая тебя между моих разведёных ног и просто держа, ничего не делая более. Лишь смотрю внимательно в твои глаза и просто не понимаю.       — В первый раз. Или не помнишь? — удивлённо наклоняешь голову, немигающим взглядом смотря на меня.       — Не помню и не понимаю о чём ты, — а сам жалею, что не прервал эту ерунду до того, как ты начал вновь насиловать эту волынку. Ну не знаю, что я к тебе чувствую, чёрт! Опять начинаешь…       Но в этот раз действительно не понимаю к чему ты клонишь. Как же в этом отношении с Даром проще. Он ничего не требует взамен. Ну разве что бумажки разные вовремя сдавать, да за куполом следить. Ну вот почему вам, малышне, всегда нужно начинать разговор о какой-то эфимерной ерунде…       Разочарованно утыкаешься в меня лбом и бурчишь:       — Совсем не помнишь, как первый раз меня на кровать завалил? Да и вообще, я не про это. А про то, что я тоже попадаю под ваше правило «не трогать учеников». А ты всё равно это сделал.       — Как «завалил» — конечно помню. А вот с правилом осечка вышла. Я тогда уже просто не мог ну ни в какую с тобой спокойно в одной комнате находиться… Да и Дар сдерживал меня как мог, да не помогло… Он же тогда уехал и пару дней меня не жрал… Вот я и сорвался. Хотя я об этом нисколько сейчас не жалею. Хоть неприятностей и натерпелся по твоей вине. Но это не страшно, — и аккуратно ставлю свой подбородок тебе на голову. Чуть подумав, убираю его и утыкаюсь носом в твою шевелюру.       — Неприятностей… А каких? И расскажи… Расскажи про то, кто у тебя был до меня. И до этого закона. И что ты с ними делал.       Фырчу, насмешливо прищуривая глаза (как хоро, что ты не видишь, а то бы точно мордочку мою зацеловал!) и приобнимаю тебя обратно.       — Ты правда хочешь это знать или издеваешься? — прохладный ветер дует мне в спину и я подхватываю тебя на руки, а ты взвизгиваешь и вцепляешься в меня лапками. — Давай только на кровать, а то я замерзаю.       — Хочу, — киваешь в знак согласия и с кроватью и с серьёзностью моего вопроса. А я кидаю тебя на горку мягкой и ещё тёплой постели, слыша очередной возмущённый визг и наваливаюсь сверху, садясь на твои бёдра. Ты хотел поубегать, но меня так легко не проведёшь…       Сижу на тебе, но не придавливая, зато хватая вёрткие твои руки и прижимая их к кровати. А ветер всё равно дует в окно. Хватаю зубами край одеяла и натягиваю его себе на спину. Да, так определённо лучше.       — Ну тогда слушай. Собственно, мы с Даром вели неплохую праздную жизнь, благо средств у него было на это хоть отбавляй. В отчий дом я наотрез отказался возвращаться после того, как дед расказал мне обо всём. Больше не хотелось быть обманутым. В итоге, мы проболтались год в свободном полёте. Развлекались как могли. Точнее, он развлекался, а я восстанавливался. Отцу Дара вскоре это надоело. Сам он видная политическая фигура.       Требовалось место для переговоров между несколькими расами. Так и возник этот замок. Но нужно было оправдать вложенные средства. А их он вложил немало. Так и появилась идея организовать институт. Сам глава семейства, по понятным политическим причинам, не смог возложить на себя такую ответственность, но поскольку большая часть средств была вложена семьёй Дара, то его и поставили расхлёбывать всю эту кашу. Я же оказался тут прицепом. Вначале я не преподавал, а лишь занимался барьерами и прочей организаторской мишурой. И вот тогда-то я без зазрения совести завлекал учеников, а Дар меня прикрывал. И комната возникла та в то же время. Вроде всё было нормально, он просто стирал им воспоминания и лечил…       Но потом случился этот инцидент с принцем, меня затаскали на различные мероприятия, и в итоге я стал, спустя два года, преподавать.       И перед самым гоном сорвался. Точнее, мы тогда вместе сорвались. Там было двое — брат и сестра. Симпатичные, светловолосые зеленоглазые эльфы. Всё кончилось почти плохо. Дар вовремя понял что мне рвёт крышу и смог оттащить мальчишку от меня. И вот тогда-то мы узнали, что эльфы не восприимчивы к магии инкубов. Кое-как удалось с ними договориться и всё замять. И как итог — возникло это неписаное правило.       Вздыхаешь и пытаешься как-то повернуться подо мной. Я ж "большой, да к тому же и тяжёлый". Снова вздыхаешь с фырканьем и прогибаешься в спине, отчего футболка сползает, чуть оголяя живот, как будто дразня меня.       — Пустии-ы, — с подвыванием просишь, пытаясь высвободить руки.       «Вот не хочу я сейчас под тобой прогибаться!»       Хмыкаю и слезаю с твоих бёдер, но не выпускаю рук. Спускаюсь чуть ниже и ложусь животом на твои ноги, а грудью на бёдра и обнимаю тебя крепко, пропуская руки под талией, приваливаясь головой на твою грудь, надеясь, что не раздавлю. И так всего тебя облепил.       — Ещё вопросы будут? И нет. Не выпущу. Слишком хорошо и удобно. Ты тёплый, одеяло закрывает спину, а из окна приятный свежий воздух проникает в комнату. Пожалуй, я так и посплю. Надеюсь, ты уже не злишься и не попытаешься меня бить своими кулачками? — и трусь щекой о твои рёбра.       Недовольно ворчу что-то в стиле «Алкоголик, блин», но выхода-то нет, поэтому просто расслабляюсь, сложив руки под голову, вздыхаю и прикрываю глаза, пытаясь расположить все мысли и новую информацию по полочкам в разуме.

***

      Спустя пару дней, защиту купола вновь попытались подорвать. Но на этот раз изнутри. Благодаря сигнальным чарам Дара, мы об этом узнали мгновенно.       Три ночи. Мне не спится, сижу на кровати с книгой, страницы которой заставил святиться. Лисёнок, умаянный, лежит под боком, ему, кажется, и свет не мешает, посапывает после учебного дня и небольшой «разрядки — зарядки», как он это в шутку обозвал, засыпая.       Благодать…       И тут небо полыхнуло над замком пурпурным заревом! Пойди такое не увидь.       Подскакиваю, быстро натягивая штаны, и выпрыгиваю в окно, раскрывая крылья, летя по направлению источника возмущения моего спокойствия. А подо мной уже возня у самой оболочки купола. Дар перенёсся без помощи крыльев и сейчас атаковал фигуру в капюшоне при помощи своих излюбленных парных мечей. И должен сказать, весьма неплохо, если учитывать, что двуручник у противника он уже выбил и тот остался лишь с хлыстом.       Но я не намерен и дальше откладывать билеты на спектакль, и поэтому, резко сложив крылья, пикирую и придавливаю к земле этого паразита, что так подпортил нам жизнь да нервы. А Дар, не теряя времени зря, отбрасывает в сторону своё оружие и накидывает заранее припасённый артефакт — верёвку, что начисто блокирует магию. Перехватываю её концы, быстро заламывая руки за спину шипящему мужчине и связываю их, для надёжности накинув пару петель на его торс и шею, до боли стягиваю узлы, слыша крик подо мной.       — Ну и что за тварь пробралась на территорию моего замка? — грозно спрашивает Дар, а я откидываю копюшон с головы попавшегося и задираю его голову вверх, теня за хвост из тёмных волос. А он молчит и, видемо, гневно смотрит на Дара.       — Ну что? — интересуюсь я, придавливая коленом его спину и резко теня вновь за шивелюру.       — Да ничерта! На его разуме барьеры. Тут моих способностей не хватит, нужны руны, вскрывающие сознание. Чего глаза расширел испуганно? Давай, говори, — а схваченный слабо мотает головой.       — Дар, может его вниз да в наручники, и тогда уже влезешь в его сознание?       — Да, давай. Но мне что-то подсказывает, что тебе хочется выбить из него информацию другими способами…       Хмыкаю и вздёргиваю на ноги связаного, смотря в его морду. Кожа тёмная, на лице чернеющие татуировки. Уши острые, а глаза болотно-карие. Сто процентный наёмник из тёмных эльфов.       Дар быстро очерчивает круг и мы перемещаемся на этаж ниже, что расположен под моей излюбленной комнатой для игр. Швыряю эльфа на пол и быстро приковываю его стальным ошейником, а цепь скручивает его запястья. Пытается дёнуться, но я наступаю ему на спину, придавливая.       — Посмотри на его морду. Не узнашь символы? — и Дар присаживается на колени, вздёргивая этого крысёныша за подбородок.       — Гильдия наёмников? О, вот тут сложная вязь для защиты разума. Кто ты такой?       — А это имеет значение? — саркастически спрашивает эльф, что вроде будет чуть ниже меня. — Я тот, кого посылают делать грязную работу.       — И кто тебя послал? — спрашиваю уже я, радуясь, что он вообще заговорил.       — Наниматель.       — Это и понятно. Нам нужно имя, — всё ещё спокойно интересутся Дар.       — Не ваш дело.       — Как раз таки наше! — рычу и сжимаю удавку на шее сильнее, отчего он заходится кашлем.       — Дарк, полегче. Мне надо, чтобы он мог говорить ещё.       — Да просто я могу сделать так, что щиты рухнут, и его голос тебе не потребуется, — хмыкаю, но чуть разжимаю части оков. А в глазах вампира отражается лицо моей перепуганной жертвы.       — А кто сказал, что я позволю тебе так поступать? — складывает руки на груди Дар.       — Но тебе же нужны ответы? То-то и оно, — усмехаюсь я и подтягиваю вверх эльфа.       — Эй, вы чего, я же только исполнитель! — дёргается виновник, подозревая самое худшее. — Я даже не сам защиту на разум ставил. Меня от ордена послали. Не знаю и половины!       — Жаль. Какой ты, оказывается, болтливый. А я только хотел в твою спину запустить когти и немного посмотреть, что у тебя есть за рёбрами, — и в подтверждение своим словам, веду когтями по его спине. Взвизгивает и начинает как умалишённый выдавать информацию. Ничего не понимаю: я же даже не начал прикладывать силу. А ведь показался таким стойким. Неужто настолько боится боли или… смерти? Но он уже говорит и говорит. Я же вынимаю когти и сажаю его на пол. А чем дольше он не затыкается, тем больше лицо Дара становиться сочувственным. Вот только одного не пойму: как такого бесхребетного уговорили на столь сложную работу.       — Но если тебя нанял король Вэнди устроить лишь неразбериху и подорвать купол для проверки моих сил, тогда зачем же ты убил поварёнка и чуть было не отправил на тот свет учителя и ученика?       — Я не убивал. Это всё зверь. Он вырвался из-под контроля…       — Тот дракон? — уточняю я.       — Да, он самый. А про учителя я и подавно не знаю. Меня лишь один маг, попросил за N-сумму выманить того профессора… — и он всхлипывает от моей руки, что сжала плечо сильнее.       — Ещё лучше! Теперь получается, их двое, — недовольно вздохнул Дар.       — И нужно искать второго поганца, — и уже встряхивая и обращаясь к этому нытику:        — А зверюга-то откуда взялась?       — Дали в качестве уплаты, но он неуправляемым оказался и сбежал от меня.       — Ага, как же! Да к хозяину этот зверь сбежал. Я на нём ошейник видел. Такие носят драконы только в столице и лишь знатных господ. Жаль я тогда геральдику не рассматривал. Но было не до того.       — Я на него ошейник не цеплял…       Ну что за плакса. Но вот один момент мне кажется странным. Почему же он заговорил? Ну да, моя репутация идёт вперёд меня, да и Дар ментально на него повлиял своими силами… А на его плече, что я до этого прошиб когтями, выступила кровь. Но всё же... Отдёргиваю его мантию и вижу, что разорвал сложную руническую связь защиты, что тянулась у него и дальше на спине.       — Слабак. На кой-защита, если мои когти так легко вспарывают кожу? И кстати, она нанесена неверно. Если бы тебя ранили сильней, то ты бы попросту истёк кровью. Какой недалёкий зверь тебе это наносил?       — Да всё тот же маг… — и он прикусывает язык.       — А руны рисовал кто? — спашиваю, надавливая на его шею, заставляя наклоняться вперёд, практически тыкаясь носом Дару в туфли, и виду рукой по символам, рассматривая их.       — Не я… Я лишь проник и пустил его. Он пообещал помочь. Больно, не надо! — взвизгнул он, когда моя рука прошлась по разодранной и, видно, недавно зажитой спине.       — Так, Дарк, ты чего чудишь там своими когтями? — удивился Дар и взглянул, как острые концы проходятся по спине эльфа, чуть тыкая в некоторых местах, но ещё не прокалывая.       — Рабочий интерес — и я быстро достаю хвост и делаю надрезы в татуировке, исправляя символы. Эльф кричит, как потерпевший, аж уши закладывает. Нервирует.       — Дар, заткни его, пока я тут правлю.       — Да на кой-тебе оно сдалось! Просто оставь в покое этого зелёного. Я его намерен к твоей фифе за руку притащить и разобраться до конца, что к чему, — но всё же Дар закрывает этому существу рот рукой. Конец моего хвоста быстро вырезает новый узор. Заканчиваю и широким мазком языка слизываю кровь любуясь на свою работу и заполняя собственной тьмой вырезаны линии.       — Ну вот, другое дело.       — А он-то не выдержал и сознание потерял, — недоволен Дарович.       — Если б я не исправил, то этому дуралею в скоре было б не жить. Там ещё были символы, за счёт которых можно выкачивать силы с жертвы.       — Нам определённо нужен второй маг, который, вероятней всего, и является хозяином зверюги.       — Ты сейчас пойдёшь в лес или дождёшься рассвета?       — Не вижу смысла. Я же идеально вижу в темноте. И шансов застать врасплох больше.       — Хорошо. А я дождусь утра и буду договариваться о приёме у Вэнди.       — Думаешь, он быстро согласится тебя принять?       — Ну, в саду-то он долго не ломался. И ему понравилось, — хитро улыбнулся он, копируя мой оскал.       — Хитрец, — и я перенёсся, оставляя этого ослабшего эльфа и всю политическую канитель на Дариуса. Терпеть не могу политику. Я туда не лезу, и меня она вроде не кусает, обходя стороной. Вот так и живём.       Мои голые ступни касаются земли, и я выхожу за купол, перекидываясь в полуформу и бесшумно бегу по лесу, который постепенно начинает цвести. Но тут ещё довольно сыро, а небо уже чуть посветлело. Выхожу на ту тропу. Странно, ловушек более нет. Добегаю до поваленных деревьев и плавно на крыльях спускаюсь в нору. Но и тут более ничего и никого. Лишь небольшие чешуйки на полу, да обуглено — запёкшаяся земля от пламени дракона. Похоже, зверюга линяет. Но больше и ни следа. Я, конечно, не пёс, но кажется, здесь уже давно никого. Возможно, что второй маг сразу же и ушёл, поняв, что его убежище (место дислокации?) раскрыли. Но запахи, кажется, уже выветрились, и если я приведу сюда вновь Ренцо, то толку будет мало. А значит, нужно оставаться на стороже.       Я вернулся к себе в комнату после непродолжительно лесной «прогулки», а Дар, как только начало светать, отправился с подбитым эльфом в замок Вэнди. И как его только туда пускают?!       Но это не мои проблемы. Главное, что он решил все вопросы, вытряс с эльфов немалую компенсацию, согласившись не раздувать всё до межрасового скандала. Но я-то знаю, что он был в ярости, хоть и прикрывался слащавой улыбочкой.       Занятия возвратились в привычное русло. Многие ученики даже так и не осознали, а главное — так и не узнают о всём происшедшем. И правильно, нечего трепыхать их девственные мозги почём зря делами, что им не осознать в полной мере. Да и у них голова уже должна начать болеть по другому поводу. Время ведь подходит к промежуточной аттестации, и середина семестра не за горами. Вот она, родимая, только руку протяни. А это значит, что нужно проводить опросы усердней и дать неофитам пару-тройку контрольных, чтобы не расслаблялись и набрали нужное количество баллов.       Интересно, а Лисёнок, всё сможет вовремя сдать?